Светин сон

Глава 1

Под утро Свете приснилась Валька, будто той плохо и требуется Светино присутствие – посидеть до утра. И Света приезжает. Но, вместо того чтобы слушать, кивать и подбадривать, ложится и дрыхнет всю ночь, как лошадь... Кошмар. Причем Валька на себя не похожа, и Света во сне поражается: «Как она изменилась, я бы и не узнала на улице!» Дескать, что время с людьми делает. А оно и правда – Света и Валька не виделись уже порядочно.

Просыпается Света утром, а просыпается во сне. Валька зовёт её гулять вместе с дочерью. А Света Валину дочь, так уж вышло, на дух не переносит. Потому, видимо, во сне и гуляют они с этой дочерью, Юлькой, как с собакой – ведут на поводке. Ещё Света и ведет. Чёртово бессознательное.

В общем, гуляют. Все, вроде, хорошо. Валька вперёд куда-то усвистала, а Света идёт себе, про Юльку думать забыла, поводок только в руке натянулся, ну она его и дёрни со всей дури – а нечего телепаться!

Ой, что-то нехорошо стало у Светы на душе... Поводок дёрнулся и замер, а конец его с привязанной Юлькой – где-то внизу по лестнице за стеной. И что это за лестница? Отродясь здесь таких не бывало – Света точно знает, поскольку гуляют они с Валькой в их старом дворе, где всё детство вместе росли, как одуванчики.

Ладно, спустилась Света по лестнице. И Валя откуда-то, тут как тут, прискакала. Вроде, ходила себе, нервы успокаивала – нет, почуяло сволочное материнское сердце. Так и есть – беда.

Юлька лежит ничком и голова в ошейнике как сопля болтается. И вообще – вся семилетняя Юлька целиком умещается на обычной человеческой ладошке. Но ни Свету, ни Вальку это не беспокоит. Эка невидаль – мальчик-с-пальчик. А вот порванная в шейном отделе позвоночника кожа с торчащими костями – это кранты.

Пытается Света что-то бормотать – ничего знать не знаю, меня тут не было. Но Валька, как Шерлок Холмс, считывает ситуацию и точно определяет преступника. И однако – ни крика, ни упрека, а это скверно – нечем совести разрядиться, с говном тебя сожрёт. Хорошо ещё, Юлька жива. Определяют они как-то точным глазом, что позвоночник цел, но девочка без сознания и дыру эту на шее явно зашивать надо.

И тут начинается самое страшное. Света звонит в скорую, а там говорят: назовите адрес. Домов вокруг много, и таблички с номерами синеют тут и там, но их никак не прочитать – или слишком высоко, или какой-нибудь выступ здания перекрывает, или грязь налипла... Улицу Света знает, это же её родная улица, рядом родительский дом и можно было бы назвать его, но отчего-то Света не может этого сделать. Нужен номер того дома, возле которого случилась беда, а его никак не увидать. И бегает Света вокруг с телефоном, проклиная таблички, строителей, Юльку и скорую, которой за каким-то чёртом нужен адрес, как будто она не может найти больного по запаху отчаянья, которым пропитан уже весь квартал...

Просыпалась Света медленно и противно. Первое, что пришло ей в голову: надо позвонить Вальке. После этой мысли она накрылась одеялом с головой и попыталась обнулиться. Света и Валька были в ссоре.

Нет, они не поссорились, но были в ссоре. Света решила именно так – на то были веские причины. Например, Валька ей не звонила. Правда, Света тоже не звонила Вальке, но Валька начала не звонить раньше – это Света выяснила доподлинно, просмотрев всю историю звонков с подругой за последние три года. Она подозревала неладное и всё подтвердилось – за это время между ними было 23 звонка. Немного для друзей детства, но и большинство из них – инициатива Светы. Валька же то и дело не брала трубку и не всегда перезванивала, а по своему почину звонила всего дважды. В первый раз спрашивала, в каком салоне Света покупала шторы, а во второй вообще набрала её случайно – перепутала контакты. Случайность не стала поводом к разговору – Валька посмеялась и повесила трубку. Ни «как дела», ни «заходи в гости». Возможно, Вальке требовалось срочно позвонить тому, кому нужно было изначально. Возможно, она растерялась. Возможно, была замотана работой. Возможно, увидела инопланетян за окном.

Все эти возможности Света отвергла. Было только одно логичное объяснение: Валькино отношение к ней переменилось.

Но что послужило тому причиной? Света думала об этом много раз. Их дружбу не нарушила учёба в разных вузах, не оборвало двухлетнее проживание Вальки в другом городе – всё это время они регулярно звонили друг другу, писали, встречались или виделись по скайпу и ездили отдыхать. Что же случилось за последние три года? Или накануне?

Накануне, а именно семь лет назад, Валька вышла замуж. Муж Вальки Свету ничем не привлекал. И вообще, «хорошо бы без мужа», – думала она, когда шла к подруге в гости. Но разве это могло быть проблемой? Тем более, Света ничего такого не говорила Вальке. И сама Валька, по всей видимости, точно так же относилась к Светиному мужу. Это вообще было хорошо – у подруг не случалось повода не поделить мужчину.

Еще одно «накануне» – Юлька. Не то чтобы Света была чайлдфри, но дети не вызывали у неё восторга. В свои тридцать три она абсолютно не переживала по поводу их отсутствия и в бой не рвалась. Но Юлька почему-то раздражала её более остальных детей. К слову, Юлька была единственным ребенком, с которым Свете приходилось иметь дело, поскольку из трёх её подруг мамочкой стала только Валька.

И вот оказалось, что Валька очень глупая мамочка. Всё, что ни сделает Юлька, – хорошо. Сломает игрушку? – купим две! Запустит кашей в обои? – у ты, моя проказница! Скачет по дивану? – ребёнку нужно движение! Орёт благим матом? – кто обидел моё золотце? Укусит гостя? – ну это же ребёнок!

Света злилась. Каждый раз, глядя на это умиление, она мысленно представляла, как лупит Юльку толстым ремнём по голой жопе. Приходить в гости к Вальке стало невыносимо. Всякая попытка разговора с подругой кончалась Юлькиной истерикой, благодаря которой мама безраздельно переходила в её пользование, а Света могла отлично поговорить со стеной, заляпанной очередным Юлькиным питанием.

Но даже в этой ситуации Света проявляла чудеса смирения – по поводу воспитания дочери она не говорила Вальке ни слова. Да и одно ли смирение было тому причиной? Совершенно очевидно, что молчание было безопасно для самой Светы. Указывать восторженной мамочке на ошибки воспитания – всё равно что совать руку в пасть крокодилу. У Светы хватало ума не делать этого и хитрости – решить для себя проблему нервирующих визитов к подруге. Она свела их до статистической погрешности.

Всё было сделано грамотно. Ни одним словом, интонацией или взглядом Света не выказала своего нежелания бывать в гостях у Вальки. Она стала жаловаться на количество просиживаемых квартирочасов, нехватку воздуха, впечатлений и звать Вальку туда, куда никаким образом нельзя было прийти с детьми. Что делать Юльке, например, в ночном клубе? Или на фильмах, помеченных маркировками «12», «16» и «18+», – о, будь благословенны те идиоты, которые их придумали! Или что делать Юльке в спа-салоне?

Но тут Света просчиталась. Оказывается, эти места расслабления давно атакованы маленькими чертями. В первое же посещение Юлька устроила погром – проломила диван, перевернула всё, что не было прибито к полу, и в конце концов больно ущипнула массажиста. Никто не стал терпеть этот беспредел, как верная подруга, то есть Света. Пока Валька отмокала в фитобочке, Юльку обругали последними словами и чуть не отшлёпали по наглому заду. Хорошо, что до этого не дошло. Хорошо – для работника салона. Валька и так исцарапала ему лицо, вырвала клок волос и обещала написать жалобы всем, кто их принимает. Больше в спа-салоны подруги не ходили.

Может быть, в этом и было дело? В реакции Светы? Когда Валька кинулась в драку за своё чадо, Света тихо наблюдала. Когда кричала проклятия несчастному заведению, Света тянула её на выход. Когда жаловалась на жестокий мир, не понимающий чистоты и невинности детской души и, слону было ясно, ждала хотя бы сочувственного взгляда, Света не смогла его выдавить. Но всё-таки. Не пойман – не вор. Как ни было красноречиво Светино молчание, обвинить её в чём-то было нельзя – она могла защититься любой выдумкой и никто, кроме Господа Бога, не мог её уличить. А Господь Бог, по убеждению Светы, был на её стороне.

Всякий раз, размышляя о причинах размолвки с подругой, Света вспоминала этот поход в спа-салон. С каждым размышлением в памяти всплывали новые подробности – вот Валька как-то не так смотрит на Свету, вот она «вдруг» собирается домой, вот «резко» (и с каждым воспоминанием всё резче) отказывается от предложения Светы подвезти их... И уже когда всё говорит, что это и есть отправная точка негласной ссоры, Света некстати вспоминает – после они вместе ходили в театр, причём без Юльки, и вполне мило общались. Правда, Валька была какая-то сдержанная... Но у неё болела голова. Или не болела? В конце концов, билеты в театр были куплены заранее, то есть ещё до похода в спа-салон, так что Вальке деваться было некуда – пришлось встречаться с подругой, ставшей неприятной, и изображать головную боль, чтобы скрыть свои чувства...

Нет, это чересчур... Зачем такие сложности? Всегда можно отправить в театр кого-то ещё или плюнуть на пропавшие деньги. Пару раз так и было – у Вальки внезапно заболевала Юлька и билет в театр переставал иметь какую-либо цену. В первый раз Света взяла с собой мужа и, поскольку он проклял этот вечер, во второй раз билет Вальки просто пропал. Так что, в случае чего, Валька спокойно осталась бы дома. Тем более она натурально глотала таблетки от головы – разыгрывать такую комедию бессмысленно! Хотя Валька ходила в любительский театр и была склонна к лицедейству... Нет-нет, чепуха! Всё это Света надумывает и совершенно забывает, что после случилось кое-что ещё: Валька пригласила её на день рождения. А Света не пришла.

Да, вот оно! Это было как раз три года назад. Валька арендовала шале за городом, должны были быть только близкие друзья, и вот случай – Свете пришлось уехать в Питер на похороны тёти.

Строго говоря, Света была благодарна тёте. В то время ей не улыбались никакие праздники – накатила тоска среднего возраста. Но Света бы, конечно, пошла, не будь этой печальной причины для отсутствия. Может, она недостаточно горьким тоном сообщила Вальке эту новость? Может, должна была прийти после с коньяком и возместить своё отсутствие весёлым домашним дебошиком? Но почему обязательно что-то возмещать? Оправдываться? Притворяться? Это же дружба – дружба, на которой держался Светин детский мир и которая всегда переживалась ею как высшая ценность отношений. Не нужно ничего объяснять другу – он всё знает. Не нужно стараться понравиться – он принимает тебя, как есть. Не нужно переживать за отношения – и атомная война не сможет их поколебать.

Но вот Света переживала. И можно ли было теперь назвать это дружбой? Или дружба вовсе не то, что Света предполагала ребёнком? Может, она кончается, как сахар и надо идти в магазин за новым пакетом? Не то ли сделала Валька?

Каждую неделю Света ревниво наблюдала за её инстаграмом: вот они с Верой в офисе, вот пошли в бар, устроили шопинг, поехали на Алтай на выходные... Вера – коллега Вальки. У Веры мальчик семи лет. Вера погружена в то же рабочее болото, и даже цвет её глаз такой, как у Вальки. Это уже Света накручивала, причём тут цвет глаз? Света смотрела фотографии и ясно понимала: Валька сходила в магазин за сахаром. Но зачем? Зачем, когда прежняя сахарница, как волшебный горшочек, всегда наполняется сама, стоит лишь сказать заветные слова? Валька забыла эти слова? Или забыла про сахарницу? Ей захотелось нового вкуса? Обновления в интерьере? Или Света сама разбила дружбу каким-то своим неудачным взглядом, словом, делом или его отсутствием, а теперь сваливает всё на другого, лишь бы не копаться в собственном поведении?

Мысли Светы путались и ходили по кругу, тогда как чувства были стойки и говорили уверенно: надо позвонить Вальке.

Хорошо, решила Света. Только после обеда. Или во время. Да, в обед самое то! У Вальки тоже будет обед, она сможет ответить. У Светы была возможность звонить в любое время, у Вальки с этим строго. Даже если возьмёт трубку, сможет сказать только «перезвоню». Света будет ждать, мучиться, вздрагивать при каждом входящем, на всякий случай не станет ужинать, а если Валька забудет перезвонить, что происходило довольно часто, у Светиной паранойи будет ещё один аргумент, чтобы прокатиться по оголенным нервам. Но это не станет концом. Света не примет никакого решения, а только более обессиленная побежит дальше по колесу размышлений.

Во время обеда Света вышла на улицу, вдохнула свежесть майского дня и достала телефон. В желудке у неё заурчало. На завтрак она выпила полкружки кофе и брезгливо потрогала сыр. Организм требовал энергии. «Перекушу по-быстрому», – решила Света и побежала за самсой. Самса упала в желудок как кусок бетона, придавила сознание, мышление и желание стоять на ногах. Света села на лавку и закрыла глаза. Солнце приятно грело, ветерок чудесно холодил, беспокойные мысли зевали и укладывались по кроватям...

Зачем звонить сейчас? Валька наверняка с набитым ртом и, скорее всего, со своей Верой обсуждает последние офисные сплетни и стратегию продаж на будущее тысячелетие. И что, вдруг посередине рабочего дня Света спросит, как жизнь? Разве это уместится в обеденный перерыв? В прошлом подруги могли проговорить весь вечер и половину ночи, а на следующий день продолжить прерванную в самом начале беседу. Ну и что такое обеденный перерыв для подобного разговора? И куда торопиться? Впечатление от страшного сна накрылось тяжелым слоеным тестом и уже не требовало немедленного успокоения – можно подождать до вечера. Да, вечером Света безо всякой суеты позвонит, расскажет сон и...

Стоп, зачем рассказывать сон? А вдруг Валька что-то заподозрит? Она увлекалась психологией и даже ходила к психотерапевту. Она сама говорила, что сны – наше скрытое «я». Окажется, что скрытое «я» Светы ненавидит Валькину прекрасную Юльку. Нет, ненависти к Юльке Света не испытывала. Любой ребёнок капризничает и пакостничает – это нормально. Ненормальна только реакция родителей. Света злилась на Вальку – зачем она не объяснит Юльке, что хорошо, что плохо? Возможно, где-то Света даже ревновала Вальку к дочери – и это можно вычитать из её сна, а какие ещё бездны там таятся? Нет, рассказывать сон совершенно лишне, Света не будет этого делать.

Света встала со скамейки, потянулась и с удовольствием подумала про чашку кофе, которую сейчас выпьет и почувствует приятный прилив сил и радости жизни. На этом топливе она проработает до вечера, спокойно доедет до дома, позвонит Вальке и выяснит, наконец, был этот проклятый сон сигналом SOS от подруги или исключительно брожением Светиного бессознательного, провались оно трижды под землю.

Вечером Света бодро вошла в квартиру. Настрой был решительный. Как удачно, что муж в командировке и не надо прятаться в углу, чтобы спокойно поговорить с Валькой. Не то чтобы Света что-то скрывала, но это же был разговор с подругой. Валька могла рассказывать что-то только Свете, на мужа её откровенность не распространялась. Или Света могла сообщить Вальке что-то, что муж мог оценить двусмысленно. А если они вообще хотят перемыть кости мужьям, для чего тут их волосатые уши? Так что этим вечером всё складывалось удачно.

На этот раз Света решила не есть. Еда вредит дружбе, это ясно. Семь вечера – звонить рано, Валька наверняка только вернулась домой и ужинает. Надо дождаться восьми. Ничего так не убивает время, как уборка в доме. Посуда третий день отмокала в раковине. Крошки неприятно липли к пяткам. Постельное бельё сохло вторую неделю. Нет, гладить его Света не будет, глажка белья – отдельное мероприятие, оно отнимет не только желание стоять на ногах, а сразу бессмертную душу. Усердствовать не стоит, у Светы должны остаться силы на разговор, который может оказаться тяжелым, если подтвердится ощущение от сна: Валька в беде. Мытья посуды и подметания полов вполне достаточно.

Не прошло часа, как дом преобразился. Даже стало легче дышать. Света налила чай – промачивать горло и притуплять чувство голода во время разговора. Она достала телефон, нашла нужный контакт и... задумалась. Они с Валькой не говорили почти год. Позвонить и сказать: «Как дела?» показалось Свете издевательством. Надо что-то упомянуть об этой затянувшейся паузе в общении. Например, «как я скучала»...

Но разве Света скучала?

Взрослая жизнь приносит свободу делать что хочешь и отнимает всякие желания. После работы Свету влекло только домой. Пожаловаться на жизнь и обсудить новости достаточно было с мужем. Поездки и культурные заведения легко заменялись диванным интернет-серфингом. Желание встретиться с подругой возникало у Светы вперемешку с обидой, ревностью, чувством вины, усталостью, наконец, раздражением... Всё это никак не укладывалось в тёплую ладонь слова «скучала». Возможно, у Светы просто депрессия, но странно позвонить Вальке и начать разговор с описания своей меланхолии. Надо было придумать что-то бодрое. Надо было...

Стоп! Почему опять это «надо»? Как оно влезло в их с Валькой двадцатипятилетнюю дружбу? Может, нет никакого «надо», а у Светы просто окончательно расстроились нервы из-за глубокого экзистенциального кризиса, который она подхватила несколько лет назад в питерском баре вместе с изменой мужу? Или нет никакой дружбы, и люди только носимые ветром сухие листья по лужайке стригущего газон Создателя?

Нет, всё-таки одно «надо» имело место быть этим вечером – Свете надо было выпить.

И опять случилась удача. С прошлых выходных в шкафу чернела бутылка вина, не пригодившаяся для просмотра всего сезона «Игры в кальмара» – никто не захотел смотреть весь сезон. А теперь Света могла взбодриться – выпивая, она всегда становилась разговорчивее, а главное – добрее.

Она достала красивый бокал из набора, подаренного когда-то, кстати, Валькой. В наборе было четыре бокала, и один Света уже раскокала. Точнее, раскокал муж, но Света винила себя – не надо было давать этому медведю такую хрупкую красоту, тем более ему плевать, из чего пить, хоть из ведра. Света вспомнила всё это, пока открывала бутылку. Вспомнила ссору, которая была после этого, разозлилась на себя, потом на мужа, потом почему-то на Вальку и ещё сильнее захотела выпить.

Но если пить, то всё-таки нужно есть. Без закуски Света не выпивала, это в её понятиях было свинством. Во время застолья она съедала двухдневную норму питания и настойчиво советовала окружающим следовать её примеру. Окружающие, которые оказывались тяжелее Светы килограммов на двадцать, с грустью смотрели, как бесконечно и бессмысленно пропадает еда в черной дыре Светиного рта, и пили больше обычного. На следующий день все жаловались на головную боль. «А я говорила, надо закусывать!» – добивала их Света. Короче, со Светой пить не любили, так что частенько она пила одна, но всегда устраивала богатый фуршетный стол.

Света заглянула в холодильник. Пить сегодня она не готовилась, так что придётся довольствоваться тем, что есть: колбаса, сыр, помидоры, шпроты, креветки, купленные полгода назад и забытые в морозилке... Помимо забытых креветок нашлись крабовые палочки. Консервированную кукурузу Света держала всегда. Можно сделать любимый салат. Что там со временем – восемь? От получаса приготовления закуски ничего не случится, а без закуски пить нельзя. Света, кстати, выпила. Три глоточка для утерянной радости жизни. Радость приятно вплыла в тонкие Светины сосуды и сделала царапины на кухонном столе не такими заметными. Да и вообще, винтажный стиль в моде – всю Светину кухню можно выставить в салон, как последнее слово дизайнерского искусства.

Света вспомнила, как они с мужем делали ремонт. Сейчас бы она наняла специально обученных людей, но тогда выбор ограничивался зарплатой. Тогда – это десять лет назад. Они ещё не были женаты, но уже обклеивали квартиру. Будущего мужа звали Костя, и Костя был «рукастым». Однако не настолько, чтобы ровно и качественно наклеить обои – через год они стали отходить. И если присмотреться, под потолком можно было увидеть лесенку неровно наклеенных полос. Света не замечала этого – пока не понадобилось встать на стул, чтобы протереть люстру. Но когда Света увидела неровность, та влетела в её сознание, как песок в глаза, и стала то и дело напоминать о себе. Света могла находиться где угодно, но вдруг вспомнить про эту лесенку под потолком на кухне и занемочь. Еще активнее напоминали о себе пятна от чая, кофе и даже кетчупа, неведомым образом появлявшиеся на стенах и шкафах по всей квартире. Света, конечно, была убеждена, что появление их связано с Костей, о чём тут же категорично заявляла. Костя был более лоялен к пятнам, но строг к обвинениям. Он ни в чём не упрекал Свету, но и сам не хотел отвечать за то, что неизвестно кто сделал. По этому поводу они периодически ругались, а пятна с недоумением глядели на их ссоры, поражаясь, как они – такие маленькие и едва заметные – влияют на жизнь таких больших и, как утверждают учёные, умных существ. А теперь, вспоминая это, поражалась Света. Поражалась и удивлялась, ведь тогда, десять лет назад, в её мире не существовало никаких лесенок, пятен, ремонта, а было одно только разлитое по всему миру светлое будущее.

Света поставила на стол тарелку с салатом и села. На часах было восемь тридцать пять. Света всегда ошибалась в оценке времени приготовления еды. До того, как все доделать, она успела выпить два бокала и съесть пять бутербродов – три с сервелатом и два со шпротами. Бутерброды она делала с четвертинки хлеба, так что, в общем, закуски было немного, а вино оказалось четырнадцатиградусным и с первых глотков унесло голодную Свету в мутный мир томных мыслей о жизни.

Ничего-ничего, позвонить можно и в девять. Зачем звонить в неровное время? Света вдруг припомнила, что Валька как раз укладывала Юльку спать где-то с восьми тридцати до девяти. Детям следует ложиться пораньше, чтобы не быть нервными. Кажется, Юльке это не помогало. Нет-нет, надо думать о Юльке лучше, – Света помотала головой, чтобы мысли встряхнулись и подобрели. Ничего не произошло. Тогда Света решила, что надёжнее всего вообще не думать о Юльке. Так Света и сделала. Она стала думать о зарплате. В этом месяце ей должны поднять оклад, так что можно будет больше откладывать на отпуск и всякие ништяки. К ништякам у Светы относилась одежда. Ходить по магазинам она не любила, зато часами могла зависать в интернете, разглядывая модные новинки. Выбирала, заказывала, мерила и часть отвергала сразу, часть вешала в шкаф, чтобы потом сдать в секонд-хэнд, часть надевала два-три раза, и только процентов десять носила в течение трёх месяцев. Это был крайний срок существования гардероба. Костя относился к этому с умилением и ласково называл Свету шмотницей. В плохом настроении Света на прозвище обижалась и горячо доказывала Косте, что носка одной одежды в течение года плохо влияет на психическое здоровье. Тогда Костя надевал свой десятилетний свитер и начинал кукарекать. Света злилась и вспоминала про пятна.

В общем, зря она начала думать про зарплату, лучше подумать о том, как они с мамой полетят на Кипр. Костя не любил курортный отдых, как и Светин папа, зато с мамой они понимали в этом толк. Они вообще с мамой многое понимали одинаково. Не в пример Вальке, которая из кожи вон лезла, чтобы показать, какие они с матерью разные и как их ничего не связывает. Мама у Вальки была тихой и зарабатывала мало. Она вела в школе экологию и прочую ненужную географию, боясь детей больше, чем дети боятся порки. Её же ученики не только не боялись, но и подсмеивались, наградив прозвищем Чукча, которое кто-то однажды написал на доске перед уроком. В этой школе учились и Света с Валькой. Вальку это страшно мучило, так что после девятого класса она намылилась в училище, лишь бы не встречаться с матерью на переменах, но строгий отец с помощью бляшки от ремня доходчиво объяснил, что путь Вальки лежит только через десятый и одиннадцатый класс прямиком в институт. Тогда Валька категорически запретила матери подходить к ней в школе. Кроткая Ирина Сергеевна подчинилась. Сначала, выйдя из кабинета и заметив дочь, она тут же возвращалась обратно, будто забыв что-то, а позже не выходила из класса всю первую смену, в которую учился Валькин класс, пока школьные коридоры не станут доступны для её одиноких шагов.

Всего этого Света не понимала. Ей было жаль Валькину маму и она пыталась воззвать к совести подруги, но это приводило только к ссорам. Валька стыдилась матери. После института она сразу стала строить карьеру, быстро продвинулась, добилась хорошей зарплаты, купила квартиру, нашла нежного и покладистого мужчину – в противовес жёсткому отцу, и зажила независимо и подальше от родителей. Валька переехала в другой конец города, а Света осталась на своей улице – у мужа Кости, который жил в соседнем дворе. Так что Света встречалась с Ириной Сергеевной чаще, чем сама Валька. В основном, это происходило в супермаркете. Выбирая сыры, Света рассказывала бедной матери о жизни дочери, стараясь при этом не сболтнуть лишнего – однажды Света проговорилась, что у Вальки появился постоянный ухажёр и была жестоко наказана подругой удалением из друзей.

Так может, вот оно что? Может, Света опять рассказала что-то запретное? Но как теперь узнать? Света плохо помнила, что говорила на прошлой неделе, а тут целых три года! Сколько, кстати, времени? Девять тридцать?! Как оно летит этим вечером! В другой день не можешь дождаться, когда ляжешь спать, а тут. Не выпить ли ещё бокальчик? Света налила и с досадой обнаружила, что это было последнее вино. В десять магазины повесят в отделе спиртного большую фигу и останется только пойти по барам, которых было в округе всего один. Света вспомнила, чем закончился поход в бар в Питере и вздрогнула. Нет, бары отменяются, хватит с неё одного рубца на нежной коже проклятой совести. О той измене Света никому не говорила, даже Вальке. Тем более Вальке, отец которой славился любовными похождениями и навсегда оставил в дочери презрение к подобному поведению. Валька сразу бы перестала общаться со Светой, это ясно.

Опачки. Так, может, Валька как-то прознала о том, что случилось со Светой и с омерзением выкинула её из своего сердца? Света оценивала это именно так – «случилось», своей воли она в той истории с едва знакомым молодым иностранцем не находила. Однако, вину находила вполне, особенно воображая взгляд Вальки, если ей рассказать об этом. Но как Валька могла прознать? Разве что тот человек как-то нашел её подругу в соцсетях и в красках рассказал об их «послушать музыку в два часа ночи в моём номере дорогого отеля»? Но зачем ему было это надо, да и вообще, Света сомневалась, что он даже помнил её имя. А фамилию и не знал, так что эти глупые фантазии отменяются, надо придумать что-то другое.

Или не придумывать, а просто позвонить Вальке и так прямо и спросить: «Валька, какого лешего происходит?».

Света даже взяла в руки телефон. А ведь правда, можно решить этот внутренний спор легко, и с самим оппонентом, а не с его призраком в своей голове. Конечно, Света не будет так груба и топорна. Она скажет что-нибудь, вроде: «Мне кажется, между нами пробежала чёрная кошка». Нет, это слишком литературно, а значит, фальшиво. Может, лучше: «Между нами все нормально?» Фу, звучит так, будто Света с Валькой любовницы. Света сделала ещё глоток и доела салат. Но как же тогда построить разговор?

Света снова прокрутила в голове мысли и вдруг поняла, что, какие бы ни были причины их с Валькой размолвки, все они вертятся вокруг того, что Валька за что-то осуждает Свету, а Света хочет выяснить, за что, и оправдаться.

Что за ерунда? Валька – ангел в балетных тапочках? У неё нимб под мышкой? С чего это вдруг Валька надела на себя мантию судьи и тыкнула в Свету своим наращенным ногтем? Кто ей разрешил? Кто дал право? Почему Света позволяет так с собой обращаться?!

Света выпила последний глоток и чётко поняла, что сегодня звонить Вальке не будет. Юлька уже уложена спать, и в доме все ходят на цыпочках, а тут вдруг, на тебе, Света звонит. И что это ей понадобилось посреди ночи? На часах было пять минут одиннадцатого, но любой звонок Вальке после укладывания Юльки – это ночной звонок, а он позволен только по одной причине: кто-то умер. Раз у Светы все живы, то и звонить нечего, это ясно. Да и зачем Валька будет брать трубку? Она и телефон уже, наверняка, отключила. Завтра обнаружит пропущенный от Светы и, конечно, не перезвонит. А Света переживай сиди, не ешь. Надо было, кстати, больше бутербродов сделать, а то всего тринадцать штук, куда это годится. Света почти не ела, можно сказать. Хорошо, салата сделала большую миску, а то так голодной бы и легла спать.

Света зевнула и чуть не упала со стула – раздался звонок телефона. Это был Костя. Света отдышалась и взяла трубку.

– Ты чего так долго?

– В туалете была, – не моргнув, соврала Света.

– И что ты там делала?

– Костя!

– А ты по мне не скучаешь?

– Скучаю, конечно! – Света не поняла, соврала или нет, и не поняла, понял ли её сомнение Костя, так что поспешила продолжить. – Ты во сколько завтра будешь?

– Да уже в пять. Никуда после работы не идёшь?

– С чего бы? Куда?

– Не знаю. С Валькой в театр, например.

– Да мы сто лет не виделись.

– Почему, кстати?

Света пожала плечами и не сразу сообразила, что Костя не увидел.

– Да просто. Что на ужин взять? – Почему-то она хотела скорее закончить разговор.

– Мне немного Светятины, только свежей, пожалуйста, я люблю с кровью.

– Ладно, мне посуду мыть надо, – завернула беседу Света, чмокнула в трубку и первой сбросила вызов.

Ох и устала она сегодня. Как ни крути, а пить – тяжелая работа. А уж думать! Свете казалось, что она прошла зараз 50 километров. И куда же она пришла? Сумеречным взглядом Света оглядела пустую кухню и взяла телефон – посмотреть последнюю переписку с Валькой в Ватсапе. Когда они писали друг другу? Два года назад? Четыре? Ладно, пусть хоть пять, Свете нужно было включить этот старый проигрыватель – он должен стать логичным завершением бесперспективного вечера.

Но что же это? Как Света забыла? Прошлой осенью Валька звала её погулять! Приехала, наверное, к родителям и написала в Ватсапе: «Пошли гулять!» Как в детстве, когда можно было прийти к другу без уведомлений, застать за обедом, просмотром телевизора, ковырянием в носу – и выволочь на улицу. И вдруг Валька так и сделала, а она ведь за что-то осуждала Свету и сторонилась её! Или не было такого? Или Свете всё привиделось, как в чёртовом сне? Так вот оно что... Вот, что произошло между ними! Света ведь гулять не пошла, и поэтому Валька стала совсем далекой, чужой, и уже никогда Свету не простит!

Но Света болела – совершенно честно, без притворства, лежала с температурой 39 и не слышала никакого Ватсапа, а только через три часа прочитала сообщение и ответила, что не может, поставила кучу виноватых смайлов, градусничков, чуть в лепёшку не расшиблась, объясняя, как она сожалеет. Вальке уже было по барабану, она давно уехала и плевать хотела, что там со Светой. Только и написала – «поправляйся!» и даже не спросила, чем Света больна, не требуется ли ей помощь, не лежит ли она в больнице на аппарате искусственного дыхания, не нужно ли вызвать гробовщика? Да и почему вообще Валька выбрала Ватсап? И слону ясно, что в таких случаях полагается звонить, сигнал Ватсапа Света и в нормальном состоянии слышала не всегда. Нет, всё-таки сразу было что-то не так, и то, что Валька позвала её гулять, ничего на самом деле не значило – червь уже проел это яблоко дружбы, и оно неизбежно начало гнить...

Света решила плюнуть на всё и пойти спать. Ох, она же сказала Косте, что будет мыть посуду! Надо мыть, иначе придётся опять вертеться ужом, придумывая, почему она повесила трубку ради дела, которое с легкостью отложила. Она переменилась к Косте? У них что-то не так? Света мрачно улыбнулась сама себе и загремела тарелками. Завтра, конечно, никакого звонка Вальке не получится. Кости не было три дня, и он непременно захочет побыть со Светой – посмотреть кино, поговорить, погулять... Послезавтра пятница, и опять со звонком проблемы – Валька всегда использует вечер пятницы по назначению и будет недоступна для чего-то тягомотного вроде звонка старого друга. Остаются выходные. Да, суббота – лучшее время для выяснения отношений. Самый свободный день, не то, что воскресенье, когда ты уже одной ногой на работе. Конечно, Света позвонит Вальке в субботу, стоило сразу так решить, в конце концов, это просто сон, и он не требует немедленной реакции. Да и случись что с Валькой, она бы уже знала. Ей бы позвонила Ирина Сергеевна, встречи с которой Света в последние пару лет избегала, скрывая, что ничего больше не может рассказать про подругу.

Света засыпала легко. Не засыпала, а проваливалась в бездну – без страха и сожаления, испытывая только приятное ощущение парения. В этой темноте и невесомости Свете не снилось ничего. Утром, привычно выключив будильник, она сладко потянулась, посмотрела на веселое майское солнце, играющее на потолке в классики, перевернулась на другой бок и заснула снова.

Света опоздала на работу и осталась допоздна – сделать то, что требовалось по графику. Косте не понравилось, что Света пришла позже, а Свете не понравилось, как он это сказал. Они поссорились и помирились только через два дня.

Спустя полгода Света вспомнила, что ей снилась Валька, но что именно было во сне, она забыла. Света мучилась, стараясь ухватиться за маленькую песчинку, оставшуюся от сна в сознании – ошейник, – да, что-то было связано с ошейником, но что? Почему Свету это так взбудоражило? Света потратила на тщетную борьбу с памятью полдня, а потом разозлилась. Зачем она вообще теряет время? Ради чего? Света выкинула эту песчинку в форточку бессознательного, захлопнула её и уставилась в рабочий монитор. Нечего заниматься ерундой, всё равно это ничего не изменит – Света и Валька были в ссоре.