Стартап.

Глава 1

Утром у Ильи опять дрожало левое веко. Он заметил это в зеркале над раковиной, когда чистил зубы и одновременно смотрел в телефон: в чате поставщика горело три непрочитанных, в банке — уведомление «платёж отклонён», а в канале «Мышление миллионера 3.0» какой-то бодрый человек в белой рубашке писал: Между жопой и диваном доллар не летает.

Илья сплюнул пасту и подумал, что это, конечно, верно. Доллар действительно не летает. Особенно к нему.

Ему было двадцать семь. У него был интернет-магазин товаров для кухни: силиконовые крышки, органайзеры для специй, ножи с «японской заточкой», хотя ножи приезжали из Подмосковья, и склад — половина комнаты у матери.

Вторая половина комнаты была материна: шкаф, икона, гладильная доска и старое кресло, на котором никто не сидел, потому что на нём лежали коробки с насадками для овощерезок.

— Илюш, ты бы поел, — сказала мать из кухни.

— Сейчас, мам. Созвон.

Он сказал «созвон» так, будто это было что-то из больницы: капельница, перевязка, укол.

Созвон был с Мариной, таргетологом. Марина жила в другом городе, говорила быстро, как будто за ней гнались, и всё время употребляла слова «воронка», «касание», «ретеншн» и «болит аудитория».

— У нас аудитория выгорела, — сказала Марина. — Надо прогревать.

— Прогревать кого?

— Лидов, Илья. Лидов. Ты что, не спал?

— Спал. Четыре часа. Нормально. Предприниматель должен быть в ресурсе.

Он произнёс это и сам же почувствовал, что ресурс у него где-то не здесь. Может быть, в той комнате, где стояли коробки. Или у поставщика. Или у людей, которые на курсах говорили: «Деньги — это энергия», а потом просили перевести им двадцать девять тысяч девятьсот за доступ к закрытому чату.

После созвона Илья съел холодную сосиску прямо из кастрюли и запил энергетиком. Мать поставила перед ним тарелку гречки.

— Ты хоть ложкой поешь, как человек.

— Мам, у меня отгрузка.

— У тебя всегда отгрузка.

Он хотел ответить что-нибудь умное: про масштабирование, про точку роста, про то, что сейчас надо потерпеть, а потом будет команда, офис, ассистентка, финансовая подушка, диверсификация. Но вместо этого только кивнул и взял гречку.

Гречка была тёплая и простая. Илья ел её стоя у подоконника, глядя во двор. Внизу дворник в оранжевой жилетке медленно двигал лопатой мокрый снег. У дворника не было воронки продаж, но была шапка с помпоном и терпение. Илья почему-то ему позавидовал.

Когда он только увольнялся из офиса, все говорили разное.

Отец, с которым мать давно разошлась, сказал по телефону:

— Смотри сам. Только бизнес — это не картинки в интернете.

Бывший начальник улыбнулся:

— Ну, удачи. Если что — возвращайся. У нас место всегда найдётся.

Илья тогда вышел из бизнес-центра с коробкой, где лежали кружка, блокнот, зарядка и маленький кактус. Был март, грязный снег, воздух пах бензином и свободой. Он шёл к метро и думал: «Лучше пахать восемьдесят часов в неделю на себя, чем сорок на дядю».

Эта фраза была как мантра. Он повторял её, когда ночами клеил стикеры на коробки. Повторял, когда клиентка из Воронежа писала: «Вы мошенники, крышка не подошла к кастрюле». Повторял, когда курьер терял заказ, когда налоговая присылала требование, когда реклама съедала прибыль, как голодная собака.

Сначала было даже весело. Он купил себе белую доску и написал на ней:

**ЦЕЛЬ: 1 000 000 ₽/мес.**

**НЕ НЫТЬ. ДЕЛАТЬ.**

**ДИВЕРСИФИКАЦИЯ.**

**МАСШТАБ.**

Под словом «масштаб» мать потом повесила пакет с луком, потому что на кухне не хватало крючков.

К обеду у Ильи заболела голова. Он собирал заказы: крышки — две штуки, органайзер — один, ножи — набор, возврат — минус один. Принтер зажевал этикетку. Телефон сел. Мать включила телевизор, где обсуждали цены на яйца.

— Мам, можно потише?

— А можно тебе поспокойнее?

Он ничего не сказал. Подключил телефон к зарядке, открыл приложение банка. На расчётном счёте было шесть тысяч четыреста двадцать рублей. Завтра надо платить за рекламу. Послезавтра — поставщику. Через неделю — за кредит, который он взял «на оборотку», хотя оборотка почему-то всё время превращалась в дырку.

В канале «Богатый мозг» вышел новый пост: **Если у вас нет денег — значит, вы не умеете ими управлять. Богатые не работают за деньги, деньги работают на богатых.**

Илья посмотрел на свои шесть тысяч четыреста двадцать рублей и представил, как они работают. Наверное, сидят где-то в курилке, курят и смеются.

В три часа приехал курьер. Высокий, худой, в промокших кроссовках. Он молча забрал три пакета, отсканировал коды и спросил:

— Брат, воды можно?

Илья дал ему стакан. Курьер пил долго, с благодарностью, будто это был не стакан воды, а отпуск.

— Работы много? — спросил Илья.

— Да как у всех. До ночи.

— Сам на себя?

— Нет. На приложение.

Курьер усмехнулся. Илья тоже усмехнулся. Между ними вдруг возникло что-то общее, хотя один мечтал о пассивном доходе, а другой — о сухих носках.

Вечером Илья сел записывать сторис. Он поставил телефон на стопку коробок, поправил волосы и улыбнулся.

— Всем привет. Сегодня хочу поговорить про дисциплину. Многие спрашивают, как я всё успеваю…

Он замолчал. Никто его об этом не спрашивал. В директе были только сообщения: «Где мой заказ?», «Можно скидку?» и «Вы сотрудничаете по бартеру?»

Он стёр запись и начал заново:

— Всем привет. Предпринимательство — это не всегда красиво…

Тут в комнату вошла мать с тарелкой супа.

— Илюш, суп остынет.

— Мам, я снимаю!

— А я что, голая?

Он рассмеялся. Сначала тихо, потом громче. Мать тоже улыбнулась, не понимая, что смешного. В сторис попало, как она ставит суп на край стола между рулонами скотча и коробкой с «премиальными» овощечистками.

Потом он посмотрел запись. Там был он: бледный, небритый, с красными глазами. За ним — мать в халате, суп, коробки, лук на доске с надписью «МАСШТАБ». И почему-то это выглядело правдивее всего, что он когда-либо выкладывал.

Он хотел удалить, но не удалил. Подписал: **День предпринимателя. Без фильтров.**

Через час пришло двадцать лайков. Потом сорок. Потом один человек написал: «Брат, держись. У меня такая же фигня с маркетплейсами».

Другой написал: «Суп — это тоже диверсификация».

Илья улыбнулся.

Ночью он снова сидел за ноутбуком. В квартире было тихо. Мать спала. За окном жёлтый фонарь освещал мокрый двор, где снег лежал серыми островками. Веко дёргалось меньше, но голова была тяжёлая, словно в неё налили цемент.

Он открыл таблицу доходов и расходов. Цифры стояли неровно, как пьяные солдаты. Прибыль выходила маленькая. Даже стыдная. За месяц — меньше, чем он получал в офисе.

Он долго смотрел на эту цифру.

Потом встал, пошёл на кухню и налил себе суп. Сел за стол. Не у ноутбука, не у телефона, а просто за стол. Суп был тёплый, с картошкой и лавровым листом. На холодильнике висел магнит из Анапы, где они с матерью были двенадцать лет назад. Тогда он ещё не знал слов «ретеншн», «юнит-экономика» и «денежное мышление». Тогда богатство представлялось просто: купить матери квартиру побольше, себе машину, а по выходным есть в кафе не глядя на правую часть меню.

Он и теперь хотел того же.

Только путь к этому оказался не прямой дорогой, как на рекламном баннере, а каким-то подъездом без лампочки: идёшь, спотыкаешься, несёшь коробку, ругаешься, но всё равно поднимаешься.

Утром ему снова надо было звонить поставщику, спорить с банком, отвечать клиентам, запускать рекламу, считать остатки и делать вид, что он держит всё под контролем. Он знал, что опять будет пить кофе вместо завтрака и говорить себе: «Ещё чуть-чуть». Знал, что нельзя так долго. Знал даже, что надо бы к врачу.

Но сейчас он ел суп и думал не о миллионе.

Он думал, что завтра купит нормального хлеба. И, может быть, яблок. И ещё — что надо перенести коробки из материной комнаты, потому что ей негде сидеть в своём старом кресле.

А миллион…

Миллион, конечно, тоже нужен был.

Но не этой ночью.