Стеклянный поводок

Дисклеймер

Автор не имеет цели и желания оскорбить кого-либо. Все персонажи вымышлены и не имеют реальных прототипов, утверждение обратного – вымысел и проецирование знакомых читателю чужих сценарных образов и собственных мыслей на персонажей произведения, осознавая их через собственный субъективный образ, а не через образы используемые автором.

Автор презирает любые оскорбления по расовому, половому, возрастному, умственному … и по всевозможным остальным признакам.

Автор ничего не пропагандирует, ни к чему не призывает и если после прочтения данного произведения вам захотелось что-то сделать, то истоки этой мысли нужно искать вне рамок произведения, ведь всё чего автор хочет – развлечь вас и дать вам возможность на какое-то время покинуть реальный мир и погрузиться в мир чужой фантазии.

Заходя в гости к авторам, просьба, разуваться, снимать верхнюю одежду и никого не оскорблять. Критика обустройства и интерьера фантазии приветствуется автором.

Также просьба не заносить в неё ничего своего и не пытаться переиначить или перевернуть образы, а в случае, если всё же очень хочется с ними поиграть – то убраться за собой перед уходом и вернуть все мысли, идеи и символы на места.

Автор не несёт ответственность за фантазию своих читателей, но всегда рад показать им свою.

Рассказ посвящается таксе по имени Блек, за все те эмоции, что он подарил своим хозяевам.

Болезнь

Последнее время я подзабила на учёбу, меньше общалась с друзьями, заходила к родителям… Весь мир стал будто злее и печальнее. Лу՛на, ударение на первый слог, «заболела».

Я не могу использовать к ней это слово. «Заболела» – звучит будто у неё была простуда, может какие-то блохи или глисты, но у неё всё намного серьёзнее. Около месяца назад я узнала, что у неё патология сердца.

Луна стала задыхаться, потеряла в активности и перестала есть. Каждый раз, когда я давала – заставляла её проглотить – лакомство или корм, она вздрагивала, будто это причиняло ей сильную боль. Так оно и было! Сердце слишком сильно разрослось и мешало всем остальным органам, а в сильную жару приходилось заматывать её в мокрое полотенце, чтобы лишний раз не учащать её пульс.

Этим вечером Луна не хотела со мной играть, не хотела обниматься и даже не облизнула меня на ночь. В вечернюю прогулку она всё время куда-то тянула. Не так, как обычно тянут собаки, а по-другому, будто хотела сбежать, хотела перегрызть поводок… я тогда ещё не понимала, к чему всё это вело. Луна знала, что это была наша последняя прогулка и не хотела, чтобы я видела её смерть.

Сложно сейчас уже что-то говорить о том вечере. Луна металась по комнате, она совсем не пила и не ела, даже от вкусняшки отказалась. Она пряталась от меня под кровать, за шкаф и ни разу не легла на свою лежанку…

Мне… сложно это говорить без слёз… Мне кажется, что я была ужасной для неё хозяйкой. Я не всегда могла её кормить лакомствами, пичкала её этим однообразным собачьим кормом, не давала другим кормить её на праздниках со стола, запрещала ей знакомиться с собаками и точно недостаточно играла с ней.

Незадолго до её диагноза она пришла ко мне и притащила во рту игрушку, это был её лазер. Она взяла его за верёвочку и запрыгнув мне на ноги передними лапками, положила на колени. Она очень любила за ним бегать, а мне не нужно было даже вставать с места! Но я тогда не поиграла с ней, я готовилась к контрольной работе в ВУЗе.

Это заняло бы всего пятнадцать минут и Луночка получила бы счастья до самой ночи, смогла бы сама уснуть, пообщалась бы со мной… но я… не смогла смотреть на её опечаленную мордочку. Она легла рядом со мной, сложила лапки и накрыла их головой. Я не могла играть с ней, не могла учиться… Тогда я выгнала её за дверь и заперлась. Она скреблась ко мне, наверное, хотела просто побыть рядом… но… я…

В ночь перед её смертью уже я хотела с ней поиграть, чтобы та лучше уснула, но она не давалась. Не реагировала на игрушки, на вкусняшки, на лазер… будто хотела как можно больше пободрствовать.

Так я и легла спать, не зная где в этот раз она прячется. Я думала у неё было больше времени.

Сон о лесных зверях

Я шла с Луной на улице. Это была обычная прогулка. Луна всё время оглядывалась на меня, проверяя, чего её человечица так медленно волочёт свои ноги. Мне показалось, что она даже спросила у меня:

– Почему бы тебе не стать на все четыре лапы и не побежать со мной? – Я не могла с ней играть так, как она бы того хотела.

Я медленный человек, а она была крайне активной собакой. Некоторые говорили, что мы не подходим друг другу, а я считала иначе – Луна дополняла меня, без неё я бы дома сидела целыми днями и лишь ради этого комочка радости я могла выходить утром, днём и вечером на улицу, в дождь, слякоть, снег и безумную жару…

В детстве именно она приучила меня к прогулкам, именно она заставляла меня оторваться от компьютера и провести пять-десять минут с ней в реальном мире. И именно с ней на груди я прочла свои любимые книги. Начиная всё новую и новую главу, лишь бы не перебить её тихий и мирный сон.

Я не поняла, что была во сне. Я верила в реальность событий до самого конца.

Мы с ней шли по улице, она нюхала травку, иногда жевала её.

Как вдруг! Что-то нашло на неё и Луна бросилась в сторону, а в руках у меня треснул поводок. Он был не обычным, а стеклянным. Просто куском стекла, что держался на невиданных силах и при первом же резком движении рассыпался на тысячи осколков.

Я сразу крикнула на Луну. Ей обычно этого хватало, чтобы остановиться и дождаться, пока я не поглажу её за ушком. В этот раз она меня не послушала и побежала в сторону леса.

Я пошла за ней. Вся моя рука сверкала на солнце, это блестели стеклянные осколки, что впились в кожу и с каждым движением всё глубже и глубже впивались в кожу.

На ходу я достала салфетку из кармана и перемотала ладонь. Кровь шла, но не так, чтобы начинать паниковать. Мне не было больно тогда, вернее я не чувствовала эту боль у себя на теле. Она была где-то глубоко. Больше напоминала едкую горечь, будто я на уроках химии слишком сильно вдохнула пары кислоты, забыв про правила безопасности.

Эти кусочки, были глубоко внутри меня и с каждым моим шагом эта горечь становилась всё сильнее и сильнее, я не могла уже даже дышать. Хотелось упасть навзничь и дождаться, пока эти стекляшки не пронзят моё сердце.

Я наконец добежала до этого леса. Луна не могла пойти никуда, кроме как по этой тропинке, но сделать по ней и шага я не смогла. Меня всю скрутило в рог. Вся кожа в один миг загорелась и я пала на пол, не в силах сопротивляться. Меня будто разъедало изнутри!

Вскоре я услышала зов. Лечебный зов. Вернее это был лай. Я его ни с чем тогда бы не спутала, сейчас уже стала подзабывать его. Луна звала меня!

Я этого никогда не ценила, но именно этим голосом она отзывалась на команды:

– Кушать!

– Гулять!

– Играть!

– Мыться!

Она очень любила купаться.

От её голоса мне стало легче. Будто что-то внутри меня стихло, сжалось и больше не причиняло мне боль. Я почувствовала её рядом с собой и встав увидела это длинное, коротконогое тельце.

Это был щенок. Тот самый щенок, что принесли когда-то домой к девятилетней девочке, что на День Рождения не хотела ничего и никого, кроме как щенка.

В этом году Луне могло бы исполниться уже десять лет.

Большие глаза, счастливая пасть с вечной улыбкой и шелковистая шерсть, вот, что я тогда видела.

– Эй! Луна. Стой! Нам нельзя туда! Иди ко мне! – Но она не послушала меня.

Вернее этот щенок хотел подойти ко мне, он сделал несколько шагов навстречу, но потом услышал что-то из леса. Услышал какой-то неизвестный зов. Что-то, что не могло быть поймано моими ушами. Она навострила ушки, повернулась в сторону и в последний момент перед тем как я схватила бы её за ошейник, ускакала вглубь.

Я не думала и секунды, сразу бросилась за ней и мы встретились на опушке. Щенок знал, что его будут ругать. Луна прижала своё тело к земле и стала очень виновато смотреть на меня. Я отругала её. Как я могла в ту ночь говорить с ней в таком тоне!?

Она издала стон, пообещав больше так не делать и я опустилась к ней, погладить её за ушком в честь примирения. Щенок уже был моей Луночкой. Она облизывала меня, прыгала на меня своими лапками и я гладила её. Я рада, что смогла найти там время на поиграть с ней.

Пришло время уходить, я поднялась на ноги и позвала её, но вместо активной корги на поляне лежал обессиленный щенок.

Она потеряла в годах, потеряла в весе, её рёбра были видны под тонким слоем кожи и она стонала, она плакала… она страдала. Я больше всего боялась того момента, когда Луне уже станет невыносимо жить и мне придётся принимать решение усыпить её. Я бы не смогла решить и не дала бы решать никому. Но и её мучений я бы не хотела.

Я опустилась к этому щенку и взяла его на руки. Я знала, что нужно как можно скорее везти её в больницу. Нужно сделать всё, чтобы спасти её, показать врачу, дать её таблетки…

Но выход мне преградил медвежонок. Он был немногим больше собаки и я сразу поняла, что он хочет от меня. Он хотел забрать Луну. Он встал на задние лапы и расставил передние по сторонам, закрывая от меня тропинку. Лес затянулся, плющ преградил дорогу и между деревьями было не пробиться.

Я почувствовала, как что-то подбирается к моей спине, это была лисица, что в мгновение ока прыгнула на меня и чуть не ухватила Луну за шею. Я еле увернулась. После стянулись и другие звери, все они пытались забрать Луну. Забрать её от меня, а та лишь лежала у меня на руках и стонала, плакала и страдала. Я хотела ей помочь, хотела спасти её. Хоть что-то!!! Сделать Хоть Что-То Для Её Спасения!!! Я же её Хозяйка!! Я в ответе за неё!!! Её смерть – это моя вина!!! Я должна сделать всё, что в моих силах!!!

Я Дралась! Я толкалась. Я выступала против лосей, волков и соколов. Отбивалась от больших кошек и обезьян… но моя рука!

С каждой секундой осколки стекла всё больше впивались в мою кожу. Я ослабевала. Из ладони, сквозь салфетку, просочилась кровь. Я не могла больше сопротивляться, не могла отбиваться этой рукой, как и держать ей Луну. Я оставила её на полу и продолжила махать рукой, кричать и кусаться, лишь бы защитить её, но потом увидела, что Луна сама поднялась на лапки.

Это обессиленное тельце, не только на коротких, но и на слишком тонких, обессиленных ногах поднялось. Луна блеснула на меня глазами. Я принялась к ней, крикнула, чтобы та лежала и не тратила свои силы, что я защищу её, что отведу ко врачу, но Луна снова блеснула глазками.

В них был страх смерти, мне показалось, что она поняла, что рано или поздно звери её заберут. Она увидела мои раны, почувствовала мою боль. Стекло всё больше поражало меня и я могла просто в какой-то момент не справиться и умереть сама.

Луна тявкнула в последний свой раз, я больше не слышала её голоса.

Я попыталась остановить её, схватила за ошейник, но она вырвалась из него. Тело настолько похудело, что он больше не мог держаться на ней. Она сделала несколько прыжков и скрылась в чаще леса.

Звери все отступили.

Я осталась там одна, лишь с ошейником в руках. Вся истекающая кровью и всё, о чём я плакала – так это о Луне.

Луна у кровати

Это было начало ночи. Я не знаю, сколько смогла проспать. Может час, может два… Открыла глаза я вся в шоке и слезах, я поняла, что это был сон и мне стало легче, мне стало лучше, но ненадолго.

Это была та ночь, ночь на двадцать седьмое февраля.

Я поднялась с кровати и оторопела. Я знала! Знала, что я увижу!!! Но открыв глаза надеялась, что это всё была ложь, было воображение! Было что-то, что наступит нескоро… но у самой моей кровати лежала Луна. Её грудь больше не вздымалась, она не сопела своим носиком, она не дёргала ушками… она не спала.

Я раздалась криком во весь подъезд, пала на пол, ноги меня больше не могли держать. Я долго не могла заплакать, хоть и очень хотела. Правда хотела! Я стояла пред Луной на коленях и всё никак не могла взять в голову мысль, что вот, её больше нет со мной. Она умерла.

Я смотрела на царапины, оставленные ею на моей кровати. Она хотела запрыгнуть ко мне, хотела уснуть в последний раз рядом со мной… Но не смогла. Её тело уже было слишком ослаблено чтобы подняться на кровать. Она не смогла провести свою последнюю ночь рядом со мной, не смогла согреться у моего тела, не смогла почувствовать мои руки на своём загривке и услышать прощальное:

– Спокойной ночи.

Я не смогла дать ей ту кончину, что она заслужила и всё из-за чего? Мне было лень найти её перед сном и притащить с собой на кровать, положить её рядом и поцеловать в её всё ещё мокрый носик.

Я чувствовала себя самой худшей хозяйкой. В тот момент я и разрыдалась во все глаза. Моя душа буквально вывернулась. Каждая капля вытекала и должна была забирать с собой горечь, что прожигала меня изнутри, забирать то, что заставляло меня ненавидеть саму себя.

Я рыдала там несколько часов, пока в горле не пересохло настолько, что уже не только глотать, но дышать было больно.

Я склонила голову к Луне и поцеловав её мордочку. Это был первый наш поцелуй, когда та не полезла лизать моё лицо в ответ. Я никогда ей не давала свободу в этом, но сейчас я была бы самой счастливой девушкой в мире, если бы она проснулась и вылизать хоть всю меня с ног до головы.

Но этого не могло произойти. Не могло, ведь она была мертва. В её теле уже не было души, а значит не было и Луны.

Я посидела над ней ещё не одну десятку минут. Я просто не могла выпустить из головы все эти мысли:

Я больше не буду просыпаться и первым же делом идти выгуливать Луну.

Не буду по средам вычёсывать её. Не буду её мыть, не буду делиться с ней своим ужином…

Она больше не будет ждать меня часами из ВУЗа, не будет приходить ко мне на коленки, не будет лаять на весь дом, когда я буду оставлять её одну… Она больше ничего не будет!

Сложно после десяти лет, после всей своей сознательной жизни перестроить и принять, что больше в ней не будет того, с кем ты прожила так долго.

Как я теперь буду гулять? Кого я буду учить командам? На кого я буду срываться в периоды горя и мыть в ванной до блеска? Кто будет рядом, когда мне будет страшно? Будет больно? Будет так, как было тогда.

Это чувство сложно облечить в словах. Оно сжигает тебя изнутри, оно нагоняет депрессию, ненависть… оно лишает тебя будущего и в один миг меняет всё то, о чём ты совсем недавно думала как о незыблемом и постоянном. Я никогда до её болезни не думала, что буду делать после неё. Что будет со мной тогда, когда её не станет?

Я собрала свои силы. То жалкое подобие сил, что осталось после рыданий. В книгах писали, что слёзы помогают справиться с эмоциями, так вот тогда мне казалось, что я выплакала всё то, что мне казалось необходимым. Во мне больше не осталось и капли… и капли хорошего.

Перед глазами всё быстрее и быстрее проплывала жизнь Луны:

Как я впервые её обняла, как водила её делать прививки, как та впервые сорвалась с поводка и принесла мне в руки чужой мячик, как она любила гоняться за голубями, как впервые встретила белку в парке и испугалась… как я играла с ней. Я много с ней играла.

Теплее всего отражаются моменты, когда я садилась за ноутбук тихими, зимними ночами и она приходила ко мне, ложилась на ноги и уставляла свою мордочку на экран. Мы лежали вместе и я поглаживала её, а та лишь одаривала меня своей лаской, облизывая мои руки…

Сейчас я вспоминаю всё это с улыбкой, но тогда мне казалось что мир рухнул. Так оно и было! Луна это был тот якорь, что удерживал меня с самого детства, что позволял мне строить саму себя и без неё мой корабль унесло на встречу ветрам и разбило о скалы.

Я встала и пошла к телефону. Я хотела позвонить маме и сообщить ей, попросить отца помочь мне её похоронить, просто разделить горе… Тот, с кем я его делила раньше уже не мог мне помочь.

Я уронила телефон на пол и на том пошла трещина. Это была мелочь. У меня разболелась голова, я совсем не соображала. Не могла вспомнить пароль, не могла понять где мои контакты, кто из них мама… Руки всё забыли.

Как-то я набрала номер, но гудки не пошли. Не было сигнала. Нужно было выйти на кухню.

Я вновь встала. Ноги подкашивались, но я совладала с собой и пошла.

Выйдя из комнаты я хваталась взором за всё, что напоминало мне о Луне. Её игрушки, подстилка, ножнички для когтей… её поводок…

Я вышла в холл и перед входной дверью висел на крючке её поводок. Ошейника она не снимала, достаточно было лишь подцепить её и мы были готовы идти на прогулку. Я подошла к нему и попыталась прикоснуться, чтобы вновь почувствовать хорошее, но вместо этого всю мою руку разрезало будто стеклом. По ладони прошла кровавая полоса, её нужно было замотать и я поспешила на кухню.

Но я так и не смогла этого сделать. На кухне, у своей поилки я встретила её – Луну. Она показалась мне здоровой и радостной. Эта корги своим язычком хватала воду и брызги летели по всей комнате.

Луна заметила меня, заметила как я вновь уронила телефон и закрыла рот руками. Я не могла поверить своим глазам, но тело двигалось само. Луна завиляла хвостиком и попыталась что-то гавкнуть, но звука не было.

Я бросилась и стала гладить её, целовать, обнимать. Та лизала меня в ответ. Я была так рада, но я заметила одно:

– Луна, где твой ошейник?

В тот момент я вновь заплыла слезами. Я не хотела расстраивать Луну и попыталась спрятать их, но не смогла. Она облизала мне щёки, но это не помогло. Я сидела и капала на её шёрстку. Такую шелковистую, какой у неё не было уже давно. На ней не было седины, не было выпавших зубов и шрама на ушке, от драки с кошкой… в её походке не было ничего болезненного.

Она вырвалась у меня из рук. Я не хотела вновь терять её. Я боялась её потерять снова и побежала вслед.

Она стояла у моей кровати, стояла у своего трупа. Я видела и не могла сдерживаться. Луна толкала своё тельце носом, она пыталась сдвинуть себя лапками, но в ответ, не подавала никаких признаков.

Я стояла около неё… них… и не могла, не знала, что мне делать, пока Луна сама не показала мне:

Она подошла ко мне, игриво склонилась на передние лапки, готовясь к прыжку и ударилась о мои ноги. Она хотела что-то сказать, но я не слышала её лай. Я опустилась и погладила её, но та лишь подбежала к своему трупу и тыкнула носом в ошейник, которого у неё не было. Тыкнула носом и стала грызть его, пытаться расстегнуть лапками, но не смогла.

Это я тогда в лесу сорвала его с неё. Это из-за меня она лишилась ошейника. Я поняла это. Я сняла его с трупа и одела его на Луночку. Я встала и со своей тумбочки сняла подвеску для браслета в виде сердечка. Я одела её на ошейник. Она радостно покрутилась вокруг себя и побежала к двери.

Луна упала на коврик, она всегда так делает, когда ждёт прогулки, ждёт пока её медленная хозяйка оденется. Я не стала. Я готова была пойти с ней хоть в пижаме.

Я взялась за её поводок и тот вновь рассыпался на мелкие кусочки. Луночка подошла ко мне и облизала мою руку в последний раз. Она казалась мне счастливой, а я не могла сдерживать слёзы. Я гладила её, понимая, что больше никогда не увижу.

Наконец она запрыгнула на дверь и стала скрестись в неё. Я дрожащими руками взялась за ключ, всё никак не могла попасть в дырку, пока не провернула замок.

Дверь отворилась и достаточно было лишь повернуть ручку.

Я открыла дверь и Луна могла наконец уйти, но она не спешила. Она остановилась и я спустилась к ней, погладила её по загривку и хотела всеми силами схватить, взять её за ошейник и не отпустить в этот раз, но как и во сне, она смотрела на меня и я понимала, что не могу вмешиваться.

Луна толкнула меня своим носиком в щёчку и покрутившись вокруг себя пошла к выходу. Она окинула меня своим взглядом. Всю заплаканную меня. Наши взгляды пересеклись в последний раз, она вышла за порог дома и растворилась.