Ступеньки людей

Глава 1

Не темнело даже ночью. Лишь с часу до двух ночи опуска-

лись сумерки, и снова светало. Порой невозможно было и

глаза сомкнуть.

Николай чувствовал: предстояла бессонная ночь. Эти но-

чи начали повторяться все чаще и чаще. И не только потому,

что светло на улице…

Вчера в райвоенкомат приходила мать демобилизованно-

го воина – похлопотать за сына. Он призывался из этого села

и по увольнению в запас прибыл обратно в свое село. А для

постановки на воинский учет проходное свидетельство у

него было выписано в городской военкомат, а это добрые

полторы тысячи километров.

Военком его, естественно, не принял на воинский учет. С

одной стороны, согласно правилам воинского учета, он прав,

а с другой…

– Хоть пятьдесят процентов ему заплатите, – приговари-

вала небольшого роста худенькая женщина в простеньком,

давно не модном плаще.

Она стояла перед Николаем, сжавшись, нервно теребя

уголки поблекшего ситцевого платка.

– Была бы у меня зарплата больше… – повторяла она,

изредка бросая на Николая умоляющие взгляды некогда кра-

сивых глаз.

– Какие пятьдесят процентов, какая зарплата, о чем вы

говорите?! – заместитель районного военного комиссара не

понимал, о чем идет речь, впрочем, не очень прислушиваясь к

ее словам, не особенно вникая в их смысл, и неуклонно твер-

дил: – Ваш сын нарушил порядок, не я его устанавливал, мое

дело – выполнять. Ваш сын прибыл не туда, куда его направи-

ли, он же военный человек, пускай уже бывший, но все же…

– Но ведь его забрали в армию отсюда, из нашего района,

из этого военкомата, вот он и приехал обратно, к матери, од-

на я у него, – отвернувшись в сторону, она приложила уголок

платка к глазам.

– Во-первых, – отрепетированным менторским тоном на-

чал капитан, – в армию не забирают, у нас не царская армия,

а призывают выполнять свой воинский долг. Во-вторых, –

продолжал он, – его направили в город, для постановки на

воинский учет.

– А почему? – потерянно спросила женщина.

– Откуда мы можем знать, какими причинами руковод-

ствовались отцы-командиры его воинской части. Как

правило, положено после увольнения в запас направлять

уволенных воинов в тот райвоенкомат, откуда призывался.

– Вот видите, положено, – оживилась мать солдата.

– Как правило, положено, – поправил Николай. – По раз-

ным причинам иногда воинов направляют для постановки

на воинский учет и в другие райвоенкоматы. В данном

случае вашего сына направили по комсомольской путевке, а

он прибыл сюда.

– Приболела я, сынок. Вот он и приехал ко мне, к своей

матери. Одна я у него, – прослезилась мать, уже мокрым

платком утирая слезы, текущие по морщинистым щекам

много повидавшей, но еще не старой женщины. – Хотя бы

пятьдесят процентов заплатили за билет, а так что же, зар-

плата у меня небольшая. Может, военкомат поможет?

– При чем здесь заработанная плата?! – непонимающе

произнес капитан.

– И к тому же «трамвайчик» не ходит, река вскрылась, до

аэропорта не добраться, – продолжала посетительница.

– От села «вертикальные» летают, – ввернул Николай.

Это слово ему нравилось, и при случае он не упускал воз-

можности им щегольнуть.

– На вертолете дорого, да и «борта» редко ходят, билеты

трудно достать, – говорила женщина, тоскливо глядя на

надувшегося от важности своего положения офицера. – И

«Яки» не ходят…

– Все верно, взлетную полосу залило, вода спадет только

через две недели, тогда будут «борта», а пока «вертикаль-

ными», до ближайшего аэропорта.

– Так за это время ему трибунал будет, – дрогнувшим

голосом проговорила она. – Я сама военнообязанная была,

когда медсестрой в больнице работала, я знаю. Ведь он ко

мне приехал, домой.

– Ничего, пускай впредь думает головой, а не… Он уже

взрослый, солдат. Слетает в город, – твердил замвоенкома, –

станет там на учет, потом сразу снимется и пусть приезжает,

на законном основании. Главное, чтобы все положенные

штампы о постановке и снятии с воинского учета были.

Он автоматически повторял слова своего военкома и в то

же время чувствовал, что говорит что-то не то, не так бы с

ней нужно говорить. Но отменить распоряжение майора не

имел права.

И это уже не в первый раз. Недавно «не так» разговаривал

с директором школы-интерната. По сути дела, Николай был

прав и предъявил вполне справедливые претензии, а чело-

век обиделся…

Вот и теперь… не в штампах дело.

– Хотя бы пятьдесят процентов заплатили, – уже уходя,

твердила женщина. – Нет у меня таких денег, думала, военко-

мат поможет. Куда мне еще идти…

И опять он не очень вникал в то, что она говорила. Ведь ее

сын нарушил Закон о всеобщей воинской обязанности, Инст-

рукцию по воинскому учету.

«Но ведь инструкции тоже люди пишут, – так и не заснув,

глубокой ночью, судя по часам, думал, ворочаясь, Николай. –

Если подойти по-человечески, чего парня зря гонять».

Он встал, подошел к окну, растирая пупырышки

«гусиной» кожи. Сделал небольшую дыхательную гимнасти-

ку. Стало теплее.

Серые сумерки наступившей ночи создавали непривыч-

ную, немного сюрреалистическую картину из редко разбро-

санных по поселку административных зданий, жилых домов,

криво сбитых сараев. Крыши сараев были сплошь заставле-

ны разномастными, наспех сколоченными «вешалами» с раз-

вешанными на них гирляндами горбуши.

А перед глазами вновь предстала вчерашняя картина:

разъезжающиеся на крутом глинистом подъеме ноги женщи-

ны, обутые в стоптанные туфли неопределенного цвета, ос-

торожно переступающие с одной земляной, оплывшей от не-

давно прошедшего дождя, ступеньки на другую.

Она все-таки поскользнулась, нога поехала по масляни-

стой глиняной жиже… У него замерло сердце, но женщина, в

последний момент взмахнув руками, удержалась на преда-

тельской ступеньке. Все происходило, как в жизни.

Военкомат находился в котловине, на берегу небольшой

речки, можно сказать, ручья, впадающего в большую полно-

водную реку. Спуск крутой, ступеньки, выбитые в камени-

стом грунте, постоянно осыпаются. Руки все не доходят, хотя

времени теперь стало больше – призыв закончен.

Сколько раз корил он себя за то, что все не соберется под-

править ступеньки к военкомату, ступеньки людей.

Недаром люди избегают к нам ходить…

Камчатка

Каменское

1980 г.