Страховой случай

Глава 1

В страховом заявлении требовалось указать дату утраты. Кому в наше время пришло в голову оформлять бумажное заявление? Он написал число, потом зачеркнул. Поставил другое и тоже зачеркнул. Женщина за стеклом некоторое время наблюдала за ним, затем придвинула к окошку новый бланк.

— Давайте сначала, — сказала она. — Когда это произошло?

— Я не знаю.

— Хотя бы примерно.

— Последнее сообщение пришло шестнадцатого июля.

— Значит, шестнадцатого.

— Но утром всё ещё было.

— Что было?

Он посмотрел на неё.

— Всё.

Женщина подождала, но он не продолжил. Тогда она забрала бланк и сама вписала дату.

— Кого вы потеряли?

— Человека.

— Как её звали? Фамилия, имя? Дата рождения?

— Она жива.

Ручка остановилась.

— Тогда вам не сюда. Розыск пропавших находится в соседнем здании, расторжением брака мы тоже не занимаемся.

— Мы не были женаты.

— Кем она вам приходилась?

На этот вопрос он пытался ответить себе много раз. Он хотел бы ответить на него, но получалось либо слишком мало, либо слишком много. Любимая женщина. Близкий человек. Друг. Та, с которой он разговаривал каждый день. Ни одно определение не вмещало даже одного их вечера.

— Я был у неё, — сказал он.

— В каком смысле?

— В голове и под кожей. Каждый день. А теперь меня там нет.

Женщина сняла очки.

— Она умерла для вас?

— Нет. Я умер для неё.

За соседними окнами оформляли разбитые автомобили, сгоревшие квартиры и потерянный багаж. Это было так понятно и так естественно, что люди называли стоимость вещей, приносили чеки, спорили об износе. Всё можно было оценить, если вещь когда-то купили.

— У вас есть подтверждающие документы? — спросила женщина.

Он передал ей свой телефон.

— Здесь переписка.

— Мне понадобится только последнее сообщение.

— Одного последнего недостаточно.

— Для установления даты достаточно.

— Тогда получится, что до него ничего не было.

Женщина снова надела очки и посмотрела на экран. Читать она начала снизу. Он видел, как её палец несколько раз проводит вверх.

— Четыреста семьдесят четыре дня, — сказал он. — Читайте с самого начала.

— Это необязательно.

— Пожалуйста.

Она посмотрела на очередь за его спиной и вздохнула. На табло горел его номер, и никто не мог занять окно, пока дело оставалось открытым. Женщина начала читать. Сначала быстро, почти не останавливаясь. Рабочие вопросы, ссылки, шутки, фотографии. Потом медленнее. Несколько раз возвращалась к уже прочитанному. Дошла до дня, когда та женщина написала, что скучает, потом до обещанной встречи в аэропорту, до слов о том, что всегда ему рада. До короткого сообщения: «И ты мне дорог».

— Этого хватит, — сказал он.

Она пролистала ещё немного.

— Здесь написано, что вы ей нужны.

— Да.

— А здесь — что без вас трудно дышать.

— Да.

— А вот тут, — женщина пролистнула несколько экранов, — она требует больше никогда ей не писать.

— Да.

Женщина сняла очки во второй раз.

— Какое из этих заявлений считать действующим?

— Последнее.

Он ответил сразу. Она, кажется, ожидала другого.

— Тогда в чём заключается ваша претензия?

— У меня нет претензии.

— Зачем вы пришли?

— Я хочу зарегистрировать утрату.

Женщина открыла справочник.

— Утрата общения?

— Нет.

— Романтических отношений, любви?

— Нет.

— Возможности совместного будущего?

— Мы не знали, будет ли оно.

— Тогда что именно вы потеряли?

Он повернул телефон к себе. На экране остался один из самых обычных дней. Она спрашивала, выспался ли он. Он беспокоился о её самочувствии. Они обсуждали книгу, врача, перелёт, какие-то очки. В конце она написала, что рада ему. Ничего великого в тот день не произошло.

— Адресата, — сказал он.

— Какого адресата?

— Для всего.

Женщина ждала.

— Раньше, если я встречал в книге мысль, я нёс её ей. Если видел странное дерево или скульптуру, думал, понравится ли оно ей. Я мог вспомнить что-нибудь из детства или сказать, что думаю про случайный пост в интернете, и знал, кто дослушает до конца. Даже плохой день был историей, которую вечером можно рассказать. У каждого слова был адрес, а теперь… теперь слова остались, а адреса нет.

Она ввела что-то в строку поиска.

— Такой категории в перечне нет.

— Я знаю.

— Тогда что вы хотите получить от страховой компании?

— Ничего.

— Выплата вам не нужна?

— А вы можете как-то это компенсировать?

Женщина не ответила.

— Другого человека? — продолжил он. — Ещё четыреста семьдесят четыре дня? Утро, когда я снова проснусь и первым делом подумаю не о том, что всё кончилось? Вы можете сделать так, чтобы ей хотя бы один раз захотелось рассказать мне, как прошёл её день?

— Нет.

— Тогда мне ничего не нужно.

— Но заявление вы подали.

— Потому что она никогда не узнает, что именно потерял я.

Женщина закрыла справочник.

— Хотите, чтобы мы уведомили вторую сторону?

Он молчал так долго, что экран успел погаснуть. На чёрном стекле телефона появилось его отражение.

— Она просила оставить её в покое.

— Без её согласия мы ничего не отправим.

— Я понимаю.

— Тогда она никогда не узнает.

— Я знаю.

Он произнёс это спокойно. Спокойствие и заставило женщину отвести глаза. Она снова открыла его дело и перешла на вкладку, которой прежде не пользовалась.

— Есть ещё один вид страхования, — сказала она. — Он включён в базовый полис каждого человека.

— От чего?

— От жизни без счастья.

— И что он предусматривает?

— Ограниченное покрытие. Система начисляет человеку определённый срок, в течение которого он может чувствовать себя нужным тому, кто нужен ему самому.

— Какой срок?

— У всех разный.

Она ввела его имя, дату рождения и номер документа. На экране появилась таблица. Почти все строки были пустыми. Внизу тянулась одна заполненная полоса.

Женщина посмотрела на дату её начала, затем на дату окончания и подняла глаза на него. Он наклонился ближе.

— Как это может быть?

— Даты совпадают?

— Да.

— Значит, выплата была произведена полностью.

— Какая выплата?

— Та, по поводу которой вы пришли.

— Я ничего не получал от вас.

— Получали. Просто не знали об этом.

— Она не была страховой выплатой.

— Конечно нет. Полис даёт только возможность, а дальше вы всё делаете сами.

— Почему меня не предупредили?

— О чём?

— Что срок закончится.

— Тогда вы считали бы дни.

Он вспомнил, что действительно считал. Сначала часы до её пробуждения. Потом недели до встречи. Месяцы до следующей поездки. Но никогда — дни до конца.

— Можно было расходовать медленнее?

Женщина сверилась с правилами.

— Начисление прекращалось всякий раз, когда вы не общались.

— Значит, если бы мы реже писали…

— Покрытия хватило бы дольше.

Он представил все непрочитанные вовремя сообщения. Утра, в которые должен был заставить себя не отвечать. Вечера, когда следовало закончить разговор раньше. Мысли, которые стоило оставить при себе ради того, чтобы сберечь несколько дней на потом.

— Нет, — сказал он. — Так было бы хуже.

Женщина кивнула, словно слышала этот ответ не впервые.

— У вас остались вопросы?

— Может ли быть новое начисление?

Она нажала кнопку расчёта. Ответ появился сразу.

— Нет.

— Почему?

— Вы израсходовали своё право на счастье.

— На всю жизнь?

— На всю жизнь.

— Значит, больше ничего не будет?

Женщина посмотрела на очередь, потом на него.

— Нет.

Она распечатала заключение, поставила печать и протянула ему.

— Что с ним делать?

— Просто формальность. Вам хранить необязательно.

— Тогда зачем оно?

— Вы же просили зарегистрировать утрату.

Он прочитал первую строку:

«Страховой случай признан наступившим».

Ниже стояли даты и количество выплаченных дней. В самом конце мелкими буквами было напечатано:

«Покрытие использовано полностью. Право застрахованного лица на дальнейшее счастье исчерпано».

— Здесь ошибка, — сказал он.

Женщина взяла лист.

— Какая?

Он показал на слово «счастье».

— Его было больше, чем здесь помещается.

Она ничего не исправила. Только поставила рядом с количеством дней маленькую звёздочку, а внизу от руки написала: «Размер утраты не подлежит исчислению».

На улице шёл дождь. Он спрятал заключение под куртку и пошёл к остановке. Возле дороги стояла маленькая девочка в жёлтых сапогах. Она осторожно наступала в лужи, стараясь не замочить край платья, а потом забывалась и прыгала обеими ногами. Её мать делала вид, что сердится. Он улыбнулся и потянулся за телефоном. Ей понравилась бы эта девочка. Особенно серьёзное лицо, с которым та выбирала следующую лужу. Он уже знал, как опишет жёлтые сапоги, мокрое платье и мать, едва сдерживающую смех. Телефон лежал в руке. Отправить его было некому. Он достал страховое заключение и на обороте написал про девочку. Ниже поставил дату. Потом сложил лист и убрал обратно под куртку.

Автобусы подходили один за другим. Он пропустил два, а в третий всё-таки вошёл. На каждом повороте страховое заключение шуршало под курткой. На его обороте был записан первый рассказ, который она никогда не прочитает.