Обложка Столица

Столица

Светлана Скулкина

0% прочитано
Стандартный
Светлана Скулкина

Столица

Глава 1

Щелкнул замок, запирая входную дверь. Иван устало вздохнул:

- Наконец-то дома!

Скинув с ног тяжёлые ботинки, а с понурых плеч куртку, Иван втиснулся в крошечную ванную комнату. Там он плеснул себе в лицо ледяную воду из крана и вытерся махровым цветастым полотенцем.

Иван взглянул в прямоугольник зеркала над раковиной. Оттуда на него хмурился ещё не старый (всего 43 года!), но уже насквозь уставший от жизни мужчина. У него были вечно скорбно опущенные уголки рта, потухшие карие глаза в сеточке ранних морщин, а в начавших редеть чёрных волосах тут и там блестели ниточки седины.

Иван вышел из ванной и задумался. Что делать? Есть он не хотел, потому что по дороге домой плотно перекусил шавермой у метро. Вот чаю не мешает выпить. Иван подошёл к трём шкафчикам, несущим в его комнате функцию кухни, и включил электрический чайник.

Пока он закипал, Иван тоскливо оглядел свою крошечную десятиметровую квартирку, больше похожую на конуру. Справа стояла узкая кровать, а напротив неё на стене чернел прямоугольник телевизора. Свои немногочисленные вещи Иван держал в угловом шкафу у окна.

Шторы с утра оставались открытыми, и из забранного снаружи решёткой окна на Ивана безразлично и холодно глядела ночь. Он тоже посмотрел на неё, бездумно замерев на месте. Ивану было лень сейчас задёргивать шторы, хотя он и понимал, что с тёмной улицы отчётливо, как на экране, виден в своей ярко освещённой комнате. В этом был минус жизни на первом этаже, причём далеко не единственный. Из подвала к нему круглый год лезли мыши и пауки, а в межсезонье ещё и кусачие злые блохи.

Бурление чайника вывело Ивана из ступора. Он с трудом оторвал задумчивый взгляд от тёмного прямоугольника окна и кинул пакетик чая в кружку, залив его крутым кипятком. Горячий пар, поднявшись вверх, заставил его резко отклонить голову назад. Шея больно хрустнула, и Иван стиснул зубы. Проклятый холодный склад! Из-за него здоровье стало совсем ни к чёрту. Несмотря на тёплую одежду и обувь круглый год, Иван постоянно мёрз на работе. Пальцы на его руках работали медленно и неуклюже, а насморк давно перешёл в хронический. Приходилось всё время сидеть на таблетках: больничные брать было нельзя, Ивана об этом строго предупредили ещё при приёме на работу три года назад. Начальник и так всё время ругал Ивана за невыполнение норм и срыв сроков.

Приходилось терпеть всё это ради достаточно приличной зарплаты. Хотя Иван уже давно понял, что большой она ему кажется только по сравнению с мизерными окладами людей в его родном городе. А для столицы так, даже ниже среднего.

Иван успокаивал себя тем, что хотя бы платят ему вовремя, не урезают деньги за любую мелкую провинность и не «кидают», как во многих других местах. Ведь простого рабочего человека всяк стремится обмануть и не заплатить за работу, и не только в Москве, но и везде так. Как же ещё миллиарды зарабатываются, разве честным трудом?

Иван, прихлёбывая горячий чай, сел на край застеленной кровати и включил телевизор. Как обычно бывало по вечерам, по всем каналам показывали бесконечные тупые сериалы и ток-шоу с перекрикивающими друг друга «звёздами» и подставными «обычными людьми».

Иван, пощёлкав пультом, остановился на выпуске новостей. Яркие картинки сменяли одна другую, голос диктора что-то монотонно бубнил. Иван почувствовал, как сон потихоньку начинает брать над ним верх. Он уже хотел выключить телевизор и лечь спать, как вдруг новый сюжет на экране заставил его податься вперёд и увеличить звук.

Голос диктора бодро вещал о достижениях в отдельных регионах страны, а на экране появились улицы родного города Ивана. Он жадно вглядывался в меняющиеся кадры. Вот детский сад, куда Иван ходил в детстве. Подремонтировали его наконец, стал как новенький. А вот и трехэтажная кирпичная школа, которую Иван закончил крепким «середнячком», сияет на солнце новенькой крышей.

Где-то теперь его школьные друзья-товарищи? Кто уехал, как и Иван, в поисках лучшей жизни, кто спивается в городке от тоски и безнадёги, а кто и вовсе уже на том свете. Ни с кем он не поддерживал связи, так и остался в этом мире один, ни родных, ни друзей…

Репортаж давно закончился, но неподвижно сидящий на кровати мужчина этого будто и не заметил. Своим затуманенным воспоминаниями взором он уже не видел ни телевизора на стене, ни самих стен маленькой квартиры.

Иван вспоминал свою тихую размеренную жизнь в городе, где провёл сорок лет, сорок по-настоящему счастливых лет, и сейчас он это внезапно и горько осознал.

В том маленьком городе из телевизионного репортажа Иван родился и жил вместе со своими родителями. У них была просторная трёхкомнатная квартира в старом трёхэтажном доме, с маленьким балконом, где всё лето цвели в горшках цветы. Мама так их любила и трепетно ухаживала!

После окончания школы Иван сразу устроился на местный заводик, чудом устоявший после развала СССР. Там же юноша выучился на слесаря и отработал почти два десятка лет, до самого закрытия завода. Иван вспомнил, как он в толпе других уволенных работников, чуть не плача, смотрел, как из главных ворот грузовиками вывозят станки и оборудование. Кто-то из мужиков, сплюнув в пыль, горько сказал, что всё сдадут на металл.

Родители тогда поддержали Ивана. В их городке было нелегко найти работу, и многие стали потихоньку уезжать в окрестные большие города. Тогда старики сказали, чтоб Иван даже не думал об этом, как же они без него? И сын послушно остался, да и не особо он рвался куда-то уехать. Кому он будет нужен в чужом незнакомом городе? А здесь всё-таки семья, налаженный быт, квартира в конце концов.

Пенсии родителей хватало всем троим на скромную жизнь, а другой Иван не знал и не стремился к ней. Хорошо, что ни жены, ни детей, которых нужно было бы кормить и обеспечивать, у него не было.

Когда Иван был помоложе, родители часто заговаривали о внуках. Вот только жениться Иван не торопился. Были у него, конечно, увлечения, но всё какие-то несерьёзные и короткие. Пару раз Ивану казалось, что вот она, та, которая может стать его женой и матерью его детям.

Избранницы заселялись к Ивану в комнату, и его родители вроде и рады были, что сын наконец нашёл своё счастье. Но с течением времени чужой человек с его привычками и образом жизни начинал тяготить стариков. Их постоянное ворчание и недовольство приводило к закономерному финалу: девушка, собрав вещички, отправлялась по месту регистрации, а в семье вновь восстанавливался мир.

Да, ведь это и была сплочённая и спаянная годами семья, и Ивана в принципе всё в его жизни устраивало.

Всё изменилось в один год. Сначала заболел и слёг отец. Мать, ухаживая за ним, подорвала свои невеликие уже силы, и после его смерти тоже заболела. Вскоре и последнего родного человека у Ивана не стало. Он тогда надолго впал в депрессию, почти не выходил из дома. Многие спиваются в таких случаях, но язва желудка избавила его от этой судьбы.

Выйти из депрессии Ивана заставили накопившиеся долги за коммунальные услуги и закончившийся небольшой запас денег. Ему элементарно стало нечего есть. Когда все ценные вещи и мебель были проданы, Иван понял, что нужно срочно что-то придумать.

Тогда кто-то из знакомых подсказал выход: нужно ехать в Москву, работы там много, да и зарплаты не чета здешним. Иван, загоревшись этой мыслью, быстро продал родительскую квартиру. Правда, этих денег едва хватило на покупку десятиметровой студии, но зато ведь в столице! Прописка московская, и станция метро недалеко, всего в двух кварталах. Квартира в пределах священного для москвичей кольца МКАД - это ли не счастье для провинциала? Ведь всем известно, что за МКАДом жизни нету, там разруха и нищета, там совсем другой мир.

Тогда, три года назад, вновь Иван порадовался, что нет у него ни жены, ни детей - ведь как они жили бы здесь все вместе, в такой конуре? Да и зарплаты его на всех бы не хватило. А одного его всё вполне устраивает. Кровать есть, и ладно, он всё равно только спать домой приходит.

Но сейчас, увидев репортаж о родном городе, знакомые с детства улицы, Иван вдруг остро и ясно осознал своё одиночество. Он понял, что уже никогда не создать ему семью, не быть любящим отцом и мужем. Кому он нужен, уже не молодой, насквозь больной мужчина, без нормального жилья и денег?

Иван выключил по-прежнему что-то бубнивший телевизор, погасил люстру. В темноте он лёг в свою узкую кровать и уткнулся лицом в подушку. Откуда-то с самого дна его души рвался, раздирая грудь, тоскливый отчаянный крик. Но громко кричать было нельзя: соседям, как и ему самому, с утра на работу…

Спасибо за чтение

Вернуться к книге