Странные жители брошенного дома

Глава 1

Саундтрек: Alice in Chains -Rotten apple

Перед прочтением попрошу оставлять комментарии, мне это важно.

Погода сегодня, как на похоронах любимого тебе человека: пасмурно, холодно и тоскливо. Тучи носятся по небу, будто подражая машинам на автостраде. Солнце не появлялось с утра, слышно только гул ветра в ушах. Вот в такой день я иду к своему сгоревшему дому детства, волоча за собой лом, оставляющий кривую прыгающею линию на песке, поднимая облачка пыли.

Вот он, дом в котором я жил до 18 лет, его величие пропало уже давно. Вместо покрашенных красивых стен красуется огромная трещина, если стекла где-то и есть так только побитые, входная дверь слетела с верхней петли и покачивается, создавая скрип полный жути и грусти. Рядом с домом была отличная лужайка, на которую были не прочь посмотреть прохожие и прочие зеваки, сейчас же тут только сорняк украшает пространство.

Тут на далеком от цивилизации расстоянии, где слышно в дали только гул автомобилей, летящих по шоссе, кажется, что время остановилось. Этот район, где находится мой дом признали непригодным для жизни, и теперь тут пусто, но по ночам приходят бездомные. Так что я совсем один, вновь.

Я не могу сказать, что чувства переполняют меня, что я хочу вернуться в детство, нет ни в коем случае. Просто небольшая грусть о том, что все произошло так, как произошло. Трава колышется, листва деревьев шумит, и эта атмосфера покинутости нагоняет мне мысль о том, что зря я здесь, поменять что-либо уже нельзя. Я не верну отца, мать ту жизнь, которая была у меня, это будет лишь очередной болячкой, которую я ковыряю вместо того, чтобы дать ей зажить.

Черт с ним, пора в дом…

Лом задевает дырки в полу, я же старательно их обхожу. Тут в коридоре раньше висели наши фото, тут даже их отпечатки остались белые, будто они все еще пытаются заявить о себе. Первое фото было мамы и отца со свадьбы, потом фото пикника, где я был еще младенцем, затем первый класс, где мое лицо, было кислее лимона. Всех этих “напоминаний” больше нет, они исчезли вместе с мамой и отцом.

А вот и проход на кухню, тут я обитал больше всего времени, так как тут была мама, отец никогда не составлял компанию в готовке, он мог только предложить свои услуги в поглощении приготовленного. Что сказать, он был эгоистом, который покупал после работы пиво и смотрел чертов ящик.

Когда я научился ходить, то начал бегать сюда, когда мама готовила, грубо говоря, я спрашивал о том, когда будет готово не используя слова. Я бежал, быстро топал маленькими ножками, и когда достигал цели, то заворожённо смотрел на то, как она танцует. Ее юбка делала полукруг и возвращалась в исходное положение, пепельные волосы же прыгали и кружились вместе с ней. Потом, когда я вспоминал то, зачем я пришел, то подходил и тянул ее за юбку. Она замечала не сразу только после того, как я дергал сильнее. Мама присаживалась на корточки поднимала меня, садила на столик рядом с раковиной, тихонько дергала меня за носик указательным пальцем, и улыбаясь своей доброй улыбкой говорила:

-Скоро, сына, скоро, потерпи, хорошо?

Это стало ритуалом, даже когда я был совсем взрослым. Приходил стоял у окна, на месте которого сейчас дыра и просто смотрел за тем, как она готовит. Надо делать то, что тебе нравится, вот я и делал, мама тоже была не против. Она уже не танцевала, растеряла тогдашнюю красоту, и вкус ее еды стал обычным, а не восхитительным.

Сейчас комната пуста, ни плиты, ни стола, только изошедшая пузырями краска на стенах, штукатурка на полу и ветер гоняющий весь этот мусор по комнате. Вот так и умирают любимые тебе вещи, без шума, просто они уходят из твоей жизни.

Чем дальше я иду по коридору, тем больше я осознаю, насколько стала угасать любовь мамы к отцу, так как следов от фотографий уже нет на половине пути. Ей его хватало в реальной жизни, она была рада, когда его не было дома. Она смотрела телевизор, читала книги и иногда пела, мама хотела убежать от реальности, но она всегда не добегала до финиша.

Отец был главным в отделе продаж в какой-то там компании, до сих пор понять не могу как этот вечно пьяный жлоб добился этой должности, не через постель это точно. Гостиная это была его комната, тут было его поганое кресло с поганым ящиком, который он смотрел, попивая пиво, а вместе с тем рыгая. Его запах был смесью алкоголя, пота и поношенных носков, находиться рядом с ним было тяжело.

Я не могу сказать любил ли меня отец, единственный раз, когда он проявил заботу ко мне, так это обеззараживание раны. У меня была забава – доставать ссор из ковра, волосы или кусочки от упаковок. И так я подцепил занозу, резко наткнувшись пальцем на деревянный огрызок. Я закричал от боли, а отец этого терпеть не мог, плюсом ко всему он был пьян. Он стал тянуть деревяшку, расшатывая ее, несколько раз надламывая, от этого у меня кровь хлестала фонтаном. Потом он взял пиво и вылил мне на палец, и завязал все это безобразие куском носового платка. Мать накричала на него, я слышал их ругань на втором этаже в ванной, кажется, он ударил ее.

Весь дом тусклая копия себя из прошлого, все комнаты пусты, пол скрипит и дверь тоже, мне очень неприятно быть здесь.

В конечном итоге отношение матери с отцом надломились, они всегда ругались в ванной на втором этаже. Я сейчас поднимаюсь по лестнице, и вспоминаю, как я бегал по ней, а отец злился из-за шума. Мама всегда искала компромисс, не пыталась выбрать определенную сторону. Либо я бегаю всего 5 минут, либо нахожу другое развлечение. Но что может развлекать ребенка в 4 года? Поэтому я стал слушать музыку у себя в комнате.

Мама не хотела бросать отца, а ему было насрать на нее, у него была подружка по имени пиво. Вместе с ней он отлично проводил время в компании телека. Когда он уходил на работу, то это было счастье, ведь он никого не достанет своими тупыми придирками, а когда он возвращался, то мы старались уйти. Мы с мамой нашли любимое место в торговом центре и сидели какое-то время там. Она любила меня, спасала от отца, а любил ли ее я? Я так и не понял этого. Не знаю, возможно мои чувства просто притуплены, и поэтому в меня нет ответа на этот вопрос. Но надеюсь, что люблю ее.

Второй этаж не такой уж и большой и мрачный, как казался раньше, теперь он мал для меня. Крыша тут продырявилась и на полу лежат куски бревен. Вот моя комнатушка недалеко от лестницы, такая маленькая, но такая любимая. На стенах висели раньше постеры групп, по типу NIRVANA, ALICE IN CHAINS, BLACK SABBATH и другие. Тогда я увлекался тяжелым звуком, который доставал всю агрессию из меня, после некоторых песен я чувствовал усталость. Обрывок одного из плакатов еще висит на кусочке скотча, болтается на ветру.

Дальше за моей комнатой родительская спальня. Порой ночью я слышал скрип кровати ахи и вздохи. Не могу понять, как она это делала с ним, она могла заполучить любого мужчину, но выбрала его.

А самая последняя комната — это ванная, та ради, которой я здесь.

Я ставлю лом у стены, прислоняюсь задом к подоконнику и закуриваю сигарету. Эта комната, в которой были все ссоры, эти стены запомнили каждый крик и удар. Тут отец бил маму, а мама кричала на отца. Порой дело доходило до того, что падал шкафчик со средствами гигиены, настолько сильно отец лупил по стенам.

Выбрасываю сигарету в окно и беру лом, начинаю лупить по стене, бетонная крошка летит во все стороны, я чуть прикрыл глаза. Пыль оседает на одежде, я ей дышу и задыхаюсь. Бью, бью, пока не выглядывает полиэтиленовый пакет, продолжаю бить, чтобы стена разлетелась в крошку.

Когда вытягиваю пакет, то в комнате нечем дышать, и я выношу его в коридор. Пакет шуршит, когда я пытаюсь посмотреть его содержимое. Я застываю, когда вижу череп с трещинкой на виске.

- Привет, мама. – целую его, держа в руках, как Гамлет. Вот она, некогда красивая женщина, которая была убита собственной глупостью.

Последняя ссора была тоже в ванной, отца тогда уволили, и они орали на весь дом. Мама через плач кричала на него, про то, что он алкаш и не смог обеспечить семью. Он молчал какое-то время, а затем ударил ее, она ударилась об ванную виском и свалилась внутрь ее, кровь текла в водосток. На ее лице застыла гримаса боли.

Когда наступила тишина, а затем тихие всхлипы, я пошел проверить, что случилось. То, что я увидел, мне не забыть никогда, отец сжимал ее ноги и плакал, говорил, что он этого не хотел.

Этот ублюдок плакал, пытался вызывать жалость, но черт возьми, я испугался.

- Помоги, сын… - А что если я позвоню в полицию и он тоже меня ударит? Размажет башку об стенку? И я помог ему, за что корю себя, и сейчас плачу, это надо было его убить, этого подонка.

Когда маму искали, то отец попал под обвинения в убийстве, но он сбежал, исчез из моей жизни. Он оставил лишь письмо, что уехал в Колорадо и работает фермером. А я оказался у приемной семьи, о которой я говорить не буду, ибо это хорошие люди.

Вот она, моя мама, которая была лучиком надежды в моей жизни. И что теперь делать я не знаю.

Думаю, поменять отца и мать местами.