Строители Ривенделла

Варя

Как-то сложилось у них, что после условного ужина она заседала с полигоном на кухне - ещё старого типа кухне, отдельно от гостиной. Мультикухня уютно мигает подсветкой и временам пахнет едой, вирт-экраны хорошо садятся на свободную стену, можно пить какао и чай литрами с видом из-за привычного стола прямо на Ривенделл с главной террасы или куда угодно. Мама, конечно, заглядывала время от времени, но это привычно.

Мама не одобряла Глорфинделя и вообще виртуальные романы. Папа же Глорфинделя, наоборот, громко одобрял. Как раз оба на двуручный фейспалм наговорили. Варя купила родителям новый мультичайник в гостиную и лепешку пуэра.

— Горячие источники, — сказала в левом ухе Каринка, — имеют свойство иссякать со временем или менять положение. Поэтому там за четыре с половиной тысячи лет могло смениться с десяток положений спокойно, а то и больше.

— Тогда я бы их все зарисовал, — сказал Глорфиндель. — И здесь было бы десять карт разного возраста. И цвета. Впрочем, нет. Первая карта, скорее всего, на пергаменте, создана после Эрегионских войн и сохранилась. Несколько бумажных зарисовок истлели или лежат в плохом состоянии на полках архива. И две или три, перерисованных позднее... Скорее, три, для наглядности... лежат среди карт в библиотеке, с подписанной датой настоящего создания, и конечно, датой обновления. А каков должен быть механизм смены положений?

— Магмовый массив глубоко под землёй. Он превращает в кипяток и пар просачивающиеся сверху подземные воды, они, под давлением пробиваются наверх, и всплески или падения давления могут повреждать постоянные каналы подъёма, поэтому источник может вдруг иссякнуть в одном месте и пробиться в другом, это не перебои, а части единой системы, скрытой от глаз...

— Но в Мглистых горах нет вулканов ни по каким черновикам, — уточнил спокойно Глорфиндель, на мгновение приняв отсутствующий вид - черновики проверял. Несколько стеллажей в библиотеке высветило его вниманием.

— А про подземные магмы ничего не сказано. Они могут сидеть на и несколько миль под землёй. Мастерским произволом! Да у нас на юге такие есть.

— И каков механизм? — терпеливо повторил Глорфиндель.

— Эмм, пусть будет подземная трещина, которая не дошла до поверхности. Вулкан, который не случился. Например, после разрушения Белерианда, когда трясло очень сильно. Затем магма растопила окружающие породы, создала себе некую полость под землёй и осталась там, очень медленно остывая. Сотни тысяч лет.

— Подземный котел Ауле, — после паузы в несколько секунд сказал Глорфиндель. — Наверняка его назвали бы так наши рудознатцы. Они бы поняли, что нечто подземное греет воду, меняет ее состав и влияет на породы вокруг себя...

— Пиши!!

— И непременно написали бы трактат. Особенно в мирное время начала Третьей эпохи. Я думаю, автором был бы...

— Пиши!

— Мне не хватает материалов, — сказал он, улыбаясь.

— У тебя есть доступ...

— Ваших материалов. Залегания котла, его объема, описания рудных тел, на которые он мог повлиять.

— Ты зануда.

— Это тест.

— Я схему нарисую, простенькую, и пришлю, и хватит, — Каринка возвела глаза в потолок.

— Это не нужно для сюжета, — уточнила Варя впервые за тему.

— Простенькую! — хором сказали оба.

— Я ж не на работе, — добавила Каринка, злорадно ухмыляясь.

Варя не сомневалась, что схема в подходящем виде в библиотеке появится. Какой-нибудь набросок за авторством известного нолдорского рудознатца на обрывке бумаги. Бережно сохранённый библиотекарем Эрестором, другим полноправным ИИ-НПС.

— А кто помнит, — спросила Варя, — какую схему источников оставили сейчас?

Каринка подвисла.

— Вот эту, — улыбнулся Глорфиндель из зала библиотеки Ривенделла, и поднял со стола бумажный лист с наброском. Набросок мигнул и показал полноценный вид сверху на поляну горячих источников и тропу между ними. Семь крупных и ещё два на верхнем ярусе, мелкие разбросаны по долине, природный бассейн в русле речки, которая ниже называется Гремячей, а здесь Теплой, три искусственных бассейна среди ярко-зеленой травы, обложенные камнями, плоские валуны и слегка обтесанные камни, установленные рядом в роли скамеек. Основательно, брутально, дико, не требует физической заботы десятки лет...

— Пустой искусственный бассейн надо добавить, — сказала Варя. — Старый, заплывший землёй, заросший. И мы без слов покажем, что источники менялись. Можно просто скопировать любой из этих и состарить.

Глорфиндель добавил несколько штрихов на набросок, на рендере появилась пометка и упрощённое изображение, потом проявился заплывший землёй округлый бассейн, опознаваемый только по каменному бортику. Заросший травой отесаный камень рядом Глорфиндель добавил сам.

— Васечка после полуночи поставит. А ты протестируешь.

— И купальню, — Глорфиндель вредно улыбнулся. Каринка захохотала.

Мультикухня замигала. Шарлоткой пахло уже несколько минут.

Варя налила слабый остывший кофе в португальскую кружку и горячий какао в кружку с Тоторо. Открытый балкон тянул холодом, всё-таки сентябрьские ночи холодные, несмотря на все глобальное потепление.

Библиотека была заполнена на 82 процента. Карта все ещё белела огрызками по краям. Ну должны к ноябрю-то и Зиланткону успеть. Хотя с таким занудством у Дэля...

Сама прописала, теперь не жалуйся. Тестировщик должен быть зану-удным, говорил Васечка. Уговорил, блин. Вышел уникально занудный эльф, а не полусвятой воитель. И тролль временами.

Мама вплыла в кухню на запах шарлотки. Глорфиндель, беззвучно смеясь, поклонился, прижав руку к сердцу - она только хмыкнула и кивнула. Вытряхнула из чаши пирог, отрезала половину кусками, громко сказала "есть на ночь вредно", откусила шарлотку и уплыла с блюдом обратно.

— Кого она сейчас троллила? А то я теперь хочу шарлотку...

— Меня, — сказал Глорфиндель из библиотеки. — Потому что ты, леди Карина, можешь его испечь.

— Так давай расширим вкусовой блок.

— Не надо, — сказал он. — Я предложил бы установить блок источников прямо сейчас и протестировать. Если Василий не одобрит результат, он всегда может переделать.

Каринка зашелестела по клавиатуре — она всегда ставила звук даже на виртуальные гаджеты.

Глорфиндель в библиотеке растянул выбранный набросок, прикрепил к стене, провел рукой, словно укладывая рисунок на место. Оттолкнул - светящийся вид сверху углубился, словно камера поднялась.

Красиво работают, позавидовала Варя. Изнутри виртуала сборка его элементов - буквально постройка мира там, где его не было. Вот был здесь стеной серый камень черновика, по которому стекает вода, и ничего больше, а теперь возникла и увела вперёд глубокая узкая долина источников в два яруса.

Глорфиндель шагнул — и оказался в самой ее высокой точке. Стены расщелины здесь сходились близко и наконец смыкались, маленький водопад Теплой речки сбегал сверху по каменным уступам, и из трещин на стенах сочилась горячая вода, оставляя ржавые потёки. Он осмотрелся, потрогал стены, легко забрался по уступам на десяток метров вверх, спустился прыжками и побежал вниз по траве.

Варя развернула экран - распахнулся огромный вид на все, что они здесь натворили. Ривенделл уходил вниз неровными ступенями, постепенно расширяясь — сперва к середине, где на правом берегу реки разместилась крепость и усадьба, затем к яблоневым садам и средней стене, темной линией проступающей среди деревьев, и распахивался внизу лесной чашеобразной долиной — Гремячая разливалась небольшим озером, а за ним бежала соединяться с рекой Митейтель.

Дорога к перевалу с гоблинами начиналась ниже, уходя руслом второй, все ещё безымянной реки. Приземистые сторожевые башни отмечали ее начало, охраняя горловину долины, и часть стены между ними была ещё заметна.

Глорфиндель сбежал к источникам и теперь обходил их один за другим, даже вымеряя шагами расстояние. Охлопал тесаные камни, пробежал по валунам. Кажется, он начал пересчитывать мелкие источники. Варя перевела экран поближе, на его половину вывела снова библиотеку и вернулась к спискам и трактатам.

Списки, повести лет и родословные сбрасывали на генерации, часть текстов даже можно было взять из канона, если не афишировать в рекламе, а вот с произведениями она работала сама.

И если уж она в свое время эпически лажанула в фэндоме своим эпическим проектом "Нолдолантэ своими руками", оно же неофициально "вырастим бабу ягу, тьфу, Гомера в своем коллективе", от которого получились километры плохих, средних и даже неплохих стихов и несколько полноценных разрозненных глав, то она с полным правом положила их в ривенделльскую библиотеку, и ещё добавит, сколько успеет. Свое, и пофиг, что генерации сейчас лучше. В конце концов, она научные рекомендации брейн-фитнеса выполняет!

Белые мачты руки раскинули,

Силясь ярое пламя сбросить,

Смертным вздохом парус трепещет,

Огонь обнимая, вдыхая гибель

Вместо ветра морского буйного,

Вместо дыхания берега Амана.

Стонет смертно береза белая

Борта высокого корабельного,

Криком кричит рукотворная лебедь,

Крылья роняя спаленного паруса...

Если правильно настроиться, такого можно немало настрочить. Но это если настроиться и не отвлекаться.

На второй половине экрана Глорфиндель закончил пробежку по новорожденной долине, попрыгал по валунам и начал сбрасывать одежду.

— Ты тролль, — сказала Каринка.

— Я лишь проверяю купальни, — невозмутимо ответил тот, бросая исподние штаны поверх прочей одежды и прыгая в ближний бассейн — только чтобы с гневным воплем оттуда выскочить.

— Вот. И. Баг... — сказал он, отдышавшись и краснея всем телом.

— Так. Не пугай нас! Мы не делали болевого контура! — заволновалась Каринка.

— Сейчас... я подумал... что это было... хорошее решение... Нет. Это была сенсорная перегрузка. Очень резкая. Я проверю температуры источников. Всех.

Он потрогал воду в другом бассейне, соскользнул туда и лег на спину, облегчённо вздохнув.

— А этот холодноват. Неожиданно удобно, — сказал он, под закрытыми веками его быстро двигались глаза, а по источникам перебегал свет внимания — так быстро, что они вспыхивали один за другим.

— Тролль, — повторила Каринка с удовольствием.

— Ну вот, — грустно сказал из развернувшегося окна Васечка в пижаме с маленькими злыми Зоро, которые прекрасно смотрелись с его острой бородкой и печальным сонным лицом похмельного мушкетера, — они спёрли у меня удовольствие сделать развертку.

— Кто развертает по утрам, тот поступает мудро! Нельке привет, — отозвалась Варя. Из-за экрана сбоку донеслось сонное женское ворчание в смысле "и тебе привет и потише там".

— У меня, кстати, все утро свободно, — сказал шепотом Васечка, немного оживляясь. — В Токио какой-то переполох, офис одних моих заказчиков временно эвакуировали, процесс подвешен.

— А что там нашли? Бомбу Второй мировой?

— Ядерную...

— Там сидит какая-то игровая фирма с секретностью в три слоя, будто бункер спецслужб. И ее берут чуть ли не штурмом. За похищение людей, кажется, под прикрытием игр, или что-то вроде.

— В Токио?

— Угу.

— В том самом Токио, где ты гуляешь одна ночью по злачным кварталам, и встречный якудза желает тебе доброй ночи, потому что их профсоюз запрещает грабить в нерабочее время? — возмутилась Каринка.

— Нет там никаких якудза, — Васечка зевнул.

— Они аренду малины не потянули?

— Якудза – давно уже масскульт, как ниндзя. А у этих и правда был какой-то криминал. Прислали спецподразделение полиции, как в боевике, всех из квартала выгнали, небо закрыли, что-то подвозят и молчат. Местные говорят, там был закрытый натуралистичный вирт по приглашениям. И люди пропали.

— Гипернатурализм? — спросила Варя.

— Типа того, даже с травмами.

— Хочешь, я им пару физических мест в России посоветую, где будет гипернатуралистично и с травмами?

— Это я и сам могу посоветовать. В общем, у них там цирк. Джапаннет встал в боевую стойку, следит за процессом по всем каналам и разбирает каждое слово на запчасти.

— Жаль что не в Москве, — рассеянно сказала Варя, посмотрев за окно. Москвой они тут стали лет пять назад, под черные шутки про опухоль и поглощение области.

— В Москве они бы точно аренду малины не потянули, — сказала Каринка.

На этом Васечка, как у него водилось, открыл рабочее окно вирта и резко потерял интерес ко всему за его пределами. Глорфиндель передавал ему какие-то параметры, не вылезая из бассейна, по всей долинке бегали блики и отсветы внимания.

Варя зевнула и вернулась к песне "Лосгар".

*

Когда утром, естественно, не выспавшись, она шла умываться, то сперва услышала на кухне голоса, потом распознала в одном из них эльфийский — сама настраивала на слух — и только третьим шагом вспомнила, что не свернула окна. Ушла перед сном в сортир и забыла.

Когда она тихо просунула голову в дверь, мама в фитнес-комбезе цвета исландского люпина за их круглым столом, придвинув его к экрану, пила чай. Из бело-сине-золотой чашки императорского фарфора. С другой стороны вплотную был придвинут квадратный столик, и в кресле восседал высоченный Глорфинделев папа в бархатном теплом халате, с хвостом бледно золотых волос, трижды перетянутом шнурками. Перед ним стоял кованый серебряный чайник с торчащими из-под крышки листьями, а чай он пил из пиал мутного пузырчатого стекла оттенка жухлых листьев, — своей собственной работы чашек.

Собственноручно ею прописанный в сюжет единственный в Средиземье эльф-ваниа. Который приехал в конце Второй Эпохи разбираться, что там сын долго пропадает. Как раз перед падением Нуменора.

— Конечно, я хотел, чтобы он женился, — говорил Аурэхтэ, Золотое Копьё. — И с радостью принял бы любую деву эльдар... да хоть бы авари, из диких лесовиков! Лишь бы она не оставила его в печали и одиночестве черед пять-шесть десятков лет! Так что, поверьте, меня все это тоже очень беспокоит. Я бы от всей души пожелал вашей дочери достойного мужа... Способного разделить и молодость, и старость, — сказал он простодушно.

— Я уже согласна на любого вменяемого двуногого, — сказала мама не без иронии, — но как бы сказать, по эту сторону. — И многозначительно постучала по экрану. — С вашим прекрасным сыном не сравнится никто... И одновременно каждый, кто способен выйти сюда и заварить чай за этим столом. В этом и проблема! А он морочит им головы, причем обеим сразу. И доволен этим.

Варя зажала рот, чтобы не ржать и не заорать маме "Ты-то не морочь ему голову!" Вот только Золотое Копьё плохо понимал юмор. Она это своими руками прописала. Воплощая собственное же правило не делать одинаковых идеальных эльфов.

— Поистине, не этому я его учил, — сказал эльф очень печально. — Боюсь, мне придется с ним очень серьезно поговорить. В нашей истории уже был один случай, когда мужчина женился второй раз, и из этого произошло... Много сложностей. Но даже он не женился на двоих одновременно. Я рад, что мы так вовремя это обсудили. Я надеюсь, что для вас прошло не слишком много времени? Несколько месяцев, мне кажется, совсем мало для того, чтобы возникли какие-то значимые чувства...

— Я думаю, беспокоиться ещё не о чем, — согласилась мама. — Пока это все, конечно, несерьёзно.

— И можно договориться и... Как бы это назвать? Повлиять.

— Не то, чтобы мы уже могли сильно повлиять, — сказала мама философски. — Но ведь стыдно было бы не попробовать.

— Это очень достойное определение, — заключил ее собеседник серьезно.

— А вы не подскажете, что у вас за чай? Очень атмосферно выглядит. Очень осеннее настроение создаёт, — уточнила мама, глядя на недоумение собеседника, в которого современного словаря не заложили.

— Это листья черной смородины с мятой, шалфеем, чабрецом и сухой малиной, — сообщил эльф. — И немного меда. Судя по оттенку, вы пьете настоящий южный чай — а у нас уже закончился прошлогодний и все ещё не пришли лодочники с новым. Знаете, когда люди забросили крепость Тарбад в устье нашей реки, далеко на юге, с поставками стало заметно хуже... Лет четыреста. Мы привыкли. Словно это ещё одна часть мира откололась и ушла в прошлое. Теперь мы обращаемся к немногим доверенным гондорцам, готовым закупить для нас чай и пряности, звеньев цепи стало больше. Приходится ценить то, что даёт ближний лес. Чабрец здесь не растет, но я охотно отправляюсь к низовьям Митейтель один-два раза в году...

Мама наслаждалась процессом.

Варя отползла, зажав рот для верности. Рабочий-то ноут при ней, пусть говорят, в конце концов. А то маман давно ничем приличным не увлекалась, кроме своих китайских дорам, переснятых по третьему разу в бесцензурной версии...

Она переоделась для настройки и села за рабочий стол. Сперва свои упражнения - зубрежка и исландский для мозгов. Потом урок со школьниками. Потом силовые. И два индивидуальных со взрослыми. И час философии науки.

...маску на себя. Свою нейросеть в порядок и тренировать.

Каждый рабочий день.

Чтоб с чистой совестью можно было говорить — не глупее своего дома!

Или наверное — не глупее своего персонажа.