Судогость

От авторов

В первую очередь эта книга – хвалебная песнь родной земле обоих авторов. Здесь есть реальность и вымысел, история и легенда. В книге две сюжетные линии: одна современная, повествующая о брянской деревне, другая историческая, рассказывающая о Древней Руси конца X века. Все, что касается исторической части книги, как художественной, так и фактического исторического материала, авторами не выдумано. Мы пользовались различными источниками – археологическими, научными исследованиями по интересующей нас тематике, древнерусскими летописями, сочинениями византийского императора Константина Багрянородного, научными беседами с авторитетными археологами и историками.

Конечно, эта книга, за исключением научного материала, который она содержит, – это вымысел. Особенно это касается легенды, которая в тексте присутствует. Изначально мы планировали взять реально бытующую в одном из районов Брянской области легенду, но в итоге мы создали свою, авторскую. Так нам увиделось и почувствовалось. И так мы написали. Наша легенда ни на что не претендует, это просто художественная обработка исторических мотивов.

Однако хоть наш текст и является вымыслом, он содержит много реального: описания состояний прекрасной брянской природы, наблюдаемых одним из авторов, некоторые детали, характеры, высказывания. И все же в итоге это не реальность как она есть, это преломленная в нашем авторском сознании действительность, ведь наш текст – художественный.

Сюжет разрабатывался обоими авторами. Каждый автор внес свой большой вклад в создание этого произведения. Сам текст написан Варварой Шульевой. Эпизод чемпионата России по гиревому спорту написан Борисом Шульевым, однако он стать третьим соавтором не захотел. Текст редактировался и корректировался обоими авторами.

Портреты героев и иллюстрация с гирями в саду сделаны в нейросети, остальные иллюстрации – это реальные фотографии, с обработкой и без.

Мы надеемся, что наша история вызовет у вас желание написать что-то подобное (не по сюжету, а по сути) о вашей родной земле. Если это произойдет, мы будем считать, что наша цель достигнута.

Благодарности

Благодарим тех, без кого эта книга не смогла бы состояться.

Бориса Шульева за потрясающие подробности соревнований и тренировок по гиревому спорту, такой шедевральный, написанный им эпизод чемпионата России по гиревому спорту, за информацию об охранной деятельности и разрешение использовать его фотографии с соревнований по гиревому спорту в качестве иллюстраций.

Алексея Ежова, руководителя КИР "Цербер", за полезные сведения из жизни реконструкторов и тренировок по историческому средневековому бою.

Ольгу Гусеву за бета-ридерство и за важные мысли, высказанные ею по поводу нашей книги еще в самом начале зарождения сюжета, которые снова направили авторскую мысль в нужное русло.

Любовь Анатольевну Полыновскую, заведующую Клинцовским краеведческим музеем, за ценные материалы по археологии Брянского края.

Работников Клинцовской краеведческой библиотеки им. А.Ф. Землянского за предоставленные материалы по истории региона.

Сергея Карпова, руководителя ансамбля кантелистов «Кортери», за искусную игру на кантеле и пение, под которые одному из авторов нравилось писать эту книгу, и которые помогали двигать сюжет далее.

Анну Сазонову за информацию о медицинском обучении.

Елену Станиславову за разрешение использовать одно её колоритное выражение в нашем тексте.

1

Теплый летний вечер в центральной части России клонился к закату. Солнце матовой полупеленой-полудымкой медленно опускалось к земле. В открытое окно машины с полей веял легкий цветочный аромат. Олег ехал из Брянска в родную деревню, к своей матери Нине, в отпуск. В этот раз работа на вахте выдалась тяжелой, работать приходилось на самых отдаленных объектах на Крайнем Севере, куда можно было попасть только на вертолете. К тому же, в эту вахту у Олега было много ночных смен. Олег работал в ведомственной охране одной крупной организации. Работа Олегу нравилась, но были в ней и свои минусы. В Брянск Олег вернулся днем ранее. Там у него была однушка в Советском районе на улице Дуки. Оттуда было совсем недалеко до памятника археологии – Чашина кургана. Именно там, как считают ученые, в X веке возник древний – летописный – Брянск. Олег любил прогуливаться по кургану, вдоль насыпей и по берегу Десны, смотреть, как блестит среди островков и деревьев величаво-спокойная вода впадающей в нее Болвы. Олег очень любил раннее средневековье и в студенчестве активно занимался исторической реконструкцией, даже состоял в реконском клубе, называвшемся по одному из исторических мест области. В реконструкции Олег носил имя Хельги[1], ведь реконструировал образ скандинавского воина эпохи викингов. Нравилось Олегу заниматься и историческим средневековым боем. Лязг мечей и топоров и другого колющего и режущего оружия, шум битвы, пусть и ненастоящей, всегда приводили дух Олега в движение, и Олег чувствовал себя иным, и мир вокруг для Олега изменялся, и на долю секунды Олег забывал свою настоящую жизнь и чувствовал себя Хельги, древнескандинавским воином, предводителем отважного хирда[2]. И тогда душа Олега наполнялась сладостной отрадой, длившейся так недолго, но так полно и глубоко. Еще с тех пор Олег носил длинные волосы, для удобства заплетая их в косу.

Рабочий дресс-код не позволял охранникам отпускать длинные волосы, но Олег был большим другом начальника главного управления охраны в регионе, и для него сделали исключение. А когда была необходимость прибирать волосы, Олег завязывал их в свевский узел[3] и надевал сверху шапку.

Вечер был тихий, машин на трассе было немного, хотя и некоторые из них создавали подобие суеты. Олег ехал ровно, и этой суеты не замечал, ведь вокруг простирались такие красивые, подсолнуховые и кукурузные, − до торжественности − и такие родные брянские поля.

А пастельное небо, облака, разлившиеся по нему, были настоящим чудом – наполненным, сильным, красочным – такое небо бывает только в центральной полосе – тихое, но величественное, приглушенное, но яркое.

Олег проехал уже больше половины пути. В открытое окно по-прежнему задувал пряный аромат вечерних полей. Слева и справа медленно текли хвойно-лиственные, смешанные леса, и горящие янтарным золотом от заходящего солнца сосновые стволы. При виде их Олегу подумалось, как едко и сладко пахнет сосновая смола, и ему захотелось ощутить внутри себя этот терпкий и свежий древесный дух и слиться в одно целое с природой. Олег не был оторван от природы. Каждые три месяца во время вахты большую часть времени он, так или иначе, соприкасался с природой, ведь объекты, которые ему приходилось охранять с оружием, часто были затеряны среди дремучих лесов. Но, когда работаешь, восприятие природы иное: глаза, замечая красоту, ее не впитывают. А что до созерцания, то на него времени особо не было – рабочая смена длилась двенадцать часов, а после нее гораздо важнее было выспаться. Во время отпуска Олег всегда приезжал к матери в деревню почти на все время отдыха, иногда, правда, на день-другой оставался в Брянске, чтобы повидаться со старыми друзьями из реконструкции, или же выезжал с ними на фестивали, если отпуск приходился на фестивальный сезон – конец весны – лето, но полноценно реконструкцией Олег больше не занимался, хотя продолжал тренировки по ИСБ[4]. Дома, в деревне, Олег брал от отдыха все – в полях, в лесах, на реке он был постоянным гостем. Но природы ему всегда было мало.

У Нины, Олеговой матери, сегодня был день рождения. Ей исполнилось пятьдесят лет. Олег купил матери пятьдесят одну розу и ее любимый «Красный бархат», щедро усыпанный ягодами. И хоть время было уже позднее, Олег все равно заехал к своему любимому месту на Судости и постоял несколько минут у воды, рассматривая могучие деревья на противоположном высоком берегу.

Как всегда, от реки потянуло древностью. Олег вдохнул речную прохладу, пронизанную травной горечью, вернулся к машине и поехал к дому.

[1] Хельги (др.-сканд. Helgi) – «священный», имя Олег – славянизированная форма имени Хельги

[2] Хирд (др.-сканд. hirð) – дружина в Скандинавии в эпоху викингов, которая подчинялась конунгу, ярлу или херсиру

[3] Свевский узел – мужская прическа (узел в виде восьмерки), которую носили, согласно Тациту, германские племена свевов. Такая прическа (= длинные волосы) была показателем статуса, отличала свободного человека от раба. Археологически доказана (см. человек из Остерби)

[4] ИСБ – исторический средневековый бой

2

Нина встретила сына очень радостно, она приняла необъятный букет и поцеловала Олега в мохнатую щеку. Тогда же Олег передал матери торт в прозрачной коробке, перевязанной нежно-розовой атласной лентой, и весьма пышный подарочный конверт в качестве основного подарка.

По случаю для рождения Нина принарядилась и накрасила глаза. Хотя и без того она была женщиной видной, а в молодости и вовсе обладала необычайной красотой.

Много парней пытались ухаживать за Ниной, а некоторые даже добивались успеха, но дальше конфетно-букетного периода у них не заходило. А когда Нина встретила Алексея, красавца тёмного блондина с голубыми глазами, все остальные мужчины перестали для нее существовать. Нина влюбилась сразу. Алексей ухаживал за Ниной красиво, был внимателен к ней и щедр. Он был старше и гораздо умнее Нины, но никогда не давал ей этого почувствовать, он любил ту Нину, какой она была – добрую сердцем, далеко неглупую, нежную и горячую – его Нину. Поженились они скоро, и двух месяцев не прошло после их знакомства. И уже через год Нина родила Олега.

Нина занесла в дом букет и торт и снова вышла на улицу к сыну. В это время Олег открыл заднюю дверь своей старенькой, но ухоженной киа, чтобы взять вещи, и Нина увидела на коврике у сиденья две красные гири, а на сиденье – завернутый в лижник[1] и перевязанный веревкой меч. Женщина невзыскательно улыбнулась. Частью ей были интересны увлечения сына, и она иной раз расспрашивала его о древней истории или гиревом спорте, но никогда глубоко не погружалась в это.

– Я прибрала для тебя во времянке, Олежка, – сказала Нина, – подумала, что ты, как обычно, захочешь ночевать там.

– Спасибо, мама, – поблагодарил Олег и начал перетаскивать вещи из салона машины в сад в небольшое строение – гостевой дом.

После того, как Олег перенёс туда гири и установил их на специальном помосте, который всегда пустовал в его отсутствие, он вернулся к машине и открыл багажник. Нина была рядом и наблюдала за сыном. Она успела по нему соскучиться за три месяца, поэтому ей было приятно смотреть на то, что он делает. Сверху в багажнике лежал большой армейский бундесверовский баул. Нина уже знала, что внутри находилось несколько комплектов одежды и обувь для исторической реконструкции. Под баулом оказался кожаный мешок, скрывающий в своём чреве кольчугу. А на самом дне багажника лежал круглый деревянный щит на эпоху викингов, расписанный по краям древнескандинавским орнаментом в стиле Йеллинге[2].

Когда и эти вещи были перенесены во времянку, Нина и Олег пошли в дом. Нина накрыла на стол, и они сели ужинать в столовой. Нина расспрашивала Олега про работу, Олег отвечал матери, но был немногословен. Потом Олег спросил, как Нина провела этот день. Нина ответила, что весь день с самого утра она принимала звонки-поздравления, а в обед к ней зашла соседка, и они пили чай с липой и конфетами, которые принесла гостья. Выслушав мать, Олег сказал, что вернулся в Брянск только накануне вечером и проспал всю ночь и почти весь день, поэтому не смог к ней приехать раньше.

– Ну что ты, Олежка, – сказала Нина и ласково посмотрела на сына. Олег так был похож на Лёшу – и внешне, и манерами, и это Нине было очень по душе. Нина любила сына, хоть и не понимала многих его «странностей».

Она будто вспорхнула – поднялась, и пошла ставить чайник в кухню, щебеча при этом о последних деревенских новостях.

– Дядя Лёня приедет в субботу, ещё раз мой день рождения отметим.

Олег ничего на это матери не сказал, но Нина знала, что он ее слушает, поэтому продолжала говорить, не обращая внимания на молчание сына.

Олег действительно слушал мать, но в какой-то момент он потерял суть ее изречений и перестал понимать, что она говорит. Он забросил голову на спинку стула и посмотрел на деревянный потолок. А потом вернул голову в прежнее положение и окинул взглядом все помещение. Нина хлопотала вокруг него – поставила на стол чашки и блюдца, положила чайные ложки, салфетки, достала из упаковки торт и, поместив его в центре стола, принялась нарезать его ножом на небольшие куски. В доме было тихо. Только легкий звук движений Нины нарушал эту почти сонную тишину. Олег смотрел на мать, на все, что было вокруг – все было как будто по-прежнему – те же стены, те же вещи, которые лежали так же, как раньше, там же, где Олег привык их видеть, но без отца все было не так.

После чая Нина позвала Олега в сад. Хоть уже почти стемнело, ей не терпелось поделиться с сыном своими садовыми и огородными успехами. В саду у Нины цвели флоксы и гортензии, а арку у дома обвивал клематис.

Год выдался яблочный и сливовый, и на плодовых деревьях с веток свисали ещё не созревшие сливы, груши и яблоки.

Смородина и малина в этом году отошли рано, и Нина расстроилась, что Олег их не застал, хотя на небольшую кружку со всех кустов смородины можно было ещё набрать ягод. Что Нина и посоветовала сделать сыну по утру.

– Это же витамины. В твоих гремучих лесах смородина не растёт.

Олег сказал, что на Крайнем Севере растёт морошка, клюква, брусника, голубика и княженика.

– Да тебе там некогда, наверно, ходить по ягоды.

– Пожалуй, это так, – сказал Олег.

– Посмотри, какие ковуны[3] у меня выросли, – сказала Нина, разворачивая арбузные листья, – Не знаю, будет ли с них толк. Может, и созреют.

На огороде росли тыквы, кукуруза, картофель, спаржевая фасоль, горох, укроп, лук-чернушка; помидоры, перцы и огурцы в теплицах. Все у Нины было сделано хорошо и красиво, выполоно, ухожено. Нина была отличной хозяйкой, в доме у неё всегда была чистота, а на огороде и в саду – сказочный порядок.

С огорода возвращались по отдельности. Олег пошёл вперёд, а Нина ещё задержалась у кустов малины и начала поправлять их.

Олег прошёл ближе к дому и остановился. Он смотрел на дом: на высокий фронтон, на яркую краску хмуро. Олег вспомнил, как пять лет назад они с отцом ошкуривали старую краску с дома, а затем вручную красили дом. Дом этот был ещё дедов, но Алексей основательно его перестроил, оставив нетронутыми характерные особенности дома – резные деревянные ставни, сделанные мастерами из соседнего района по заказу Лёшиного отца.

Такую память Лёша не мог и не хотел тронуть. Теперь же дом и его яркая краска были памятью о самом Алексее.

Было в саду все, как прежде, и дом был такой же, как пять лет назад, но дыхание места было не то. Хотя Олег и чувствовал смутно и как-то отдалённо в другой раз те самые оттенки, какие были здесь когда-то: когда живы были еще его дед Максим и его бабушка Анна, и когда жив был Алексей. С отцом у Олега было полное понимание, они часами могли говорить о разных вещах, обсуждать всеобщую историю и историю родного края, археологию, литературу, историческую реконструкцию и гиревой спорт… Пять лет назад Олег ещё учился в Брянске в БГУ[4] на физвосе. КМС по гиревому спорту у него уже был, и Олег хотел сделать мастера. Алексей сам занимался спортом – бегом, велосипедом. Каждое утро летом, ранней осенью и поздней весной он плавал в реке, а зимой ездил в районный город в бассейн. Несколько раз в неделю в любое время года Алексей тренировался с железом. И выглядел очень атлетично.

Соседки даже подшучивали над Ниной: «Смотри, Нинка, уведут твоего Лёшку, и глазом моргнуть не успеешь!». Но Нина только смеялась над этими словами, потому что знала, что, кроме неё, Алексей не смотрит ни на одну женщину как на женщину.

Спортивное стремление сына Алексей одобрял и разделял и понимал его как спортсмен спортсмена. Алексей был для Олега не только отцом, он был его лучшим другом.

К Олегу подошла Нина, сетуя на комаров.

– Тебя совсем не кусают? – спросила она у Олега, видя, что он никак не реагирует на кровососущих насекомых, – Ой, смотри, облепили всего, – и Нина заботливо начала стряхивать комаров с рубашки сына.

Олег сказал матери, что укусов не почувствовал. Видя задумчивость Олега, Нина осторожно спросила:

– Пойдёшь в баню? Позавчера топила, но вода ещё тёплая.

Олег сказал, что в баню пойдёт. Когда он вышел из бани, его волосы мокрыми волнами бежали по плечам. Он повесил полотенце под баней и пошёл во двор к колонке, выпил холодной воды. Олег медленно и глубоко вдохнул ночной влажный воздух, посмотрел на огромную, почти полную луну в матовом ореоле и отправился к себе во времянку.

[1] Лижник – шерстяное одеяло ручной работы

[2] Йеллинге – стиль в изобразительном искусстве викингов, назван по захоронению в Йеллинге, Дания. Сущестовавал примерно с 900 по 975 гг.

[3] Ковуны (диал.) – арбузы

[4] БГУ – Брянский государственный университет им. ак. И. Г. Петровского

3

Утром Олег проснулся рано. Он вышел в сад, прошёлся босиком по усыпанном серебристой росой клеверу. Олег осмотрел сад и понял, что в дальней его части уже пора косить траву. Тогда он снял со стены времянки косу и провел рукой сверху, по ее обуху. Олег оценил лезвие – оно нуждалось в заточке. Тогда он взял точило и начал точить косу. Коса свистела и скрипела под точилом. Олег вспомнил, как Алексей учил его косить косой траву, как правильно точить и клепать косу. Для Олега это было увлекательно, и он внимательно слушал отца. И навсегда запомнил то, что сказал ему тогда Алексей: «Времена меняются, появляются приспособления, которые облегчают человеку жизнь, но есть вещи, которые забывать нельзя». Так сказал много лет назад Алексей. И, видя озадаченный и вместе с тем зачарованный взгляд сына, заулыбался своей обаятельной улыбкой и сказал: «Когда ты делаешь то, что делали предки, ты никогда не потеряешь с ними связь, Олежка». Олег много чего делал такого, что могли бы делать его предки, поэтому никогда полностью не был отграничен от прошлого. А на природе, особенно здесь, на брянской земле, он тонко чувствовал связь с древними временами – через природу – через леса, через поля и реки, ибо они сами выглядели здесь древне, стоило только чуть внимательнее присмотреться к ним.

Олег косил траву почти до обеда. Нина посматривала иногда за ним, но предложить Олегу сменить косу на триммер не осмелилась. Триммером, обычно, косил траву Леонид, младший брат Алексея, или же Алексей, когда за раз было необходимо покрыть большую площадь, в остальное же время Алексей косил только косой, в удовольствие. А Олег никогда к триммеру не притрагивался.

После обеда Олег и Нина съездили на кладбище на могилу к Алексею. Нина поправила на могиле мужа цветы и протерла от паутины и березовых семян памятник, с которого, как живой, смотрел на нее, на Олега и на кладбищенские берёзы Алексей. Олег стоял у могилы отца все время молча. Хотя Нина что-то говорила, будто бы Олегу, но на самом деле самой себе или же вообще никому, в воздух.

Днём ближе к вечеру Олег решил сделать гиревую тренировку. Олег тренировался четыре раза в неделю. Он делал две гиревых тренировки и две по ИСБ. В те месяцы, когда он работал, у Олега были только гиревые тренировки и ОФП. Это раньше, когда он активно занимался гирями, у него было по четыре гиревых тренировки в неделю и по две по историческому средневековому бою с ребятами из клуба. Теперь масштаб был меньше, но и цели у Олега были другие.

Олег надел штангетки, снял две красные тридцатидвушки с помоста и вынес помост на улицу – в сад. Затем он принёс туда гири – шеснарики, зелёные полуторапудовки[1], которые всегда у него обитали в деревне, а затем и тридцатидвушки последовали туда же.

Сначала Олег сделал гимнастику, подрывы и рывок с гирями по 16 кг, забросы на грудь и толчок по длинному циклу. Затем повторил все это с полуторапудовками. Немного отдохнул и перешёл к основному упражнению: потолкал тридцатидвушки на время в несколько подходов, целью было набрать порядка ста повторений, придерживаясь темпа. Потом повторил то же самое в рывке. После у Олега были упражнения на пресс и спину и подтягивания на турнике, который много лет назад они соорудили ещё с Алексеем.

Олег хорошо помнил то раннее июньское утро, когда он с командой гиревиков БГУ ехал на автобусе в соседний Курск на Чемпионат России по гиревому спорту. Именно там Олег намеревался сделать мастера спорта. К этому дню он готовился долго и очень упорно. Не все было гладко на этом пути, и не все у Олега получалось сразу. И если что-то шло не так, Олег старался разобраться в ошибках и добиться нужного результата. Алексей поддерживал его во всем, часто они с Олегом обсуждали то, что у Олега не получалось, и Алексей всегда находил нужные слова, чтобы внушить сыну веру в себя. Алексей был очень мудрым, очень умным, ко многим вещам он относился философски, и его сложно было вывести из равновесия. Он никогда не отвечал на грубость тем же, но его сухие, сильные и бесстрастные слова разили сильнее молний. Сыном Алексей восхищался и очень его любил. Он всегда знал, что его сын всегда будет достойным человеком, никогда не обманет, не предаст, не сделает ничего такого, за что ему, Алексею, придётся краснеть. И в тот важный для Олега день Алексей захотел поддержать сына, он обещал Олегу, что на соревнованиях он будет с ним. Но дела в фирме, где Алексей занимал должность генерального директора, задержали его дома, и он выехал позже необходимого, однако он все равно сказал Олегу по телефону, что он обязательно успеет к началу его выступления.

Олег выступал в первой группе в весовой категории 73 кг. Утром спортсменов взвесили и разделили на группы по весу и мастерству. В первой группе выступали спортсмены уровня ниже мастера спорта. С ними Олегу и предстояло выйти на помост. Олег был спокоен, лишь то обстоятельство, что Алексей все ещё не приехал, несколько волновало Олега, однако он все равно знал, что отец мысленно с ним, и это придавало его духу силы.

Первым этапом соревнований был толчок гирь 32 кг. Спортсменов вывел судья при участниках, согласно номеру помоста. Представив спортсменов зрителям, главный судья объявил обратный отсчёт: пять, четыре, три, два, один.

Целью Олега было придерживаться темпа семь-восемь раз в минуту, чтобы набрать семьдесят-восемьдесят подъёмов за десять минут. Гиревика на соседнем помосте главный судья объявил как кандидата в мастера спорта. Олег был рад, что можно будет поработать, подгоняя друг друга. Но сосед отработал порядка десяти подъёмов за первую минуту, поэтому Олег не стал за ним гнаться и работал свои семь-восемь раз. Тренер время от времени кричал Олегу привычные: «Думай!» и «Всё хорошо, работай!». Ближе к третьей минуте начали затекать кисти рук и предплечья. Появилась боль. Но пока она была терпимой. Позади было уже двадцать два подъёма. Сосед натолкал за это время двадцать восемь. Олег отметил, что за третью минуту сосед наподнимал уже столько же, сколько и он, то есть сбавил темп. Олег же вработался и толкал уже восемь-девять раз за минуту. К пятой минуте стало проще. Мышцы вработались, но уже чувствовались усталость и постоянная боль в кистях и предплечьях, которая постепенно усиливалась. Теперь приходилось терпеть, ибо позади была только половина времени, а поднимать надо было ещё минимум столько же. Сосед уже приуныл и поднимал от силы пять-шесть раз в минуту, тяжело дышал и иногда кричал, чтобы взбодрить себя, и искал поддержки команды. К седьмой минуте мышцы у Олега стали забиваться, но силы ещё были, и он чувствовал, что может ещё работать, хотя по ощущениям в руках и ногах было так, что хотелось просто бросить гири. Темп, ритм, подсед, толчок, подсед, выпрямление рук, выпрямление ног, фиксация[2], счёт судьи о засчитанном подъёме, сброс гирь на грудь, три вдоха-выдоха и снова повтор всего этого. Минуты шли бесконечно долго. Мышцы налились и были тяжёлыми.

Соседнему гиревику судья не засчитал последние два подъёма, и тот, вконец обессилев, поставил гири на восьмой минуте со счётом пятьдесят четыре повторения. У Олега было уже шестьдесят шесть. Надо терпеть. Больше толкнёшь – меньше придётся рвать. Настала девятая минута. Олег был на пределе, надо было придерживаться темпа, а это ещё две минуты или порядка шестнадцати-восемнадцати подъёмов, что казалось бесконечно долгим. Тренер и ребята из Олеговой команды уже глотки сорвали, крича ему, чтобы он терпел и, конечно же, думал. Из шести помостов в этой смене не остался пустым только Олегов и ещё одного гиревика на другом конце зала. Но как Олег заметил, тот гиревик был ещё новичком, и, по-видимому, делал свой первый КМС, под конец поднимая пять-шесть раз в минуту. Испытывая на себе взгляды зрителей и других гиревиков и понимая, что его подъёмы были академически правильны и отдавались эхом от звонкого щелчка удара каблуков штангеток о помост, Олег испытал душевный подъём. Произошёл выброс адреналина, и поднимать стало легче. Пошла десятая минута. Хор ребят и выкрики тренера слились в общий крик и требовали немедленно отработать последнюю минуту и ускориться. Но поднимать через каждые промежуточные два вдоха вместо трёх было непростой задачей. Было сложно собраться с силами и сконцентрироваться на подъём. Но подъёмы шли.

Главный судья объявил обратный отсчёт: десять, девять, толчок, фиксация… восемь, семь, шесть, толчок, фиксация... пять, четыре, три, толчок, фиксация… два, один, стоп. Всё. Гири хотелось просто скинуть, но Олег сдержался и по возможности аккуратно поставил их на помост. Постояв ещё немного в согнутом положении, не отрывая рук от гирь, он выпрямился и, подняв руку вверх, поприветствовал аплодирующих зрителей, а затем вышел из зоны участников соревнований в раздевалку. Олег поднял восемьдесят четыре раза.

После был тридцатиминутный отдых перед вторым, рывковым, этапом. Это не область, где можно было восстанавливаться полтора часа, на чемпионате России всё не так. Усталость накатила и воздуха не хватало. Порядка десяти минут Олег только восстанавливал дыхание. И в это время искал глазами Алексея, но отца среди зрителей и болельщиков не было. Тогда Олег решил, что, видно, что-то задержало Алексея в пути. Он стал задумчивым, но развивать эти мысли не стал.

Алексей ехал быстро, но аккуратно, он никогда на дорогах не лихачил. Перед Брянском ему пришлось постоять в пробке из-за ремонта дороги, поэтому после того, как он миновал город, он понял, что к началу соревнований уже не успеет, но он все равно хотел приехать хотя бы к середине или концу, ведь обещал сыну, что в этот день он будет рядом с ним. Когда Алексею оставалось до Курска порядка тридцати километров, Олег уже готовился к рывку гири. А судья при участниках начал готовить смену Олега перед выходом на помост, объявляя спортсменов по имени и выстраивая их в шеренгу.

Объявили двухминутную готовность перед выходом. Судья вывел участников смены. Олег чувствовал усталость и недовосстановление. Но все были в одинаковых условиях. Главный судья объявил обратный отсчёт. Начался рывок. Олегу до мастера спорта надо было сравнительно немного – всего по сорок пять раз на каждую руку. Учитывая то, что на тренировке он делал это количество, Олег был уверен в себе. Однако это соревнования, и надо показывать результат. После такого непродолжительного отдыха, даже по сорок пять раз можно было назвать подвигом. Выбрав средний темп шестнадцать-восемнадцать раз в минуту, Олег начал работать с левой, «слабой», руки. Сосед снова припустил и работал бодрее, порядка двадцати раз в минуту. Для первой «слабой» группы участников – явный перебор. Было ясно, что он не отработает и пяти минут с таким темпом. Рывок гораздо динамичнее, и легкие при этом раскрепощены и не чувствуют давления гирь на груди, как при толчке. Но дышать надо глубоко и быстро. Со стороны помостов были слышны глубокие вдохи, сопения и даже высвисты. После первой минуты у Олега начали забиваться предплечья. А при фиксации – плечи. Надо было вытерпеть хотя бы ещё две с половиной минуты, и можно менять руку. Но думать проще, чем делать. Явное недовосстановление давало о себе знать. Позади только двадцать подъёмов, а руки уже болели, но пока держали. После второй минуты предплечья болели ощутимо сильно, хотелось разжать пальцы, но нужно было потерпеть ещё хотя бы полторы минуты. В это время Олег услышал грохот с другого помоста. У кого-то вылетела гиря, участник даже не успел поменять руку. По правилам после вылета продолжать рывок нельзя, и участника сняли с соревнований. Чтобы такого не происходило, нужно чётко контролировать технику для экономичности подъёма, чтобы не сорвать мозоли. Пот струился у Олега по руке, и ему приходилось ещё как-то не допускать его протекания в ладонь, поэтому о неудаче соседа он быстро забыл. Кое-как дотерпев третью минуту, варьируя технику, и на волевых Олег разменял сорок пятый подъём, но руку менять не стал и продолжил работать левой. Он знал, что нужен запас на случай, если с правой рукой что-то пойдёт не так. Наконец, разменяв полтинник, он перехватил руку. Наступило облегчение, хотелось постоять с гирей наверху и перевести дух. Но это ложное желание. Больше стоишь – больше забиваются плечи, нужно работать, правой руке легче от стояния точно не будет. Это тело хочет отдохнуть после работы левой рукой, но если просто стоять, правая рука все равно работает, удерживая гирю наверху.

Через силу Олег приступил к работе на правой руке. Раз за разом, минута за минутой. Сердце хотело выпрыгнуть из груди, бешено колотилось, хотелось дышать чаще, но надо сохранять чёткие ритмы вдоха и выдоха в определённые фазы подъёма. После двадцатого раза Олег, позволив себе постоять с гирей наверху и сделав один лишний вдох-выдох, продолжил. Правое предплечье легче переносило нагрузку, но общая усталость тела требовала бросить гирю. Олегу нужно было вымучить ещё двадцать пять подъёмов для равенства с левой рукой. На этот раз он остался уже один из смены, и только его громкое дыхание было слышно в зале. Шла шестая минута. Олег знал, что для мастера спорта достаточно ещё потерпеть минуту, не обязательно было рвать все десять минут. Пока у него не тот уровень. Реальные мастера выйдут на помосты в следующих группах. Но сейчас у него была своя борьба. И до мастера спорта ему необходимо было сделать ещё десять подъёмов. Олег уже рвал с одним промежуточным вдохом-выдохом наверху, чтобы хотя бы успевать восстанавливаться перед следующим подъёмом. Наконец, три, два, один – и все, у него уже было пятьдесят повторений на правой руке. Олег чувствовал, что мог бы сделать ещё несколько повторений, но для разряда этого не требовалось. Он и так сделал на пять подъёмов больше. За места он не боролся, а норматив мастера спорта выполнил. Олег поставил гирю и, покачиваясь, ушёл с помоста.

Олегу было трудно сосредоточиться на том, что было вокруг, ибо зрение отказывалось на чем-либо фокусироваться, но он заставил себя осмотреть всех собравшихся в спортивном зале: судей, зрителей, гиревиков, своих друзей из БГУ, но нужного лица так и не встретил. Когда Олег шёл в раздевалку, пот ручьями стекал у него по лицу. Первое, что Олег сделал, это достал из рюкзака телефон. Он обнаружил десять неотвеченных звонков от матери. Олег перезвонил Нине и, услышав ее рыдающий и дрожащий голос, понял все. Он ничего не сказал Нине, только спросил, где все произошло и куда ему ехать, и, получив ответ, собрал вещи, вызвал такси и уехал, не предупредив ни тренера, ни однокурсников.

Авария произошла у села Большое Жирово. Алексею навстречу на бешеной скорости вылетела пятнашка, за рулём которой сидел малолетка, у которого и прав-то ещё не было. Алексей попытался избежать столкновения и повернул руль вправо, его машина слетела в кювет и перевернулась, и для Алексея в этот момент все закончилось. Эта такая нелепая, такая внезапная авария казалась нереальной. Но она произошла.

Позже выяснилось, что малолетний водитель лады был пьян. Он остался жив. Началось разбирательство, но ни Олегу, ни Нине до этого не было никакого дела, ведь Алексея уже было не вернуть.

После этих событий Олегу не захотелось идти той тропой, какой он намеревался, больше у него не было желания совершенствовать свой навык и работать тренером в спортивной школе. А его зачетная классификационная книжка мастера спорта пылилась в коробке в шкафу. Когда Олег закончил университет, он не знал, какой дорогой ему пойти, и работал то там, то там – ничего постоянного. Однажды в спортивном зале он встретил Константина, старшего брата Вадима, своего бывшего ученика. Вадим был трудным подростком. С братом он совсем не ладил (у них была большая разница в возрасте), особенно после того, как умерли их родители. Костю Вадим не слушал, хотя брат старался сделать для него все, что мог. Вадим связался с плохой компанией, и для него все могло бы закончиться плачевным образом, если бы молодой человек, которому Вадим и его дружки решили показать, кто на районе главный, не поставил их на место резкими и сухими, но бьющими прямо в глаза словами, и не показал силу, схватив одного из них за руку, когда тот бросился на него. Хватка незнакомца была крепкой и мощной, и все сразу поняли, что с ним лучше не иметь дела. Больше всех увиденным был поражён Вадим. И на то была его хорошая удача, что незнакомец, разглядев его, сказал:

– Если хочешь быть сильным, приходи в «Варяг»[3] на Кургане на тренировку.

И Вадим пришёл, не сразу, но пришёл. Олег принял его хорошо и стал тренировать. Вадиму гири понравились, и он скоро забыл о своих дружках-уголовниках. Он изменился, и в нем снова проснулись его хорошие черты. С братом Вадим тоже спустя малое время нашёл общий язык. А потом познакомил Костю с тренером. Олег Косте понравился с первой встречи. Костя тоже решил взять у Олега несколько уроков по гирям, чтобы стать ближе брату, а позже и сам увлекся этим видом спорта и часто обращался к Олегу за советом, ну а уж за Вадима Костя был Олегу благодарен безмерно. И вот теперь при встрече они разговорились, и Костя спросил у Олега, чем он занимается. Олег сказал, как есть. На тот момент Костя уже работал начальником главного управления охраны в крупной организации, и предложил Олегу работу у него. Олег не стал думать и согласился.

– Только у нас свой дресс-код, волосы придётся остричь, – сказал Костя.

Олег ничего на это не сказал. Но Костя заметил, что Олег, приняв это условие, восторга от него не испытал.

– Вижу, что это тебе совсем не по душе, – произнес тогда Костя. – Ладно, я договорюсь, примем тебя и так.

К вечеру сильно парило, и небо закрыла синяя туча. Олег собрался сходить в поля. Он предупредил Нину.

– Может, ты бы не ходил, Олежка? Дождь туда-сюда начнётся.

– Разве дождь – это страшно? – спросил Олег и двинулся к калитке.

Нина пожала плечами и посмотрела ему вслед. Она вздохнула и полуулыбнулась. Что она могла сказать взрослому сыну, когда он жил по своим, не всегда ей понятным, понятиям?

В поле росла уже почти созревшая пшеница. Ветер шуршал ее золотыми колосьями. Олег слушал этот шорох и дышал хлебным, злаковым, ароматом поля.

Дождь только начался, когда Олег был уже почти возле дома, поэтому небесная влага не успела его окатить. А как только Олег переступил порог дома, на землю хлынул теплый ливень.

Нина в это время готовила в кухне ужин. Олег спросил мать, нужно ли ей помочь. Нина этому вопросу обрадовалась и вручила сыну большую миску с перцами, огурцами и помидорами, попросив Олега помыть их и нарезать.

После ужина Нина с Олегом сидели на веранде и пили травяной чай, вспоминали разные моменты из их прошлого и обсуждали некоторых их родственников. Это была душевная семейная беседа, и обоим она была по душе. Эта небольшая откровенность позволила Нине задать Олегу уже давно мучавший ее вопрос:

– Ты все время один, Олежка. Надо уже подумать о семье, время – оно идёт. Тебе уже скоро тридцать.

Выслушав мать, Олег задумался. Ему не хотелось обижать Нину, но ничего, кроме того, что для него ещё не время, Олег сказать матери не мог. Отношений на данный момент у него не было. И он не стремился никого искать. Девушка, жена – это ответственность, и, если идти на серьёзный шаг, этот шаг нужно делать только с той, которая будет ему по сердцу и которая будет совпадать с ним по духу, более того, он тоже должен соответствовать ожиданиям своей потенциальной избранницы. А такой женщины в окружении Олега пока не было. Года два назад постель Олега согревала Яна, но ничего глубокого Олег к ней не чувствовал. Яна тоже занималась исторической реконструкцией и была вместе с Олегом в составе клуба. В реконструкции Яна называла себя Ярнгерд[5], но просила всех звать ее просто Ярна. Яна была девушкой своеобразной, она любила все необычное и загадочное, и на все у нее было свое мнение. Но за этим скрывалась некоторая неуверенность в себе, которую Яна прятала за мнимой силой характера. Олег пришёл в их клуб позже, чем Яна, и когда Яна познакомилась с ним, он понравился ей сразу. Его суровая красота, его сдержанность, молчаливость пленили Яну. Яна намеками пыталась сказать Олегу о своих чувствах, но Олег по-началу ее словно бы не замечал. Тогда Яна стала упорней, она старалась больше попадаться ему на глаза на клубных встречах и фестивальных выездах. Где был Олег, там всегда была Яна. И скоро Олег привык к такому раскладу вещей. Яна не была красавицей, но лицо у нее было миловидное и совсем нестандартное, что именно в её случае было плюсом, а не минусом.

Особенно хорошо Яна выглядела в раннесредневековом скандинавском наряде. Он как будто добавлял девушке недостающего ей шарма. И когда Яна однажды во время клубного сбора по случаю чьего-то для рождения в очередной раз попыталась заполучить мужское внимание Олега, Олег не стал ей в этом отказывать.

Их общение длилось около года, затем они какое-то время ещё встречались, но все реже и реже. Яна видела, что ничего большего, чем то, что было у них уже сейчас, она от Олега не добьётся, и ей самой стали менее интересны их встречи. В какой-то момент все просто сошло на нет. Олег уже не приходил на клубные встречи так часто, а скоро и совсем каждые три месяца он перестал бывать в Брянске, потому как по работе должен быть охранять скрытые в непроходимых лесах объекты на Русском Севере. А Яна поступила в магистратуру и уехала учиться в Москву. А связываться по телефону привычки у Яны и Олега не было.

Часам к восьми дождь закончился, но позднеиюльская духота никуда не делась. Воздух был плотный, достаточно тяжёлый и теплый. Олегу захотелось проехаться на велосипеде через соседнее село по дороге вдоль леса. Он взял отцовский Giant[6], предварительно проверив колеса, и поехал туда, куда его тянуло. Вечер был теплый, влажный. Когда Олег доехал до леса, там стоял такой пряный лесной хвойный и травный дух, что его хотелось есть ложками. Этот дух пьянил и дурманил Олега и при этом делал его мысли кристально ясными. Вокруг были сосны, а на лесных придорожных полянах от земли шла испарина, и туманная дымка стелилась по траве. А красота неба была в тот миг такая, что ее просто невозможно было описать. Олег впитывал в себя все, что было вокруг, дышал глубоко, наслаждаясь почти чудесным воздухом и чувствовал явно в природе отголоски древних, седых и первобытных времен. Олег уже проехал около девяти километров. На обочине ему попался разбросанный давно кем-то мусор – пакеты, упаковки из-под еды – какой именно определить было уже невозможно, ибо все уже выцвело. Олег нахмурился. Он остановился и какое-то время смотрел на мусор. Его наличие здесь Олегу совсем не нравилось. В кармане шорт у Олега нашёлся пакет-майка из известного супермаркета, и Олег собрал в этот пакет весь мусор. А на обратном пути бросил пакет в урну рядом с сельским магазином. При выезде из села Олег остановился у колонки, чтобы попить воды. Вода оказалась на удивление вкусной, и Олег в полной мере позволил себе насладиться ею.

[1] Полуторапудовки – гири по 24 кг

[2] Фиксация – удержание гирь наверху на выпрямленных руках, ноги при этом тоже должны быть выпрямлены

[3] «Варяг» – спортпарк в Брянске

[4] Курган – Курган бессмертия, мемориальный комплекс павшим воинам во время Великой Отечественной войны, находится в Брянске

[5] Ярнгерд (др.-сканд. Járngerðr) – «железная защита/ограждение»

[6] Giant – бренд велосипедов, в том числе спортивных

4

Утром Олег пошёл на Судость. Он постоял на ее высоком песчаном берегу, а потом снял льняную рубаху, оставив на себе только штаны на раннее средневековье, и спустился к воде. Переплыл на тот берег и вернулся обратно. Он поплавал ещё какое-то время, а затем вышел из реки и сел на песок. Олег смотрел на воду и на деревья на противоположном берегу Судости и думал о древних временах – о раннем средневековье и о том, что было ещё до – в седой древности, когда до славян – радимичей, северян, кривичей, вятичей – брянские земли населяли балты[1], о времени заселения Подесенья, когда отступал ледник, оставляя после себя извилистые овраги и огромные камни-валуны, и создавал неповторимый ландшафт его родной земли, о брянских дремучих лесах и древних реках. А солнце в это время блестело в каплях воды, медленно стекавших по рельефным мышцам Олега.

Олег думал о брянской земле и понимал, на какой древней и славной земле ему повезло родиться. И это было для него важно, потому как здесь было его место силы – в этих лесах, в этих полях, в этих водах.

Брянская земля – древняя, историческая земля. Каждый ее клочок дышит древностью. Люди жили здесь ещё в каменном веке[2]. Первобытные стоянки человека времен палеолита[3] были обнаружены в Хотылёво, Чайковичах, Юдиново, Супонево, Тимоновке. А стоянка в Случовске на Судости датируется II тысячелетием до н.э., то есть бронзовым веком[4]. Интересно городище и селище Макча, где встречаются колочинская археологическая культура[5] с волынцевской[6]. Здесь же недалеко раскопано поселение с аварскими[7] наконечниками стрел и остатки поселения киевской археологической культуры[8] III – V вв., а также поселение VI – VII вв. н. э.

Северо-западная окраина Трубчевска, древнего города, упоминаемого в древнерусских летописях и знаменитом памятнике древнерусской литературы «Слове о полку Игореве» славится найденным там антским[9] кладом, обнаруженном в большом лепном горшке. В составе клада были серебряные и бронзовые женские украшения – височные кольца, браслеты, гривны, подвески, фибулы.

В раннее средневековье в так называемую эпоху викингов по брянским лесам и рекам бродили суровые северные люди, пришедшие из-за моря, – древнескандинавские воины, нередко нанимавшиеся на службу к черниговским и киевским князьям. О нахождении здесь скандинавов свидетельствуют многочисленные археологические находки: дружинный скандинавский инвентарь в погребениях в селе Левенка близ реки Вабли в Стародубском районе, обнаруженные в разных частях области арабские дирхемы[10], которые везли из земель Арабского халифата варяги-викинги, украшенный по перекрестью и рукояти серебром и чернью меч-каролинг[11], датируемый серединой X в., найденный на месте нынешнего села Любожичи в Трубчевском районе.

Любопытен и Кветунский археологический комплекс VIII – XII вв. близ деревни Кветунь недалеко от Трубчевска и его курганный могильник, нижний слой которого датируется X веком. Именно в Кветуни, по мнению исследователей, был изначальный Трубчевск или Трубеж, как называли этот город ранее.

Сам Брянск хранит много следов истории. Первое укрепленное поселение располагалось на Чашином кургане — там сохранилось городище конца X – середины XII века с детинцем[12] и посадом[13]. А также несколько селищ, одно из которых датируют V веком. Древний Брянск в урочище Чашин курган располагался на развилке двух древних важных водных путей: один шёл от Киева по Десне и Болве к их верховьям, а затем через небольшой волок к верховьям рек Жиздра и Угра с выходом в Оку и Волгу; другой путь проходил мимо устья Болвы в смоленские земли, вероятно в Гнёздово. Брянск был опорной базой на этих путях. При раскопках на Чашином кургане были обнаружены дверные замки, ключи, ножницы, домница[14] для выплавки железа из болотной руды, два тигля[15] для плавки цветных металлов и литейная форма, гончарный горн, костяной гребень, очень дорогие в то время стеклянные и сердоликовые бусы, остатки крицы[16] и квадратных и прямоугольных жилищ, в одном из которых печь располагалась на полу в центре, что совершенно не типично для древнерусских построек. Некоторые из находок датированы VIII – IX веками, некоторые – более поздним временем.

Как считают учёные, жизнь в поселении на Чашином кургане оборвалась в 1147 году, когда Новгород-Северский князь Святослав Ольгович, отец героя «Слова о полку Игореве» князя Игоря, сжёг город в ходе усобицы с черниговскими князьями Владимиром и Изяславом Давидовичами и киевским князем Изяславом Мстиславичем. А затем уже в тринадцатом веке князь Роман Брянский перенёс город на Покровскую гору.

Брянск возник на лесистой, овражистой труднодоступной местности, что отразилось в его названии[17], и был в те времена стратегически важным местом на юго-западе Руси.

С брянской землей связаны многие герои «Слова о полку Игореве» – уже упомянутый Святослав Ольгович; младший брат Игоря – буй тур Всеволод, князь Трубчевский и Курский, их двоюродный брат Святослав Всеволодович Киевский, который владел одно время частью Вщижского удельного княжества. Село Вщиж расположено на берегу Десны в устье ручья Суток в Жуковском районе, на его месте в X – первой трети XIII века располагался одноимённый древнерусский город. Вщижская земля хранит много загадок прошлого и богата археологическим материалом, в частности интересна найденная там ладья-долблёнка[18] с нарощенными бортами, относящаяся к XIII в.

С самых древних времен люди селились по берегам рек, а в раннем средневековье реки были водными путями, и люди передвигались по ним как позднее – по дорогам. У рек всегда ощущается что-то особенное, уносящее мысли в далёкое прошлое, речные воды помнят древние времена, и у рек гораздо легче почувствовать связь с прошедшими веками. Вот и Судость навевала Олегу такие мысли. И он вспомнил древнее название реки – Судогость – и представил, как по ее сильным водам плывут однодревки-моноксилы с клинкерными бортами. По одной из версий название реки Судость (Судогость) происходит от двух славянских корней «суда» – лодки и «гость» – торговец, купец, по другой – гидроним имеет балтское происхождение или вообще, как и все гидронимы Подесенья, принадлежит праязыку, на котором говорили племена, жившие по берегам Десны десять тысяч лет назад. Как бы там ни было, в названии реки могли переплестись разные значения, наслоившись одно на другое. Об этом можно спорить, а можно насладиться красивым звучанием имени реки – Судогость – и вообразить древнюю историю, связанную с ее водами.

Олег вернулся домой, сделал себе кофе и вышел пить кофе в сад.

В это утро было солнечно, но ещё не жарко. Нина с утра затеяла стирку, и уже часть выстиранных машинкой вещей колыхалась в саду на веревках. Когда Олег закончил пить кофе, он отнёс чашку в дом, вымыл ее и поставил на сушилку в шкафу. А потом пошёл косить оставшуюся со вчерашнего дня часть сада. Олегу работалось легко, и он быстро справился с отросшей травой и решил покосить ещё за баней, хотя там трава ещё не успела порядком вырасти после последнего покоса, который наверняка предпринял Леонид.

За баней у Нины росло пару яблонь, ёлки и кедр. Олег аккуратно обошёл их косой. Остановился у раскидистой молодой яблони. Попробовал ещё зелёное, но уже чуть порозовевшее яблоко на вкус. Яблоко оказалось приятным и достаточно сладким, хотя ещё в нем не ощущалось достаточной спелости.

После покоса траву необходимо было вывезти, чем Олег и собрался заняться. Он протёр лезвие косы охапкой свежей травы и понес косу на место – к времянке. Время уже шло к обеду, и Нина хлопотала в доме на кухне. Когда Олег почти подошёл к времянке, калитка с улицы заскрипела и издала характерный только для нее звук, и через секунду во дворе показался Леонид. Он увидел племянника издали. Они с Олегом поздоровались, а потом пожали друг другу руки, когда Олег повесил косу на стену времянки и подошёл к Леониду.

– Ты все косой косишь, – удивился Леонид и покачал головой, – столько времени тратишь, лучше бы триммер взял.

Олег на слова дяди ничего не сказал. Тут из дома выглянула Нина, она поприветствовала Леонида и сказала, что обед почти готов. А потом добавила, чтобы мужчины приходили минут через десять обедать. Олег снова отправился в сад, сказав что пока начнёт собирать траву. А Леонид пошёл к машине забрать вещи.

Как только Олег сказал матери про траву, он сразу пошёл к дровянику взять грабли, и Нина не успела его остановить. Поэтому она пошла за сыном, и когда Олег уже вышел из дровяника, произнесла:

– Может, потом начнёшь? Пообедаем, посидим, а потом с дядей Лёней займетесь травой.

Нина держала в руках полотенце, и, когда она говорила, ее пальцы крепко сжимали хлопковую ткань.

– Хорошо, – согласился Олег.

– Тогда мой руки и приходи в дом, – улыбнулась Нина и пошла обратно.

Олег прислонил грабли к стене дровяника, вымыл руки и умылся под уличным рукомойником, который был установлен тут же, в саду, и пошёл в дом. На крыльце он увидел мать и Лёню. Лёня вручил Нине большой букет из белых роз и что-то в яркой цветной коробке, слегка ее приобнял и чуть коснулся усами ее щеки.

Олегу это показалось немного странным, но он не придал этому значения. Лёня почти всегда так поступал, поздравляя Нину с праздниками.

Когда Алексей был жив, Леонид часто приезжал в деревню, помогал по хозяйству. Это был и его дом, он здесь родился и вырос, хотя по бумагам все принадлежало Алексею. Только они с братом ничего не делили, считая бумаги простой формальностью. После смерти Алексея Леонид стал ездить в деревню к Нине почти каждые выходные, особенно когда Олег работал на севере, ибо кроме него в отсутствие Олега помочь Нине с домом, садом и огородом было некому. А Нина помогала Лёне с готовкой и иногда прибиралась у него в квартире, когда приезжала в районный город. Да и тогда, когда Алексей был жив, Нина часто «подкармливала» Лёню, потому как он жил один. Со своей женой Ларисой Леонид давно развёлся. А их дочь Марина жила в Смоленске и навещала отца нечасто. Она была замужем, и у них с мужем уже было двое детей.

Отношения у Алексея и Нины и Леонида всегда были тёплые, хотя характер у Лёни был не совсем уживчивый. Он жил по своим понятиям, считая их по большому счету чуть ли не объективной истиной и пытался навязать их окружающим. Алексей всегда относился к брату философски – непритязательно, по-доброму, хотя у них и бывали моменты, когда они могли поспорить, но у кого таких моментов не бывает? В целом Лёня был добрым, честным человеком, неподлым, прямолинейным и щедрым, а ещё очень рукастым и хозяйственным. Он мог работать весь день и совсем не жалел ни сил, ни средств для своих близких.

В молодости Лёня служил в армии, а затем в горячей точке, в Чечне. Трудностей он не боялся. Был мужественным и бравым. И хоть он не обладал яркой внешностью, как его старший брат, у него была мощная харизма, и женщинам он нравился. Уже после развода с Ларисой около Лёни крутилось несколько женщин, с ними Лёня был любезен, но дальше мимолетного флирта или встречи на одну ночь дело не заходило. А все потому, что Леонид больше не доверял женщинам – Лариса долгое время изменяла ему с Иваном, его армейским другом. И когда Лёня наконец об этом узнал, он устроил жене громкий скандал и развёлся с ней сразу, а с предателем-другом Лёня даже подрался. Квартира, где жили Лёня с Ларисой, была куплена Лёней ещё до брака, поэтому Ларисе досталась только часть движимого имущества, и она скоро уехала к матери в Смоленск. А Лёня выбросил все совместные с Ларисой фотографии и старался о бывшей жене не думать. После драки с Иваном, Лёне пришлось добровольно-принудительно уволиться с лесоперерабатывающего предприятия, потому как Иван, занимавший высокую должность в местной администрации не смог простить Лёне того, что тот ударил его в служебном кабинете, а предприятие, где Лёня работал, было учреждено администрацией района. Когда это случилось, Алексей взял работать Леонида к себе. После гибели брата, Лёня ещё какое-то время работал в фирме Алексея, но скоро владельцы фирмы, москвичи, попросили Лёню уйти – никто не хотел выносить его прямой характер, а его правда-матка у всех уже стояла костью в горле. Часто после Лёня говорил: «Потому что правду никто не любит. Сказал правду – враг».

В последнее время Лёня работал в Мираторге ловцом кур. Работа эта была не слишком приятная и не такая лёгкая, как может показаться на первый взгляд, но за нее хорошо платили, и Лёня не смотрел на то, что выглядит она не особо презентабельно. Он работал и получал за свой труд хорошие деньги. Больше его не волновало ничего. Правда, в деревне Лёню из-за этого прозвали Куропасом, Лёне это было неприятно, и он всегда закипал, когда невзначай слышал за спиной что-то вроде: «Вон Куропас пошёл» или «А, это в доме у Куропаса…». В остальном же всем Лёня был доволен.

За обедом поздравили Нину ещё раз. Нина с Лёней выпили по бокалу вина. Олег отказался – он никогда не пил. Лёня стал спрашивать Олега о работе, Олег отвечал, но не слишком охотно, о работе он говорить не любил. Но Лёня был очень настойчив, и Олегу приходилось отвечать через силу, ибо он знал, что гораздо легче ответить дяде, чем выслушивать потом слова недовольства его поведением. Из-за своей прямолинейности Лёня не замечал, что кому-то могут быть неприятны его расспросы. Ведь по сути в этих вопросах объективно ничего плохого не было, и Лёня никак не мог подключить к ним субъективный аспект и шёл в них всегда напролом.

Услышав от Олега, что в основном его работа заключается в проверке обстановки на объекте по камерам и во время обхода и фотографировании маршрута в случае работы в мобильной группе, Лёня сказал:

– Это хорошая работа. Ходишь себе по лесам, смотришь в мониторы, почти ничего не делаешь – такие деньги получаешь. Такой работы надо руками и ногами держаться.

От этих слов у Олега в глазах мелькнули стальные искры, но он сдержался – промолчал. Ещё с детства у них с дядей возникало много разногласий, по складу характера они были совсем разные, и взгляды у них были иные. Но при этом многие нравственные принципы у Олега с Лёней совпадали, и они могли находить общий язык, главное было не касаться тем, относительно которых у каждого было свое мнение. Да и Алексей всегда просил Олега быть к дяде терпимей, и Олег по-возможности старался этому следовать, не только из-за слов отца, ругаться с Лёней ему было совсем не по душе.

В конце обеда попили чай. А после Олег с Лёней пошли в сад согребать и вывозить траву, а Нина осталась в доме, убрала со стола и загрузила посуду в посудомойку.

Скошенная трава источала свежий и уже немного пряный от горячего солнца аромат. Работать было жарко, но терпимо. Лёня что-то говорил Олегу о своем, Олег слушал дядю в пол уха, иногда отвечал, но больше слушал.

– Дааа, – вдруг протянул Лёня, – Хорошо было бы, если бы Лёшка был с нами. Да дед твой с бабкой.

Когда Лёня это сказал, Олег на мгновение остановился. Теплый душный ветер повеял ему в лицо. Олег ничего дяде не сказал. Но ему отчётливо вспомнилось то время, когда всё в его семье и всё в мире было по-другому – время его позднего детства, такие далёкие теперь нулевые. И Олег ощутил заметную тоску по тому времени. Нет, тогда не было всё безупречно, жизнь была в чем-то сложнее, чем теперь, но та жизнь казалась сейчас идеальной, более настоящей, не было тогда ни таких болезней, ни таких политических конфликтов. И солнце как будто светило ярче, и мир как будто был добрее. По крайней мере, так Олегу помнилось.

Лёня с Олегом выгрузили последнюю тачку с травой за огородом, и на этом их работа закончилась. Олег взял грабли и вилы и понес их в дровяник, а Лёня прикатил обратно тачку и загнал ее в гараж. Расставшись с инвентарем, Олег сел в саду на лавку. По небу плыли пушистые махровые, подсвеченные солнцем, сине-белые облака. Олег смотрел на облака, и ему они казались пришедшими из глубоких времен – такие они были сильные и вечные. И тогда Олегу вспомнилось, как однажды они были с Алексеем дома одни – Нина тогда уехала к своей сестре в Волгоград – и сидели за столом в саду, обсуждали природу и разные вещи, и Алексей вдруг Олегу сказал: «Мы гости в лесу, на реке – куда бы мы ни пришли, и мы должны помнить об этом. И в мире мы тоже гости, лишь дома мы хозяева, и то это временно. Поэтому ко всему и ко всем нужно относиться с уважением, хотя это иногда бывает трудно, и прожить жизнь нужно так, чтобы за неё перед самим собой в первую очередь не было стыдно».

Ближе к вечеру Олег решил сделать тренировку по ИСБ. Он надел льняную рубаху, сверху шерстяную, и сверху надел кольчугу. Опоясался ремнем с бронзовыми накладками. На ногах у него были короткие штаны на Скандинавию эпохи викингов и обмотки вокруг голеней, закрепленные специальными крючками, напоминающими птиц, и кожаная «средневековая» обувь. Тренироваться можно и в простой спортивной одежде, но Олег так обычно не делал. Олег взял в руки меч и вышел в сад из времянки. На улице он встретил Нину. Нина, увидев сына, восхищенно заулыбалась.

– Какой ты красивый, Олежка, – сказала Нина.

Она подошла к сыну и потрогала богато украшенные металлом ножны, а затем гарду и рукоять меча.

– Купил новый, – сказал Олег.

– Красивый, – сказала Нина, – Дорогой, наверное.

– Дорогой, – сказал Олег и пошёл в конец сада, где скучала без него балда – тренировочный снаряд, представляющий собой столб, вкопанный в землю, с наброшенными на него автомобильными покрышками.

Олег уже предварительно размялся, поэтому сразу перешёл к отработке ударов по балде. Снаряд не мог дать сдачи, зато хорошо принимал удары, возвращая их резонансной волной обратно.

Олег перешёл к склейкам нескольких ударов, когда к нему подошёл Леонид.

– Вот и нравится тебе этой ерундой заниматься?

Олег резко повернулся к дяде, и ему больших усилий стоило, чтобы сдержаться и не послать Леонида куда подальше.

– Тебе надо заканчивать эти игры, а то так всю жизнь мечом промахаешь, – подлил масла в огонь Леонид.

Он развёл руками и добавил:

– Сколько это ещё стоит? Столько денег спустил на ветер.

– Не твоё это дело, дядя, – сказал Олег и пошёл в сторону времянки.

– Да ради бога, занимайся, – дал отступные Леонид.

– Я закончил, – сказал Олег и ушёл.

Скоро поднялся ветер, и начался дождь. Олег вернулся из бани в дом. Он выпил стакан воды и отправился в гостиную. Там Лёня смотрел телевизор. Олег сел в кресло, телевизор он не смотрел, просто ждал, пока дождь закончится.

– Идёт ещё дождь? – спросил Леонид, потому как из окна точно было не видно.

– Идёт, – ответил Олег.

– Только бы провода не оборвало, – сказал Леонид, – а то будем сидеть без света.

В это время Нина была на кухне, она заварила чай из липы, накрыла стол на веранде и позвала туда мужчин. Скоро Олег с Лёней пришли.

Старый круглый стол, купленный ещё дедом Максимом, был застелен тщательно выстиранной льняной скатертью, а вокруг него стояли деревянные стулья, тоже ещё дедовы. А вот стены, обитые вагонкой, рассказывали об Алексее. Все было, как раньше – этот стол, эти стены, эта скатерть, эти чашки и ложки; Лёня, усевшийся на своё привычное место в углу у окна, всегда заботливая Нина… Но все же все было не так.

Во время чая говорили о соседях, о деревенских делах, Нина немного рассказала о своей работе в школе в начальном звене и сказала, что к сентябрю начнётся суматоха. Говорили об урожае и дальних родственниках. Олег спросил Лёню о Максиме и дедовых двоюродных братьях, о том, кто где в деревне жил, и что стало с жильцами брошенных домов. Лёня отвечал подробно, ибо многое о прошлом помнил и много что об односельчанах знал.

Дождь скоро закончился, и Олег вышел из дома в сад. Земля и небо в это время выглядели, как слоёный пирог – внизу зелёный, в середине пшеничный, потом тёмно-синий, а сверху белый. Это было очень красиво, и Олег долго стоял и смотрел на землю и небо. К нему подошла Нина. Она была немного взволнована, но заговорила с Олегом, как обычно, а потом пошла в огород к теплицам.

На следующий день утром Олег снова пошёл на Судость и искупался в ее чуть свежих после вчерашнего дождя водах. А днем Олег решил немного пробежаться. Обычно он не бегал, если не считать небольшой разминки перед тренировкой по ИСБ, но в этот раз ему захотелось это сделать, может быть, потому, что иногда он бегал с отцом, за компанию, и это у него всегда хорошо получалось, потому как его тренированное тело хорошо переносило беговую нагрузку. Олег уже собрался и сказал матери о том, что уйдёт на полчаса-час, и даже успел выйти за калитку, как подумал о том, что гораздо удобнее будет бежать в беговых кроссовках, и вспомнил, что дома все ещё стоят в шкафу отцовские беговые найки. Размер обуви у Олега с Алексеем был один, и Олег вернулся в дом. Дверь в веранду оказалась открытой. А из дома слышались голоса Нины и Лёни, и до Олега долетели обрывки фраз.

«Когда ты ему скажешь?» – то был голос Лёни.

«Подожди, Лёня».

«Что мы с тобой, как дети?»

Сначала Олег не придал значения тому, что услышал, но, когда он зашёл в дом, фразы для него сложились, и Олег осознал их смысл.

Лёня и Нина стояли близко друг к другу, и Лёня пытался Нину обнять. Олег увидел это и вышел. Нина, заметив Олега, очень разволновалась, почувствовала себя школьницей, покраснела, ей стало неловко.

– Олег, подожди! Олежка! – и Нина выбежала во двор вслед за сыном.

Олег стоял между садом и домом. Нина подошла к нему и робко спросила:

– Ты меня осуждаешь?

– Это твоё дело, мама.

– Я хотела тебе сказать… просто… всё не решалась, мне так стыдно, что ты узнал это так. Ты же знаешь, что я не променяла бы твоего отца ни на кого, но… Нет его, Олежка…

Нина вдруг заплакала. Олег легко обнял мать за плечи. Нина посмотрела в глаза сына и поняла все. Она слегка улыбнулась, а потом тихо пошла в дом. Олег пошёл следом, он все ещё хотел взять кроссовки. На крыльце их встретил Леонид. Он встретился с Олегом глазами.

– Поговорим? – спросил у Олега Леонид.

– Если ты о матери, то я не против, – сказал ему Олег.

Нина с Лёней переглянулись, а потом посмотрели Олегу вслед. Им обоим было все ещё неловко, и каждый внутри был разворошен. Они стояли и смотрели друг на друга и каждый старался перекрыть друг другом свою боль. И Лёня, и Нина чувствовали себя одиноко, и их потребность в ком-то или в чем-то однажды вдруг перелилась во взаимную приязнь. Лёня тогда приехал к Нине в мае покосить первую в этом году траву. После они пили чай и беседовали о разном, и как-то вдруг их разговор принял откровенный оборот – они поговорили об Алексее, о тех, кто ещё ушёл, Лёня даже вспомнил о Ларисе и сказал, что только Нина была для него всегда образцом идеальной жены, ведь он знал, как она относилась к его брату. А еще Лёня «пожаловался» Нине на Марину – дочь вся была в себе, об отце она вспоминала редко, да и тогда, когда Лёне удавалось с ней встретиться или поговорить, Марина казалась как будто чужой – она совсем стала мыслить по-ларисиному, и Лёня дочь не узнавал. Посуды тогда они использовали немного, и Нина не стала включать посудомойку, и вымыла ее под раковиной. Лёня вызвался вытереть посуду полотенцем, чтобы ее сразу можно было поставить в шкаф, Нина передала Лёне полотенце, и руки их в этот момент слились. Лёня почему-то не захотел выпускать руку Нины, а Нине почему-то не захотелось руку отнимать.

Олег пробежался до трассы, а потом до соседнего села. Когда он уже возвращался, налетел мелкий дождь. Олег остановился и начал смотреть на раскинувшиеся вокруг поля. Олег смотрел на поля и в который раз убедился, какая же красивая его родная земля, какая величественная на ней природа.

Олег стоял и ловил лицом ветер и мелкие крупицы дождя. Потом выглянуло солнце, и Олег испытал в душе первобытное языческое веселье. И всё вокруг для Олега стало красочнее, и сделалось так легко на душе – как будто сама жизнь стала ярче.

Вечером Лёня уехал домой в город. Утром у него была смена. Нина и Олег проводили его, выйдя за ворота. Лёня слегка приобнял Нину на прощание, а племяннику пожал руку.

Нина сказала Олегу, что, видно, скоро пойдёт дождь, потому что небо куражится.

– Я посмотрела, уже начала зреть ежевика, ты бы сходил, до дождя набрал ягод. А то уедешь, так и не попробуешь.

Олег сказал, что прямо сейчас это и сделает. Они пошли в дом, и Олег взял там большую эмалированную кружку. Кружка была голубая, и на ней была изображена клубника.

Ежевика росла у Нины за огородом под высокой грушей. Олег нарвал целую кружку ягод и вернулся с ней в дом. Он съел половину и оставил кружку в кухне. Скоро, как предполагала Нина, пошёл дождь. Нина пришла из сада и принесла сливы, которые сбил ветер и которые уже начали созревать. Олег в это время был в гостиной и читал что-то в телефоне. Нина зашла к нему с полупустой кружкой ежевики и сказала:

– Почему всё не съел? Разве тут много?

– Это тебе, – сказал Олег.

Нина почувствовала внутри что-то сладкое, прижала кружку к груди, наклонилась к сыну, сказала:

– Какой ты у меня, Олежка… – и поцеловала Олега в макушку.

Поздним вечером Олегу позвонил Илья, его друг, реконструктор. Они разговорились, и Илья сказал, что он тоже приехал в отпуск. Он пригласил Олега к себе на пару дней в гости. Олег согласился. Тогда Илья сказал, что будет ждать его завтра. Илья работал на складе Ozon в Подмосковье, а родом он был из Рогнедино. Туда Олег и направился утром.

[1] Балты – народы, говорящие на балтийских языках, происходят от культуры медного и бронзового веков – культуры шнуровой керамики (культуры боевых топоров), распространенной в Центральной и Восточной Европе в бронзовом веке, нынешние литовцы и латыши. Медный и бронзовый века – 3200 г. до н. э./2300 до н. э. — 2300 г. до н. э./1800 г. до н. э.

[2] Каменный век – археологический термин, обозначающий период развития человека до эпохи металлов, 3 000 000–4000 лет до н. э.

[3] Палеолит – древний каменный век, 3 000 000–10 000 лет до н.э.

[4] Бронзовый век – эпоха развития человечества, когда ведущая роль принадлежала изделиям из бронзы, 2800–900 лет до н. э.

[5] Колочинская археологическая культура – археологическая культура раннего средневековья, охватывающая V-VII вв. и территории: Белоруссия: восток Гомельской и Могилёвской областей, часть Витебской; Россия: Брянская область, запад Курской и Белгородской областей, часть Смоленской, Липецкой, Тамбовской (точечно). Украина: Сумская и Черниговская области

[6] Волынцевская археологическая культура – славянская археологическая культура раннего средневековья VIII-IX вв., междуречье Днепра и Дона

[7] Авары – кочевой народ центральноазиатского происхождения, в VI в. переселившийся в Центральную Европу и создавший там государство Аварский каганат (VI–IX вв.)

[8] Киевская археологическая культура – восточноевропейская археологическая культура, датируется со II по V вв. н. э.

[9] Анты – народ, предположительно живший в IV—VII вв. Многие исследователи считают их славянами

[10] Арабские дирхемы – арабские серебряные монеты, введённые в обращение с VII в., основная монета в эпоху викингов (сер.-кон. VIII-сер. XI вв.)

[11] Каролингский меч – современное обозначение типа меча, распространенного в Европе в ранние средние века, в особенности в скандинавских, славянских и франко-кельтских регионах

[12] Детинец – внутреннее укрепление в средневековом русском городе, прикрывающее княжескую резиденцию

[13] Посад – обычно неукрепленная часть города, где жили ремесленники и торговцы

[14] Домница – доменная печь

[15] Тигль – емкость для плавки, нагрева, высушивания, обжига и т.д. различных материалов

[16] Крица – твердое губчатое железо со шлаковыми включениями

[17] Название города Брянск (изначально в летописях Дебрянск) исследователи возводят к слову «дебрь», трактуя его как глухие леса или как лесные овраги. Есть исследования, которые производят название города от балтского слова branka – «набухать», «торчать», «вздыматься» и объясняют появление названия местными географическими особенностями, отметая начальное де. Так или иначе, и в первом, и во втором вариантах, все равно отсылка идет к особенностям местности

[18] Долблёнка (моноксила, однодревка) – ладья, лодка, выдолбленная из цельного ствола дерева, часто с нарощенными скандинавским клинкерным (внахлёст) способом бортами

5

Дорога до Рогнедино была не слишком короткой. Олег потратил на неё почти три часа. Однако ехал он неспешно, наслаждаясь поездкой и природой вокруг. Илья принял Олега хорошо. Он жил в частном доме недалеко от реки Тущи. Друзья искупались в реке, а к вечеру решили потренироваться: размялись, отработали удары точечно, а затем устроили поединок один на один в полном вооружении, отработали серии ударов. Илья реконструировал образ древнерусского воина десятого века и пошутил перед поединком, что сейчас они увидят, чья возьмёт – местная сторона или «варяжская». И пока Илья и Олег «сражались», заходящее солнце лучами скользило по кольцам их кольчуг, а пространство вокруг оглушалось ударами оружия о щиты и стальным лязгом скрещивающихся время от времени мечей.

Вечером Илья предложил Олегу съездить с утра на рыбалку. Для Ильи рыбалка была страсть. Олег к рыбалке был равнодушен, но ему это оказалось интересно, и он был не против съездить, хотя для этого и нужно было встать до рассвета.

Перед сном Олег и Илья беседовали об археологии и реконструкции, обсуждали дела клуба и делились новостями. Илья вдруг заговорил о Рогнедино и спросил Олега, знает ли он о рогнединской легенде.

О местной легенде Олег, конечно, знал. Предание связывало Рогнедино с полоцкой княжной Рогнедой Рогволодовной, женой князя Владимира. По легенде Рогнеда была выслана Владимиром в эти дремучие лесные места после неудачной попытки его зарезать. По другой версии Рогнеда, будучи язычницей, бежала от преследований Владимира и якобы поселилась на том месте, где находится нынешний пгт Рогнедино. Есть и другие версии, объясняющие происхождение названия посёлка. Оно связывается с княгиней Рогнедой Мстиславной, сестрой великого князя киевского Ростислава Мстиславича, жившей в XII веке. Или же удревняется и выводится из балтских слов ragas – стрелка, мыс, излучина (рог) и nied – течение, поток, -но в этом случае является формантом[1], а название места означает «поселение на мысу, омываемом рекой».

Громкая история Владимира и Рогнеды, в том числе в её более жёстком варианте, сейчас, наверное, известна всем. По крайней мере тем, кто смотрел достаточно недавний нашумевший о них фильм. По Повести временных лет Владимир, княживший в то время в Новгороде, узнав о распре своих старших единокровных братьев Ярополка и Олега и об убийстве последнего Ярополком, бежал к варягам за море, а вернувшись снова сел в Новгороде и послал к старшему брату посадников Ярополка, чтобы те сообщили ему, чтобы Ярополк готовился с Владимиром к битве. А к полоцкому князю Рогволоду, пришедшему в свое время из-за моря, чье княжество было независимой силой, Владимир послал сватов и велел сказать им Рогволоду, что хочет взять Рогволодову дочь Рогнеду в жены. Как и принято у скандинавов, коими были полоцкий князь и его дочь, Рогволод-Рагнвальд[2] сначала спросил Рогнеду-Рагнейд[3], хочет ли она идти за Владимира. Она же ответила, что не хочет разуть[4] Владимира, а хочет идти за Ярополка. Узнав ответ полоцкой княжны, Владимир приходит в земли ее отца с многочисленным войском. Рогволод выходит против него, но терпит поражение, Владимир убивает его и двух его сыновей, а Рогнеду против ее воли берет в жены.

Эта же история в Лаврентьевской летописи обрастает новыми подробностями. Они даны под 6636 (1128) годом. При сватовстве ответ Рогнеды более жёсткий. Она говорит: «не хочю розути робичича, но Ярополка хочю». Для дочери скандинавского конунга, свободной, знатной женщины, ответ более чем ожидаемый. Хотя некоторые исследователи и считают, что за ним кроется только политика: то, что Рогволод захотел поддержать «партию» Ярополка, а не Владимира. Оскорбленный тем, что его назвали сыном рабыни Владимир идёт на Полоцк и захватывает город. Его воевода и дядя по матери – наложнице его отца Святослава, ключнице княгини Ольги Малуши – Добрыня называет Рогнеду рабыней и велит Владимиру быть с ней при отце и матери. Затем Рогволода убивают, а Рогнеду Владимир берет женой. В этой же летописи рассказывается и о неудачной мести Рогнеды, когда она хотела убить спящего Владимира, но он проснулся и успел отвести удар. После этого князь приказывает Рогнеде облачиться в дорогие одежды и ждать казни. Княгиня подчиняется, но когда Владимир входит в ее покои с мечом, путь ему перекрывает их первый с Рогнедой сын Изяслав. При сыне Владимир не осмеливается тронуть Рогнеду, а после по совету бояр высылает ее вместе с Изяславом в Полоцкую землю в построенный им город Изяславль.

Многие исследователи считают это дополнение позднейшим, легендарным, созданным для того, чтобы объяснить вражду между полоцкими князьями – Рогволодовыми внуками – потомками Изяслава, а значит и Рогволода, и киевскими князьями, потомками Ярослава Мудрого, который тоже был сыном Рогнеды и Владимира.

Есть исследования, которые находят параллели истории Владимира и Рогнеды в скандинавских сагах и древней скандинавской поэзии: в «Саге об Олаве сыне Трюггви» (Олав и Гудрун), «Саге об Инглингах» (Ванланди и Дрива) «Саге о Хальвдане Чёрном» (Аса и Гудрёд), эддической «Песне о Хлёде». А также такие, которые возводят (гипотетически) род Рогволода и Рогнеды к норвежским ярлам, в частности, называя Рогволода внуком или правнуком ярла фюльке Мёр и Оркнейских островов Рёгнвальда Эйстейнссона.

Когда-то давно Олег пытался разобраться во всем этом, но скоро понял, что не только в этой истории, но и в истории вообще быль и небыль так тесно переплетаются между собой, что сколько ни изучай источники и работы учёных, правды никогда не добьёшься. Конечно, это не значит, что ничего изучать не стоит, просто к источникам, особенно литературным, следует относиться критически и делить то, что в них сказано, на два, а то и на три. А больше всего доверять нужно археологии. Но и здесь про критику не забывать тоже. И изучать источники разного рода в комплексе.

[1] Формант – словообразовательное средство, используемое при производстве слов

[2] Рёгнвальд/Рагнвальд (др.-сканд. Rögnvaldr/Ragnvaldr) – «власть/мощь/могущество богов»

[3] Рагнейд (др.-сканд. Ragnheiðr/Ragneiðr) – «честь богов». Иногда имя Рогнеды считают славинизированной версией скандинавского имени Рагнхильд (др.-сканд. Ragnhildr) – «битва богов»

[4] Славянский обряд разувания жениха

6

На рассвете воздух был влажный, и по траве стелилась лёгкая туманная дымка. Илья и Олег вышли к машинам и поехали на Габью в Пацынь. У реки Илья установил удочки и стал ждать лова. Он был очень воодушевлен, и сна у него ни в одном глазу не было.

От реки веяло приятной утренней прохладой и древностью. Вокруг было тихо – так, что слышалось едва уловимое течение воды. Олег наблюдал за Ильёй, а затем отошёл от берега чуть дальше и лег на лижник. Ночью ему не спалось: перед отъездом в Рогнедино Олег позанимался с гирями утром, а вечером того же дня они с Ильёй провели тренировку по историческому средневековому бою, и мышцы у Олега гудели. Олег смотрел на реку и наслаждался тишиной. Вдруг по воде пошли круги, и одна удочка задергалась, Илья кинулся к ней, и стал натягивать леску, и в этот момент у Олега перед глазами все расплылось, и он уснул.

Олегу снилась река – могучая, древняя. Воды ее текли чуть уловимо, но сильно. Вечерний туман клубился у берегов. А в воде отражалась женская фигура в скандинавской одежде эпохи викингов – красивая, статная, гордая. Лицо женщины было слегка растревоженным, но холодным, а голубые глаза сверкали величаво, но с болью.

Рядом с ней был мужчина, высокий, сильный. По виду – скандинав. Его светлые волосы были частью убраны в косы. Он был удивительно похож на Олега, но не так, чтобы их нельзя было отличить.

Мужчина что-то говорил, и голос его был суров, но нежен. А женщина только смотрела на него, как будто решая, как ей поступить.

Холодные воды Альдейгьи[1] бились о клинкерные борта кораблей. Ветер наполнял квадратные паруса. Гест[2] смотрел на эти сильные воды с носа своего корабля. Он был четвёртым сыном ярла Вестфольда[3], и одаля[4] ему было не видать. Не раз он ходил со своим верным хирдом на запад и привозил оттуда домой в Норвегию немало богатств, но его всегда тянуло на восток.

Вот корабли уже вошли в широкую реку, и скоро показались каменные стены Альдейгьюборга[5]. Корабли Геста пристали к берегу, и люди сошли с кораблей. Гест оставил свои корабли в свейском[6] гарде[7] под присмотром местного хёвдинга[8]. Гест и его люди пересели на небольшие лодки, выдолбленные из цельного ствола дерева, с нарощенными клинкерным способом бортами. Каждая лодка несла восемь-десять человек. Скандинавы спустились на этих лодках ниже по Волхову и пришли в Хольмгард[9]. Там они оставались всю зиму, собирая ценный мех. По весне они спустили свои лодки на воду и пошли по рекам вниз.

Дела привели Геста в Паллтескью[10]. Там жил его побратим Свейн. Свейн принял Геста хорошо. И Гест оставался у него какое-то время.

Гест бродил по Паллтескье и слушал, как шумит река. Ветер трепал его светлые волосы и наполнял легкие Геста запахом воды и трав. Вдруг Гест увидел красивую женщину. Она стояла у реки поодаль от него. Она была одета по-скандинавски и очень богато. И у нее были такие длинные и густые светлые волосы, что могли укрыть ее всю. Красивее женщины Гест никогда не видел. И он позволил себе на нее смотреть.

Глаза Геста сверкали интересом и силой, а ещё глубиной. Он смотрел на женщину и видел, что она смотрит на него. Вдруг она резко развернулась и быстро пошла прочь. Но Гест успел заметить чуть видное волнение на ее холодном и гордом лице.

Вечер росой укрыл прибрежные травы, и туман тихо струился у реки. Рогнеда, оглядываясь, спешила к тёмным водам, сама не зная зачем и почему. Но сердце ее смутно ныло, как будто искало и требовало незнамо чего. Рогнеда вздрогнула и дёрнулась назад, споткнувшись о ледяной и горячий Гестов взгляд. Губы Геста чуть улыбнулись, а в глазах показались любопытство и страсть.

– Гест сын Гисли, ярла Вестфольда, – сказал Рогнеде Гест.

– Рагнейд…

Рогнеда замолчала, у нее перехватило дух.

– …дочь Рагнвальда, – закончила она. И больше не смела ничего сказать.

Гест шагнул к ней, Рогнеда почувствовала его сильные руки вокруг своей спины, а его горячее дыхание обожгло ей на шее кожу. И через миг губы Геста впились в Рогнедин застывший рот.

Гест нетерпеливо расстегнул овальные фибулы у Рагнейд на груди, и ее хангерок[11] упал на траву в росу. Также быстро он справился с рубашечной фибулой и потянул Рогнедину рубаху вверх. Рогнедины руки вцепились в широкие плечи Геста, и ее поглотила страсть. Она стащила с Геста рубаху и прижалась к его горячей груди. А потом развязала шнурок на его штанах. Обоих бросило в палящий жар, и они опустились на влажную траву. И жар этот выпили до дна.

На рассвете Гест возвращался в Свейнов дом.

– Бесстрашный ты, Гест, раз пошёл с Вальдемара конунга из Кенугарда[12] женой, – сказал вышедший навстречу Гесту Свейн.

Рогнеда стояла ночью у реки. Темные воды текли чуть уловимо, но сильно. Рядом, по траве, стелился прозрачный туман. Лицо Рогнеды было растревоженным, но холодным. В глазах – величие, но боль. Рядом с ней был Гест. В его глазах было сожаление, но лёд. Рогнеда ему ничего не говорила, но он все понимал без слов. Гесту нужно было скоро уходить. Путь его вёл в Миклагард[13]. А Рогнеда… Рогнедин путь был здесь. Гест сказал Рагнейд, что ему пора идти. Голос его звучал сурово, но нежно. Он ещё ей что-то говорил. А потом сделал движение, чтобы идти. Рогнеда остановила его рукой.

– Возьми, – сказала она.

И Гест подарок взял. То был молот Тора на кожаном шнурке и две стеклянные бусины по его бокам.

Гест сжал руку Рагнейд и крепко Рагнейд поцеловал.

Лодки-ладьи Геста двинулись снова по реке. На пути их был волок. А после него они оказались в Сюрнесгарде[14]. И оттуда пошли вниз по Днепру. Гест и его дружина достигли Кенугарда. Там они разобрали старые лодки, купили новые, более мощные, и перенесли на них со старых весла, меха, уключины и все свое добро. И двинулись ниже по Днепру до Витахольма[15], там они пробыли три дня, ожидая пока соберутся другие люди, жаждавшие идти в Миклагард. А после двинулись дальше. На пути их один за одним вставали пороги, и не всем повезло их преодолеть. Но Гест и почти все его хирдманны[16] выстояли в пути. Скоро норвежцы вышли в море. И пошли вдоль берега на юг. Так они добрались до Миклагарда. Там они пробыли какое-то время, торговали и отдыхали от трудного пути. Торговле их сопутствовала хорошая удача, и они взяли много добра: поливную посуду, стекло, амфоры с вином.

На обратном пути Гест задержался в Кенугарде у одного кенугардского ярла. И тот рассказал ему, что есть другой путь по реке Десне, но ходить там опасно. Глаза Геста загорелись от любопытства, и он сказал, что пойдёт туда. Манило Геста все новое. Такой у него был нрав. От ведающих людей Гест узнал, что есть на Десне гард Дебрянск и что выгодно по пути к нему и там можно продать греческий товар. А с перекрестья Десны и Болвы, где раскинулся Дебрянск, можно было отправиться в Сюрнесгард, а оттуда уже привычным путем пойти на север – домой. Не пугали Геста ни черниговские хёвдинги и их дружины, ни люди с дебрянской земли. И он снарядил свои лодки и пошёл вверх по Десне.

Сильной была хамингья[17] Геста, но она подвела его на середине пути. Гест так и не понял, кто именно на них напал. Гест и его хирдманны отбились, но глубокая рана Геста не сулила ему добра. Гест сидел на берегу неширокой реки, что впадала в этом месте в Десну, и смотрел на ее тихие воды. В руке он держал меч. Раны ему перевязали, но кровь не смогли остановить. Чем-то лесным и трепетным повеяло от той реки. Гест у своих воинов спросил, что это за река. И они спросили об этом провожатого из местных, которого они взяли с собой ещё в начале пути. «Судогость», – был им ответ. Тогда Гест улыбнулся и сказал, что хочет отправиться к богам по этой реке. Он крепко сжимал Мьёлльнир[18] с двумя стеклянными бусинами в кулаке, когда силы покинули его, и кольчужная дева[19] увела его вверх к богам.

Медленно плыла ладья по тихим волнам, огнем охваченная погребального костра. Стояли воины, застыв, на берегу. Приняла Судогость Геста и тайну его скрыла в своих водах.

Холодом и печалью веяло с реки. Клубился вокруг туман. Стояла Рогнеда на берегу одна и смотрела на речную даль. Вдруг накатила на нее тоска. И пронзила боль ее гордые черты. Подул ветер, теплый, но горький. И Рогнеда поняла, что Геста больше нет.

Олег проснулся, когда совсем рассвело. Он приподнялся и сел на лижнике. Ему было странно и как-то необычно после сна: ничего ярче, реальнее и причудливее ему никогда не снилось. Олег, конечно, умом понимал, что вчерашние разговоры о полоцкой княжне могли вылиться в такое сновидение, похожее скорее на кино, чем на ночную грёзу, но внутри у него холодило душу. Олег был задумчив и хмур. К нему подошёл Илья.

– Ну ты даёшь, Хельги. Ты всё проспал.

И Илья стал рассказывать Олегу с упоением об удачном лове. Олег друга слушал, но не воспринимал. И только когда Илья спросил, поедет ли Олег на фестиваль в Гнёздово, Олег чётко осознал слова Ильи и ответил твёрдо:

– Да.

[1] Альдейгья – древнескандинавское название Ладожского озера

[2] Гест (др.-сканд. Gestr) – «гость»

[3] Вестфольд – один из норвежских фюльке (областей) в эпоху викингов, совр. Вестфолл

[4] Одаль – в Древней Скандинавии наследственные земли и права, связанные с ними, одаль был неделим, все получал, как правило, старший сын

[5] Альдейгьюборг – древнескандинавское название Ладоги, совр. с. Старая Ладога

[6] Свеи – древнегерманское племя, жившее на территории нынешней центральной Швеции. Название племени дало название стране. Вместе с гаутами сформировали шведскую нацию

[7] Гард – укрепленное поселение

[8] Хёвдинг – у древних скандинавов вождь, предводитель, вождь херада (округа), иногда области (фюлька)

[9] Хольмгард – древнескандинавское название Новгорода

[10] Паллтескья – древнескандинавское название Полоцка

[11] Хангерок – часть женского скандинавского костюма, напоминает сарафан

[12] Кенугард – древнескандинавское название Киева

[13] Миклагард – древнескандинавское название Константинополя

[14] Сюрнесгард/Сюрнес – древнескандинавское название Гнёздова

[15] Витахольм – древнескандинавское название Витичева

[16] Хирдманны – дружинники

[17] Хамингья – хорошая удача, воплощение личной удачи во всех сферах жизни у древних скандинавов, противопоставлена охамингье – плохой удаче

[18] Мьёллнир – молот Тора

[19] Кольчужная дева – валькирия

7

Палаточный исторический лагерь раскинулся под высокими соснами. Тут же были средневековое торжище и ристалище. Ветер был терпкий и пряный. Вокруг от сцены разносилась средневековая музыка, и слышались из кузни удары молота.

Олег готовился выйти с бойцами-одноклубниками на ристалище. На нем была темно-красная шерстяная рубаха и кольчуга, а на голове шлем на Гьёрмундбю[1]. В руках он держал меч, а за спину на ремне у него был закинут щит, украшенный по ободу древнескандинавским узором в стиле Йеллинге. Состязание, которое ждало Хельги и его друзей – это была битва пятерок. И вот бойцы зашли на ристалище. Судья разрешил бой, и команды схлестнулись друг с другом. Боец, который вышел против Олега во втором сходе, занёс меч, чтобы нанести горизонтальный удар в голову, надеясь попасть по шлему. Но боец, видно, был ещё не очень опытный, и его техника ударов не была отточена, поэтому что-то пошло не так, и удар пришелся по брови Олега. Меч противника рассек Хельги бровь, и у него из-под шлема потекла кровь. Произошла замена, вместо Олега вышел Илья, а к Олегу уже спешила дежурившая в этот день в зоне ристалища медсестра. Олег не хотел, чтобы кто-то его «трогал», считая эту «травму» ерундой. А еще он был недоволен, что ему пришлось покинуть бой. Но девушка в жилете медработника, преградившая ему путь, спокойно, но строго сказала, что должна обработать его рану. И Олег почему-то послушно сел у палатки на скамью. Девушка открыла небольшой чемоданчик с красным крестом и достала оттуда хлоргексидин и бинты. И принялась делать свою работу. И пока мягкие пальцы девушки касались кожи Олега, Олег смотрел на нее в упор. Веяло вокруг чем-то терпким и сильным, и тянуло немного дымом от корчмовых[2] костров.

Лицо медсестры было гордым и холодным, но нежным. А ее голубые глаза поражали своей глубиной. Она удивительно была похожа на Рогнеду, но не так, что можно было сказать, что они близнецы. Светлые волосы девушки были собраны в хвост и были очень длинные и густые, и от них исходил свежий речной и древесный пряный аромат.

Олег смотрел на нее бесстыдно, жадно. А когда она заклеила его рану пластырем, он выпрямился перед ней во весь свой рост. И спросил, как ее зовут. Девушка подняла на него свои глубокие глаза, и ее красивые губы слегка улыбнулись.

– Рита, – сказала она. И пошла в то место, где был ее «пост».

Олег пошёл вслед за ней. И завёл с Ритой разговор. Он сам не знал, что происходит, и как он так легко и так долго может говорить. Но ему хотелось ещё и ещё. И Рита охотно поддерживала их разговор. И ей нравилось то, что Олег с ней говорит.

Вечером Олег спросил, будет ли Рита в Гнёздово на следующий день. Рита сказала, что завтра дежурит не она, но она придёт.

Ближе к ночи к палатке Олега пришёл тот незадачливый боец, он извинился за свой неловкий удар и отплатил Олегу за пущенную кровь серебряным кольцом[3]. Это было необязательно, но считалось правилом хорошего тона среди реконструкторов. Олег кольцо принял, затем они немного поговорили, и тот боец ушел.

Ночью Олегу не спалось. Он лежал у своей палатки на траве и смотрел на высокое звёздное небо. Лицо его было задумчивым, и что-то внутри ему холодило душу.

Следующим днем Рита в лагерь пришла. На ней было свободное льняное платье, украшенное по вороту вышивкой. А её светлые волосы водопадом спадали с плеч.

После девятого класса Рита пошла учиться в колледж на медсестру, а потом поступила в медицинский вуз. До диплома ей оставался год. Рита жила в Смоленске и работала в частном медцентре медсестрой. А родом она была из Найтоповичей. В Найтоповичах у Риты жила бабушка, ее практически единственный близкий человек. Родители Риты погибли при пожаре много лет назад, а тетка и двоюродные братья и сестры Риты были не слишком с ней дружны. Рита часто навещала бабушку в Найтоповичах, и они подолгу могли беседовать о разном – по душам. Бабушку Риты звали Маша. Она всегда тепло встречала Риту и понимала внучку практически во всем. Рита убиралась у бабушки в доме, помогала с огородом, по хозяйству, следила за здоровьем Маши и сильно была привязана к ней.

У Риты были шведские корни: ее пра пра, и Рита не знала, сколько ещё раз пра бабушка «согрешила» со шведом[4] во время Северной войны, когда войска Карла XII под командованием генерала Андерса Лагеркруны отступали от Стародуба и вынуждены были принять сражение под Найтоповичами.

Рита была очень сильная, у нее был довольно твёрдый нрав, не все могли понять Риту. И мало кто знал, что она отзывчивая и добрая внутри.

Года два назад у Риты был Влад. Он работал айтишником в крупной компании, и всегда был при деньгах. Рита ему очень нравилась – ее загадочная красота, ее всегда холодный взгляд, ее суровый скандинавский нрав. Он даже сделал ей предложение. Рита видела, что Влад хороший человек и что относится он к ней тепло. Вот только настоящую Риту Влад никогда не знал. Рита обещала Владу подумать и дать ответ. Подружки и коллеги советовали ей немедля соглашаться и не искать незнамо чего. И Рита уже думала, что, наверное, ей стоит принять предложение Влада, но поняла, что она не может так.

Рита любила историю, раннее средневековье и историческую реконструкцию. Она часто посещала исторические фестивали, но только как зритель или медработник, не как участник, ей нравилось наблюдать за этим всем со стороны.

Вчера Рита заметила интерес к себе одного реконструктора, не похожего ни на кого. Рите стало любопытно и как-то даже странно. А ночью ее тревожила сладкая, но горькая тоска. Олег хотел, чтобы Рита снова пришла. И она пришла.

Олег увидел Риту издали и подошёл к ней. Они встретились глазами, и им стало так легко, потому как они поняли друг о друге все. Рита заулыбалась открыто и безмятежно. А Олег взял ее за руку и повёл сквозь палаточные торговые ряды. Он что-то говорил ей. Его голос звучал сурово, но нежно. А Рита только смотрела на него, как будто не веря, что он такой и что он с ней. Олег купил Рите тканый на дощечках пояс на Норвегию эпохи викингов. И Рита тут же повязала его вокруг талии, сняв и выбросив свой прежний. Ветер шуршал ветвями дерев, вокруг бежал во воздуху пряный летний дух. Олег и Рита вышли на парковку к машине Олега и уехали на Коровий пляж.

Олег и Рита стояли на берегу. Перед ними был Днепр. Воды его текли чуть уловимо, но сильно. В воде отражались чистое небо и облака. Сильные руки Олега обнимали Риту сзади. Олег вдруг Риту спросил:

– Поедешь ко мне, в деревню?

Рита подняла на него глаза и сказала:

– Поеду.

[1] Шлем из Гьёрмундбю – железный шлем-полумаска, найденный в Норвегии. Единственный хорошо сохранившийся скандинавский шлем эпохи викингов, датируется кон. IX — нач. X века

[2] Корчма – питейное заведение, на фестивале – зона средневековой кухни

[3] В среде реконструкторов считается правилом хорошего тона отплатить серебром за пущенную кровь во время поединка, обычно платят серебряными кольцами

[4] Выражение «согрешила со шведом» любезно подарено авторам Еленой Станиславовой