Старый слой

In Ego Veritas

Однажды Свет сказал Человеку: «Пойдём со мной.

Только я помогу тебе разглядеть живительную правду и самую губительную ложь.

С моей помощью ты распознаешь своих врагов — на белом фоне их тёмные души станут видны.

Только со мной ты вовремя заметишь падающее на тебя дерево и успеешь увернуться.

Даже приятность Тьмы можно постичь лишь со мной, ведь прохладная тень в летний полдень милее жуткого мрака ночи.

Во мне люди живут.

Запоминают всё, что видели.

Создают новое и воссоздают старое.

Любят.

Только я останусь, когда не станет Тьмы…»

Однажды Тьма сказала человеку: «Пойдём со мной.

Только я помогу тебе скрыть самую изощрённую ложь и не узнать убивающей правды.

С моей помощью ты найдёшь друзей — на чёрном их светлые души будут выделяться.

Только со мной ты поймёшь смысл Судьбы, не заметив падающего на тебя дерева.

Даже прелесть Света можно постичь лишь со мной, ведь у ночного костра уютнее, чем под палящими лучами летнего полдня.

Во мне люди засыпают.

Забывают всё, чего не хотели видеть.

Разрушают старое, чтобы создавать и воссоздавать.

Любят.

Только я останусь, когда не станет Света…»

Человек понял, что если он выберет одно, то второе непременно обидится и умрёт, заставив исчезнуть и первое. Значит, Свет и Тьму нужно было примирить. Это можно было сделать, смешав их в себе — став тенью. Но Человек решил остаться Человеком и примирил их, выколов себе глаза.

Теперь он всегда видел Тьму, даже при ярком дневном солнце. А кожей он всегда чувствовал Свет, обострившиеся слух и обоняние ловили малейшие его частички даже в кромешном мраке.

Человек и не думал раньше, что Свет можно услышать или учуять. Не подозревал, что в непроглядности Тьмы можно выделить тысячи оттенков. Человек понял, что только сейчас научился видеть.

Теперь, правда, он видел НЕ ГЛАЗАМИ.

Теперь, правда, он ВИДЕЛ.

Теперь правда — ОН.

Теперь — ПРАВДА.

/2002/

За что ты не любишь людей?

Кипящая толпа мизантропов

варит кости человеческие,

очищая от мельчайших деталей

нехитрого механизма «жизнь».

А дальше? Свет?

Свет, если жизнь была тьма.

Нет, если жизнь была да.

Всегда наоборот.

Полутонов не бывает.

Их выдумали люди, чтобы плевать вверх и радоваться дождю.

Полутонов не бывает.

Поэтому.

Зачем тебе рифма, если

твой голос подобен рыбьему?

Зачем тебе кисти, если

ты плаваешь всегда сверху-вниз?

Зачем тебе зрение, если

всё, что ты видишь — не твоё?

Это всё равно что смотреть кино —

интересно, но глупо.

Не отвлекайся.

Достань свою сеть и завяжи на ней кучу узлов —

в каждом по мысли.

Брось в огонь, огонь очищает.

Что с твоей душой?

Постучи по ней палкой.

Глухо? Пусто.

Брось её в воду, вода наполняет.

Тебе ненавистен твой грех?

Отдай его ветру, двое ненавистных поймут друг друга.

И прыгай,

прыгай,

прыгай,

пока не допрыгнешь до земли,

егерь-малиновка,

поющий выстрелами…

Но что бы ты ни делал,

толпа останется мизантропом,

а мизантроп — толпой.

Коварной, дикой, бессмысленной.

Как ты.

/2003/

Снег

Всмотритесь в каждую снежинку.

Увидите лица, искажённые болью.

Это души тех, кто заранее понял, что сослан на землю медленно умирать.

Поэтому умирают быстрее.

Успевают за короткую бытность всё самое главное:

заблудиться в небе,

закружиться в танце,

упасть,

слиться,

измерить мир тенями от фонаря,

засмеяться под ногой,

задохнуться от инъекции весны, когда время выйдет…

Задыхаясь, они лихорадочно тянут ноздрями тлеющий воздух.

Поэтому весенний снег называют «ноздреватым».

Как только снег перестаёт искриться — это значит, гаснут искорки-души.

Остаются мёртвые оболочки.

В их запоздалых слезах дети весело пускают кораблики…

/31 октября 2006/

Игрушки

Облака — это вата в руках Бога.

Не пытайтесь докричаться в ясную погоду — это Он собрал её всю и засунул поглубже в уши, отгородившись от всех и вся.

Не ждите ответа и в ненастье, когда небо затянуто тучами и хлещет ливень, — это Он освободился от ваты, обратил слух и взоры на землю и, словно большой ребёнок, устроил истерику оттого, что все его игрушки сломаны… Что игра идёт не так, как ему хотелось…

/декабрь 2006/

Охота

Идёт охота.

Все капканы стряхнули с себя снег и пожухлые листья, выплюнули гнилую приманку, размяли затёкшие челюсти и побежали по дорогам. По улицам городов, хватая людей. За ногу, за горло, за карман, за мошонку, за душу — кого за что больнее. Вырывая куски. Люди в ужасе спешат заполнить образовавшиеся пустоты чем попало.

Идёт охота.

Небеса научились целиться и нажимать. Просто отдавая дань моде, но не задумываясь над смыслом своих действий. Поэтому путаются — сначала нажимают на человека, а затем целятся упавшему бедолаге в лоб. Не знают, что дальше, просто целятся, пока он сам не умрёт от старости или ещё от чего-нибудь.

Идёт охота.

Даже старуха-любовь от скуки наточила острогу. Острога — штука злая. Воткнётся, и не заметишь. А вытащить непросто и очень-очень больно.

Раз уж мы все мясо, ищите меня на озере. Подальше от капканов и небесного прицела, поближе к старухину острию. Пусть каждый сам выберет, чьей добычей стать.

/январь 2007/