Сваха-такси

Глава 1

Локация №1

Что выбрать, выходной «ALTEA dal 1973» или обычный с замшевыми латками на рукавах? Светлый мне подарила бывшая. Я его последний раз надевал… никогда. Даже из целлофана не доставал, чтобы лишний раз не вспоминать тот кошмар. Серый пиджак люблю. Он как бы на все случаи: деловые встречи, ресторан с друзьями, на работу, когда начальство приезжает. В нём я чувствую себя уверенно, уютно. Вот только сегодня не надо уютно. Пиджак – это броня, но мне нужен мундир. Произвести впечатление. Я хочу не то что бы красавчик, но… молодчина. Постарался. Значит, переживал, готовился...

Первое свидание, торжественный выход, церемония знакомства, оценка внешности, затем взгляды с прищуром; простые, но многозначительные словечки, прощупывание… Эх… Через подобное уже проходил. Друзья-подруги-родственнички всё норовили познакомить, свести, столкнуть в одной комнате с танями, оксанами, люсями. Не люблю такие ералаши. Это называется: почувствуй себя клоуном на ярмарке.

Но сегодня всё будет по-другому.

Что выбрать? «Кофе с молоком» − лучший вариант для коктейль-вечеринки. Так и представляю: соул-джаз из колонок, змеятся нити табачного дыма, салонные, в меру пошлые шутки… Или неубиваемый несколько раз стиранный? Ткань, как загривок у волка – та же шерсть, но толще, проще, теплее. Замшевые латки видны издали и являют собой аналог медалей «За офисные заслуги». Сварщик такой не купит, купец не наварит. Первый выберет дешевле, второй дороже, а нам – офисным ставридкам – в самый раз!

Смотрю на себя. Высок, широк в плечах, поэтому длинные ноги и руки не выглядят смешно. Черняв. Губы тонкие, нервные. Это из-за темперамента. Из зеркала на меня смотрит человек с историей. Мне есть, что рассказать собеседнице, но лучше молчать и дать разгуляться чужой фантазии. Пусть гадает, откуда тонкий шрам у виска и морщинки в уголках глаз, хотя мне нет и тридцати…

Ну что, человек с историей, вытирай хлопья пены с подбородка, надевай пиджак и спускайся. Там, наверное, уже такси приехало.

Брюнет, синяя рубашка, дорогие джинсы… В общем, рука сама потянулась к светлому.

Локация №2

Такси уже на месте. Желтая новенькая «Волга» премиум-класса издалека видна в ряду хромированных иномарок. Стоящие перед ней группкой, беседующие о чём-то девушки, нет-нет, да и посматривают на неё. Москвичи ещё не привыкли к её облику, принимая за что-то заморское, очень дорогое, но когда замечали на капоте застывшего в прыжке оленя, искренне удивлялись.

Сел на заднее место наискось от водителя. Дверь захлопнулась, и все звуки стихли. Только что был яркий пёстрый мир: солнечный свет, прозрачная синева октябрьского неба. На ветвях деревьев, крышах машин и под ногами бурые, желтые, алые листья. Меня окружали перезвоны трамваев, лай собак, девичий смех, весь этот необъятный живой дышащий, как астматик, Город, и вдруг… Тишина.

В такой машине я впервые. Изнутри она кажется огромной, широкой, с высоченным потолком.

Водитель… обернулась. Женщина. Около сорока. Униформа. Фуражка с лаковым козырьком и кокардой. Русые волосы стянуты на затылке в узел. Полноватое открытое лицо. Минимум косметики. Глаза смотрят прямо, чуть настороженно, как бы спрашивая: «Ты будешь себя хорошо вести?». Что я могу ответить на столь откровенный вопрос? Посмотрим, всяко бывало. Это зависит от массы переменных...

– Михаил?

– Да.

– Из «Комтеха»?

– Тамошние.

Окинув меня взглядом от макушки до туфель, хмыкнула:

– Хороший выбор.

– Что, простите?

– Хороший выбор, говорю. Светлое вам к лицу. Да вам, наверное, всё к лицу…

Улыбнулась хорошо, искренне, но у меня почему-то закрались сомнения. Она всем клиентам так улыбается? Это профессиональное?

Достал из внутреннего кармана пиджака смарт. Опустив глаза на экран, спросил:

– Как вас зовут?

Она приподнялась из-за кресла, и подтянула служебную куртку выше, чтобы я рассмотрел фирменный значок в петлице. Желтое сердечко с «шашечками» и буквы «ВАЛЕНТИНА».

Теперь моя очередь улыбаться.

–Ну что, Валя, давайте сверим часы.

Сняла планшет с прикрепленной к торпедо подставки – экран тут же загорелся – несколько касаний по искусственному кварцу и, – вуаля!

– Забираем вашу даму на Калужской площади у станции метро в восемнадцать ноль-ноль и едем на юго-запад. Всего три остановки. Начинаем со смотровой на Воробьевых горах. Не дольше часа. Как нагуляетесь, следуем к храму «Большое Вознесение» у Никитских ворот. Шестьдесят минут. Обязательная программа завершается… Эмммм… Во дворе дома двадцать один по улице Енисейской, станция «Бабушкинская». Прибыть к двадцать один ноль-ноль. Всё верно?

– Ммммм.

– Затем нас… Вернее, вас ждёт программа в баре «Кот Шрёдингера» на Большой Дмитровке. Туда я должна успеть до десяти.

– Успеем?

– А то.

Водитель вдруг посмотрела на меня и, чуть замявшись, спросила:

– А что за «Кот» такой? Слышать – слышала…

– Квесты всякие. На любителя… - попытался рассказать я, при этом ощущая какую-то детскую беспомощность. Это всё равно, что незнакомому человеку на пальцах объяснить какое ты получаешь удовольствие от игры в го.

– Ну что, едем?

– Подождём. «Зелёная улица» открывается через шесть минут, – ответила Валя и постучала ногтем по экрану.

Тут надо осознать могущество вселенско-космического совпадения. Острый красный коготок трижды бьёт по стеклу и в этот момент грохот: бум-бум-бум! Слева от меня дверь распахнулась и в салон вваливается огромный… нет, гигантский букет! Цветы красные, желтые, сиреневые, васильковые, гранатовые, нежно-розовые, – и прочее, и прочее – всевозможных оттенков, пестроты, с лепестками и «рожками», закрученные, распушенные, прямые и извилистые. Из тех, что мне известны были альстромерии, дикие розы, фрезии, ромашки, эустомы, пионы, гладиолусы и масса ещё всякой полевой мелюзги и декоративных бутончиков. Цветочная волна, нет – стена! – мгновенно заняла весь салон! А я уже говорил, что он был большой, и с высокими потолками?

Потом я заметил…

Чёрный берет с маленькой, подозрительно ярко сияющей брошью, светлый плащик такой короткий, чтоб только закрыть мини-юбку и руку, обнимающую весь этот оргазм флориста. А потом… Изящные коричневые туфельки и ноги. Длинные, красивые. Тут я растерялся от выбора куда смотреть. Впрочем, моё замешательство длилось не дольше секунды. Дверь захлопнулась, и цунами реально накрыло меня! Это девушка, не видя, что рядом ещё кто-то сидит, пододвинулась и воткнула розы, фрезии и прочие эустомы мне в бок, безжалостно марая красной, желтой, сиреневой пыльцой нежнейшую ни разу не надёванную шерсть от ALTEA dal 1973 «кофе с молоком»!

Из цветочных зарослей вдруг выглянула узкая изящная, как у дирижера, кисть. Когда она приобрела хорошо узнаваемый ленинский контур, прозвучала команда:

– Па-а-ехали!

Голос был приятный, задорный, молодой. Так и хотелось сесть за руль и быстрее отправиться туда, куда скажет эта девушка с букетом. Но водительница не стала включать зажигание. Валентина повернула своё немалых размеров тело. В этот раз её взгляд был не оценивающий, а удивленно-отрешенный, мол, кто тут раскомандовался в моём ауле?

– Па-а-ехали! – повторила девушка.

– Куда?

– В библиотеку.

– Какую?

– Детскую.

Валентина вздохнула, и это у неё получилось как-то по-простому, щемяще-искренне… Она вобрала в себя столько воздуха, что её плечи поднялись, а потом медленно его выпустила и почему-то скукожилась, а лицо её приняло такое выражение, словно она уже три месяца сидит на кефирной диете.

- Девушка, это не такси.

Брендированный жест светочи революции сменился на «же не манж па сис жур» – это она так указывала на значок.

– Ну, а это что?

– Это… - запнулась Валя. – Вы, вообще, на крышу смотрели?

– Вы за кого меня принимаете? Желтый цвет. Шашечки. Если это не такси, тогда я – принцесса Монако.

– Там сердечки!

Я вдруг догадался, что подобные споры для Валентины не впервой. Ещё я к своему стыду понял, что не обратил внимания на стоящий на крыше «Волги» фонарь и не могу сказать, что там – колечки или сердечки?

– Девочка, – это «любовное такси»!

Какую-то секунду я наслаждался тишиной, а потом…

– Только… Не вздумайте. Мне. Испортить. Сегодняшний. День! – отрезала «девочка», чеканя каждое слово. – Объясните, что здесь происходит, и как нам из этого всего выбраться. У меня, знаете ли, времени в обрез, а вы ещё даже двигатель не завели и счетчик не включили.

– Не будет никакого счётчика, – усмехнулась Валя. – Это – «любовное такси». Новая услуга нашей компании. Мы здесь важным делом занимаемся – сплетаем одинокие сердца. А вы – в библиотеку…

– Да, библиотеку. Детскую. Государственную.

– Да хоть в крематорий.

– Знаете, вы там у себя сплетайтесь, как хотите, но сначала завезите меня. Я опаздываю!

– А это не мне решать, – вдруг ответила Валентина, и голос её был нежен.

Повернув голову, она посмотрела на меня.

Три с половиной секунды ничего не происходило, а потом удушливая изгородь приопустилась, и я разглядел не только чёрный берет, но и брови. А под ними… Любопытство, упрямство, решимость, удивление, сотая доля испуга, азарт, восторг и… где-то глубоко-глубоко в огромных, распахнутых как моя душа глазах невыносимую усталость. Два сияющих маяка спрашивали: «Вы будете себя хорошо вести?». Что я могу сказать? Посмотрим – это зависит от массы переменных. Но, учитывая, что они множатся с геометрической прогрессией…

Вдруг слышу:

– Я первая села!

Уверен, другой бы на моём месте нашел, что ответить, но я, зная за собой слабость к резким словам и поступкам, выбрал молчание. Смотрел на эту глупейшую ситуацию, словно она меня не касается.

– А вам куда? – спросила девушка, и из-за пёстрой изгороди прозвучало нечто похожее на смех.

– Ему к «Октябрьской», – ответила за меня Валя.

Последнее слово ещё не было произнесено до конца, но всё стало понятно! Наша станция метро выходит на Калужскую площадь, а Государственная Детская Библиотека находится там же, только с другой стороны!

– Вот видите! У меня сегодня праздник и всё идёт так, как должно быть! Так что заводите свою шарманку и… - рука вперед: – Па-а-а-ехали-и-и!

Валя посмотрела на меня – я только пожал плечами – развернулась и, хмыкнув, нажала большим пальцем кнопку «вкл», или что там обычно пишут, не знаю. Двигатель замурчал, именно так мне почудилось, а потом мы тронулись. Мягко, плавно, без толчка.

Выехав со стоянки, «Волга» после двух поворотов втиснулась в гудящий, вечно спешащий куда-то автопоток и понеслась, понеслась по заасфальтированной артерии. Над головой вдруг раздалось шипение, как будто я испугал ужика. Струя прохладного воздуха умыла лицо, отогнав от меня облако цветочного дурмана. Обменявшись с Валентиной через зеркало заднего вида взглядами, я, чуть прикрыв глаза, ей благодарно кивнул.

Тишина длилась недолго.

– А что это за акция такая? Попахивает знаете ли… чем-то таким…

Валентина, после некоторых раздумий, всё же решила ответить:

– Это пилотный проект. Совместно с институтом перспективных технологий. Соединяем одинокие сердца. Участвуют только добровольцы. Заполняют анкету, мы её обрабатываем. Когда получаем пару, начинается самое интересное. Согласовываем дату, время, маршрут, а потом в день «икс» возим по Москве. Вечер заканчивается в ресторане или кафе. Ну, или в театре, коли возникнет такое желание.

– То есть, те, кто заполняет анкету, встречаются, обсуждают, как будут…

– Нет, – перебила девушку Валентина. – Они друг друга не видят.

– Вообще?

– Да, вообще.

– А в чём смысл, или это игра такая?

– Никаких игрищ. Когда дело касается сердечных вопросов, какие тут могут быть игрища?

Какое-то время ехали молча, а потом понеслось вскачь:

– Вы хотите сказать, что это свидание вслепую?

– Аллилуйя! – пропела Валя.

Смех.

– Ну, это несерьезно! Профанация… Полная профанация! Ладно, в ресторане, где нейтральная территория, но такси? Здесь же…

Она замолчала, а Валя завершила мысль:

– Ну, договаривайте. Тесно? Так на это и рассчитано. Встречаются, знакомятся, садятся рядом. Потом мы едем… Что там первое? Воробьёвы горы, смотровая площадка. Вручение букета: в багажнике дожидается. Прогулка под открытым небом без посторонних глаз и ушей. Моих глаз и ушей, – посчитала нужным уточнить Валентина. – Там отличный вид на столицу нашей любимой родины. Парковая зона. Мороженое на палочке. Квас. Если повезет, встретят молодую пару, гуляющую свадьбу…

Девушка вдруг перебила:

– А как вы понимаете, что они подходят друг другу?

– Во-о-о-о-т… Это хороший вопрос, - кивнула Валентина. – За эту тему отвечает компьютерная программа, а точнее, нейросеть Пагонян. Коннекционизм плюс нейробиология. В основе лежит дискриминантный анализ информации и уникальный, открытый Пагонян метод распознавания объектов и обработки образов, кластеров, матриц.

Валентина рассмеялась:

– Это не я такая умная. Нам в планшет забили текст. Там ещё много про нелинейную оптимизацию, алгоритмы, когнитивное моделирование. Не хочу грузить, вдруг сами потом попробуете?

– А можно?

– Ну, пока нельзя, – смутилась Валя. – Эксперимент только начался. В фокус-группу набрали сотрудников фирм смежных с институтом. Три тысячи участников. Вашему соседу повезло – всего пять пар выбрали…

– Подождите, – вскликнула девушка: – Вспомнила эту фамилию! Но ведь там закрытый проект! С оборонкой связано.

– И не только. Государственное планирование, космос, биржи – много всего. Мы только одно взяли направление, которое нам показалось коммерчески перспективным. Но не это главное, - Валентина обернулась и со смехом сказала: – Говорят, когда проект утверждали, Пагонян спросили, где можно ещё применить нейросеть, помимо перечисленного в презентации, естественно. Якобы кто-то из докладчиков сказал, что областей много, вплоть до подбора любовных пар. Ну, если дать программе достаточно исходных данных…

– И она выберет суженного?

– Именно, – кивнула водитель.

– А вы, получается, сваха?

Валентина, поджав губы, ответила:

– Не я, а компьютер.

– Во-о-о-от!

Рука выпрыгнула из джунглей и погрозила кому-то пальцем.

– Эти алгоритмы – самое зло! Человечек нынче слабенький пошёл: «цифра», как мамкина сиська – не оторваться. А я предупреждала! Что значит «когнитивное моделирование»? Ну как оно может срисовать человеческую душу? Не говоря уже о такой тонкой, кружевной материи, как любовь? Это же… Химия! Нравится - не нравится, прикипит к душе или нет… Не мозгами доходишь, а интуицией, нутром, потрохами. Я, например, ни за что не согласилась бы встретиться с молодым человеком, не удостоверившись, каков он… Что прячется в его глазах. Глупости всё это.

– Ну почему? – пожала плечами Валентина. – Здесь всё точно. Соцсети, «мыло», заказы в магазинах, обрывки разговоров по смарту… Если всё пропустить через машину, то человека можно узнать, как облупленного. Раньше и то умудрялись адресный спам рассылать, а нынче технологии ушли ого-го! Вот взять Михаила. Я с его позволения скажу, куда они наметили путь. Горы – тут всё ясно. Храм Вознесения Господня в Сторожах тоже– Александр Сергеич с Натальей Гончаровой там венчались. Но, хоть убейте, дом двадцать один по улице Енисейской, станция «Бабушкинская», – это что? Я посмотрела буклеты романтичных мест, биографии поэтов, музыкантов, художников. Ничего! Обычный двор, каких сотни по Москве. Но для Михаила этот адрес что-то значит, и для незнакомки, к которой едет, тоже...

Я только попытался придать своему лицу осмысленное выражение, чтобы ответить на незаданный вопрос, но Валентина вдруг так зыркнула на меня в зеркале заднего вида, что я напрягся. Рубанула:

– Не надо спойлеров!

А девушка продолжала:

– Профанация эта ваша нейросеть. Профа-на-ция! Все брачные агентства уже давно обкатали специально написанные программы по сводничеству. То есть, кто-то сидел ночами, выпиливал железо, чтоб только несчастные могли найти себе пару на вечер. Но самое обидное, я-то понимаю, почему люди хватаются за эту виртуальную соломинку. Лодырюги они!

«Дирижер» погрозила кому-то кулаком.

– Это как надо размазать по байтам человеческую породу, чтоб хомо сапиенс сводить наподобие каких-то… ризеншнауцеров! По электронному паспорту! Волосатый индивидуум, имеющий за плечами миллионы лет эволюции, вместо потных подмышек, небритого подбородка, грязной шеи и радующей глаз выпуклости на брюках демонстрирует девушке… авата-а-а-арку! Аватарку, твою мать!

Тишина длилась двадцать три секунды. Потом Валя спросила:

– А вам точно в библиотеку?

Цветочное цунами. Шипы в кожу. Пыльцовая радуга на давно уже не «кофе с молоком».

– …Эльфик с голубыми глазами. «Мама-Анархия» в кружочке. Рунный Коловорот. Чтобы они все поиздыхали, сволочи! Заперлись в своих хрустальных шкафах – ящики наружу – и кичатся своей ущербностью. Сплошная зомби-ферма! Только на кустиках вместо огурцов мозги висят. Мозги уже не людей, а улиток. Не троньте меня, я в домике!

– Так может «любовное такси» и есть спасение для тех, кто «в домике»? – нашлась Валентина. – Это раньше в салонах книжки читали вслух, и главным развлечением были журналы и театр. Но времена меняются. Вот взять нашу нейросеть…

– Не вашу, а Пагонян, – поправила девушка.

– Не суть важно… Так вот, я не слышала про брачные агентства и их программное обеспечение, но за «любовным такси» будущее! Вот увидите. Не в одном, так другом варианте. Тут же дело не в анкете, а цифровом слепке, который мы оставляем за собой в виртуальном пространстве. Программа в него заливает олово и делает ключ, вернее, два ключа. Если теория верна, полученные зубчики обязательно подойду к сердечным замкам. Двум замкам одновременно. Как вам такой образ? Или это метафора?

Валя переняла дурную привычку и тоже стала кому-то грозить пальцем:

– Бу-ду-щее! Наш «первый» это сразу просёк. Надавил на кого надо, и выбил себе разрешение. Теперь мы с институтом − партнёры.

– Примазался, – рассмеялась девушка.

– Почему бы и нет? В бизнесе тот успешен, у кого голова работает и шея, как у жирафа, чтобы видеть далеко. Пусть учёные себе там соображают, что хотят, а мы потихоньку начнем сплетать одинокие сердца. Прекрасный счастливый светлый бизнес.

– Сводить, а не сплетать. Называйте всё так, как есть, своими именами. Вы – сводня, а не сваха.

Валентину передёрнуло после таких слов, но девушка не унималась:

– Что, не нравится? Сводня! А как же? Конечно! Пусть учёные… соображают… а мы… Слышала я про вашу нейросеть. Лженаука в самом дремучем состоянии. Как можно приступать к практической части, когда теория ещё не обрела полной ясности? Ведь никто не знает, как она работает! Работает и всё – а мы рады стараться.

– Подумаешь! – рассмеялась Валентина. – Я вот не знаю, как устроен мой телефон, но им пользуюсь… А открытия часто приходят спонтанно. Некоторых они вообще во сне посещают... Это я про Менделеева, если кто не понял.

− Да уж в курсе… – простонала девушка.

Локация №3

Кто знает, куда бы завел спор, но в этот момент мы выехали на Калужскую площадь. «Волга» подкатила к стоянке для такси и заняла свободное место.

Наверное, девушка работала не в библиотеке, а цирке. Я готов поклясться на «Программировании для чайников», что её рука две секунды назад была пуста, но сейчас в ней находилась пятисотрублёвая купюра! Еле уловимое движение и деньги юркнули в кармашек форменной курточки Валентины. Водитель не успела возмутиться, как вдруг живая изгородь теперь выросла перед ней.

– Приехали! – воскликнула девушка. Открыв дверь, она развернулась, поставила туфли на асфальт – букет сдвинулся и уплыл вслед за ней. Вдруг она замерла и напоследок сказала: – Бывайте!

Дверь закрылась.

Тишина.

Чёрная кожа, а на ней лепестки ромашек, фрезий, диких роз… И запах... Утро в степи. Солнце уже встало и начинает припекать. Трясогузки свистят, кузнечики стрекочут, а ты лежишь, уткнувшись головой в заросли лабазника, с травинкой в уголке губ, счастливый, пьяный от молодости и надышаться не можешь…

На двери, чёрной коже сидения, коврике, джинсах, левом плече и рукаве ALTEA dal 1973 «кофе с молоком» желтые, розовые, синие, белые, гранатовые лепестки.

Пустой салон.

Шесть секунд назад рядом со мной росла живая стена до потолка, до неба, до самых звёзд… И ничего этого не стало. Ушло пёстрое цунами, схлынуло…

Ничего больше нет.

Только я и Валентина…

Одни.

Я держусь за ручку двери. Замечаю, что пальцы побелели. С трудом заставляю себя разжать кисть.

Смотрю в зеркало заднего вида.

Валентина прячет глаза.

Отворачивается от меня, что-то пытается найти в планшете.

Молчит.

Я тоже.

Вот же оно, − вот! Открой дверь, догони! Спроси имя, хлопни себя по лбу, расшибись до кровавой юшки, но добудь адрес или номер телефона. Напросись в гости, наконец!

Или остаться? Ведь проект «сваха-сводня» не хиханьки-хахоньки, тут такие темы закручены… Поневоле себя ощущаешь космонавтом-первопроходцем. Как не гнал мысли малодушные, но всё равно мечталось… А вдруг? А вдруг? Вдруг это судьба? Ведь может быть такое, что я встречу ту самую, единственную, неповторимую, с которой захочу и в бедности, и в счастье…

На веки вечные.

До седин.

Чтобы едины и неразлучны.

И детей много.

Стол большой, а они со всех сторон сидят и ложками стучат – кашу требуют… Манную… Без комочков…

И смех заливистый, счастливый…

А она подойдет сзади, обнимет и голову, так, на плечо.

Прильнёт ко мне щекой своей теплой.

И я чувствую её спиной.

Шепчет что-то… Я не могу разобрать, да мне этого и не надо: мне так хорошо, когда ложки по пустым тарелкам, детский смех и мягкие груди прижимаются к моим лопаткам; солнечные лучи сквозь штору, а в кухне пахнет дикими розами и лабазником…

Уж моя знает, чем знаменит дом двадцать один по улице Енисейской, возле станции «Бабушкинская». Там во дворе снимали фильм «А вам и не снилось». Катя и Рома там впервые увидели друг друга… Хотелось с этого места начать знакомство, но как-то стало неудобно, перенёс на завершение… Чтоб было понятно, куда дальше ехать – домой одному или в бар вместе…

Уже поздно…

Время ушло.

Не вышел.

Не догнал.

Не расшибся до кровавой юшки.

Улитка с домиком.

В домике…

С надеждой на Его Величество Прогресс.

А ещё - обязательства. Долг. Обещания...

Да, так и есть - обещания.

Куда уж без них?

Время «икс» подходит.

Я должен выйти.

Встретить.

Открыть ей дверь и пригласить в машину.

Повезти к Воробьевым горам, а дальше по программе…

Но я не в силах даже дышать, не то, что пошевелиться!

Дверь открылась.

Та самая дверь.

Я вижу тёмное платье.

Волосы распущены.

Села, не дожидаясь приглашения.

Лица её не вижу – всё, как в мареве.

Воздух плывет перед глазами.

Она наклоняется к Валентине и трогает её за плечо.

– Не во сне. Алгоритм нейросети свалился на меня, когда сидела в ванной…

Валентина оборачивается.

В её глазах застыл немой крик удивления.

Девушка достаёт из сумочки пудреницу. Открывает её. Смотря на себя в зеркальце, поправляет волосы.

– Поехали, нам ещё в «Котяру». Можем не успеть…