Свет в конце туннеля

Глава 1

Музыка, сопровождающая этот текст. Рекомендую читать под нее.:

https://www.dropbox.com/scl/fi/229ud2goi2x1v15ezk1r8/CharFutur-Just-Holding-You.mp3?rlkey=yoalogoj99nbibqotl9ruushi&st=ei6tru8b&dl=0

Я никому не рассказывал об этом. Ни родным, ни друзьям. Просто не решался. Да и как облечь в слова то, чему нет названия в нашем мире? Но я помню всё. В мельчайших, пугающих подробностях…

Всё пространство вокруг меня было соткано из сиреневого тумана. Он был лёгким, невесомым, словно кружево. Не существовало ни земли, ни неба — только этот бесконечный покой. Под ногами приятно пружинила невидимая почва, не оставляя следов. Иногда мгла таинственно вспыхивала зелено-голубыми искрами. Они загорались и гасли, будто светлячки, испугавшиеся человеческого взгляда.

Странно, но у меня не было страха. Ни боли, ни паники, ни удивления. Вообще все земные чувства исчезли, уступив место абсолютному, звенящему умиротворению. Мне было так хорошо, как не бывало никогда в жизни. Я мягко опустился на эту мягкую ткань тумана, раскинул руки и закрыл глаза, пытаясь вспомнить… Хоть что-нибудь. Кто я?

И туман отозвался.

Сначала появился отец. Он сидел под молодой, цветущей яблоней. На нём была его любимая белая рубашка. Лёгок на помине, тёплый летний ветер шевелил его волосы — тогда ещё черные, без единой сединки, цвета вороньего крыла. Отец смотрел на меня своими голубыми глазами и улыбался той самой живой, понимающей улыбкой. Он просто встал и тихо ушёл вглубь тумана. И вместе с ним ушло это тепло.

Но взамен появились мои дети. Мой трёхлетний сынишка и старшая, тринадцатилетняя дочка. Они стояли вдвоём, крепко обнявшись, и весело смеялись, глядя прямо на меня. В этот момент внутри меня что-то больно кольнуло — мёртвая тишина тумана вдруг прорезалась далёкими, глухими голосами.

Говорили мужчины. Они спорили, кричали, их голоса доносились как бы сквозь толщу воды, но я отчётливо разобрал одно повторяющееся слово: «Сердце! Сердце! Давай же!»

От этих криков образ моих детей вздрогнул. Они больше не смеялись. Дочка смотрела на меня с такой невыразимой, взрослой тоской, а малыш беззвучно плакал, протягивая ко мне свои маленькие ручонки. В следующую секунду их силуэты рассыпались на тысячи мелких семян-парашютиков и разлетелись, словно кто-то нечаянно задел ногой созревший одуванчик. Умирая, он давал жизнь чему-то другому.

В этот миг я вспомнил, что такое сердце. Это наше личное, маленькое солнце. Оно пылает, излучает внутренний свет и, постепенно сжигая себя, отдаёт всё тепло без остатка другим. Без солнца невозможна жизнь. Но без сердца невозможно главное — память. И я понял: моё солнце гаснет.

Меня медленно оторвало от земли. Словно сухой листок, подхваченный ураганом, я полетел назад. Перед глазами с бешеной, калейдоскопической скоростью в обратном порядке начали проноситься вспышки моей жизни.

Вот я, оступившись, лечу вниз с крыши дачного дома… Секундой раннее — роддом, крик новорожденного сына и слезы счастья на моих глазах… Ещё назад — наша свадьба, кружение в танце, стук бокалов… Институт, школа, беззаботное солнечное детство, детский сад… ТОЧКА. Время остановилось.

Я увидел себя со стороны.

На сырой траве, раскинув руки, лежал мужчина. Моё тело. Вокруг него в глухой панике суетились четверо моих друзей. Они были бледными, испуганными. Один из них, сбивая в кровь руки, неумело делал мне искусственное дыхание, другой судорожно давил на грудную клетку. Они пытались вырвать меня у небытия.

Промучившись так бесконечные тридцать минут, они в бессилии остановились. Тот, что качал мою грудь, закрыл лицо ладонями и разрыдался.

— Всё… — тихо, дрожащим голосом произнес второй. — У него от удара остановилось сердце. Мы не смогли. Ребята, это всё…

Он потянулся к моей куртке и достал из кармана бумажник — чтобы забрать документы. Когда он открывал его, из кожаного отделения на мокрую землю выпала маленькая, помятая фотография. Друг поднял её. С заляпанного грязью снимка на него смотрели мои дети — мальчик и девочка, обнявшиеся и весело улыбающиеся в объектив. Они ещё не знали, что их папы больше нет.

Небо над лесом окончательно потемнело. Начал накрапывать тяжёлый, холодный дождь.

Одна из крупных капель упала прямо на фотографию. Она соскользнула по лицам моих детей, оставив за собой блестящий, похожий на слезу след, и упала с края снимка прямо на мою обнажённую, замершую грудь. Туда, где под рёбрами пряталось остывающее солнце.

И в ту же секунду, сквозь ледяной занавес дождя и фиолетовый туман смерти… я увидел свет. Ослепительный, пронзительный, возвращающий к жизни свет в конце туннеля.

Моё солнце совершило свой первый, самый тяжелый удар.

Этого я не забуду до конца своих дней...