Свадьба на карантине

Глава 1

В гараж офисного здания в самом центре Вены медленно, с особой степенностью, вкатилась машина цвета спелой вишни. В автомобилях этого класса перемещаются господа, причисляющие себя к хозяевам жизни. На заднем сиденье восседал мужчина крупного телосложения. По возрасту давно не молодой, но еще и не старик. Шикарная шевелюра цвета соли и перца, придавала его фактурному лицу с большим носом и полными губами особый шарм. «Роллс-Ройс» бесшумно остановился на парковке. Господин покинул авто и направился в сторону лифта. Каждое его движение было неспешным, полным сознания своего положения и состояния. На выходе из лифта господин был сразу встречен услужливым молодым человеком, который незамедлительно проводил гостя в зал для переговоров. Через минуту в переговорную вошел директор агентства эксклюзивных праздников господин Штефан Штерн. На вид он был чуть старше сорока, идеально подстрижен, в дорогом костюме, с маникюром и хорошими манерами. Владелец агентства с приторной улыбкой поспешил на встречу дорогому гостю. Причем, гость был в прямом смысле дорогим. Он заказал свадьбу единственной дочери и не назвал лимита расходов.

— Мне нужна лучшая свадьба года, не-за-бы-ва-е-мая, - приятным баритоном объяснял гость.

— Давид Иосифович, ну Вы же знаете – карантин, локдаун! – почти со стоном ответил Штефан.

— Степан, извини, Штефан, я тебе за что деньги плачу! – продолжал гость, — Придумай что-нибудь! Мы уже свадьбу второй год отодвигаем, так моя дочь никогда замуж не выйдет, скорее состарится или жених сбежит, - Давид Иосифович налил себе в стакан минеральной воды с газом и сделал большой глоток.

— Я обещал Софи, что у нее будет самая красивая свадьба. Заплати, договорись. Все люди, все деньги любят. Мне тебя учить?

— Может Москву? Там все можно, - попытался предложить Штефан, хотя и знал, что Давид Иосифович не согласится.

— Нет, гости со стороны жениха Москву не хотят. Я же тебе сто раз объяснял, – раздраженно ответил Давид Иосифович. — Или ты находишь решение, или …

Терять такого клиента было никак нельзя, особенно в условиях вечного локдауна, карантина и пандемии, когда все праздники сошли на нет. Этот заказ мог кормить семью Штефана еще года два. Так что нужно из кожи вылезть, но что-то придумать.

Давид Иосифович встал из-за стола и неторопливо направился к выходу. Штефан рванул в свой кабинет, чтобы задействовать все возможные и невозможные связи.

Давид Иосифович ехал домой в плохом настроении. Сколько можно отодвигать свадьбу. Больше всего выводила из себя невозможность решить проблему деньгами. В этой Европе деньги не всё, даже большие. Ради своей любимицы Софи он был готов пойти на любые траты, для чего он тогда вообще живет, если не для дочери.

Софи – его поздний, долгожданный и очень любимый ребёнок. Девочка оказалась невероятно похожей на отца. Не красавица, крупноватые губы и нос, грива как у Давида – темная, непослушная, с шелковыми локонами. Когда Давид приходил домой после сложного дня, Софи, как ласковый котенок, прислонялась к нему, одаряя своим детским теплом, покоем и любовью, которых ему не мог дать никто.

Влюбился Давид в Эллу, мать Софи, много лет назад: в ее бархатный, обволакивающий, как плотный шелк и темный велюр, голос. Он - уже состоявшийся мужчина, она - тридцатилетняя оперная певица. Роман вспыхнул неожиданно, снося голову обоим, разрушая их семьи. Поженились в спешке, без помпы, уехали в долгое путешествие, сбегая от укоров близких. Потом наступили будни. Дни сменялись месяцами, месяца годами. Детей бог им не давал. Врачи разводили руками. Но однажды, после долгого лечения, ему объявили:

— Поздравляем, Вы будете папой! - Давид не мог поверить в такое счастье. Он даже почесал глаз, чтобы скрыть набегающую слезу. Вернулись домой счастливые, полные планов. Иногда темное облако ревности накрывало сомнениями, а его ли это ребенок? Элла отсутствовала неделями на концертах, вращалась в кругах артистов. Это чувство, как ржавчина на стальной поверхности, мешало полному счастью. Но, когда родилась девочка, все сомнения развеялись. Малышка завоевала сердце отца, даря ему моменты тихого счастья и покоя. При рождении дочери он дал себе обещание, что сделает для нее самую красивую, самую лучшую свадьбу. И вот, девочка выросла, жених нашелся. Правда Давиду он не очень нравился, но Софи влюбилась в него, и все. Это был сын партнёра по бизнесу, избалованный, самовлюблённый красавчик, на половину грузин, на половину русский, с рыжими волосами и зелеными глазами. Давид предполагал, что у него нет характера и, скорее всего, этот юнец решает свои дела деньгами отца. Он пытался отговорить дочь, но Софи проявила характер и давила на отца. Она боролась со своими комплексами по поводу крупной фигуры. Поэтому, когда у нее появился жених, за которым охотились девушки модельной внешности, она была на седьмом небе от счастья. Софи требовала скорейшей свадьбы. Отец сдался и принялся исполнять свое обещание, данное при ее рождении. Платье заказно, приглашения разосланы, дворец в Вене снят. Но, неожиданно для всех, грянула пандемия, привнеся в жизнь ограничения и карантины, ломая привычные устои, разрушая планы. С приближением даты праздника все больше и больше ужесточались правила, список гостей становился все короче и короче. Наконец, решили перенести торжество с весны на осень, потом на декабрь, потом опять на весну. Невеста нервничала, жених стал реже появляться в доме невесты. Софи потребовала поселить их до свадьбы отдельно. Но для Давида это было невозможно по его моральным принципам. Тогда, скандаля и плача, Софи стала выпрашивать маленькую «свадьбочку» без помпы и гостей. Но Давид не мог нарушить своего обещания, данного самому себе.

В глубине пиджака запиликал телефон.

— Монако! Можно в Монако! Все будет шикарно! Дворец, лимузины, цветы, - тарахтел в трубке возбуждённо Штефан, - правда получается «немного дороже», - замялся господин Штерн. Он, конечно, посчитал дополнительно и стресс, и форсмажорные условия работы.

— Проблем не будет? – осведомился Давид Иосифович.

— Там все на уровне принца решается, – заверил господин Штерн.

За день до свадьбы в аэропорту Ниццы царило оживление. Помимо редких, из-за карантина, рейсов, один за другим прибывали частные самолеты. Давид со всей семьей занимал два президентских свита в самом престижном отеле в Ницце. Завтра его дочь вступит в настоящую взрослую жизнь, и он сопроводит это все красиво и достойно. Элла и Софи меряли наряды. Пришел Штефан с бумагами и деталями по мероприятию.

— Лимузин в 10.00, роспись в 10.30, банкет с 11.00, закончить из-за карантина нужно до 19.00, – тарахтел Штефан. Давид Иосифович кивал головой и читал эсэмэс-ки. Потом он махнул Штефану, мол сам все контролируй, не зря же он такие деньги платит. Вечером гости отправились прогуляться. Когда компания вернулась в отель, их ожидала полиция.

— Господа, у нас комендантский час, Вы нарушили правила, с каждого штраф 300 евро и тест на вирус еще по 150 евро.

Давид и отец жениха заспорили, кто из них заплатит за штрафы, превращая все в шутку.

Утром в 09.50 к отелю подъехал белый стреч-лимузин с шикарным букетом на капоте. В номере Софи уже с шести утра жизнь кипела и бурлила. Целая команда визажистов, парикмахеров, стилистов одевали, красили, расчесывали невесту и маму. К 10.00 они не успевали. Но свадьба же не каждый день случается. Да и папа столько денег отвалил. К одиннадцати невеста стояла готовая к выходу. Папа разговаривал по телефону.

— Придется задержаться, семья жениха ждет важного гостя.

К 12-ти часам все гости собрались для росписи. Но при въезде в Монако потребовали тесты на вирус. Никто не догадался взять вечерние тесты и пришлось делать на месте. Еще раз по 150 евро с гостя. Пока добрались до мэрии, чиновник уже ушел, прождав больше часа. Штефан кому-то названивал, бегал от лимузина невесты к машине жениха, потом в мэрию. Невеста и мама нервничали, папа успокаивал своих женщин. Монако страна малая, чиновника быстро вернули и в 13.30 новоиспеченные супруги направились на банкет. Гости постепенно заполняли зал. Публика не простая, люди не случайные. От каждого веяло деньгами и властью. Дамы манерно обнимались, поблескивая бриллиантами, мужчины в стиле новых тенденций касались друг друга локтями, обнажая дорогущие часы на запястье. Разнесли шампанское и напитки. Ведущий начал торжество. К 14.00 стали подавать еду. Только Штефан выглядел на грани нервного срыва. Он сообщил Давид Иосифовичу, что администрация ресторана обязана прекратить подачу еды до 15.00 и у брать со стола все.

— Дай им денег, пусть не портят праздник – скомандовал Давид. Штефан метнулся в сторону администратора отеля, но тот только пожимал плечами, мол «закон есть закон».

Ровно в 15.00 армия официантов ринулась к столам бесцеремонно собирая у чопорной публики тарелки с едой. Элла шипела на Давида, Давид рокотал на Штефана, Штефан метался между заказчиком и отельным менеджментом, грозя отелю судом, адвокатами и анальными карами. В 16.00 столы оказались пустыми, музыку тоже отменили из-за жалобы Казино Монте-Карло о проведении мероприятия во время карантина. Гости слонялись без дела, невеста сидела с глазами полными слез, жених бегал курить на террасу. Подружки включили музыку на телефоне, предлагая невесте потанцевать. Давид не так представлял лучшую свадьбу года. Он еще пытался сохранить лицо и как-то спасти ситуацию. Он предложил переместится в Италию, в Сан-Ремо, там у друга огромная вилла. В сторону Италии покатил кортеж дорогих машин. На границе они простояли в пробке почти 2 часа. При пересечении границы итальянцы потребовали тест на вирус, объяснив, что для нерезидентов Италии и Франции тест нужно делать в Италии. Стоит 100 евро. Приехав в Сан-Ремо, выяснилось, что наступает комендантский час и им нужно срочно покинуть Италию, так как принимать гостей после 20.00 грозило огромным штрафом и лишением виз. Невеста рыдала, психовала и была обижена на Италию, Францию, и на всё окружение. Жених уткнулся в телефон, забыв про всех. Нервы Давида были на пределе. Кортеж развернулся в сторону Франции, невеста пересела в машину к отцу. Французы потребовали опять тест, с тем же требованием, что и итальянцы. У жениха тест почему-то оказался положительным и всех пассажиров его машины задержали для выяснения обстоятельств. Доехали в Монако, потеряв по пути жениха и часть гостей. Давид велел всем возвращаться в отель, а его высадить на главной площади перед Казино.

Город-государство тихо спало карантинным сном. Большая, равнодушная луна холодным светом освещала темную гладь моря и скалистые берега. Тяжело ступая по ступеням, он направился к главному входу отеля. Из потаенного кармана Давид достал пистолет. Левая рука немела, в груди давило, словно на нее положили тяжелую плиту. Но ему было наплевать. Эти людишки испортили ему не только праздник. Они опозорили его семью и унизили. Отель выглядел безлюдным. Вход закрыт, на двери надпись «Мы закрыты в связи с пандемией». Давид дернул ручку, постучал. Никто не открывал. Он стал молотить кулаками, потом ногами, ругаясь и грозя подвесить за причинное место директора, принца и все Монако. Вдруг он увидел, что в Казино входят люди. Открывающаяся дверь напоминала вход в волшебную пещеру, из которой лился свет и слышались звуки музыки. Это же Казино накатало днем жалобу на свадьбу Давида и им запретили музыку. В глазах Давида потемнело, он поднял пистолет и начал стрелять, направляя оружие прямо в дверь Казино.

— Сволочи, сволочи, сво-ло-чи – кричал Давид при каждом выстреле. Вдруг кто-то положил ему руку на плечо. Давид резко обернулся, не опуская пистолет. Палец невольно дернулся от напряжения, раздался хлопок.

— Папа, оставь, не стоит – на фоне темного моря в свете луны стояла его Софи, в белом платье, волосы растрепались, фаты нет, в глазах слезы и страх – папа, это всего лишь свадьба. Она прильнула к папе, как в детстве и Давид вдруг понял, что весь пшик не стоит слез и страха дочери. Софи стала оседать в руках отца, а на белом свадебном платье расплывалось красное пятно. Он вместе с Софи опустился на пол отельной террасы, крепко прижимая дочь к груди. Сидя на коленях, Давид покачивался из стороны в сторону, как будто успокаивая ее и нашептывая, как молитву: «потерпи моя маленькая, потерпи, у тебя все будет хорошо, все будет хорошо». По горным дорогам Монако уже неслись полицейские машины, нарушая тишину замершего города воем сирен.