Стервочка

Глава 1

Ветер, как ни старался, не смог прогнать улыбку с лица Ольги. Она доверху подтянула молнию чёрной ветровки, поёжилась, засунула руки в карманы и рассмеялась, глядя, как он весело играет с белоснежным конфетти на тротуаре. Она любила май, время черёмухового, а затем и сиреневого снегопада, время расцвета природы, время обновления и перемен.

Она снова рассмеялась, вспоминая, как удачно она сегодня выполнила задание со вчерашнего тренинга, но сразу нахмурилась, помня, что на занятии повела себя не очень прилично. «И как так получилось? Ума не приложу!» — пожав плечами, подумала она. Тренер попросил всех представить ситуацию в метро: толпа народу (как всегда), вы опаздываете на работу, вам это может грозить увольнением и вам во что бы то ни стало надо пройти на эскалатор как можно быстрее — что вы будете делать? Все что-то говорили, Ольга даже не слушала, считая задание глупым: она никогда не опаздывала на работу, выезжала всегда заранее, когда давки в метро ещё не было — зачем чего-то представлять? Её толкнул в бок сосед: твоя очередь отвечать. Она подняла глаза на тренера и опешила: его пренебрежительный взгляд возмутил её. Он секунду подождал её ответа, потом махнул в её сторону рукой, всем видом показывая: мол, ты, Маша с Уралмаша, уж точно будешь стоять в толпе! А вот дальше… Руки Ольги моментально выскочили из длинных рукавов объёмного свитера, пальцы мгновенно сложились в фиги и полетели на вытянутых руках в сторону тренера: я тебе отнюдь не Маша с Уралмаша! Глаза его округлились от удивления, но он быстро справился с замешательством и спросил: «Что же вы будете делать?» Ольга пожала плечами и честно призналась: «Понятия не имею…».

Сейчас Ольга понимала, что жест этот был совершенно спонтанный, ей самой не до конца понятный, да она и не хотела ломать голову над тем, что уже произошло. Она не стыдилась его, потому что знала: в старину этот жест имел и магическое значение — служил оберегом от злых духов, отгонял беду или сглаз. Ни в злых духов, ни в сглаз Ольга, конечно, не верила. Она усмехнулась: "Но вот надо же! Интуитивно, можно сказать, всё-таки защитилась".

Хотя именно сегодня, как назло, она немного проспала и попала в метро в самое неудачное время: таких «сонь», как она, было очень много. Ольга ловко и быстро протиснулась к служащей, контролирующей свободный турникет, сделала умоляющее лицо, прошептала: «Опоздаю – уволят» и сунула ей в руку 500 рублей. Та, как загипнотизированная, открыла ей проход. Вот и всё. Повезло. «Нагло, но сработало же!» — Ольга была просто ошеломлена своей удачей, она не ожидала, что выполнит задание.

Улыбаясь, вдыхая чудный аромат черёмухи и по-прежнему наблюдая игру ветра с лепестками её цветов, Ольга быстро шагала по знакомой улочке в направлении бизнес-центра, где был офис их компании. Мысли переключились на работу. Успехи в работе её радовали: вчера, например, на собрании генеральный директор хвалил её и ставил всем в пример за результаты предыдущего месяца.

— Девушка, вы чему так радуетесь?

Мужской голос заставил Ольгу оглянуться. Весёлый молодой мужчина шёл рядом, заглядывая ей в лицо.

— Я самый лучший в мире продавец! — внезапно гордо выпалила Ольга.

— Фиии, — разочарованно протянул весельчак, — вот если бы вы сказали, что вы — самая лучшая в мире женщина, это было бы интересно…

Незнакомец вздохнул, развернулся и зашагал в другую сторону.

Улыбка слетела с лица Ольги: «Женщина?! Когда это мне быть женщиной? Я – ломовая лошадь! Какая, к чёрту, женщина?!»

Чтобы успокоиться, она стала тихо, почти шёпотом, читать стихотворение Евтушенко: «Мужчина в юбке, ломовая лошадь и вдруг — я снова женщина? Смешно!». Дочитав до строчек «Какой занятный общества этап, коварно подготовленный веками: мужчины стали чем-то вроде баб, а женщины – почти что мужиками», она совсем успокоилась: «Я не одна такая…».

Она привыкла, что в последнее время в ней не видели женщину. В первый раз такое услышать было обидно. Это произошло на рынке, где недолгое время она трудилась, когда потеряла работу в многотиражке. Зимой, в мороз ей приходилось на голые руки натягивать колготки, чтобы показывать их цвет, переплетение нитей, плотность и рассказывать о достоинствах тех или других. Однажды один мужчина пожалел её: «Бедная женщина! В такой мороз и с голыми руками…». А другой тут же ответил: «Где это вы видите женщину? Женщины ещё в постели нежатся, а не на рынке торгуют. А мы для них колготки пачками покупаем…».

Тогда она чуть не расплакалась, а сейчас… Сейчас ей было почти всё равно.

В офис она зашла без улыбки. Она никогда на работе не улыбалась. Потому что сотрудники её не любили. Она это знала. Знала, что за глаза её называют «серой мышью» за любовь к серому цвету и за спиной шипят: «Без году неделя, как работает, а в передовики рвётся, одна продаёт больше, чем весь отдел! Выскочка!»

Секретарша сразу сообщила ей, что генеральный просил её зайти. Игорь Владимирович, директор фирмы, дал ей задание: подготовить мастер-класс по продажам для менеджеров компании.

Такое доверие и обрадовало Ольгу, и огорчило. То, что она сделает классный мастер-класс, она не сомневалась. Но в том, что это никак не повлияет на работу сотрудников, она тоже не сомневалась. В общем, её труд будет бессмысленным. Но что делать? От предложений директора не отказываются.

За рабочим столом она открыла свой ежедневник в надежде найти время для подготовки мастер-класса. Все дни недели были детально, по часам, расписаны. Она горестно вздохнула: «Опять работать по ночам придётся…».

Это была третья оптовая компания, в которую она устроилась. Первая была совсем мелкой, но для приобретения навыков работы в совсем незнакомой ей сфере, она Ольгу устраивала. Тогда, на собеседовании она «ошарашила» директора своим заявлением: «Я за прилавком – царь и Бог! Была. Поэтому знаю, как надо работать с торговыми точками. Уверена, у меня всё получится, потому что я умею общаться с людьми». Её приняли. И не хотели отпускать, когда она решила перейти в другую, уже более крупную. И из второй она быстро ушла. Ушла в ту компанию, на которую давно нацелилась, в которой мечтала работать. Фирма-мечта была официальным дистрибьютором некоторых косметических фабрик, продукция которых Ольге нравилась.

Через неделю мастер-класс по продажам прошёл на «ура» — для Игоря Владимировича. Сотрудники же сидели с кислыми лицами с одной мыслью на челе: «Мели Емеля, твоя неделя! Не будем мы на «чужого дядю»», как ты, жилы рвать… Больно надо!»

Последствия этого мероприятия были совсем неожиданными. Директор снова пригласил Ольгу к себе в кабинет.

— Ольга, я хочу вам предложить место начальника отдела продаж, — многозначительно улыбаясь, сообщил он.

— Кккак это? А Кккатерину куда? — от неожиданности Ольга стала заикаться.

— Уволю, если не захочет стать рядовым сотрудником, — ни минуты не раздумывая, ответил Игорь Владимирович.

— Можно я подумаю?.. — в недоумении почти прошептала она.

— Ну, подумай. Хотя о чём тут думать? — несколько разочарованно проговорил директор. Он видел растерянность Ольги, а надеялся, что такое предложение обрадует её. — За выходные, надеюсь, решишь вопрос?

Ольга пошла в курилку на лестнице. Нервно закурила. «Вот, значит, как?! Хочешь меня подставить?! Как будто я Катьку подсидела? Да не бывать этому!» — решила она. «Но как это сделать? — крутился вопрос у неё в голове, на который она не находила ответа, — надо с кем-то поговорить, надо с кем-то посоветоваться… Но с кем?».

После работы она купила бутылочку Хванчкары, прихватила из дома пачку длинных сигарет «Мо» («More») и не спеша поднялась на пятый этаж общежития, в котором и сама жила. Остановилась у двери в нерешительности, постояла несколько минут, раздумывая: «Будет ли она со мной говорить? Но выпить – точно не откажется!». Наконец, позвонила в дверь (общежитие было квартирного типа, оно занимало всего один подъезд ведомственного дома). Дверь открыла Татьяна, с которой они когда-то вместе работали.

— Давай напьёмся, Татьяна… Как когда-то, в добрые времена, напивались в ресторане Дома журналистов…

— Что, совсем торговля достала? — заинтересовалась она. — Пошли в мою комнату.

— Да не в торговле дело, — усаживаясь в кресло у журнального столика, начала Ольга. — Директор, не ожидала от него такой подлянки, решил меня подставить. Очень хитрО придумал. Мол, давай на место Катерины, начальника нашего отдела, — она схватилась за сигарету, как за спасательный круг: ей сложно было откровенничать. — Нет, если бы он честно поступил, уволил бы Катерину, а потом конкурс на её место объявил, то я бы так же честно выиграла конкурс, в этом я не сомневаюсь. А вот так ситуацию представить, что я просто её подсидела… Да я об этом и не думала! — волнуясь и закуривая, продолжила Ольга.

— А ты много честных людей в торговле встречала? — засмеялась Татьяна.

— Но я же честная!

— Ооо, кто бы сомневался! Ты у нас всегда честная была! — нахмурилась приятельница.

— Ты опять ту ситуацию напоминаешь? Зачем?

— Да из нас никто ту ситуацию всю жизнь забыть не сможет! Мы все в дерьме вымазались, одна ты белой и пушистой осталась, — Татьяна жадно выпила бокал вина.

Обе неловко замолчали, каждый по-своему вспоминая то событие.

Они на исходе восьмидесятых пришли работать, имея в паспорте уже постоянную прописку, в многотиражную газету одного крупного ленинградского объединения, хотя ещё учились на вечернем отделении университета. Татьяна – на последнем курсе, Ольга – курсом младше. Работой они дорожили: не на каждом предприятии корреспондентов многотиражек приравнивали к ИТР и, по распоряжению парткома, предоставляли отдельные комнаты – самые маленькие – в общежитии квартирного типа.

Всё было хорошо до одного случая.

На предприятии была не только многотиражка, но и редакция радиовещания. Редактор её, Тамара Петровна, была любовницей генерального директора и отличалась очень дурным характером. Секретарь парткома захотел её уволить: бесило его, что у неё иногда влияния и власти было больше, чем у него. А как уволить человека в советское время, если к работе нет претензий? Коллективное письмо написать против этого человека! Поручили это редактору многотиражки. Тот местом своим дорожил, написал и всех попросил подписаться. Все послушно подписались. Все, кроме Ольги. Тогда она впервые услышала громкий глас коллектива: «Если ты не с нами, — ты против нас! Подписывай! Один в поле не воин!». «Я — не воин, но я не подпишу! Я по приказу жить не собираюсь!» — каждый раз отвечала Ольга. С ней неделю никто не разговаривал, надеялись, что она не выдержит, подпишет или уволится. Но она — выстояла, не подписала. Тамару Петровну не уволили: если хоть один член коллектива не подписал, то это уже не коллективное письмо.

— А ведь Петровна тебе даже спасибо за своё спасение не сказала, — возвращаясь из воспоминаний, снова засмеялась Татьяна. — И так же продолжала тебе косточки перемывать: мол, пришла такая белая и пушистая – не курит, не пьёт, матом не ругается…

— Но вы меня быстро и курить, и пить, и матом ругаться научили, — тоже рассмеявшись, ответила Ольга. — А мытьё моих косточек Петровной только крепче их сделало!

— А почему ты всё-таки тогда письмо не подписала? — вдруг заинтересовалась Татьяна. — Поганый же человек был — Петровна…

— Хороший человек – не профессия. Сама знаешь. Да, с дурным характером она была, везде свой нос совала, всех лбами сталкивала, ссоры, склоки устраивала, сплетни разводила, но работала же она нормально! За характер не увольняют, увольняют за работу. А передачи её в цехах любили и не только за её сладкий голос, — Ольга сделала несколько глотков вина. — Послушной овечкой я с детства не была и никогда не шла против своей совести.

— Ну и что? Избавились бы от неё, всем бы легче стало, — не соглашалась Таня. — Мы не надеялись тогда, что ты не сдашься. Думали, что уволишься.

— Как бы не так – сдаться! Ради чего? Я понимала, что вы не секретаря парткома боялись, хилым мужиком он оказался, сам справиться с ней не мог, так решил за ваш счёт свои проблемы решить... Вы редактору нашему хотели угодить. Я, наоборот, надеялась, что он одумается и письмо порвёт, — она снова закурила и отчеканила, — всё! Забыли этот случай.

— Ох, не понимали мы тогда, как хорошо мы жили, — разливая вино, продолжила воспоминания Татьяна. — Работа любимая, оклад, плюс премия от парткома, профкома и комитета комсомола. В магазинах – пусто, а у нас в продуктовых заказах от парткома и профкома — всё, что хочешь! Слушай, а куда мы деньги девали?

— В Доме журналистов на Невском по пятницам в ресторане оставляли, не помнишь что ли? — удивилась Ольга.

Они снова замолчали. Закурили. Грустно было вспоминать, как в начале девяностых объединение развалилось на несколько мелких частных предприятий, партком и профком исчезли, многотиражка стала никому не нужна, и они, как и множество других журналистов многотиражных газет исчезающих предприятий города, оказались без работы. Одно удерживало Ольгу и Татьяну на плаву: комнаты в общежитии за ними оставили.

Обе они стали искать работу, где были «живые деньги»: без денег они жить не привыкли. Татьяна довольно быстро каким то образом устроилась в обменный валютный пункт, а Ольга, некоторое время поработав продавцом, - не без страха - решила попробовать себя в оптовой торговле.

Они были две противоположности – Ольга и Татьяна. Татьяна – яркая, всегда накрашенная, хорошо и со вкусом одетая блондинка. Денег она не считала, ездила на такси, слыла «щедрой душой», всем давала в долг, со всеми дружила. Одна беда на неё напала: выпивать стала, не могла смириться с потерей любимой работы, а другой такой же любимой – по профессии – найти не смогла. А Ольга – невзрачная, всегда без макияжа, просто одетая (серые джинсы, серая футболка или серый свитер) с коротким ёжиком тёмных волос. Экономная, деньгами не сорила, такси не пользовалась, в долг не давала, потому что не просили: никому и в голову не могло прийти, что у неё деньги водятся. Шумных компаний не любила, выпивкой не грешила. Слыла занудой, друзей у неё не было.

И на работе в многотиражке они были разными. Татьяна писала легко, любила писать про людей и не только очерки. Написать несколько предложений про человека под его фотографией для Ольги было мукой, она считала, что такая «краткость» скорее его оскорбит, чем обрадует, и долго подбирала слова. А Татьяна делала это играючи! Ольга отлично писала аналитические или критические статьи, вскрывая проблемы того или другого цеха. После таких статей, бывало, кой кого не только на ковёр в партком, но и в райком партии вызывали. Татьяна же критику совсем не любила.

Молчание затянулось.

— Так… Я не поняла, ты по какому случаю напиться решила? — снова разливая вино, спросила Татьяна.

— Что тут непонятного? Не хочу, чтоб Катерину увольняли, не хочу, чтоб думали, что я её подсидела. А что делать, не знаю. Игорю очень не понравится, если я откажусь. Отношения испортятся. Не уволит, конечно. Кто ж уволит «курицу, несущую золотые яйца»? Но вот в зарплате точно зажимать будет: я же на проценте от продаж! Знаю я его методы – процент сразу урежет…

— Слушай, может, ну её на хрен – эту Катерину? Как я понимаю, начальник-то она никудышный…

— Ты меня не услышала? Подсидеть – это не про меня! А ведь именно так все и решат! — прокричала Ольга.

— Была б ты мужиком, цены б тебе не было, — вздохнула Татьяна. — Я б за тебя замуж пошла…

Они снова закурили. После недолгого молчания Ольга вдруг разоткровенничалась.

— Понимаешь, если по-честному, то мне не место начальника отдела предлагать надо, а место исполнительного директора, — несмотря на то, что глаза Татьяны в этот момент округлились, Ольга продолжила, — я компанию уже знаю, как свои пять пальцев, я же не дурра, — Татьяна утвердительно мотнула головой. — Гнать поганой метлой надо не только Катерину, менеджера по закупкам гнать надо, начальника склада гнать надо, да и руководителя отдела региональных продаж гнать надо… Да и менеджеров по продажам новых искать. Там перестраивать всё снизу доверху надо. Я всё вижу, всё понимаю. Но это же не моя фирма! Не могу я в ней так хозяйничать! Не могу директору в лицо заявить, что я руководить должна, а не он! — Ольга быстро опустошила бокал.

Татьяна с изумлением смотрела на неё.

— Ну ты даёшь! Уж и на директора замахнулась! В общем, ты опять одна против всех! Все плохие, всех гнать! Ты одна хорошая и умная! Давай, саблю вынимай и вперёд! Руби головы! — Ольга хотела возразить, но Татьяна жестом её остановила. — Тебе не кажется, что ситуация странным образом повторяется? — глядя ей прямо в глаза, спросила Татьяна. — Тогда, с Петровной, ты была, конечно, права. Но вот зачем ты сейчас снова воинствующую позу принимаешь? Почему ты всегда такая прямая, как палка? Почему у тебя всё чёрно-белое всегда? Почему ты такая колючая? У тебя же и друзей поэтому нет! Не пора ли выйти из замка своего гордого одиночества?

— Да не хочу я воевать! А как быть – не знаю! И руки чешутся поработать на славу... И…

— И?!

— Если всё я это на себя взвалю, то когда я рожать буду?..

— Рожать?!

— Да! Рожать! Я о сыночке мечтаю. Зачем я деньги, как говорят, лопатой гребу? Чтоб комнату в коммуналке купить! Не пойдёт мой сыночек в школу из общежития! Никогда не будет у него этого клейма на лбу: лимита! Никогда! А потом, глядишь, ещё заработаю, комнату продам, квартиру куплю. У него всегда всё будет самое лучше! — Ольга замолчала, сама испугавшись своей откровенности.

— Ну, ты даёшь, мать, — прошептала Татьяна. Она сейчас не узнавала Ольгу. — И кем ты сыночку будешь? Папой?

— Почему папой? — растерялась Ольга.

— А с твоим мужицким характером кем можно быть? — она помолчала и нерешительно добавила. — Тогда тебе себя ломать надо…

— Как?! Зачем?!

— А я-то всё думаю, почему ты в последние годы всё в одном свитере и в тех же джинсах ходишь… Значит, вот для чего ты деньги копишь. И как же ты в таком виде муженька хочешь найти?

— Родить и без мужа можно, — прервала её Ольга.

— Сыночка и без отца? А ещё говоришь, что не дура! Так, я совсем запуталась: мы какой вопрос решать собрались? Про работу или про сыночка?

— Извини, что вывалила всё на тебя, так уж получилось. Про работу конечно…

Они снова закурили. Потом Татьяна долго сидела, обхватив голову руками.

— Эврика! Я всё придумала! — Татьяна разлила вино. — Запомни первое: один в поле воин, ты это однажды доказала, но это не всегда лучший выход. Научись с людьми дружить. И, в первую очередь, на работе. Не ломай их наскоком. Меняй потихоньку. А для этого тебе надо стать гибче, хитрее. Не отказывайся от предложения Игоря. Рот закрой и слушай! Придёшь к нему со своим предложением. Прикинешься дурочкой… Скажешь, что не уверена в своих силах, что надо тебе у Катерины поучиться руководить. Да рот закрой! Что ты согласна стать её замом. Да, замом! Для начала. А потом… Потом, как карта ляжет…

— Ну, в этом что-то есть, — растерянно протянула Ольга.

— Что-то? И Игоря не обидишь, и Катерину спасёшь. Правда, думаю, она тебе спасибо не скажет, как и Петровна…

— Уж точно не скажет, — перебила Ольга. — Ещё больше не взлюбит, соперницу во мне почувствует.

Обе замолчали, задумались. Вдруг Татьяна расхохоталась.

— Ё-моё! Надо было в универе учиться, чтобы потом кого-то учить «снег зимой продавать и песок летом»! Умора!

— Ага, или в обменнике сидеть, — подхватила Ольга.

— Но кто же знал, что жизнь нас забросит в эпоху перемен и мы потеряемся, — грустно ответила Татьяна, потом тряхнула головой и продолжила, — но я надеюсь, что будет ещё и на нашей улице праздник!.. Так... Давай вернёмся к нашим планам на понедельник, — она сделала заговорщическое лицо, — для этого мы завтра пойдём по магазинам!

— Зачем?!

— Чтобы Игоря и всех удивить! Пора имидж поменять! Ты же в редакции нормально одевалась, а сейчас зачем под пацанку косишь? — Ольга пожала плечами, — вот и сама не знаешь! Ты, конечно, не красавица, но очень симпатичная, если тебя приодеть и накрасить. — Татьяна потёрла ладошки от возбуждения. — В понедельник с утра ко мне на макияж! С ёжиком твоих волос сделать ничего не смогу, но всё равно красотку из тебя сделаю! Или ты сомневаешься в моих способностях стилиста? Не забывай, что «по одёжке встречают»! Я научу тебя быть женщиной! — гордо заявила Татьяна, поднимая бокал.

Они обнялись, снова выпили и снова закурили.

***

…В понедельник Ольга, как и обещала, зашла в кабинет генерального директора. Игорь Владимирович привстал из-за стола от неожиданности. Перед ним стояла не «серая мышь», а красивая женщина в белой блузке, в узкой короткой чёрной юбке и чёрных ботильонах, открывающих, как оказалось, красивые ноги.

— Игорь Владимирович, у меня к вам предложение, — улыбаясь и мягко, почти ласково начала Ольга. — Понимаете, я пока не уверена в своих силах руководителя, мне бы в замы к Катерине для начала. — Она взмахнула накрашенными ресницами, — вы же понимаете, что нам пора начинать развивать направление по работе с сетевыми магазинами, вот эту работу я взяла бы на себя, а Катерина пусть курирует работу с розницей. — Она снова взмахнула ресницами, — с двумя направлениями нам в одиночку не справиться. А вдвоём мы горы свернём. Что вы думаете? — она опустила глаза.

Ольга видела, что директор смотрит то на её немного пухлые губы с нежно-розовым оттенком помады, то на её красивые ноги и беспокоилась: «Слышит ли?».

— А что тут думать? — наконец, ответил Игорь Владимирович. Он не верил ни своим глазам, ни своим ушам. — Отличное предложение, Ольга!

Ольга весь день проходила с улыбкой на лице. Не потому, что настроение было хорошее, а потому, что так советовала Татьяна: мол, улыбка всегда располагает к себе и вызывает доверие.

Но в офисе сотрудники, шокированные её преображением, некоторое время перешёптывались: «Чего это она накрасилась да нарядилась? Никак на директора глаз положила? В любовницы метит? Карьеру сделать хочет?».

***

…Через два года Ольга стала исполнительным директором фирмы, вывела её на совершенно новый уровень. Никого не уволила, но строго контролировала работу каждого сотрудника и каждого подразделения.

Ёжик её волос превратился в красивое каре, брюк она больше не носила, наряды всегда выбирала вместе с Татьяной, которая стала её лучшей подругой.

Из многочисленных поклонников она выбирала мужа, отца будущего сына.

Но в один субботний вечер она снова пришла к Татьяне с бутылкой вина и пачкой сигарет. Подруга испугалась.

— Что опять случилось?

— Понимаешь, я, оказывается, стервочка!

— Что?!

— Я – стервочка! Я-то – да стервочка?

— Ты где была? — встревожилась Татьяна. — Никак на рынок ходила? Кто тебя так обидел?

Ольга долго смеялась.

— В Эрмитаже я была!

— Где?!

— В Эрмитаже! Ты же знаешь, я туда хожу иногда… Жаль, ты со мной не ходишь…

— Не верю!

— А я когда-нибудь тебя обманывала? Я была одна, без группы, но к одной группе присоединилась, так как там была замечательная экскурсоводша. Старенькая, маленькая, худенькая, одетая в старенький скромный костюм. Но как она рассказывала! Я её слушала с «открытым ртом», не отходила от неё, глаз не сводила, каждое слово ловила! А она…

— Что она?!

— Я, конечно, краем глаза видела, что мужики на меня поглядывают, но они меня не интересовали. Я с ней хотела познакомиться, на экскурсии к ней записаться… А она…

— Что?

— В конце экскурсии она окинула меня взглядом с головы до пят и говорит: «А вы ещё та стервочка!». Я опешила, растерялась от неожиданности, ничего сказать не могу… А она продолжила: «В вашем наряде нет ничего лишнего!»…

Татьяна погладила себя по голове: мол, моя заслуга!

— И всё?

— Всё! Я дар речи потеряла, а она просто развернулась и ушла. За что она меня так?

— Не расстраивайся, ничего страшного. Считай, она тебе комплимент сделала. Ведь не стервой нарекла, а стервочкой… Ласково так! Давай выпьем за твоё новое звание!

— Воистину, внешность бывает обманчива! Не зря так говорят. В моём случае всегда было так!.. Серая мышь, Маша с Уралмаша и вдруг - стервочка! Это я-то - стервочка?.. — Ольга вздохнула и присела к журнальному столику.