Стажёрка

Глава 1

Стажёрка

Рассказ

Человек обязан быть счастлив.

Если он несчастлив, то он виноват.

И обязан до тех пор хлопотать над

собой, пока неустранит этого не-

удобства или недоразумения.

Л. Толстой

1

Я привык к одиночеству. Предыдущий брак настолько измотал меня, что даже на работе возможность посмотреть какой-нибудь телесериал или что-нибудь почитать из книжных новинок я давно уже предпочитал карьерному росту, хорошей зарплате. Сутки – трое: куда уж лучше? Особенно я ценил вечерние часы и выходные дни, когда сводилась к нулю вероятность того, что меня может побеспокоить начальство.

Эх, достать бы и сейчас из тайника новенький телевизор «Самсунг», на который мы сложились нашим маленьким, но дружным коллективом, и посмотреть какой-нибудь свежий боевичок или мелодраму. Знакомые ребята без устали качали их из Интернета. Угораздило же меня нарваться на такую дуру!

Стажёрка… Я когда-то преподавал, поэтому совсем зелёных новичков отдел кадров старался направлять именно ко мне. Я достаточно подробно, хоть и нудно, объяснял не только особенности работы, компьютерные программы, но и обговаривал все подводные камни, которые могли возникнуть у них в отношениях с администрацией, даже давал скопировать билеты и ответы на них для аттестации, которую мы ежегодно проходили.

Я сказал «дура» исключительно по двум причинам. Стажёрка была одета как на вечеринку, хотя в моей «избушке» холод стоял такой, что я всем видам дресс-кода предпочитал пару-тройку надетых, как слоёный пирог, тёплых штанов, толстовку и телогрейку.

Одни полы чего стоили! Просто ещё при социализме, не мудрствуя лукаво, землю залили цементом, а сверху постелили линолеум. Пролетарский конструктивизм – ничего лишнего! Зимой торжественно запускался маломощный электрокотёл, но по большому счёту он не спасал.

А здесь - туфли на каблучке, юбка выше колен, колготки в сеточку, ажурная блузка. Было от чего глазам на лоб вылезти.

Ну и другая причина: собственно, все секреты нашего ремесла Ия довольно быстро освоила и с лёгким сердцем могла бы отправиться восвояси. Но девчонка очень боялась, что начальство или диспетчер могут позвонить- проверить: как-никак первый рабочий день. Разубеждать её я не собирался, вся ответственность тогда ложилась бы на меня. А рисковать такой синекурой - дураков нет!

Казалось, мы рассказали друг другу всю свою жизнь. И я с ужасом думал: вдруг «ажурный цветочек» надумает остаться на ночь. А я после одиннадцати, сделав последний звонок диспетчеру, вопреки всем инструкциям и запретам обычно дрых без задних ног до шести часов утра. А тут и дальше, клюя носом, пришлось бы разводить тары-бары. Но начальство, слава богу, сочло достаточным «вникать в материал» до 18:00, так что мне недолго оставалось мучиться. Хотя вечер пятницы: господи, какое уж тут начальство! Тем более что кого попало в нашу организацию не брали: работали в ней исключительно «блатные сыроежки».

Я и в самом деле уже знал об Ии всё: и то, что сравнительно недавно она похоронила мать, отец лет пять назад как умер. Жила она в двухкомнатной квартире с двумя маленькими детьми. Муж, как часто бывает, «объелся груш»: перебежал к лучшей подруге, что по нынешним временам тоже не редкость. Алименты платил регулярно, но по «серой схеме», да и основательно обобрал свою благоверную при разводе, так что выходило негусто.

Из всех тем мы почему-то особенно зациклились на «гостевом браке». Мне подобные изыски были совсем не интересны, хотя обычно я очень любопытен, или, если выражаться точнее, любознателен. Но Ия приводила в пример свою подругу (ещё одну - сколько же их у неё?), которая жила уже больше года так со своим молодым человеком, была очень довольна и ничего другого не желала. Бойфренд являлся исключительно по выходным, они ходили по друзьям, на концерты, ну и, конечно, во всём остальном зажигали по полной программе. Я пытался возразить: мол, не стоит обобщать, подобный вариант, может быть, и удобен для бизнес-леди, а вот она сама как собирается из положения выходить? Но Ия упорно отстаивала свою точку зрения: мужчина в доме, пусть на два дня в неделю, даже если пару гвоздей забьёт - уже в год сотня получится. Дети не будут расти безотцовщиной: качели, карусели, книжку какую-нибудь малышке почитать. Регулярный секс с одним и тем же партнёром - не то что всякую грязь собирать; внимание, букетик цветов иногда, возможность в складчину в отпуске отдохнуть. Взаимовыручка, поменьше станут разные уроды, дебилы приставать, она уже перестанет быть одинокой женщиной. Что скажут соседи? Да плевать на них. Мужчина один, фактор постоянства налицо. Ну, а самое главное – можно не спеша настоящего мужа подыскивать. Не дёргаясь, не соглашаясь на всякого рода суррогаты и полуфабрикаты.

Что мне оставалось? Только отшутиться:

- Совсем как у персидско-таджикского поэта XV века Джами:

Пять важных правил в жизни соблюдай,

И на земле увидишь светлый рай:

В делах мирских не возмущай покой,

Зря не рискуй своею головой,

Здоровье береги, как редкий клад,

Живи в достатке, но не будь богат,

И пусть приходит разделить досуг

К тебе надёжный и сердечный друг…

Перевод Ю. Мальцева.

Ия лишь пожала плечами, поэзия явно не входила в сферу её жизненно важных интересов. Да и как могло быть иначе в её положении?

- Ну что, с нетерпением ждём тебя завтра, дорогой муженёк? Номер моего мобильного найдёшь на столе, - лукаво улыбнулась она мне на прощание, когда я ворота за ней закрывал.

Да, бывают же экземпляры! Полный идиотизм! Я наконец дорвался до столь вожделенного мной боевика, поужинал и забрался с ногами на диван. Что может быть лучше на белом свете?

Разбудило меня чувство опасности. Я спал одетым, так что оставалось только откинуть в сторону любимое ватное одеяло и зажечь свет. В бытовке никого. Я отодвинул щеколду, нажал на кнопку выключателя в машинном отделении. Всё оборудование, хоть и полувековой давности, работало, как послевоенные часы «Победа». (До сих пор встречаю иногда у старичков, дизайн сам Сталин утверждал). Включил прожектор, внимательно осмотрел двор. И здесь порядок. Вернулся к компьютеру, но и на мониторе никаких изменений не было. Да и что вообще могло быть? На стенах, воротах круги из колючей проволоки «змейка», схватись, попробуй – вмиг без пальцев останешься. Окно с чугунной решёткой, на входной двери сигнализация. Ещё лет десять назад ничего подобного и в помине не было - жизнь заставила.

Я перевернулся на другой бок, но сон не шёл, хотя, в принципе, я успокоился. Как-то одна из проверяющих дам в очередной комиссии спросила меня: «А вам не страшно здесь ночью, одному?». Я лишь усмехнулся: «В принципе, дома куда страшнее. Тут меня и ОМОН, и спецназ – кто только не охраняет, вон какой список номеров телефонов на стене, не говоря уже о “тревожной кнопке”. А дома кому я нужен?».

Я снова встал, включил планшет, полистал фотографии, которые сделал на память: как я мог не запечатлеть такое «чудо природы»? Красивая девчонка, ничего не скажешь. Собственно, не девчонка - молодая женщина лет тридцати. А что так одевается – наверняка проститутка. Однако ни в коллекции «жриц любви» с раздвинутыми ногами в Интернете, ни на местных сайтах клубов знакомств я её почему-то не обнаружил. Скорее всего, работает на какую-нибудь «мамку» или сутенёра.

Я быстренько прикинул на калькуляторе, во сколько обойдутся мне хиленький букетик цветов, две сумки еды, подарки, развлечения и прочая дребедень. Выходило, что хорошая профессионалка при желании скрасила бы мой досуг раза в два-три дешевле. Хотя услугами подобных дам я никогда не пользовался и мог при подсчёте упустить какие-нибудь непредвиденные расходы.

Жизнь меня никогда особо не баловала, я давно уже не верил не то что в любовь, но и в дружбу. В школе меня учили, что при капитализме человек человеку волк. Лихие 90-е окончательно завершили образовательный процесс. Когда моя бывшая ушла к другому, я даже не удивился: соперник был богатым, я – бедным, какое ещё могло быть объяснение? Не знаю, где моя ненаглядная такого идиота подцепила, но он не только предложил ей наших отпрысков усыновить-удочерить, но даже прописал их в своём особнячке, официально оформив все отношения. Так что жене ничего не оставалось, как только предоставить и квартиру, и всё, что в ней тогда было, в полное моё распоряжение, обязав только в течение ближайших двух-трёх лет возместить принадлежавшую ей по закону половину деньгами. И никаких расписок: она знала, моё слово – кремень.

Оставшись один, я тут же принялся перестраивать свою жизнь так, как мне не представлялось раньше даже в самых дерзких мечтах. Перебежал на низкооплачиваемую работу, о которой уже упоминал, затем нырнул в первую попавшуюся «чёрную дыру»: айтишники везде нужны, а метод «офис на диване» позволяет, особенно при знании языков, работать в любой части света. Не говоря уже о том, что я подстраховался посредником, чтобы избежать заморочек с налоговой инспекцией. Драл он с меня аж треть заработка, никакой совести у человека, но при моём трудоголизме денег у меня всё равно хватало. Ну а дети - я им не навязывался, но и не собирался от них отказываться. Понадоблюсь когда-нибудь – буду тут как тут: и на образование средств хватит, и на то, чтобы устроить потом на хорошую работу.

Кое-как я всё-таки уснул, утром обзвонил нескольких своих самых надёжных коллег на других станциях, но о посетившей меня Прекрасной незнакомке ничего нового не выяснил: двое детей, разведённая, никогда нигде не работала, просили за неё аж из администрации города. И сразу - на постоянное место. Чудеса! Обычно люди у нас до того, как где-то капитально осесть, по нескольку лет на подменах болтаются. Я и сам подобной участи не избежал, просто повезло: уложился в полгода.

2

Конечно, я и думать забыл о посетившем меня «мимолётном видении», но только позавтракать успел, как мне уже позвонили.

- Привет, соня! Плохо же ты исполняешь свои новые супружеские обязанности. Совсем забыл про нас. Пока ставлю тройку. Ну, и когда теперь тебя ждать? Ребята с вечера только и галдят, что про парк отдыха и тамошние аттракционы. Насчёт номера телефона не гадай, у девчонок с твоей станции узнала. Кстати, я так подгадала, что графики дежурств у нас с тобой идеально совпадают. Ты, наверное, знаешь, что меня сразу на постоянное место определили? Вчера вечером позвонили-уточнили. Со вторника выхожу.

«Ещё бы не знать, - со злостью подумал я, - ради тебя старушку-пенсионерку в подмену перевели, она сразу заявление на расчёт и накатала».

Как я уже сказал, я давно выкинул из головы нашу вчерашнюю с Ией болтовню и некоторое время, поглаживая гладко выбритые щёки перед зеркалом, пребывал в растерянности, пока не всплыла наконец в памяти фраза из какого-то то ли фильма, то ли мультфильма: «Маленьких обижать ни-з-зя!». И в самом деле, дети-то в чём виноваты?

Встретили они меня, конечно, на редкость враждебно. Собственно, а за что им было меня любить? Очередной мамин хахаль, да ещё без машины, непритязательно одетый. Но не зря я педагогику пять лет, как гранит, грыз: поздоровался, представился, ну а дальше такой же ноль внимания, как и с их стороны.

Сам я не обладаю безукоризненным вестибулярным аппаратом. Ия, как видно, тоже. Так что катались в основном «цветы жизни». Восьмилетний Ромочка и шестилетняя Зика, полное имя – Зинаида (зачем так назвали?), которое ей совершенно не подходило. Мы снова трепались на самые разные темы, хотя я в этот раз был уже гораздо осторожнее и больше расспрашивал, чем сам раскрывался. Ну чем ещё можно завоевать молодую мамашу, как не делая комплименты её отпрыскам? Хотя вникал я в детскую тему не зря, по привычке присматриваясь, какие у кого можно развить способности и есть ли они вообще? Ни детей, ни взрослых в случаях тесного общения я никогда не пытаюсь ломать, притирать, подстраивать под себя, самым лучшим методом считая освобождение. Все мы прошли через штамповку, систему ограничений, запретов. Со временем они превращаются в комплексы, устойчивые черты характера, причём чаще всего доказательством от противного. На самом деле всё очень просто. Первое, что нужно выявить, - норму и отклонение. В пределах нормы всё допустимо, отклонения лучше выправлять не самому, а окружением, методом рефлексии, осознанием и осмыслением чужих и собственных побуждений и поступков.

Второй вывод, который я сделал, – дети Ии росли дичками, воспитанием и развитием их никто, кроме школы, не занимался. Уже неплохо. Хуже всего, когда приходится что-то менять, переделывать за другими, чем выстраивать заново.

Что ещё? Ромчик постоянно находился в движении, носился как угорелый, крутился, как юла. У такого мальчонки прежде всего надо занять пальцы: конструкторы, машинки, пластилин, глина, бумажные вырезалки-головоломки. Зике нравился образ «правильной девочки»: хорошо выглядеть, быть центром внимания, привлекать к себе интерес. То бишь если что-то обсуждалось, обязательно надо было поинтересоваться её мнением, в крайнем случае решать вопрос голосованием.

Атмосфера потеплела сразу, как только мы расположились в кафе-мороженом. Ассортимент – нескончаемая тема для обсуждения. Дети обычно долго не колеблются в таких заведениях, они точно знают, чего хотят. Но вот «дядя», «мама» - они же ничего не понимают в подобных делах! Сразу из взрослых превращаются в несмышлёнышей, демонстрируют полную беспомощность, в конце концов сдаются и просят пощады. И это так подкупает! Приводится столько аргументов «за» и «против»! Здесь очень важно уступить: забудьте о том, что нравится вам, возьмите то, что нравится «им». И не забывайте потом, «в процессе», почаще употреблять слова восхищения и благодарности.

В общем, к концу первого «гостевого» дня мы были уже пусть хиленькой, но командой.

Вечером в квартире Ии нас ждал сюрприз: её лучшая подруга Алевтина (та самая, которая раньше, до измены мужа, была подругой № 2) со своим приходящим кавалером. Парень был так себе, слизнячок, типичный жиголо, сама Алёна - невзрачной смуглой дурнушкой, да ещё маленького роста. Зато дети были от неё без ума: как видно, она никогда не являлась без подарков. Не изменила своей традиции и на сей раз. А вот характер у неё был – глыба. Меня она моментально оценила и несколько раз не удержалась от брезгливой гримаски в мой адрес. Во время одного из дамских перекуров я даже услышал обрывок фразы: «И куда ты смотрела? Тебя в постели с этим уродом не вырвет? На редкость неудачный выбор!».

В незнакомых компаниях я чувствую себя крайне стеснённо, поэтому быстренько сбежал к детям любоваться подарками. А когда вернулся, веселье было в самом разгаре, и мужичок, пусть самый плюгавенький, для танцев-шманцев идеально подходил. Атмосфера и здесь потеплела. «Жиголо» даже готов был устроить стриптиз, но Алевтина поспешила увести его. Я же, улучив момент, когда Ия пойдёт укладывать детей спать, улизнул по-английски, то есть не прощаясь.

Наутро реакция не заставила себя ждать:

- Ну что, струсил? Не думала, что ты окажешься такой заячьей душонкой. Слушай, может, ты импотент? Мне и такие попадались. Но, ручаюсь, нашим отношениям это совершенно не помешает.

- Да нет, просто я подумал – зачем тебе уроды? Может и вправду рвотный рефлекс сработать.

От неожиданного «момента истины» Ия на какое-то время остолбенела.

- Понятно, слышал наш разговор с Алей? Но при чём тут она? Тебе ведь не с ней встречаться. Вот сучка, вечно мне завидует, во всё встревает, лучше бы сама на себя почаще в зеркало гляделась. Ну так что скажешь?

- Нет, - без колебаний ответил я. – Плевать я хотел на твою подругу. Причины две. Во-первых, слишком большая разница в возрасте – практически в полтора раза, мне женщина постарше нужна. Во-вторых, ты уж прости, но для меня ты слишком красива: тебя одевать, холить, лелеять нужно, а это совершенно не мой уровень. Я уже давно всё обдумал: решение окончательное, пересмотру не подлежит.

- А как же дети? Ты им так понравился, - успела вставить Ия прежде, чем я отключился.

- Дети у меня есть свои, как ты знаешь, - ответил я как можно холоднее.

3

Я уже упоминал, что жизнь меня для моего возраста изрядно потрепала. Так что меньше всего на свете мне хотелось снова брать на себя какие-то обязательства: других детей заводить, а ещё того хлеще – чужих себе на шею сажать. Всяческие усыновления, удочерения, на мой взгляд, сплошная пропаганда. Я свой долг перед обществом выполнил, вполне могу пожить теперь и для себя любимого. А женщин вокруг, страждущих, жаждущих ни к чему не обязывающих случайных связей, - пруд пруди.

Когда-то я считал наших отечественных классиков неисправимыми романтиками, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что большинство из них достаточно трезво смотрело на жизнь. Вот, к примеру, наш суровый Николай Гаврилович Чернышевский, любимый герой которого, революционер Рахметов, на гвоздях спал. Не противоречил ли он себе, когда говорил: «Богатство – вещь, без которой можно жить счастливо. Но благосостояние – вещь, необходимая для счастья». Или: «Право жить и быть счастливым – пустой призрак для человека, не имеющего средств к тому».

Но ещё лучше высказался на эту тему Лев Николаевич Толстой:

«Жениться надо никак не по любви, а непременно с расчётом, только понимая эти слова как раз наоборот тому, как они обыкновенно понимаются, т. е. жениться не по чувственной любви и по расчёту, где и чем жить, а по тому расчёту, насколько вероятно, что будущая жена будет помогать, а не мешать мне жить человеческой жизнью». «Большая часть мужчин требует от своих жён достоинств, которых сами они не стоят».

Убедились теперь, сколько сложностей? Обожаю классиков, всё-таки куда целесообразнее учиться на чужих ошибках, чем на своих собственных. Как вы считаете, к примеру, самому Льву Николаевичу удалось пожить в семье человеческой жизнью? Разве что в романах, в образах своих героев. И за одно то уже человечество практически два века не устаёт говорить ему «спасибо».

Ну а ещё, бога ради, не повторяйте мне эту избитую сентенцию о «стакане воды на старости лет». Весьма спорный вопрос, дадут ли вам дожить до неё ваши потенциальные близкие?

4

Я уже спал и поначалу ничего не понял: кто звонит, зачем? «Дядя Вадим, дядя Вадим…» Потом разобрал наконец:

- Дядя Вадим, это я, Рома. Маме очень плохо. Она просила вам позвонить.

Разумеется, можно было сослаться на «скорую помощь», я ведь не врач, чем я реально мог помочь? Но я сознавал, что во всех случаях для начала нужно разобраться в ситуации на месте. К примеру, отвезут маму в стационар, а что с детьми потом будет?

Наскоро оделся, поймал такси.

Первое, что меня поразило, – контраст между тем, что ещё сравнительно недавно было, и тем, что предстало перед моими глазами сейчас. В квартире царили запустение, уныние. Дети тоже особой ухоженностью не отличались, а когда я увидел саму Ию, к которой меня препроводил Ромчик, меня продрало до кишок. Бледная, худая, мешки под глазами, одета в какое-то тряпьё. Сначала я подумал, что моя Незнакомка начала спиваться, однако, пройдя на кухню, не обнаружил там ни пустых бутылок, ни характерной прогорклой закуски. Холодильник вообще был пуст. Я вернулся, растормошил спавшую «Мисс мира и окрестностей»:

- Ты мне звонила? Что случилось?

Ия взглянула на меня с испугом, словно увидела привидение, в полной растерянности.

- Ты что-то путаешь, это была не я. Откуда ты вообще взялся? С работы прислали?

Я оглянулся и посмотрел на Ромчика. Тот смущённо отвёл глаза в сторону. Ясно было, чья инициатива.

- Молодец, правильно сообразил, - поспешил я поддержать малыша. Тот радостно улыбнулся в ответ.

Необходимо было срочно действовать, но я никак не мог решить, чем заняться в первую очередь. Прошёл в детскую. Зика спала. Уже легче.

- Есть хочешь или до утра потерпишь? – спросил я проследовавшего за мной Ромку.

- Потерплю, - ответил тот охотно. – Я лучше посплю.

Ещё одной проблемой меньше. В принципе, впереди у меня было два свободных дня. Успею во всём разобраться.

Ия опять отключилась. Пришлось снова её расталкивать.

- Я не звонила, - вновь со страхом сказала она.

- Я уже понял, - со вздохом ответил я. – Ты умоляла детей не вызывать «скорую помощь», вот Ромка и сориентировался. Что случилось, в двух словах хотя бы можешь объяснить?

Ия долго не решалась ответить, наконец бросилась, как в пропасть:

- Обезболивающие лекарства закончились, вот я и вырубилась. Только встану, сразу шатать начинает. У меня неожиданно нашли опухоль мозга, я даже не знаю, сколько мне осталось жить. И уже нет сил держаться. Но если расшифруюсь, меня положат в стационар, ребят заберут в детский дом, на том всё и закончится. Даже мой врач, нейрохирург, отказался дальше мой диагноз скрывать. Поначалу помогал, рисковал, даже подбадривал, обещал за два месяца на ноги поставить. Но, по-видимому, я растеряла не только деньги, здоровье, но и былую привлекательность.

Да, картина! И всё-таки надо было с чего-то начинать. Лекарства, продукты. Я попросил у Ии ключи от квартиры, узнал, где находится поблизости круглосуточный универсам. Выходило далековато, пришлось вызвать такси по смартфону. Через пару часов холодильник был полностью загружен. Уже неплохо. Я снова разбудил Ию:

- Слушай, может, у тебя остались хоть какие-нибудь рецепты? Я съезжу в ночную аптеку.

Ия махнула рукой в сторону секретера.

- Там посмотри. Что-то должно быть. Обычно их отбирают, когда выдают лекарства. На эти у меня просто денег не хватило.

Голова моя лихорадочно соображала. Попусту мотаться по городу слишком накладно, целесообразнее было сначала обзвонить аптеки-ночнушки, спросить, есть ли искомое в наличии, и только потом вызывать такси. Ушло ещё три часа, утро вот-вот должно было наступить. Глаза Ии радостно заблестели при виде привезённых мной коробочек: было ясно, что у неё уже выработалась зависимость.

- Спасибо, - поблагодарила она. – Можно сказать, ты меня с того света вызволил. Проводи до ванной, дальше я сама.

Ну, наблюдать подобные процедуры у меня никакого желания не было, я выполнил просьбу «коллеги» и пошёл на кухню, раздумывая, что бы соорудить поскорее на завтрак. Повар из меня, конечно, никудышный, но овсянку сварить, яичницу с сыром сварганить – вполне реально для холостяка со стажем. Я положил в вазу помытые с мылом яблоки, апельсины, бананы.

Картина преображения была полная. Ия вошла в кухню с вполне осмысленным выражением лица, не шатаясь, в кокетливом халатике, даже немного накрашенная.

- Что с работой? - первым делом поинтересовался я.

- Не потеряла ещё. Пока на больничном. Диагноз пустячный, Яков Арьевич помог.

- Дети? – всё так же коротко продолжил свой допрос я.

- Тоже ни дня не пропустили. Но и в школе, и в садике задолженность, мне уже и записки передавали, и по телефону из администрации звонили.

- Хорошо, - кивнул я. – Дальше что делать будем?

- Ничего, - со вздохом ответила Ия. – Сдаваться. Все ресурсы исчерпаны, что могла, я перепробовала. Попрошу соседку за ребятами посмотреть и вызову «скорую». Огромное спасибо тебе за помощь. Извини уж, что мы тебя потревожили.

Я помолчал, мучительно соображая.

- А что Алевтина? В курсе?

- Да, немного подбрасывала денег вначале, сейчас тоже считает, что мне нужно срочно лечь в больницу. Яков Арьевич убедил. Всем удобнее побыстрее сплавить меня. Как говорится, с глаз долой, из сердца вон.

Что я мог сделать? Раз уж лучшая подруга так решила…

- Детей будить не пора?

Ия кивнула:

- Да. Вот только бы не расплакаться. Я ведь их никогда не увижу больше. С ума сойти, как быстро жизнь прошла. Помнишь, как ещё совсем недавно мы смеялись, сидели в кафе-мороженом? Такие счастливые были.

5

Я снова вызвал такси, за всю свою жизнь, наверное, так не шиковал, предпочитая, по понятным причинам, общественный транспорт. Мы развезли ребят, затем я обернулся к Ие.

- Слушай, я хотел бы с твоим хирургом поговорить. Показывай, куда ехать.

Ия пожала плечами, но не стала возражать.

Яков Арьевич оценивающе посмотрел на меня: что, мол, за новый персонаж объявился? Затем со вздохом пробормотал:

- У меня двадцать минут в распоряжении, дальше две операции. Так что поторопитесь. Как вас зовут, кстати?

- Вадим, - представился я.

Мы продолжали сосредоточенно изучать друг друга.

- Ну так я вас внимательно слушаю, Вадим, – нарушил наконец затянувшееся молчание лекарь. – Вы что-то хотели узнать?

- Всё, - столь же лаконично ответил я.

- Хорошо, - согласно кивнул Яков Арьевич. – Всё, что вы можете сделать в данной ситуации, – помочь мне уговорить одну очень упрямую особу строго следовать указаниям врачей. Полагаю, ей при нашем разговоре присутствовать не обязательно. Как вы считаете?

- Согласен, - кивнул я.

Ия недовольно фыркнула, но безропотно удалилась.

Яков Арьевич со скучным видом достал из стола папку с историей болезни.

- Не стану врать, - пошёл он на откровенность, понимая, что пудрить мне мозги бесполезно, - поддался соблазну. Логично было бы отправить нашу красавицу по привычному конвейеру, но уж больно хороша. Зарежут, как пить дать. Кто она? Ни связей, ни денег. А без таких двух решающих факторов, как вы сами понимаете, никто ею всерьёз заниматься не будет. То есть случай прост как дважды два, - не она первая, не она последняя.

Он нашёл страницу с небольшим снимком и развернул папку в мою сторону.

- Опухоль мозга. Возможно, доброкачественная, возможно, рак. Нужны обследования. Прежде всего проверить все важные органы на метастазы. Как это сделать? Только в больнице. Но в какой больнице? У нас? В Москве? Время идёт. Талончик к врачу в местной онкологии сейчас дают за три недели, когда это было? В прежние времена за такую «человечность» главврача расстреляли бы. А ведь медлить никак нельзя, нужно срочно оформлять инвалидность, хотя бы для того, чтобы получить квоты, право на бесплатные лекарства. И что ваша дама? Вцепилась в своих детей, теряет драгоценное время. Кстати, кто она вам?

- Коллега. Просто коллега, - пожал я плечами. – Мать, отец умерли, подругам, бывшему мужу на неё наплевать. Тривиальная история. В общем-то я всё понял. А что если нам обратиться к платной медицине? Хотя бы для того, чтобы собрать необходимый минимум для анамнеза. В принципе, шансы-то хоть какие-нибудь у неё есть?

- Есть, конечно, - кивнул хирург. – Но только шансы. Всё та же лотерея.

- И что, совсем ничего нельзя сделать? – спросил я.

Эскулап задумчиво постучал пальцами по столу. Мы уже достаточно познакомились, чтобы понимать друг друга с полуслова.

- Ладно, - кивнул Яков Арьевич. – Давайте так: я подключаю дневной стационар и частную клинику, в которой подрабатываю. Вы берёте на себя детей. По возможности вечера Ия будет проводить дома. Но деньги нужны срочно. Когда соберём все анализы и картина в какой-то степени прояснится, будем дальше решать. Вас так устроит?

- Более чем, - кивнул я. – И сколько конкретно?

Яков написал на листочке сумму. У меня в глазах потемнело, но я не подал виду.

- Это, как вы понимаете, только для начала.

И новый удар я выдержал.

- А ваш гонорар? – на всякий случай решил уточнить я.

- Всё включено.

- Ладно, я согласен.

- Хорошо, тогда оставляйте её здесь, - был ответ. – Домой я её вечером сам привозить буду. Машина у меня не ахти, конечно, но всё лучше, чем ничего.

Я помчался в банк за деньгами.

Счастье, когда у человека бывает хоть какой-то божий дар. «Ия плюс Яков» здорово зацепило старика. Ну, а я успел посидеть за компьютером, сварганить не очень искусный ужин, забрать детей из школы и садика, даже покормить их. Ию привезли поздновато, но все необходимые лекарства теперь у неё были, так что чувствовала она себя вполне сносно. Мы поужинали, погуляли по улице, затем вернулись, уложили детей спать. Когда я собрался уходить, Ия попыталась уговорить меня остаться. Собственно, я понимал, что не следовало оставлять её одну, всякое могло случиться. Но, что греха таить, пришлось бы спать с ней, а секс с такой доходягой… Любителем острых ощущений я никогда не был.

- Не переживай, в случае чего позвонишь. А утром я буду как штык, можешь не сомневаться.

6

Колесо завертелось. Я договорился с одной из соседок Ии, чтобы она подменяла меня с детьми во время моих дежурств на работе. Та согласилась без колебаний: деньги всем нужны.

Наконец обследования практически полностью были пройдены, но картина мало прояснилась. Мы снова закрылись с Яковом Арьевичем в его кабинете для серьёзного разговора.

- Надо ехать в Москву, - сказал он после долгого раздумья. - Я сам с ней отправлюсь на машине. Все необходимые документы я взял, если найдётся подходящий вариант, выбьем квоту, кое-какие связи у меня, слава богу, в столице нашей родины сохранились. Ну, а там останется только на Бога уповать, без операции никак не обойтись. Даже для того, чтобы взять пробу на биопсию, всё равно придётся черепную коробку сверлить. И какой смысл? Лучше сразу совместить этот процесс с операцией. Но без денег опять ничего не получится. Обследование, по сути, придётся проводить заново. Нужно другое, более совершенное оборудование. У нас такого нет и в помине.

Ничего другого я и не ожидал ещё с самого начала. Что оставалось? Раз уж сказал «а», нужно и «б» говорить.

- Деньги будут. Завтра утром, - твёрдо заверил я. – Опять тот же вопрос: сколько?

Я прочитал на бумажке совершенно неподъёмный вариант, но отступать было некуда. Последний рывок. Во всех случаях можно будет сказать, что я сделал, что мог.

Я никогда не залезал в долги, это правило мной свято соблюдалось, но что у меня было на счетах, я уже снял, что можно было продать, продал. К утру я, естественно, не уложился, пришлось попросить ещё день отсрочки.

Ничего, утешал я себя, деньги – дело наживное, не сразу, но восстановимся. Хотя впереди был ещё процесс реабилитации, не следовало обольщаться. Лишь бы врач-грач меня не бросил на полпути.

Дальше потянулись дни неизвестности. Мы договорились не созваниваться попусту.

Когда Ия вернулась, мы снова собрались, пытаясь понять, «чем сердце успокоится».

- Обследование закончено, - со вздохом сказал Яков Арьевич. – Можно приступать к операции. Но шансов мало, таких специалистов у нас нет. По-настоящему всерьёз можно воспринимать только Германию либо Израиль, но суммы там неподъёмные. В Германии у меня хорошие связи, я отослал туда результаты московских обследований, они сказали, что такие операции уже делали, девяносто шансов из ста, что удастся Ию спасти. Остался лишь один вопрос: деньги, где взять такие деньги?

- У нас две квартиры, что если продать одну? – предложил я своей «ненаглядной», в смысле - «век бы её не видать» или «глаза бы мои на неё не глядели». Другого выхода, как я ни напрягал мозги, не вытанцовывалось.

- А хватит ли? – поинтересовалась Ия. - Надо узнать.

Я побегал по риэлторским конторам. Результат был неутешителен. Одно дело - продавать квартиру, и совсем другое – продавать её срочно. Я понял, что выручить меня может только один человек. Однако наткнулся в данном случае на полное непонимание.

7

- Ия уже просила меня о помощи, но чем я могу ей посодействовать? – сходу попыталась остудить мой энтузиазм Алевтина. - Сумма астрономическая, я не собираюсь из-за неё рушить свой бизнес. Может, ты меня за богачку принимаешь? Три салона красоты - итог десяти лет пахоты без продыха. Успокойся, больше не суетись. Ты и так сделал всё возможное и невозможное. Так что подумай лучше о себе. Я, конечно, понимаю тебя, ты сейчас очарован сверх всякой меры, совсем голову потерял, но нельзя же вот так, в корне, рушить свою жизнь.

- Ты ошибаешься, - холодно ответил я, - у меня с Ией ничего нет и никогда не было. Роман у неё с Яковом Арьевичем, вот старик и в самом деле с катушек слетел. К нашей большой удаче, между прочим. Иначе нам просто не о чем было бы говорить сегодня. Но ты неправильно поняла меня. Я вовсе не собираюсь вмешиваться в ваши с подругой отношения. Будешь ты ей помогать, не будешь – какая мне разница? Я просто предлагаю тебе выгодную сделку. Мы слишком много потеряем, если сейчас срочно продадим наши квартиры, ты это сделаешь не спеша, постепенно и наваришь в результате неплохой куш. Ну, а я лично уже столько кредитов в банках набрал, тут вариантов быть не может: кончится тем, что в любой момент на меня насядут коллекторы и отберут всё за бесценок.

Алевтина спала с лица, затем беспомощно развела руками:

- Ну, теперь у меня вообще мозги набекрень встали. Любовь, страсть - как-то можно объяснить, но если нет ни того, ни другого, в чём, собственно, твой интерес? После таких потерь можно вообще не восстановиться. Ты самоубийца?

- Нет, - спокойно ответил я. – Просто человек погибает. И его можно спасти. А ещё - дети останутся с родной матерью. Вот кого я действительно не понимаю - так это тебя. Ия мне чужой человек, ну а ты, получается, только маскировалась под её лучшую подругу? Тебя ведь никто не просит сейчас о помощи, только о выгодной для тебя услуге. Получается, отказываясь, ты её хочешь утопить?

Я даже не поверил, что мне удалось загнать Крошечку-Хаврошечку в угол, но ей ничего не оставалось другого, как только согласиться:

- Ладно, если все документы с тобой, поехали к нотариусу.

Я позвонил Ие, домой к ней заявиться не рискнул.

- Привет, я в долгах, как в шелках. Мне бы не хотелось наводить на твой след коллекторов. Я говорил с Алевтиной, она полностью берёт на себя все оставшиеся проблемы, связанные с твоим лечением. Ну а сам я исчезаю надолго, в том числе и с работы.

- Подожди, - вскинулась Ия, - почему ты так поступаешь? Мы должны быть вместе, мы всё преодолеем.

- Нет, - твёрдо ответил я. – Я уже говорил тебе: причины всё те же – твой возраст и красота. Не переживай, ты обязательно выкарабкаешься, поверь мне.

8

Жизнь кончилась, я не представлял себе, как вылезу из той дыры, в которую угодил по собственной непроходимой тупости. Снял угол у одной старушки в частном секторе, лишь в крайних случаях выходя за продуктами в магазин. В один из таких «променадов» и остановился возле меня серебристый джип. Я весь сжался, приготовившись удирать, но это оказалась всего лишь Алевтина.

- Привет, надо сказать, с трудом узнала тебя. Всё скрываешься?

Я пожал плечами.

- Пока да, но отдаю долги понемногу. Хочу потом на Север улететь, уже списался с Нефтеюганском. Зарплата нормальная, и специалисты такие, как я, нужны.

- Понятно. Нет желания узнать, что там после твоего бегства произошло?

- Нет, - отрицательно покачал головой я. – Я сделал всё, что от меня зависело, а если в итоге ничего не получилось…

- Ну да, ну да, - согласилась со мной Алевтина, - тут кафешка есть вполне приличная неподалёку, может, посидим часок, раз уж мы так неожиданно встретились?

Я насторожился:

- А что, я и тебе ещё остался должен?

- Нет, не бойся, - рассмеялась Аля. - Эта тема давно закрыта. Просто хотелось бы развеяться, потрепаться о том о сём.

О чём конкретно? Я с недоумением уставился на неё: забот у меня и без пустой болтовни хватало.

Собственно, это было не кафе, а ресторанчик. Небольшой, но и в самом деле довольно уютный. Посидеть, поговорить? Ничего хорошего от нашей встречи я не ждал. Заказал себе рыбное ассорти, чего ж стесняться-то, коли дама угощает? Однако от вина отказался, тем более что девушка была за рулём.

- Ия выздоровела, - начала выкладывать мне новости Алевтина. - Я ей недавно нашла «папика», тот особо её не балует, но всё же поддерживает на плаву. Так что теперь вам ничто не мешает соединиться.

Я мрачно промолчал, затем не удержался от вопроса:

- Слушай, не откроешь секрет, за что ты так её ненавидишь? Как я понял, вы учились вместе все трое? Обычно такая дружба навек, не забывается.

Алёна вскинулась: кто я такой, чтобы ей в душу лезть?

- Дружба? – зло усмехнулась она. – Ты что-то напутал, приятель! Никакой дружбы между нами и в помине никогда не было. Они с Лариской красивые, хорошо одетые, а я кто? Мышь серая? Постоянно издевались надо мной, а когда кто-нибудь из ребят вдруг проявлял ко мне интерес, тут же отбивали. Просто так. Только чтобы лишний раз унизить меня, на место поставить.

Я удивился:

- И чего же ты тогда такой удобный момент упустила? Могла бы отомстить, за все свои слёзки заставить расплатиться.

Алевтина успокоилась, пожала плечами:

- А зачем? Я в Бога верю. Несоразмерно как-то: за смешные детские обиды человека по стенке размазать. Сам-то ты почему не восстановил справедливость? Ведь тут было чистейшей воды мошенничество, а ты даже в полицию не заявил.

Я был ошеломлён. Ничего не скажешь, ещё один «момент истины».

- Смотрю, ты вообще до сих пор ни о чём даже не подозреваешь? – удивилась Аля. – Тебя же развели, как последнего лоха, да ещё долгами, как новогоднюю ёлку, обвешали. Где хоть ты сейчас обитаешь-то?

- У одной бабули в халупе-развалюхе. И что, получается, никакой опухоли и в помине не было?

- Откуда? – расхохоталась Аля. - Был старичок, свихнувшийся на молодухе, он ей во всём помогал. Вроде, как в Москву ездили, в Германию летали, а на самом деле у Якова этого на квартире куролесили. Сначала меня хотели на денежку раскрутить, но только я-то ведь не дура. А у Ии… У неё просто выхода не было. Ни работы, ни профессии, денег, соответственно, тоже. А тут – «шёл навстречу дурачок и попался на крючок». Собственно, в чём-то я тебя понимаю: Ийку ты ещё мог раскусить, но дети – они же гениальные актёры. Тем более что они не играли - жили. На сколоченных двумя прохиндеями гнусных подмостках, искренне веря, что мир обрушился вокруг них: мама умирает, и только дядя Вадим - единственный человек на всём белом свете, который может её и их спасти. А заодно, видимо, и весь мир тоже. Это я к тому, чтобы ты не воображал себя героем, Капитаном Россия.

Ничего не скажешь, удар был сильный, ниже пояса. У меня даже в глазах потемнело, не было сил притворяться.

- Да, верно предрекал мне отец, - медленно проговорил наконец я: - что с таким отношением к деньгам и женщинам я умру под забором.

- Хорошо сказано, - не удержалась, снова рассмеялась Аля, - ну а сам-то он как, интересно, свою жизнь прожил?

- Был военным, мотался с неразлучной женой по гарнизонам, настрогал пять отпрысков, я из них был последышем. Остальные все устроены, счастливы: дети, внуки. Один я урод. Правильно ты тогда сказала. Ладно, всё равно я рад, что так благополучно всё завершилось.

- И мстить не будешь?

- За что? – пожал я плечами. – Ты лучше о себе расскажи: признайся, хотела чужими руками жар загрести? Ошиблась, девочка, я не того поля ягода. Человек сражался за себя, за детей, его легко можно понять. Сама же сказала, что «королевна» наша никогда нигде не работала, где ей ещё было деньги взять?

- И что, никакой любви между вами и в самом деле не было? – уточнила, не решаясь посмотреть мне прямо в глаза, Алевтина.

- Любовь! – усмехнулся я. – А знаешь ли ты, что такое любовь? Я-то вот - и то лишь совсем недавно проникся. «Всё отдавать и взамен получать» - вот и вся формула в ней. Так что любовь не для меня, как видишь. Не перечесть, сколько раз я влюблялся, всякий раз бросаясь в любимого человека с головой, но ничего не менялось, пока не подоспел такой вот совсем уж разгромный итог. Я исчерпал все попытки, и мне не остаётся ничего другого теперь, как только согласиться с Артуром Шопенгауэром: «Единственный человек, который не может жить без женщин, - это гинеколог». Ну что, я считаю, мы прекрасно пообщались. Спасибо, что в прошлый раз меня выручила. Считай, что я навеки теперь твой должник.

Я уже встал было, чтобы раскланяться, однако Алевтина задержала меня:

- Погоди, я так подумала, насчёт Шопенгауэра: у меня есть к тебе интересное предложение. Прежнего «гостевого любовничка» я давно прогнала. Место свободно. Ну а взамен я могла бы помочь тебе с кредитами. Да и работой загрузила бы по профилю.

- Нет, - категорично, без промедления, ответил я.

- Почему? - вскинулась Аля.

- Чужие деньги – чужая судьба. Мне лично ничего чужого не надо. Да и вообще, необходимо сначала расплатиться с долгами. Самому. Без чьей-либо помощи.

Алевтина несколько минут не могла взять себя в руки. Чувствовалось, что именно моя категоричность сильнее всего ударила её по самолюбию.

- Что ж, вольному - воля, спасённому – рай, - холодно подвела итог она. Затем уточнила: - Скажи честно: всё дело в моей внешности, не вдохновляет тебя?

Я пожал плечами:

- Причём тут внешность? Как я понимаю, твои «подружки» и здесь постарались, ещё со школьной скамьи такой комплекс неполноценности в тебе выработали?

Алевтина молчала, видимо, мои слова не показались ей убедительными. Тогда я решил зайти с другого конца:

- Ты знаешь, была такая оперная певица – Полина Виардо. Чем-то похожая на тебя. Во всяком случае, в эталонном смысле красотой она не блистала. Как только её не называли: и «безобразная красавица», и «музыкальный муравей», и «сажа да кости», но в неё было влюблено столько мужчин, что и не перечесть. Одним из них как раз был наш великий писатель Иван Сергеевич Тургенев. Так и катался он за своим «муравьём» по Европе, как привязанный, аж сорок лет. Хочешь, я прочитаю тебе отрывок из одного письма, которыми он её в редкие месяцы разлуки без счёта забрасывал?

Алевтина хмуро кивнула:

- Ну давай. Так и быть, послушаю.

-«Ах, мои чувства к Вам слишком велики и могучи. Я не могу жить вдали от Вас, - я должен чувствовать Вашу близость, наслаждаться ею, - день, когда мне не светили Ваши глаза – день потерянный». А вот, если хочешь, ещё одна выдержка: «А Вы будьте вполне уверены, что в тот день, когда я перестану нежно и глубоко любить Вас, я перестану и существовать».

9

В дверь моей комнаты заглянул сосед по этажу:

- Привет, Вадик, - на бегу крикнул он, - спустись вниз, там тебя охрана на посту спрашивает. Подробности письмом.

Ну, письмом так письмом, шутничок нашёлся! Что за город! Одна молодёжь кругом, я чувствовал себя здесь глубоким стариком. Хотя вообще-то мне на редкость повезло, жилищные условия у меня были царские: двухкомнатная квартира на двоих в обыкновенной пятиэтажке, приспособленной под общежитие. Я, как был, в шлёпанцах и тренировочном костюме, скатился вниз. Кому, интересно, я мог там понадобиться?

Охранник в ответ на немой вопрос лишь ухмыльнулся и так же, без слов, показал головой в угол.

- Понял, - коротко ответил я.

Я смотрел на Алю и никак не мог понять, что случилось.

- Хотела устроить мне сюрприз? – уточнил холодно.

- Может, пустишь внутрь? Или ты не один? – Наверное, это единственное, что её интересовало.

- Один,- ответил я. – Но ты сильно рисковала, что явилась без предупреждения. У нас тут полно всяких особенностей: вахтовые методы, командировки, меня могло просто не оказаться на месте.

- Ничего, - пожала плечами Аля. – Я бы подождала. Не хотела рисковать, вдруг нарвалась бы на отказ. А тут поставила тебя перед фактом.

Мне стало стыдно, что я такой негостеприимный: человек всё-таки две тысячи километров отмахал. Да ещё угодил в столь жуткую холодрыгу.

- Ну что, Фарид, - спросил я охранника, - пропустишь гостью?

- А кто она тебе? – спросил тот с обычной своей хитрой ухмылкой.

- Сестра, кто же ещё, - вздохнул я меланхолично.

Тут уж он не выдержал, расхохотался:

- Ага, прямо однояйцевые близнецы.

Я охотно поддержал шутку:

- Разнояйцевые. Однояйцевые всегда однополые.

Новый приступ лошадиного ржания, Фарид никак не мог справиться со слезами на глазах.

- Ладно, иди уж, умник!

Добравшись до своей каморки, я помог Але разобраться с вещами, наполнил ванну, пошёл на кухню ужин собирать.

В отличие от меня Аля вела себя вполне естественно, даже домашние тапочки с собой прихватила.

- Такая вот я непонятная особа, - развела она руками. – Люди в отпуск на юг, на море отдыхать ездят, а я на север рванула. Перепутала направления. Ну как ты здесь? Всё сбылось?

- Нормально, только холодно очень. Да и платить могли бы побольше.

Аля посмотрела мне прямо в глаза.

- Вадим, давай не будем ходить вокруг да около. Зачем я прилетела? Постоянно думала о тебе. Понимаешь, я с самого детства мужиков ненавидела, а уж любовь вообще сказкой считала. А посмотрела в прошлый раз, как ты за нашу «мнимую больную» сражался, с чужими детьми на «ать-два» управлялся, и всё у меня в душе перевернулось. Я вдруг поняла, что ничто в мире по сравнению с такими вот обыденными радостями гроша ломаного не стоит. И всё фразу ту вспоминала: «День, когда мне не светили Ваши глаза, – день потерянный». Я здесь на любых условиях: могу свои салоны развернуть, на всю жизнь остаться, а если уж совсем не мила, ничего не объясняй, даже вникать не стану. Завтра утром как прилетела, так и обратно улечу.

«Да, - подумал я с тоской, - жизнь, да и себя тоже, не переделаешь. Спрашивается, кто меня в прошлый раз за язык тянул? Нельзя женщине подобные слова говорить, особенно, если она никогда их не слышала. Хотя… правильно народная мудрость гласит: если уж человек родился любителем приключений, то они найдут его потом везде, куда бы он ни попытался от них скрыться, хоть на краю света».