Странный гость

Глава 1

В конце шестидесятых годов, возможно это был 68-й год, точнее не могу сказать, потому что находился тогда в таком возрасте, что даже первоклассники казались мне взрослыми, умудренными жизненным опытом людьми. Так вот, в этом году мой отец купил телевизор. Наверное, это был первый телевизор на нашей улице. С этого момента, и на какое-то время, одна из комнат в нашем доме превратилась в кинозал: к нам начали захаживать на просмотр телепередач соседи. Приходили целыми семьями,принося с собой стулья. Зрители сидели, подолгу ждали пока начнется заявленная в программе телепередача или фильм, пили чай у нас на кухне, словом, мама создала им все условия для комфортного просмотра.

Но постепенно соседи тоже начали приобретать телевизоры и аудитория нашего агрегата стала со временем редеть. Телевизор перестал быть диковинкой и чудом техники. Однажды, я прибежал с улицы домой, с мороза. По телевидению должна была скоро начаться передача "Клуб кинопутешествий". Это была моя самая любимая программа. "Клуб кинопутешествий" и "В мире животных". Я заметил с порога, что у нас в доме гость. Отец сидел на кухне с человеком, которого я никогда не видел в нашем поселке. За столом, напротив него, ссутулившись, сидел мужчина огромного роста с резкими, грубыми чертами лица, покрытым многочисленными рубцами шрамов. Отец и гость неторопливо переговаривались, я прошелся перед незнакомцем.

Дети иногда бывают весьма хитрыми и изобретательными на всякие проделки и выходки. Я рассчитывал, что сурового вида мужчина подзовет меня к себе, погладит по голове и несмотря на энергичные возражения моего отца, вложит мне в руку денежную мелочь, а возможно и рубль. Такой номер у меня "проходил" со всеми гостями, но этот пришелец не обратил на меня ровным счетом никакого внимания. Слегка разочарованный этим обстоятельством, я решил, что не произошло ничего страшного. Просто на этот раз не повезло. Я зашел в комнату с телевизором, мама грозно посмотрела на меня, словно, хотела сказать: "сейчас не включай! Не мешай отцу разговаривать с гостем!" От скуки я начал прислушиваться к диалогу в соседней комнате. Отец в чем-то долго наставлял гостя, разъясняя тому что-то очень важное. Долго говорили про какого-то человека по имени Умалт. Затем я понял, что речь идет о нашем соседе по улице жившем через несколько домов от нас. Незнакомец с трудом подбирая слова на чеченском, неуверенно возражал о чем-то отцу. Вскоре, в разговоре возникла долгая пауза. Молчание завершилось предложением отца: - Хорошо, может посмотрим какое-нибудь кино, а потом что-то решим. Гость ответил: - Извини Адла (так все называли моего отца - мое), я устал не хочется идти в клуб смотреть кино, я бы с твоего разрешения отдохнул немного. В соседней комнате послышался негромкий смех отца: - В клуб нам нет нужды топать ногами. Посмотрим может что-нибудь интересное покажут по телевизору. В комнату вошел отец с гостем. Щелкнул тумблер на панели , телевизор включился. Сказать, что незнакомый мужчина был потрясен - значит не сказать ничего. У него просто отвисла челюсть от удивления. На какое-то время незнакомец впал в ступор, затем несколько раз обошел вокруг телевизора и спросил у отца: - Что это за штука такая!? Отец ответил: -Вот так все изменилось за это время, пока ты там сидел.

Вечером мой отец вышел из дома вместе со странным гостем. Вернулся он уже один, глубокой ночью. Мама не стала ему задавать ему никаких вопросов, приготовила отцу постель. Мы легли спать. Утром по нашей улице пронесся слух: после двадцати лет лагерей и каторги, к Умалту, приехал его брат Идрис. Поздравить с радостным событием к Умалту потянулись соседи, тот нехотя принимал поздравления. Позже отец рассказывал в кругу нашей семьи, маме, что братья имеют к друг другу старую неприязнь. Мой родитель приложил много усилий, что установить между ними хрупкий мир и теперь Идрис пока поселился в доме брата. Отец добавил, что не знает сколько протянется перемирие, нужно будет помочь Идрису обзавестись собственным жильем.

В первые годы после депортации чеченцев и ингушей в Казахстан, оказывается братья, чтобы не умереть от голода, украли колхозную корову и разделали ее на мясо. Кража вскрылась: малолетний Умалт во всем сознался и свалил все на старшего брата. Тому на тот момент было около семнадцати лет. Идрису присудили стандартную "десятку". В тюрьме в поножовщине он убил человека, за это, как за корову, ему добавили еще десяток лет. Идрис прошел земной ад, и вернулся домой безнадежно искалеченным, надломленным человеком. Еще в заключении он мечтал расквитаться с братом за малодушие и предательство. Идрис знал, где живет Умалт, приехал в наше село и случайно встретил на дороге моего отца. Тот опытным взглядом определил в нем недавно "откинувшегося" с зоны зека и пригласил к себе домой, узнав, что тот чеченец.

Зиму бывший зек прожил у брата. Несколько раз моему отцу приходилось предотвращать кровавую развязку старой вражды братьев, когда Идрис готов был взяться за нож. Весной вайнахи со всей округи устроили "белхи" - коллективные, общинные работы по постройке домика - землянки для Идриса. Справили ему кое -какую мебель, поделились хозяйственными принадлежностями, матрацем, бельем и Идрис переселился к себе. Затем, отец устроил его в стройчасть совхоза - столяром, благо руки у Идриса были умелые и трудолюбивые.

Однажды моя мама, вечером в четверг, напекла баурсаков - казахских ватрушек для раздачи соседям. У вайнахов принято в предвечернее время- в четверг, раздавать угощение соседям, в качестве милостыни, в память о своих усопших родственниках. И вот, мама призвала меня к себе, вручила мне большую тарелку с баурсаками и велела отнести их к Идрису. Я натянул на ноги резиновые боты, на улице была кустанайская весна, все таяло, кругом были лужи и лужицы талой воды. Специально выбирая лужи поглубже с плавающим льдом на поверхности, представляя себя ледоколом, я добрался до домика Идриса. Встал у оградки и крикнул: - Воши! Воши! (дяденька!) Никто не отзывался. Делать нечего, пришлось стучаться в дверь, но и на это никто не откликнулся. Я открыл дверь и спустился на несколько ступенек вниз, в переднюю комнату. Комната была обшита, и потолок и стены - досками. Сумрачное, мрачное жилище. Здесь никого не было. Прошел во вторую комнатку, призывая: "Воши!". И тут я заметил, сидящего в углу на табуретке, Идриса. Тот, сгорбившись и уставившись в стену, разговаривал с невидимым собеседником. Я остолбенел. Я понял - происходит что-то странное. Идрис меня не видел. Вдруг он медленно поднял голову и посмотрел на меня. Мне показалось в этот момент, что глаза его ежесекундно начали менять цвет: сначала они стали совершенно белыми, наверное от того что расширились белки глаз, затем почернели, когда он их сузил. Идрис, улыбаясь и чмокая губами, начал издавать какие-то кошачьи звуки. В ту же секунду, бросив на пол тарелку с баурсаками,я дал стрекача из жилища Идриса. Пронесся по лужам как быстроходный ракетный катер и влетел к себе домой. Мама долго меня успокаивала, когда я рассказал ей о странном поведении Идриса. Но еще долго меня не отпускал жуткий страх, незрелым детским умом,я понял, что столкнулся с каким-то запредельным жестоким миром, в котором все еще жил Идрис, после освобождения из лагерей. Нечеловеческий, зверский опыт выживания в среде, где в принципе человек не может выжить без того, чтобы не лишиться рассудка.

Примерно через полгода после этих событий умер мой отец. Были его многолюдные похороны, и траурные мероприятия, на которые приходил Идрис. Все время похорон и поминок он держался в стороне от всех. Эти дни я обегал его стороной, но однажды заметил как он стоял у задней стороны нашего дома и по его лицу катились слезы... Через год умер и Идрис. Пришел после работы домой, лег спать и не проснулся. Так закончилась его несчастная жизнь. Хочется надеяться, что Там, на небесах, к нему отнеслись более милостиво чем тогда, когда он был земным жителем.