Стертый адрес

Глава 1

Пульсирующая боль в правой руке вырвала его из сознания и окунула в реальный мир. Василий открыл глаза. Совсем на немного, потому как густая пелена не давала раскрыть их на полную мощь и обжигала глазные яблоки.

Что произошло? Куда ушел из-под ног пол?

Неизвестность накрывала его с головой.

Что-то качалось из стороны в сторону в паре метров над головой. И потолок! Потолок будто отсутствовал. Где-то за гранью этой пыльной пелены проглядывал очерк неба. Василий попробовал подняться, его тело было распростерто на импровизированном полу, хотя вокруг него была скорее груда останков бывшего пола, потолка и стен, чем то, что он привык называть своей квартирой и домом.

Он ощущал свежесть улицы, ветерок и прохладу осеннего утра. Василий чуть повернул голову направо, туда, где вместо стены зияла дыра. Удар в висок ошарашил его и, рефлекторно пытаясь вскинуть ладони к голове, он понял, что что-то не так. Правая рука не поддавалась позыву тела, она была зажата бетонными ошметками. Тогда он обернулся в другую сторону и попытался разглядеть, что именно мешает ему двигаться. С левой от него стороны лежала груда бетонных обломков, но прямо под ними, прямо там, откуда торчала его рука, прямо поверх руки, он разглядел край столешницы. Белая клеенка, что покрывала его кухонный стол, посерела. Он попытался подняться корпусом насколько позволяла зафиксированная завалом рука, после чего стал аккуратно вытягивать руку из плена. Когда после пары попыток ему не удалось ничего сделать, он начал паниковать. Мысли начали путаться, страх нахлынул и подкатил к горлу. Ком в горле начал давить и слезы хлынули из его глаз. Василий утерся свободной рукой и трижды глубоко вдохнул. Этот прием он знал уже очень давно и понимал, что сначала нужно привести свои мысли в порядок и успокоиться. Свежий, даже в какой-то степени холодный воздух обжег его легкие. Немного придя в себя, он решил действовать. Оглядев вокруг себя пространство, он увидел металлическую балку. Она была накренена чуть поодаль, в метре в сторону от него. Балка торчала откуда-то из серого облака, опускавшегося будто с небес. Далее провода, клочками вырванные из их привычных мест, разбитая люстра, а точнее остатки от нее, повисли у стены рядом с балкой. Оказывается, все это не витало в воздухе само по себе, а ниточкой зацепилось за балку и, будто бусины, рассыпалось вниз. Чуть в стороне от себя он увидел стул, ножки его были веером выгнуты в разные стороны, а спинка и вовсе отсутствовала. Василий попытался дотянуться до стула. Не удалось. Но, что оказалось примечательно, ему не хватало всего-то длины пары ладоней. Он глубоко вдохнул, приготовился к болевому уколу в правой руке и предпринял еще одну попытку, но на сей раз ногами. После чего аккуратным, но сильным и резким движением придвинул стул к себе. Одна из ножек вроде как была относительно цела. Поэтому, воткнув ее как рычаг прямо в пол около зажатой руки, надавил сверху. Посыпалась пыль, камешки бетона, но скопившаяся груда мусора не сдвинулась. Василий поменял положение сломанного стула. Он попытался зацепить и приподнять столешницу, что хранила на себе весь груз, как один из слонов, который держит на своей спине часть земной суши. После чего, приложив всю силу, что в нем была, он надавил на рычаг. Сначала ничего не произошло, но не переставая давить, появились изменения. Столешница приподнялась и вслед за ней была снята часть сверху лежащего груза. Пространство наполнилось звуками, грохотом, скрежетом.

Ба-Бах!

Большой бетонный камень из середины завала упал и откатился прочь.

За ним покатились куски поменьше, заискрили задетые потоком провода, пыль снова вспорхнула, как рой маленьких пчел, в воздух и окутала своим облаком пространство. В момент происходящего, Василий быстро и наотмашь потянул корпусом зажатую руку, стиснул зубы от боли и выдернул свою конечность, после чего, упал на спину, но испугался, что его может снова задеть уже сдвинутой им глыбой, отпрянул, вскочил на ноги, начал пятиться, споткнулся и упал. Удар пришелся прямо в висок, что привело к потере сознания.

Василий очнулся. Болела ушибленная спина, ранее придавленная рука и голова. Пыль немного успела подосесть после последнего происшествия, но все же облако было еще довольно густым, от чего он сделал вывод, что лежал он так не долго. Он не стал пытаться сразу вскочить на ноги. Собирая все мысли воедино, он лежал, чуть свернувшись калачиком и подогнув ноги.

***

Утро. Василий проснулся, ничего не предвещало изменений в череде повторяющихся будней, такой же день, как и все другие. Время на настенных часах почти доходило до 7:30, на откидном настенном календаре значился октябрь. Встав с кровати, Василий взял с рядом стоящего у кровати стула домашнее трико, футболку и черные носки и надел на себя. После чего прошел на кухню и поставил греться чайник, неспешно проследовал в ванную комнату умываться.

Выйдя в подъезд, он спустился на первый этаж, проверил почту в своем почтовом ящике. Там было пусто, не было даже привычного бумажного спама в виде рекламных буклетов и листовок. Затем поднялся к себе в квартиру, взял газету, что купил накануне вечером, с чайного столика в гостиной и прошел на кухню. Газета шлепнулась на обеденный стол. Чайный пакетик был закинут в широкую синюю кружку, после чего Василий ошпарил его кипятком. Достал из холодильника молочное печенье, выдвинув один из двух задвинутых к столу стульев, присел и принялся изучать газету. Дошел до страницы с объявлениями и вдруг, какой-то шум прервал его утренний ритуал.

Он поднял голову, над столом висела картина в деревянной рамке. На изображении пестрели ромашки, которые были погружены в неестественно толстую вазу. Рама пожухла от времени. Под рамку с лицевой стороны было поддето маленькое старенькое фото с изображением ребенка. Фотография явно сделана очень давно, двадцать, может двадцать пять лет назад. Милый карапуз серьезно смотрел с фотокарточки.

— Откуда эти звуки? — возникла в голове беглая мысль. — Что или кто их издает?"

Он попытался выглянуть в окно, но приближающийся рев только стал сильнее.

Рррр..! Ба-Бах!

Кругом все померкло.

***

Получается, что он не успел ни сообразить, ни разглядеть что-то в тот момент, когда ЭТО произошло. Мысли бурным потоком рвались наружу:

— Но что произошло? Что-то взорвалось? Может бомба упала на дом? Но с чего бы в мирное время ей падать с небес? Нет, это маловероятно. Может что-то взорвалось в одной из квартир? Но что могло вызвать такую сильную ударную волну и разнести его квартиру в клочья? Тогда может что-то врезалось в дом? Но, опять же, что? Каких размеров должно быть это что-то? Да и скорость явно должна быть у этого чего-то не маленькая.

Он был в смятении. Нужно было подниматься и выбираться из завалов. Нужно узнать больше о произошедшем. Холод подступал к его чреслам все ближе и ближе – ступни замерзли, по спине пробежала череда мурашек.

Василий поднялся, каждое движение давалось ему с трудом, но все же он мог двигаться и стоять на своих двоих. Аккуратно ступая по изломанному полу, который изрядно был засыпан разбившейся утварью и предметами обихода, он направился к выходу. Ранее его квартира выглядела иначе и он, то тут, то там, узнавал привычные его сердцу вещи. В его жилище было всего две комнаты – спальня и кухня, совмещенная с гостиной. Ремонт здесь делался так давно, что вспомнить было уже трудно. В связи с этим помещения выглядели старенько и не ухоженно. Все было как-то не до этого, да и честно признаться, этот вопрос не особо волновал Василия. Обои, желтые от времени, некогда имели светло-голубой оттенок, а цветы, которые украшали собой весь квартирный пейзаж, стали уже давно уродливыми грязными пятнами. Маленький закуток кухонки с окошком, небольшой обеденный стол на три человека. Но стульев осталось всего два. На одном из стульев постоянно висело серое, синие или желтоватого оттенка вытянутое кухонное полотенце. Сейчас же его не было нигде видно.

Он двинулся через бывшую гостиную на выход, под ногами валялись кипы изорванных, грязных книг, везде были рассыпаны битые хрусталь и стекло. Долгие годы хрустальная посуда стояла на полках, ждала своего времени, особого случая, но так и не дождалась. Сделав неуверенный шаг, он наткнулся на что-то бумажно-шуршащее. Это был фотоальбом. Изодранные листы напомнили ему о минувших годах. Родители, бывшая супруга, ребенок. Еще будучи молодым ему досталась эта квартира от родителей, которых не стало слишком рано, им обоим не было и пятидесяти. Через какое-то время он привел сюда свою супругу – Елену, и тут же, у них появился ребенок, которому он был несказанно рад. Сейчас, уже минув так много лет спустя его до сих пор печалила мысль одиночества. Жена ушла от Василия, когда у того появились проблемы на работе, а зарплату начали задерживать, жить стало не на что, да и отношения рушились как башенка из кубиков. Его сын давно вырос, а отношений ни с бывшей супругой, ни с ребенком он не поддерживает.

Перешагнув фотоальбом, он, очень осторожно ступая, двинулся дальше. Обзору предстал вид: зияющая в стене дыра открывает вид на улицу. Он подошел к краю и понял, что вылезти наружу здесь не удастся, проход в подъезд был завален, часть дома просто отсутствовала пыльная пелена не позволяла разглядеть больше. Просочившись сквозь надломленный проем спальни Василий увидел, что завал образовал что-то вроде склона горы, спуск с которой был возможен. С улицы, чуть вдали, послышались голоса. Не улёгшаяся пыль мешала разглядеть хоть что-то дальше метров семи – десяти. Люди перекликались между собой, они искали уцелевших.

— Сюда! Я здесь! — Василий напряг связки и прохрипел. Голоса смолкли, и он повторил свои слова, но уже с меньшей хрипотцой. На встречу ему появились мужчина и женщина, оба были одеты в зеленые осенние ветровки, на правой руке были повязаны красные ленты.

— Боже мой! Мы поможем вам, – к нему навстречу, аккуратно взбираясь по бетонной насыпи, подбирался человек. — Как вас зовут? С вами все в порядке?

— Василий, мне придавило руку, но я могу ею шевелить.

— Хорошо! Вы здесь один? С вами больше никого не было?

— Нет... я живу один.

— Понятно, меня зовут Михаил, сейчас мы с Лилией вам поможем!

Это были прибывшие на место трагедии волонтеры, люди добирались на место группами, большинство приезжали сами, но были частные организации, помогающие людям в трудных жизненных ситуациях. Эти двое, с красными лентами на руках, помогли Василию спуститься на землю. Бетон, арматура, провода, бывшие мебель и предметы быта грудами составляли единую пыльную массу. Волонтеры провели Василия к посту скорой помощи, организованной чуть в стороне от обрушенного здания, и передали его под опеку специалистам.

Навстречу им выбежала девушка в форме медицинского работника. Она стояла с водителем у капота скорой. Завидев, что Михаил и Лидия ведут под руку худого мужчину, женщина опрометью бросилась им навстречу. Усадив Василия в скорой, она провела полный осмотр, наложила швы на разбитом затылке, откуда засохшей дорожкой до самой брови некогда выступила кровь. Синий плед в белую крупную клетку теперь покрывал плечи мужчины. В целом он создавал впечатление не самое приятное. Домашнее трико местами было надорвано, на ногах чернели носки, подошва которых была усеяна разной грязью, землей, осыпью бетона и примесью разрушений. В целом Василий полностью был покрыт мелкой строительной пылью, лицо было вымазано, местами алели подсыхающие сгустки крови. Ладони, сбитые в кровь, уже давно огрубевшие от тяжелого труда, его особо не беспокоили, но медик все равно обработала и очистила порезы. Она попыталась узнать, как он себя чувствует, как сумел спастись? Но Василий не мог ей ответить. Он был потерян, находился в своем, потустороннем мире, далеком от реальности. Это не была его реальность, все встало с ног на голову, перевернулось. Пустота накрыла его как снежный ком, спустившийся с горы на равнину. Он покорно принял помощь медсестры, после чего встал и вышел из кареты скорой помощи.

— Куда вы!? — она попыталась ухватить Василия за плечо, и мягкая ладонь коснулась его спины.

— Мне нужно подышать, — Василий направился в сторону завала.

— Но вы босы, а на улице холодно!

Он не придал значения ее словам, да и почему эти вопросы сейчас должны были его волновать? Его дом стерт с лица земли, в одночасье он потерял все, что у него было и для принятия произошедшего ему нужно было больше ответов. Нужно было увидеть полную картину произошедшего. Несмотря на то, что он многие годы провел в уединенном от окружающих одиночестве, он понимал, что ему было, что терять. Мысли вились в голове мужчины, как черви в плодородной почве, они обвивали тела друг друга, завязываясь в узлы и разные хитросплетения.

Василий медленным шагом направился в сторону своего жилища. Район, в котором он проживал был небольшим, он состоял в основном из кирпичных двухэтажных многоквартирных домов. Отстроен он был давно, не менее шестидесяти лет назад. В каждом доме было по два подъезда, на каждом этаже по три квартиры. Подойдя ближе к завалам дома №65 по улице Советской, тот самый адрес, по которому он проживал, а теперь был стерт с общей нумерации улицы катастрофой, он разглядел, как люди, волонтеры и спасатели, пытались найти уцелевших.

В стороне стояла группа людей, они что-то обсуждали, лица их были серьезны. Подойдя к ним вплотную, он услышал обрывки их разговора:

— … какой кошмар! Я проживаю неподалеку и сразу, услышав этот ужасный грохот и взрыв, поспешила сюда! Я видела самолет, он рухнул, как огромная птица, а черная полоса дыма тянулась за ним еще до падения! Я слышала, что произошла какая-то неисправность в двигателе… — вещала женщина средних лет, она явно была напугана. Одета она была наспех, сразу видно, схватила первые попавшиеся вещи и бросилась на шум.

— Я тоже услышал грохот в небе, когда возвращался с ночной смены, — прервал ее рассказ молодой человек. Говорят, уже нашли несколько погибших, про уцелевших пока ничего не слышно.

Они увидели подошедшего к ним Василия и замолкли. Спустя пару мгновений тишины первая женщина кинулась к нему:

— Вы жили в этом доме? — желтым пальцем она ткнула в разрушенное строение.

Не ответив, Василий прошел сквозь них и направился дальше.

— Не ходите туда! Спасатели делают все возможное, чтобы спасти людей! Говорят, что упавший самолет задел ваш дом и врезался в соседнее здание! Мы слышали ужасный грохот! Громыхнуло так, что земля вздрогнула! Вмиг полыхнуло, занялся сильный пожар, и во все стороны полетели тлеющие ошметки, которые тут же подожгли соседний корпус! — указала в сторону неразберихи и огня девушка, на вид лет 25. - Сейчас жильцов вытаскивают из горящего здания! Вам нужно обратиться к медикам, они устроили тут посты и принимают всех пострадавших.

Ее попытка остановить его, ухватив за плед не увенчалась успехом.

— Кого-то удалось спасти? — почти прошептал Василий, обернувшись к ним из-за плеча.

— Насколько мы знаем, вы первый уцелевший. Спасатели вытащили из-под завалов несколько человек, вроде там даже были дети, но никому уже нельзя было помочь…

Он пошел прочь. Ветер уносил прочь слова, брошенные ему вслед. Его взору предстала картина: масштаб разрушений поражал своими размерами. Вдали он увидел служебные автомобили, пожарных, медицинских работников, людей, которые выглядели напуганными, многие из них были одеты по-домашнему, многие были покрыты сажей или бетонной пылью, кто-то, как и он, были укутаны в теплые пледы. Он огляделся, всматриваясь в детали: между домами ранее была детская площадка, стоял ларек с овощами и небольшой магазинчик с продуктами, здесь он часто покупал себе буханку белого хлеба, молоко. По четвергам сюда привозили очень вкусные пирожные и выпечку из местной пекарни. Теперь же на их месте был кратер от следа тормозившего брюхом самолета, все было разрушено, земля комьями вырвана, а деревья и кусты сломаны. Именно с его дома начиналась полоса разрушений. Перед ними, с восточной стороны, не было жилых строений, только небольшой пустырь, за которым следовала небольшая парковая зона, гаражный кооператив и автомобильная дорога.

Оглядывая привычную ему округу, он понимал, что все колоссально поменялось. Ему, ничем не выдающемуся среди других людей, несказанно повезло.

За что? Почему? Заслужил ли он такого шанса?

В его потерянном взгляде промелькнула толика паники, осознания несправедливости.

Строение, в котором он жил сильно пострадало, и все, кого на данный момент вытащили из-под этих завалов были мертвы. Но не он, он каким-то чудом остался по эту сторону жизни.

Василий подошел и взглянул на уцелевшую стену, выбитые стекла окна его кухни, местами торчащие острия из уцелевшей рамы. Кусок тюли колыхался снаружи на ветру. Тут же, под окном, некогда красовались яркие розовые бутоны. В памяти всплыл образ старушки.

Скрытная невысокая женщина, ее спина была немного сдавлена временем и оттого шея ее тянулась не вверх, а чуть вперед. Свитер, в котором он видел ее в последний раз, был мятного цвета. Как-то раз, несколько лет назад, встретив женщину на улице они немного разговорились. Нина Ивановна, так она представилась, рассказала, что ранее была учительницей, а теперь, уже более десяти лет, сидела на пенсии. Она жаловалась на сына и невестку, которые редко посещали ее, она скучала и ей было одиноко. А также она упомянула дочь, которая после окончания института уехала куда-то за границу, вестей от нее было не много, что тоже очень огорчало женщину.

Взгляд Василия наткнулся на клочок шерсти. Нежный белый пушок трепыхался на ветру, маленькими цепкими лапками вцепившись за высунувшуюся наружу арматуру.

В квартире Нины Ивановны жили два белых кота. Один – с огромным пушистым хвостом, он любил лежать на подоконнике и смотреть на недостижимые просторы вне квартирного мира. Он выглядел спокойным, даже меланхоличным, никогда не суетился, не обращал внимания на птиц или проходящих мимо людей. Второй появлялся в окне реже, но его действия всегда были быстры, хаотичны. У этого кота была длинная вытянутая морда, гладкий мех, а сам он был прогонист, как глиста. Его привлекали прилетающие воробьишки, синички и сороки. Испарялся из поля зрения этот сгусток энергии также быстро, как и появлялся. Василий никак не мог вспомнить, как их зовут? Он помнил, что соседка рассказывала о них с любовью. А имена у них были похожи между собой. Бублик? Ватрушка? В памяти Василия этого не отложилось.

Василий не знал, нашли ли соседку уже к этому времени или еще оставался шанс на ее спасение? Судя по тому, куда пришелся удар самолета и по тому, что из себя представляла теперь бывшая квартира Нины Ивановны – ей вряд ли повезло. Василий подумал, что, наверное, следовало бы сообщить ее детям о случившемся. Естественно, контактов ее родственников у него не было.

То, что осталось от некогда ухоженных грядок с густыми кустами и цветами, вечно пышущих обилием красок и зелени, грустно напоминало о бывшей хозяйке клумб. Здесь, год от года, вставая ни свет ни заря, Нина Ивановна выращивала разные расцветки пионов, петуний, гортензий и барбарисов. Но больше всего она любила хризантемы. Неизменно в конце мая она высаживала пару кустов хризантем, и всегда при цветении они были белыми.

На вопрос Василия, от чего же так, тогда она ответила:

— Так покойный Михаил Андреевич, супруг мой, дарил мне эти цветы на каждый наш особый день, вот они и стали моим напоминанием о нем, о его любви и заботе.

Не бывать здесь больше мягкой руке Нины Ивановны, не бывать тут гортензиям, пионам и хризантемам – подумал Василий и подошел ближе к разрушенному строению.

Он начал вспоминать людей, которые уже давно стали для него привычными, в какой-то степени даже своими. Помимо Нины Ивановны, квартира которой была на первом этаже, проживало несколько семей с детьми разных возрастов. Прямо под ним жила многодетная семья. Еще лет пятнадцать назад иностранная пара, на внешний вид из восточной Азии, заехала в свою квартиру и вот, за эти годы, у них появилось пятеро ребятишек. Обычные дети, не хуже и не лучше других. Остальные семьи также не выделялись ничем на фоне других. Работящие тихие мужчины, такие же спокойные еле приметные женщины. Ни драк, ни ссор в доме не наблюдалось. Каждое утро родители водили своих отпрысков в сады, каждое утро школьники ходили в недалеко располагающуюся школу. И также каждый вечер все они возвращались обратно в свои дома. Отныне все это осталось только в прошлом. Может быть когда-нибудь, много лет спустя на этом месте возведут другие жилые здания, многоэтажки, а счастливые семьи будут строить на этом месте свои судьбы. Но сейчас, вид, напоминающий собой район после бомбардировки, пугал и навевал только печальные настроения.

Опустив взгляд вниз, прямо под своими ногами Василий увидел помятое желтое кольцо от детской пирамидки, чуть дальше лежали также явно детские вещи – маленькие голубые штанишки с медвежатами, миниатюрные футболки, майки. Василий все глубже и глубже погружался в разрушенное строение, тут и там его внимание привлекали разные житейские мелочи – вот, некогда красивые, сейчас же, представляющие груды осколков, лежали тарелки, вот, чей-то, бывши любимый, розовый плюшевый медведь, вот, смятый, с одной стороны, металлический таз. Тут вдруг в его глаза бросилось что-то знакомое его разбитому сердцу – несуразно толстая ваза с ромашками, рама была разбита, стекло выбито. Василий судорожно начал глазами поиск самого ценного – фотографии, что ранее годы пылилась под рамкой. Он наклонился и встал на колени, камешки впивались ему в ноги прямо через трико. Откинув раму с картиной в сторону, фотокарточки не оказалось. Тогда он начал руками шарить в поисках дорогого ему предмета. Ничего не обнаружив, он сел на колени и закрыл лицо руками, слеза скатилась с его щеки. Внизу и в стороне от него копошились люди. Один из мужчин увидел Василия стоящим на коленях с закрытым лицом и двинулся в его сторону.

— С вами все в порядке? — не успев подойти вплотную уточнил мужчина.

— .. Да, со мной все в порядке, я искал тут одну … — в этот момент в его поле зрения попал маленький белый предмет. Он лежал метрах в трех от него, он опрометью кинулся в его сторону, трясущейся рукой поднял. Помятая, чуть оборванная сверху слева карточка – та самая, что он искал!

— Спасибо, теперь все в порядке, — Он повернулся к мужчине, тот положил руку на его плечо. Прижав фотографию к сердцу, Василий поднялся на ноги.

Он еще раз всмотрелся в ясные глаза карапуза на фото, убрал фотографию в карман трико.

— Я хотел бы помочь в поисках, — обратился Василий к отходящему в сторону мужчине.

— Вам бы следовало показаться врачам … — мужчина видел, что такой расклад Василию не подходил. – Но знаете, нам не помешает помощь еще одной пары рук. Он похлопал Василия по плечу и направился обратно к месту разбора завала.

Василий спустился с насыпи и осмотрел разрушенное строение. Несколько человек были заняты поиском пострадавших. В общую суету действий ворвался крик одного из волонтеров:

— Сюда! Скорее! Здесь торчит чья-то рука! — он махал руками вызывая к себе подкрепление.

Все, кто был рядом поспешили к очагу звука. Они начали откидывать в сторону обломки, постепенно вызволяя тело наружу. Это была несчастная Нина Ивановна. Ее лицо выглядело безмятежным и лишь отсутствии какой бы то ни было реакции на ее сером безжизненном лице указывало на то, что она уже мертва. Василий наблюдал за происходящим со стороны. Поняв, кого именно удалось обнаружить он ступил назад. Отойдя в противоположную сторону завала, он прошел в помещение, которое ранее располагалось на первом этаже. Часть потолка на стыке стен, образующим угол, осталась целой и служила небольшим накренившимся навесом для бывшей жилой комнаты. Из-под обломков потолка и стен выглядывала спинка кресла. Зеленая обивка местами была надорвана и оттого каркас и наполнитель выглядывали наружу. У стены, в самом ее углу, остался чудом уцелевший шкаф с одеждой, однако одна его дверца отсутствовала, а вторая, держась только на нижней петле, косилась к земле. Тут Василий увидел детскую кровать. На ней, весь покрытый пылью, свисала с края плюшевая обезьянка. Одна из длинных лап обезьянки была надорвана, из места разрыва торчал синтепон. Грустный взгляд игрушки был направлен на рабочий стол, который засыпало обломками. Василий пристально посмотрел на стол. Ничего не привлекло его взгляда, и он продолжил осматриваться вокруг. Он старался взглядом уделить внимание каждому сантиметру пространства. Пытался предположить, где нужно начинать копать. Прислушался. На заднем плане волонтеры и спасатели продолжали поиски. Тут он услышал какое-то движение. Оно донеслось из-под стола. Василий подошел ближе. Еще раз прислушался. Ничего. Он начал разбирать стол от завалов. Поверхность столешницы была надломлена, она держала на себе обломки стены и груду пыли. Некоторое время спустя Василий смог разглядеть, что под столом образовалось пространство. Пустота пространства заполнялась мерным сопением. Василий принялся скорее расчищать проем под стол. Он был взволнован, радость и испуг разом наполнили его легкие. Надежда откинула в сторону его личную боль, от еле дышал и боялся произнести хоть какой-то звук. Там, под столешницей он увидел маленькое тельце. Оно сидело, вжавшись в угол и не издавало ни звука.

— Я помогу тебе, — Василий протянул малышу свою сбитую ладонь. — Кажется, тебя зовут Степан?

Мальчик был напуган, его лицо было влажным от слез, а сам он также как и Василий был покрыт мелкой серой пылью. Короткие шортики, маечка, босые ноги. Василий помог ребенку вылезти на поверхность и взял его на руки. Кожа малыша была покрыта мурашками.

Один из волонтеров увидел Василия с ребенком на руках и кинулся на помощь:

— О, боже! Здесь ребенок! — своим восклицанием он привлек внимание других людей.

Волонтер протянул руки навстречу, принимая ребенка в свои объятия. Сначала Степан побоялся, вцепился крепче своими маленькими кулачками в майку Василия, но тот, уверив, что ничего малышу не угрожает передал ему мужчине. Мальчик всхлипнул и крепко прижался к незнакомому мужчине. Василий наблюдал, как мужчина передал мальчика на попечение девушки, которая ранее уже обрабатывала его ссадины.

Он огляделся. Где родители мальчугана? Он и другие люди, спасатели принялись дальше искать следы уцелевших людей. Спустя время один из искавших обнаружил два тела. Это были мужчина и женщина. Они оба находились в кухонной зоне. Тела уже не подавали признаков жизни. Осторожно их вытащили и уложили в стороне рядом друг с другом. После чего пришли двое парней, которые завернули тела в специальные мешки. В это время Степан увидел своих родителей и кинулся в их сторону. У медсестры не удалось удержать мальчугана, она кинулась вслед за ним. Василий, взял свисающую с кровати ребенка обезьянку пошел к нему. Малыш ревел, его всхлипы были слышны на весь район, сердца наблюдающих за этой картиной разрывались. Подойдя вплотную к ребенку, Василий присел на колени. Он понимал, что ничего не вернуть вспять и это ему предстояло объяснить маленькому ребенку.

Детское лицо, мокрое от слез, повернулось к Василию. В его глазах угасали искры надежды.

Василий потупил взгляд в тела, после чего протянул руку Степану.

— Пойдем со мной?

Мальчик отвернулся и взглянул на неподвижных родителей. Крепко обнял, вжавшись в своих родителей. Никто из взрослых в толпе не двинулся с места, Василий продолжал тянуть к ребенку свою израненную ладонь. Пару мгновений спустя Степан затих, поднялся, истощенный и обессиленный от плача, подал свою увядшую руку в ответ. Василий протянул ребенку игрушку. Степан взял ее в свободную руку и прижал к сердцу. Так, степенно и размеренно они вышли на забитую людьми улицу, пропустили мимо себя всех этих встревоженных незнакомцев.

Чуть поодаль, в стороне от суеты, у обочины стоял припаркованный автомобиль. Багажник его был распахнут и со стороны виднелись покрывала, аккуратной пачкой сложенные в стопку и рядом большая плетённая корзина. Сверху корзину накрывало жесткое кухонное полотенце. Рядом с машиной суетился мужичок. На нем был синий теплый жилет, а на голове возвышалась кепи. Заприметив наших героев, он махнул им рукой, подзывая к себе поближе, и сделал им жест навстречу.

От него веяло чем-то теплым, добродушным. На первый взгляд можно было предположить, что ему около шестидесяти. Седеющая бахрома волос лежала густой гусеницей над его верхней губой.

Подойдя к автомобилю поближе, они увидели, как седовласый мужчина потянулся в корзину. Оттуда он выудил термос, под приподнятым полотенцем проглядывались пирожки.

— Я угощу вас чаем. Только будьте осторожны, он горячий, — и прыснул в крышку-стакан дымящуюся жидкость.

Василий молча стоял рядом, Степан крепко сжимал его ладонь.

Мужчина передал чай Василию, тот принял его, опустился на корточки и аккуратно передал его Степе.

— Пей, это согреет тебя.

Мужчина суетливо открыл заднюю дверь автомобиля: - Пожалуйста, можете присесть.

После чего Василий усадил Степана на заднее сидение автомобиля.

Усач протянул руку:

— Меня Андреем зовут!

— Василий, — он крепко и с благодарностью пожал руку в ответ. - А это Степан.

— Вот, возьмите. Жена утром напекла. Они еще теплые. Поешьте. — шустро нырнув в корзину, он вытащил два пирожка, протянул один Василию, а второй уткнувшемуся носом в чай ребенку.

Василий и Степан переглянулись между собой.

Доброжелательный настрой и простая забота незнакомца смахнули груз печали с плеч Василия.

— Бери, — он слегка улыбнулся и мягко подмигнул мальчишке.

Степа молча кивнул и неловко протянул ладошку к угощению.

В это время мимо мелькали люди — встревоженные, печальные, удивленные, заинтересованные, кто-то выглядел безразлично и отстранено, но одно было одинаково: всем этим людям не было дела до этих двух, вновь рожденных в этот день судеб.