Старинная карта

Глава 1. Преступление и наказание

Июнь незаметно перелистнул лист календаря. Пришло лето, а с ним и очередные школьные каникулы. Кому-то из ребят повезло – достались путёвки в лагеря, кто-то уже уехал вместе с родителями к морю или на дачу, но некоторым до этого самого отпуска ещё предстояло дотерпеть. А это значит провести в пыльном шумном городе не один десяток дней.

В небольшом московском дворике в один из первых тёплых июньских дней разыгралась целая трагедия. По крайней мере именно так это представила одна из местных жительниц. Двух подростков из вполне себе благополучных семей она застукала за распитием бутылки водки за гаражами. Кто-то скажет – подумаешь, и чего в этом такого. Может быть и ничего, если бы они встретились не с этой злостной блюстительницей нравов, а с кем-то другим. Но… А хотя, давайте по порядку.

На земле стояла небольшая бутылка водки, в народе прозванная «чекушкой», с красивым названием «Финляндия» и литровая бутылка Кока Колы. Рядом с ними на брёвнышке среди пожухлой травки и мусора сидели Вовка и Надя. Вовке было уже пятнадцать лет, а Наде – всего четырнадцать. Это по Вовкиным подсчётам – «уже» и «всего». На самом же деле он был старше Нади всего на пять месяцев: он родился в апреле, а она – в сентябре.

Ребята дружили с самого детства, жили в одном дворе, ходили в одну школу, только учились в разных классах: Надя в восьмом «А», а Вовка – в восьмом «Б». Предстояло ребятам перейти в девятый, и они уже в какой-то мере чувствовали себя взрослыми, ведь после девятого можно было со спокойной душой уйти учиться в колледж, а там и до взрослой жизни рукой подать. Но чтобы понять, как оно там в этой самой взрослой жизни, хотелось совершить какой-то соответствующий поступок. Чтобы и самому собой гордиться и перед одноклассниками в грязь лицом не ударить, а лучше как следует похвастаться.

Надины одноклассницы уже давно встречались с мальчиками, а она сама на них поглядывала без особого интереса. Но подружки-то, уж чем только не хвалились: и как в подъезде целовались, и как на лавочке по вечерам в обнимку сидели, и как в походы с ночёвкой и палатками ходили. Может где и привирали, но ведь не проверишь. Вот и Наде хотелось после этого лета тоже что-то интересное рассказать. Но где же его взять – мальчика, да ещё такого, который бы ей понравился. Мало того, что понравился, хотелось бы чтобы он ухаживать за Надей начал, самой-то первой как-то неприлично знаки внимания оказывать.

И в этот самый миг из подъезда вышел Вовка. Он Надю увидел, помахал рукой и направился к той лавочке, на которой она сидела. Пока он шёл, у Нади мелькнула мысль: а вот Вовка, она же его так давно знает, столько вместе играли и общались, симпатичный он, добрый и ответственный, вроде бы, может он не только другом может быть, может стоит с ним начать встречаться. Вот только как бы ему об этом намекнуть.

Вовка подошёл ближе, вытащил руку из кармана и неожиданно спросил:

– Хочешь, курить попробуем? Я у отца сигарету стащил, ему один друг на день рождения откуда-то из-за границы привёз, сказал, в Москве таких не достать.

Надя даже опешила. Она от Вовки подобного никак не ожидала. А может это вот и есть то самое проявление внимания и намёк на более близкие отношения?

Добавим пару слов про Вовку. Он тоже среди друзей и одноклассников чем-то прихвастнуть мечтал, многие из них уже и с девчонками встречались, и на спортплощадках трюки всякие выделывали, кое-кто даже в комнате полиции на учёте стоял за мелкие хулиганства. А Вовка только мог похвастаться пройденными уровнями в модной on-line игре, на которую всё своё свободное время тратил, иногда даже вместо уроков торчал в телефоне. Да ещё тем, что пару затяжек сделал в компании, когда один из товарищей электронную сигарету в школу принёс и глотнул пива из жестяной банки, горький вкус которого вызвал лишь отвращение. Хулиганистые ребята над ним посмеивались, друзья уважали, потому что не многие с таким упорством играли. А Вовке хотелось совершить что-то эдакое, чтобы зауважали его и те пацаны, что похулиганистее. Вот он и решил для начала научиться курить.

– А что, можно и попробовать, – улыбнулась Надя.

И тут её осенило.

– Слушай! Я сегодня видела как наша уборщица бутылку водки прятала в подъезде за радиатор отопления. Маленькую такую. Давай стырим, и сигарету попробуем, и спиртного. Всё равно скукотища, а так хоть весело будет.

«Ох, уж эти мужчины!» – пронеслось у Нади в голове, когда она увидела промелькнувший в Вовкиных глазах испуг.

Но больше он ничем себя не выдал. Развернулся и бодрой походкой направился водку воровать. В подъезде ему пришла на ум хитрая идея: взять дома чёрный пакет, сунуть в него Кока-Колу из холодильника, а потом по пути осторожненько прихватить бутылку из-за радиатора. Так он и сделал.

Пробовать сигарету и спиртное решили за гаражами в закуточке, потому что туда обычно никто не заглядывал. Вдвоём подумали и решили сначала выпить, как говорится, «для храбрости», а после уж и сигарету раскурить. Потом бы они стали пьяненькие, весёлые, может быть даже поцеловались. Это у Нади такие мысли в голове витали, пока они с пакетом по тропинке шли. А Вовка совершенно о другом думал. Во-первых, он первый раз в жизни чужое взял и ему было не по себе, а во-вторых, как-то на водку он не настраивался и пытался представить последствия её распития, но спасовать перед Надей он тоже не мог.

Нашли за гаражами пятачок почище, брёвнышко прикатили от забора и уселись. Тут приключилась первая загвоздка – пить водку было не из чего.

– Ох, ничего мальчишкам доверить нельзя, – грустно вздохнула Надя.

Она выхватила небольшую бутылку из Вовкиных рук, мигом скрутила с неё крышечку и глотнула. Дыхание обожгло. Надя глаза вытаращила и замахала руками. Вовка хоть тут быстро сообразил – скорее достал Колу, отвинтил крышку и Наде протянул. Она отпила несколько глотков и наконец сумела выдохнуть.

– Огонь…, – хрипло проговорила она.

«А я все думал, что она малявка», – с уважением подумал Вовка, глядя на подругу детства совсем другими глазами.

Теперь Вовке ничего не оставалось, как повторить всё то же самое вслед за Надей. От глотка огненной воды в горле начался пожар, и Вовка тоже поскорее схватился за Колу.

Дальше пришла очередь сигареты. Но тут вышла вторая загвоздка.

Хоть ребята и были уверены, что за гаражи никто не заглядывает, сегодня им не повезло. Потому что именно в этот миг туда явилась соседка в поисках своего кота. Противная такая тётка лет сорока пяти. С ней кроме кота и ужиться-то никто не мог, сколько помнили её во дворе – всегда жила одна. Да, бывали у неё мужчины, но больше полугода не выдерживали её скверного характера: ругались и уходили. И со всеми соседями она скандалила по любому поводу и без повода тоже, её все жители дома стороной обходили молча, потому что она из любой подслушанной новости могла сотворить жуткие сплетни.

От неё и кот, наверное, ушёл бы, он и раньше пропадал целыми неделями, вот только эта злюка его кастрировала. Причём даже с ветеринаром она умудрилась поцапаться, когда кота в клинику принесла. Пришлось ей проделать операцию самой в домашних условиях. Хорошо, что она медсестрой работала в больнице и кое-какие знания имела. Теперь кот разжирел и надолго не убегал, только изредка отдыхал от хозяйки за гаражами.

В этот день кота тётка не обнаружила, зато поймала с поличным двух малолетних алкоголиков. Бутылку эта блюстительница порядка молча конфисковала и твёрдой походкой направилась жаловаться родителям. Ну и всем соседям по дороге рассказывала, какие подростки нынче пошли некультурные. Вовка и Надя понуро плелись сзади. Если бы кто другой их застукал, то можно было бы договориться, а с этой грымзой – бесполезно. Хорошо хоть сигарету достать не успели, теперь Вовка планировал хотя бы её вернуть на место до прихода отца.

Домашний суд состоялся тем же вечером в квартире у Вовкиных родителей. Всю вину Вовка, как истинный джентльмен, взял на себя, а Надю представил чуть ли не насильно вовлечённой в нехорошее дело.

Конечно же, присутствовала и противная тётка. Она нахально просочилась в квартиру и теперь стояла в дверях, уперев руки в бока, и зыркала на всех презрительно. Выступать соседка решила одновременно и в качестве свидетеля, и обвинителя, при этом желая ещё и судьёй стать, и палачом. Она предлагала наказать малолетних алкоголиков суровой поркой и сама же бралась привести этот приговор в исполнение. Однако Вовкин отец, полковник полиции, мягко взял её под руку и твёрдо выпроводил из квартиры, хотя она пыталась возмущаться. Потом он прошёлся молча из угла в угол и обратился к Вовке:

– Понимаю, хочешь мужиком выглядеть. Что ж, пора взрослеть. Я сам таким был в твоём возрасте. Но даже у меня ума не хватило девушку водкой напоить. Да ещё где – в грязной подворотне за гаражами. Ну ладно, пусть не напоить, а угостить. Но ведь есть же в доме и вино хорошее, и коньяк дорогой, и рюмочки. Лимончик, вон, в холодильнике. Но за гаражами... водку... и из горла... Нет. Не понимаю.

Надины родители, потупившись, сидели здесь же на тахте. Оба работали врачами, пропадали в больнице целыми днями, а то и по ночам дежурили. Получалось, что по собственной вине не уследили за дочкой.

А Вовкин отец продолжал:

– Следует вас, конечно, наказать. – Тут он сердито посмотрел на детей, которые виновато переступали с ноги на ногу, уставившись в пол. – Совершили проступок – значит и отвечать должны. Правда, и мы немного виноваты: каникулы на самотёк пустили. И угораздило вас на глаза попасться к этой… – Тут Вовкин папа даже слов подобрать не смог, только кулаком по столу стукнул. – В общем, исправлять будем конкретно и комплексно!

– Это как же? – с тревогой спросила мама Нади. – У нас смены и следить постоянно мы за Надеждой не сможем.

– Мы тоже следить постоянно не сможем, – задумчиво проговорил полковник. – Но появился в нашей ведомственной системе лагерь труда и отдыха для подростков. Для трудных подростков. Там наш герой и к полезному труду приобщится, и отдохнёт до конца лета... У нас, правда, уже есть путёвки на всю семью на Мальдивы на август, но Владимир теперь не поедет. Конечно, проступок не такой уж и серьёзный, но раз хочется себя взрослым почувствовать, то пусть хорошим делом займётся.

Отец говорил со всей строгостью, сразу становилось ясно, что не шутит. И Вовка испугался, потому что знал он, где отец работает, и о трудных подростках слышал. Но спорить не решился, в душе-то он чувствовал, что виноват: и сигарету и водку он попросту украл.

– По поводу Надежды я говорить не берусь, у неё свои родители есть. – Помолчав, продолжил Вовкин отец. – Пусть сами меру пресечения избирают, по своему усмотрению.

А через час, уже дома, подошла Надя к своему отцу:

– Пап, я ведь тоже водку пробовала... И Вовку жалко, и не честно как-то... Если его спасти от этого лагеря нельзя, то и меня туда отправьте: вместе набедокурили – вместе и отработаем…

Глава 2. Трудовой лагерь

Надо сказать, что Надины родители обрадовались, услышав о том, что ей не хочется бросать Вовку в трудной ситуации. Это давало надежду, что дочку они воспитывали правильно, просто лето и праздное шатание по городу привело к этой несуразной истории с бутылкой водки. На следующий день Надин отец пошёл выяснять про лагерь, он взял бутылочку французского коньяка и надавил на звонок Вовкиной квартиры.

Отцовский разговор сложился удачно. Оказалось, что в недавно появившемся специальном лагере есть места и для девочек. Попадает их туда гораздо меньше, потому что по природе своей они совершают не так много дурных поступков. Но на отдельный отряд и девочек набирается. Ребят там хорошенько так муштруют, и на плацу, в том числе, мальчишек побольше, девчонок - поменьше. Ещё Надин отец узнал, что ребята там и спортом занимаются, и единоборствами, и на приусадебном участке работают, и всякие занятия у них проходят, чтобы чему-то новому и полезному научиться. Девчонок помимо этого шить учат на швейных машинках. А в этом году ребята своими силами приводят в порядок особняк, который передали для обустройства лагеря, потому что некоторые помещения до сих пор не совсем готовы.

– Вообще-то, – рассказывал Вовкин отец, наполняя очередную рюмочку, – эта усадьба в дальнем Подмосковье была конфискована ещё после революции и много лет переходила от одного советского учреждения к другому: и у гражданских была в ведении, и у военных. Какие-то службы её ремонтировали, какие-то – нет. А всё барахло от предыдущих хозяев, как правило, прятали в подвал или на чердак заносили. Там разбирать – на пару лет хватит. Ну и решили, что в воспитательно-трудовых целях пусть «отдыхающие» дети сами в порядок приводят и территорию, и внутренний интерьер.

– Хорошо придумали, – вторил полковнику Надин подвыпивший папа и довольно улыбался. – Пусть, пусть и наша красна девица потрудится. Всё лучше, чем по двору без толку носиться и распивать всякую гадость в подворотне.

Вернувшись домой, он прямо с порога об этом Наде с мамой рассказал.

Мама немного расстроилась от этой новости, жалко ей было дочку в лагерь для трудных подростков отправлять, не водилось за Надей таких уж серьёзных проступков. А вот сама Надя обрадовалась. Во-первых, лето с Вовкой да новыми друзьями проведёт. Во-вторых, на машинке строчить научится не хуже бабушки. А в-третьих, интересно же, чем в подобном лагере занимаются.

Вовкин отец очень быстро всё устроил, и уже через день ребята отправились в этот необычный летний лагерь.

С собой разрешили взять минимум личных вещей: тетрадь и ручку, чтобы письма домой писать, одну смену белья, две зубные щетки. И всё. При получении путёвок в управлении объяснили, что всем остальным обеспечат в лагере. Правда ещё одну медицинскую справку потребовали: об отсутствии инфекционных заболеваний и контактов с инфекционными больными. Её было очень сложно за один день получить, но тут уж Надины родители-врачи постарались, используя свои связи.

И вот настал день, когда на служебной машине Вовкиного отца прибыли ребята в трудовой лагерь. Автомобиль въехал через громадные металлические ворота по широкой заасфальтированной дороге. Впереди возвышалось двухэтажное здание с небольшими окошками, украшенными лепниной. Слева виднелся выстланный бетонными плитами плац, вокруг него были протоптаны дорожки, там же виднелась площадка, засыпанная песком. Справа располагался небольшой участок, возле него сарай, двери которого были открыты и оттуда выглядывал садово-огородный инвентарь. Имелось на территории ещё несколько построек, но уже более современных стеклянно-бетонных коробок, без украшений и архитектурных излишеств. А вокруг зданий шумел лес, куда не кинь взгляд – везде дрожали на ветру ярко-зелёные листочки.

Высадив ребят, машина сразу же уехала в город, а детей с КПП забрала строгая женщина лет тридцати с погонами капитана. Пока они шли в её кабинет, разглядывали лагерное имущество, на первый взгляд всё было довольно неплохо. В кабинете начальница лагеря привычно и довольно быстро заполнила необходимые документы на Владимира и Надежду. Именно так, со всей строгостью, она к ним и обращалась, ребятам в первый раз стало не по себе.

Потом капитан вызвала другую женщину, помоложе на вид, с погонами лейтенанта медицинской службы.

– Накормить, потом стрижка, душ и медкомиссия. Развести по отрядам и доложить мне об исполнении, – сухо распорядилась капитан.

В голове у Нади пронеслось: «Да это же армия или тюрьма», но вслух она быстро проговорила:

– Я только вчера была в парикмахерской, а сегодня с утра купалась.

Капитан смерила девочку строгим взглядом и повторила:

– Выполняйте приказ.

– Есть! – ответила лейтенант медицинской службы и открыла дверь, предлагая ребятам покинуть кабинет.

Вовка печально вздохнул и, глянув быстро на Надю, только пожал плечами и недовольно скривил губы.

Поскольку ребята прибыли в лагерь внепланово и гораздо позже остальных, то они оказались неожиданной и излишней нагрузкой для персонала. Возиться с ними долго не стали: прямо на кухне, а не в столовой, быстро накормили чуть тёплым супом и гречневой кашей с котлетой. Потом их отвели в комнату, где висело большущее зеркало в полстены, и вскоре туда пришла улыбающаяся девица лет восемнадцати. Не успел Вовка и глазом моргнуть, как она обстригла его на лысо, уверенно орудуя машинкой. А лейтенант, увидев Вовкины округлившиеся глаза, с улыбкой заметила:

– Тут красоваться не перед кем, да и некогда тебе будет. А до конца смены отрастут волосы, не переживай.

Но глаза от этой стрижки округлились не только у Вовки, но и у Нади.

«Неужели и меня так?» – с испугом подумала она, но спросить постеснялась.

Оказалось, что тревожилась Надя напрасно, потому что её волосы опытная парикмахерша только подкоротила до плеч. Это было всё же лучше, чем ходить лысой.

Следом их ожидали водные процедуры, но и они оказались очень формальными.

Надю отправили в женскую душевую, а Вовку – в мужскую. Им выдали по куску мыла и полотенцу и приказали, раздевшись, сложить свои вещи, все-все до последнего носка, в специальный целлофановый мешок и оставить в раздевалке. После душа ни Надя, ни Вовка своей одежды на скамейках не обнаружили. Пришлось им заворачиваться прямо во влажные полотенца и выходить в коридор, где ребят поджидала лейтенант.

«Да уж, нелегко девчонкам», – пронеслось у Вовки в голове при виде того, как бедная Надя пытается прикрыться небольшим полотенцем и сверху, и снизу одновременно.

А лейтенант тем временем повела ребят на осмотр в медицинский кабинет. По дороге она наконец с ними заговорила и сообщила, что она – штатный доктор и начальник медпункта, а зовут её – Екатерина Васильевна. Между собой можно просто Катя. Так строго, со всей официальностью, их встретили потому, что они прибыли внепланово. Начальство всегда встречают как положено: по всей форме.

– А кто это начальство? Товарищ капитан, которая нас принимала? – спросил Вовка, блеснув знаниями, потому что в званиях он хорошо разбирался, различать погоны его отец ещё в младших классах научил.

– Ага, товарищ капитан или Наталья Владимировна – так её зовут, – весело засмеялась Катя. – Здесь – она начальство. Но речь не о ней. Это вы приехали на начальственной машине, а мы же не знали кто вас привёз. Вот форму и надели по уставу. А вообще, коллектив у нас хороший, даже молодёжный. Вам понравится. Пока вы обедали, мы с Натальей Владимировной ваши личные дела почитали. Удивительно, что вы здесь оказались, вроде за вами серьёзных проступков-то и нет. Но раз попали – значит предстоит трудиться наравне с остальными.

В конце коридора они остановились у двери с надписью «Медпункт».

– Надежда идёт со мной, – произнесла Катя на пороге кабинета, – а ты, Владимир, в коридоре подожди своей очереди.

Вышла Надя из медпункта минут через пятнадцать совершенно в новом образе, в котором выглядела просто сногсшибательно, вроде бы даже повзрослела. На ней была одета синяя футболка с тонкими красными лампасами на рукавах и вдоль туловища, и такие же синие шорты, тоже с лампасами. На ногах – модные кроссовки «Nike», а на голове – бейсболка с такой же загогулиной. Дополняли этот наряд белые носочки и тугой белый поясок на талии.

Вовка так и замер с открытым ртом, заставив Катю снова весело рассмеяться.

– Пошли и тебя нарядим по всей форме, – с улыбкой проговорила она, приглашая мальчика в кабинет.

Там он и медосмотр прошёл, для чего пришлось скинуть полотенце и остаться в чём мать родила. Катерина его осмотрела досконально, начиная с головы и до самых пяток. Но Вовка не очень-то и стеснялся: его отец с младых лет приучил, что врачей стесняться не стоит, потому что они о здоровье солдата заботятся, а могут и жизнь спасти, если потребуется. А Катя, вернее, товарищ лейтенант медицинской службы, она и была врачом.

Довольный Вовка вышел из медпункта в точно такой же форме, как у Нади. Только носки ему выдали светло-синие и вместо пояска настоящий армейский ремень с блестящей пряжкой.

Ребята оглядели друг друга и одновременно выставили большие пальцы кверху. Новая форма им очень понравилась.

Так началась у Вовки и Нади лагерная жизнь.

Глава 3. Мальчишеский отряд

Владимира лейтенант Катя проводила в мальчишеский корпус и передала командиру среднего отряда Льву Семёновичу. Он встретил нового воспитанника с дружеской улыбкой. Правда на Вовку командир не произвёл должного впечатления. От отца он знал, что в этом лагере почти все воспитатели из Московского Университета МВД. Вовка представлял, что они должны выглядеть статными и атлетично сложенными, но Лев Семёнович имел вид совершенно неказистый. Это был невысокий коренастый брюнет лет тридцати, немного разгильдяйского вида. Орлиный нос должен был придавать ему важный и даже чуточку грозный вид, но добродушная улыбка и хитринка во взгляде говорили об излишней мягкости.

В тот момент, когда Вовка перешагнул порог кабинета воспитателей, в лагере царил тихий час и из спален не доносилось ни звука. Лев Семёнович усадил нового воспитанника в кресло и принялся рассказывать о лагерном быте.

За это время Вовка узнал, что всего в лагере имеется четыре отряда: три мальчишеских и один девчачий. Мальчишечьи отряды делились по возрасту от тринадцати до восемнадцати лет, а вот девочек всего одиннадцать человек набралось вместе с новенькой, поэтому их собрали всех вместе. Ребят было гораздо больше, каждый отряд состоял из тридцати человек и назывался взводом, которым руководили командир и его заместитель. Взводы делились на отделения по десять человек, и у них были командиры отделений, назначенные из самих ребят.

Чуть позже Вовка познакомился с заместителем Льва Семёновича. Он пришёл в тот самый момент, когда в коридоре зазвонил колокольчик, сообщая о побудке. Заместитель Игорь Дмитриевич выглядел гораздо мужественнее и солиднее, такой высокий и статный, прямо глаз радуется. По мнению Вовки именно такой вид должен был иметь командир отряда.

Пока ребята просыпались и бродили по коридору, Игорь Дмитриевич подвёл Вовку к стенду в коридоре, чтобы он изучил распорядок дня. На листочке было напечатано следующее:

Подъём в 6:30.

Зарядка в 6:45.

Водные процедуры: душ, чистка зубов, бритьё с 7:00 до 7:30.

Завтрак в 8:00.

Построение, развод на работы и тренировки с 8:30 до 13:30.

Обед в 14:00.

Тихий час с 14:30 до 16:00.

Полдник в 16:15.

Построение и развод с 16:30 до 18:30.

Ужин в 19:00.

Личное время с 19:30 до 20:00.

Вечерняя поверка в 20:00.

Вечерний душ в 20:30.

Отбой в 21:00.

Прочитав это, Вовка печально вздохнул – ну дело ли пятнадцатилетнему пацану в девять ложиться спать. Да еще и вставать в такую рань целое лето. Эх. Он ещё раз пробежался взглядом по распорядку, с удивлением отметив бритьё, даже по собственному подбородку кончиками пальцев провёл, но тот был гладок как спелое яблоко.

Подошёл Лев Семёнович, положил руку Вовке на плечо и дружески похлопал:

– Не переживай, у нас всё просто и чётко, как в армии. Просыпаемся бодрые и весёлые, работаем уверенно и с воодушевлением, отдыхаем… отдыхаем тоже хорошо. Кстати, в комнате отдыха телевизор есть, но только с основными каналами. Что ещё?

– Что-что. Ещё много интересных мероприятий. – Игорь Дмитриевич принялся загибать пальцы. – Два раза в неделю по вторникам и пятницам у нас просмотр патриотических кинофильмов в клубе. Мероприятие обязательное! Раз в неделю в субботу – общий медосмотр. Мероприятие обязательное! Ну и воскресенье – родительский день. Мероприятие тоже обязательное! Никаких сигарет и алкоголя. – Он строго погрозил пальцем. – Наказание за нарушение – отлучение на три дня от тренировок и занятий.

«Странное наказание», – подумал Вовка.

А тут снова Лев Семёнович подключился:

– Мальчишки, как ты видишь, живут на первом этаже, девушки – на втором, и вход у них отдельный. Сразу предупреждаю: в окна не лазить. С девушками разрешено общаться только по долгу службы на тренировках и занятиях. Никаких поцелуйчиков и обжималок в кустах. Это понятно?

Вовка только глазами похлопал: он ещё даже об этом и подумать не успел, но кивнул. Как-то всё сказанное командиром пока его только расстраивало.

– Это хорошо, что ты – понятливый, – снова улыбнулся Лев Семёнович. – Потому что в этом случае наказание – отлучение от тренировок на четыре дня. При повторном нарушении – отчисление из лагеря.

Тут Вовка совсем уж растерялся. Что это за странное наказание: отлучение от тренировок? Это же отдых от работы. Или отчисление из лагеря? Да кто же из ребят об этом не мечтает?

Наконец мальчишки вышли из корпуса, готовые идти в столовую полдничать. Игорь Дмитриевич позвал Вовку:

– Пойдём, как раз с ребятами из своего отделения познакомишься.

В столовой заместитель командира подтолкнул Вовку к столу, за которым сидели девять человек, и бодро произнёс:

– Ребята, это Владимир. Будет в вашем отделении. Принимайте, знакомьтесь. – Он указал рукой на долговязого парня со светлыми волосами. – Это Олег, твой непосредственный командир. – И уже Олегу. – Расскажи, что тут у нас и как поподробнее.

Олег молча кивнул и протянул Вовке руку:

– Олег и Лягик, позывной у меня такой.

Дальше Олег хотел представить всех сидящих за столом по очереди, но тут Вовка увидел знакомое лицо и обрадованно улыбнулся. А Лёха, его отец был в подчинении у Вовкиного папы, ту же вскочил и схватил Вовку за руку.

– Здорово, Вован! Круто, что ты тоже сюда попал. Тут классно! Садись рядом.

Дальше было знакомство с остальными, ребята назвали имя и позывной, оказалось, что есть они не только у мальчишек, но и у воспитателей. Например, Игорь Дмитриевич имел позывной Котяра, а Льва Семёновича называли Лёва Корень. Вовка слушал, но пока до конца не смог разобраться для чего это всё-таки нужно. После того как все расселись и начали уплетать за обе щеки кефир со сладкими вафлями, он тихонько спросил о позывных у Олега.

– Мы тебе потом всё расскажем, давай лопать, но позывной себе придумай тоже.

– А чего думать? – вставил Лёха. – Пускай и будет Вованом, по-моему, неплохо. А, Вован, как тебе?

Вовка пожал плечами и согласно кивнул.

После знакомства все вдруг неожиданно переключились совершенно на другую тему и принялись обсуждать показанный недавно в клубе фильм.

Речь шла об истории Московского государства начала XVII века. Смутное время, Борис Годунов, Лжедмитрий, Шуйские, поляки, Минин и Пожарский... Вовка конечно и раньше слышал некоторые из этих имён, но деталей не помнил, вместо учебника истории он часто новые уровни в игре проходил.

А обсуждали ребята вот что: поляки, когда их из Москвы выгнали примерно в 1612 году, как раз недалеко от лагеря проходили. Тогда тут места были глухие, леса непролазные, да и дело к зиме шло. А поляки, хоть и выдворенные, не с пустыми руками уходили. Кучу добра в Московии награбили и ещё вернуться планировали. Но по сугробам на себе много не унесёшь, поэтому уходили они налегке, а добычу свою где-то в местных лесах схоронили. Это всё в киноленте и показывали. Что ещё было в фильме и чем он закончился Вован не понял, потому что все вдруг принялись обсуждать этот схрон, мечтая найти сокровище.

Этим разговором полдник и завершился, ребята быстро повскакивали из-за столов и чуть ли не бегом рванули на плац, чем снова очень удивили Вована. На плацу он наконец Надю увидел и весь девчачий отряд. Девушки строились чуть в стороне от мальчишек, и Надя стояла в первом ряду. Вован сразу догадался, что она была в отряде одной из самых младших.

А потом он неожиданно заметил ещё одну девочку, и у него даже дыхание на секунду сбилось. Она стояла рядом с Надей, но была чуть-чуть выше её. Стройная, курносенькая, с яркой копной курчавых рыжих волос. Вован смотрел на неё во все глаза, а она вдруг взяла и повернулась. На короткий миг Вовка встретился с ней взглядом и тут же сконфуженно отвернулся.

Тогда он решил получше разглядеть всех остальных ребят и командиров. Один взвод состоял из мальчишек постарше, были они плечистые, крепкие, с заметно проступавшей на лице синевой от ежедневного бритья. Ещё был взвод совсем мелких пацанов. Строились и ребята, и девочки в два ряда по росту.

Из всех командиров внешним видом выделялся только Лёва Корень, остальные были и повыше, и посильнее на вид. Девчачьи командиры и вовсе выглядели самыми обычными, ну женщины как женщины.

Обозрев всех по кругу, взгляд Вована снова упёрся в рыжеволосую девочку, и пронеслась в голове мысль, что она ему очень-очень нравится…

Глава 4. Лёха рассказывает о лагере

После уборки территории все разошлись по своим корпусам, ребята из Вовкиного отделения шли кучкой, продолжая обсуждать схрон. Сейчас, когда командиров поблизости не было, ребята заговорили совершенно по-другому, вставляя и нецензурные словечки.

В комнате отдыха все разбрелись по разным углам. Страдали ребята без интернета и социальных сетей, потому что многие привыкли целыми днями торчать в телефонах. Тут же из развлечений имелись примитивные шашки, для более продвинутых – шахматы, в углу стоял телевизор. Ещё была стопка настольных игр: Монополия, Имаджинариум, Активити. Мальчишки сначала посмеивались, называя их малышковыми, но, прочитав правила, втянулись и теперь, разбившись на группы, играли за столом.

Лёха сидел возле телевизора, это было его любимое место обитания, ему было всё равно, что показывают на экране, лишь бы картинка двигалась. Вовка подсел к нему поближе и тихонько спросил:

– Слушай, что хоть тут за пацаны собрались?

– Да уж не маменькины сыночки, – усмехнулся Лёха. – Те, небось, в других лагерях сидят, где-нибудь на черноморском бережочке. Ты-то как сюда попал?

Вовка рассказал историю с водкой и подворотней. Лёха заржал.

– Слышь, Вован. Ты лучше эту историю никому больше не рассказывай, а то тебя засмеют на фиг. Уж пускай лучше мы с тобой будем блатными воспитанниками, которых папаши-менты устроили.

– А чего такого-то? – пожал плечами Вовка, ему немного обидно стало за такое обзывание отца.

– Да ничё, просто тут у всех такие истории, что твоя водка за гаражами – ну просто смех. Вот если бы ты напился в труху, а потом пошёл и той соседке что-нибудь неприличное нарисовал на двери, да она бы полицию вызвала – вот то была бы тема. А так… – Лёха махнул рукой. – Про пацанов я тебе расскажу, слушай сюда.

Он сделал звук телевизора погромче, чтобы к их разговору особенно не прислушивались.

– Короче, мелюзга тут вся – шпана дворовая, – по-взрослому начал Лёха. – Почти все на учёте в детской комнате стоят. Но они так, по мелочам: кто порчей товаров по магазинам промышлял, кто оттуда на спор мелочовку всякую тырил, типа сладостей, урны в парках ломали и словечки всякие на заборах писали. Но ты не гляди, что там мелюзга, наглые как черти. Сначала поварихе сумку распотрошили – она её в подсобку забыла убрать. Из кошелька выгребли немного мелочи, помаду ей раскурочили, с мобильника в интернет вылезли – все деньги со счёта в ноль спустили. А потом совсем с катушек слетели, у своих начали шарить по тумбочкам, родители-то в выходные вкусняшки им возят. Ну получили выговор от Капитанши, два дня для Кати книги таскали с чердака в подсобку.

Потом чуток поутихли, но в один из дней оборзели просто. Два самых мелких припёрлись среди бела дня, когда наши на стадионе круги наматывали. Дождались, пока дежурные комнату отдыха драить уйдут и полезли по нашим тумбочкам. Ну к нам-то родаки тоже приезжают, у кого шоколадка остаётся, у кого газировка. Они по одной вещице из каждой тумбочки и стырили. Мы, может, и не заметили бы, если б не Бухгалтер.

– Кто? – не понял Вован.

– Вот, на соседнем диване, видишь пацан в очках? У него позывной Бухгалтер.

– А почему Бухгалтер? – удивился Вован.

– Да фиг его знает, он не очень по этому поводу распространяется. Но внимательный и дотошный – что Бухгалтер и есть. Он пропажи и заметил: у него все печеньки поштучно пересчитаны были. Короче, мы эту малышню отследили и..., – тут Лёха сжал кулаки и вставил крепкое словцо, у Вовки аж челюсть отвисла от неожиданности. – Чёрт, я бате обещал перестать выражаться, но тут это сложно сделать, все так общаются. Короче, словили этих гавриков в лесу на пробежке и накостыляли как следует. Нас тоже потом наказали, от единоборств отстранили, мы как дураки три занятия на лавочках сидели.

– Слушай, а чего такого, что от занятий отстранили? Это же лафа, сиди себе и не парься.

– Ох, Вован. Это ты сейчас так говоришь. Через неделю знаешь как запоёшь. Будешь первым мчаться огород копать, я тебе серьёзно говорю. Сначала сам офигевал, теперь попривык.

– А старшие чего? – спросил тогда Вован, он решил с Лёхой не спорить, но в словах его о наказаниях пока сомневался.

– А чего старшие? – передразнил Лёха. – Тоже за всякую административку сюда попали, ну типа, родителям штраф выплачивать, а их сюда перевоспитываться. Кое-кто по мелочи проворовался, ну хулиганы есть – отец предупредил с такими не связываться. Короче, всех там хватает.

– Прямо реально хулиганы?

– Да фиг их знает. Их там тридцать человек, думаешь я с каждым за руку здоровался? – отмахнулся Лёха. – Ну есть там пара ярких личностей. Художник, например.

– Что, прямо рисует? – удивился Вован.

– Да я почём знаю. Но отец у него очень известный художник, а ещё у него частная галерея. Он всяким начинающим помогает, выделяет зал для выставки, чтобы с картинами познакомить. Ну этот Художник и придумал – создал группу в соцсети от левого имени, стал находить в интернете всяких разных людей, которые более-менее умели рисовать и предлагал им выставку провести в галерее отца. Ну у того знаменитая фамилия, сайт свой, поэтому вопросов поначалу не возникало. Многие тут же соглашались и переводили небольшую сумму в качестве предоплаты. Потом он эти выставки срывал, переносил даты и всё такое. Короче успел баблосиков срубить. И как-то случайно написал какому-то другану отца, а тот взял – и ему лично позвонил. Ну и всё, скандал. Папаша деньги вернул этим рисовальщикам, а сынка сюда упёк, чтобы мозги на место встали.

– Да уж, я б такого и не придумал никогда, – удивился Вован.

– Я бы тоже, да у меня если бы папаша про такое узнал, то…, – Лёха только рукой махнул.

– А ещё из интересных кто есть?

– Ну есть ещё Мастер, он тоже художник, только спец по граффити. Несколько лет рисовал на заборе вдоль железнодорожных путей. На краске ваще не экономил, прямо шедевры создавал, безо всяких непристойностей и мата. Знаешь, за что его загребли?

Вовка помотал головой.

– Комиссия какая-то мимо в вагоне ехала, ну его сфоткали, камеры сейчас вон с каким разрешением. Так что вычислили быстро. Ну вот его за порчу имущества сюда отправили, а родакам штраф выписали.

Ещё там один друган есть, Джампер у него позывной. Он сам по крышам гонял и других пацанов подбивал. Ну он-то опытный был, скакал как Бэтмен, а другие за ним тянулись. Вот два пацана помельче не рассчитали и с десятого этажа слетели, мокрого места не осталось. Ну Джампер вроде и не виноват, он же их не толкал и не заставлял. Но родителям предложили его сюда отправить, чтобы утихомирился немного, те и согласились.

– Слушай, а старшие тоже вот так страдают, что их от занятий отстранят? – спросил тогда Вовка.

– А то! Ещё похлеще нас. Они ведь ещё на рыбалку ходят, их этого сразу и лишат. Но ты не думай, они тоже в первую неделю почудили. Их же три отделения, вот они между собой и стали выяснять – кто круче. Пару раз драки устраивали, потом посуду один раз побили в столовой, потому что там мордобой учинили. Все думали попрут их из лагеря, но не тут-то было. Капитанша у нас – баба деловая. Она быстро заводил вычислила и вечером устроила им настоящий бой на площадке, размазала каждого в котлету. Они как побитые котята из песочницы вылезали и глазками моргали, будто обиженные детки. После этого тихо стало, они теперь занимаются как надо, каждому захотелось приёмчики выучить.

– Ясно, – почесал макушку Вовка, он теперь и сам понял, что его бутылка водки – это что-то из детсадовских историй на фоне других мальчишек. – А наши пацаны за что тут?

– Да всё тоже самое, административка. Но истории интересные есть. Ты тут не стесняйся, можешь подходить и спрашивать. Они, правда, малясь прихвастнуть могут, ну не сильно. А так с удовольствием свои геройства вспоминают. Слушай, у нас тоже весёлая история была, там девки были замешаны.

– Так с ними вроде приказано не пересекаться.

– Ага, притащили их сюда, на одну территорию. Что же их – обходить за километр? Они вон футболки свои натянут как следует. Провокаторши, блин.

– Кто? – не понял Вован.

– Да ладно, проехали. Короче, хоть Котяра с Лёвой сразу и предупредили по окнам не лазить, но ведь охота. Да и девчонки в первый день нам глазки строили и улыбались. Пару дней мы терпели, а потом решились. Дождались пока стемнеет, забрались на крышу крыльца по пожарной лестнице, а там надо было по карнизу немного пройти. Он широкий, в принципе, сантиметров двадцать.

«Ничего себе – широкий», – подумал Вован, но промолчал. А Лёха продолжал:

– Полезли мы втроём – я, Лось, вон он в шашки рубится, самый лучший наш бегун, и Цыплёнок, он сейчас в столовке на дежурстве.

– Это чего, у него позывной такой? – улыбнулся Вовка.

– Нет, слушай дальше. Этот, блин, Цыплёнок, самого умного из себя состроил, сказал, что на разведку пойдёт, а нас на стрёме оставил. Девчонки как раз в душе мылись. Он дошёл до окна спальни, залез, а мы, значит, ждать остались. Десять минут его нет, пятнадцать, а потом вдруг слышим – тоненький такой голосок. Поёт наш Миха песенку про Цыплёнка. Знаешь такую? У меня папаня её ещё с детства помнит. – Тут Лёха тихонько стал напевать:

– Цыплёнок жареный, Цыплёнок пареный, Пошёл на речку погулять. Его поймали, Арестовали, Велели паспорт показать...

– А, видал такой текст, в интернете попадался, – закивал Вован.

– Ну вот, – дальше затараторил Лёха, ему и самому было интересно об этом рассказать. – Короче, стоим на крыше, в три погибели согнулись и ржём. У Михи голосок такой, ну будто, правда, цыплок пищит, жалобно так. А девки тоже хихикают. Потом они как затянут вместе с ним куплет про штаны, и тут шорты с футболкой в окно полетели. Мы с Лосем просто офигели, ну и бдительность подрастеряли, даже не слышали как девчонки с другой стороны окно открыли и окатили нас из ведра ледяной водой. Мы давай орать, ну и как в плохой истории, в этот самый момент вышла на крыльцо их Дина. Ей и водой досталось немножко. Короче, нас от шифровки отстранили на два занятия, а Миха три дня в подвале торчал. Ну он рад был никому на глаза не попадаться, его же девки раздели до плавок. Когда Дина зашла, он там пел песню в одних труселях. Может и без них бы остался, если бы не она.

– Да уж, весело тут, – усмехнулся Вован.

– Да правда, весело, погоди, через пару дней сам поймёшь.

Тут в дверях возник Котяра и погнал ребят в вечерний душ. Спать Вовку положили у самого окна: больше свободных мест в спальне не было. Он разделся, лёг и кровать под ним предательски скрипнула. Кто-то из пацанов хихикнул, кто-то зашикал на них в темноте. Вовка почувствовал неладное и решил не засыпать, какое-то время ему это удавалось, но вскоре все засопели и ворочаться перестали – наступила идеальная тишина. Проснулся Вован от грохота и хохота, он даже не сразу понял, что произошло. А потом кто-то зажёг свет и оказалось, что лежит он на полу, а спинка и изголовье в разные стороны разлетелись.

– Что, Вовка, салат с горошком на ужин не пошёл? Расшатал кровать?

Все ребята заржали. Потом вперёд вышел Лягик:

– Вован, ты только не обижайся, это лагерное крещение такое.

Но сам он тоже улыбался, потому что вид у Вовки был самый презабавный. Он так и лежал на полу, натягивая одеяло на подбородок, только глазами хлопал.

Пацаны веселились долго, но потом помогли вернуть кровати прежний вид. Остаток ночи Вован спал так себе, ему снилось, что он падает в бездонную пропасть.

Глава 5. Первая тренировка

Утренний развод проводила начальница лагеря и закончила его быстро и чётко, минут за пять. Все взводы направились на тренировку. Сначала должны были пробежать три километра по стадиону, а потом отправиться на занятие по боевым единоборствам.

Никогда до этого дня не думал Вован, что бегать может быть так тяжело, ведь в школе он всегда в числе первых доходил до финишной прямой. Здесь же больше походило на армию, про неё Вован знал, что там солдатам-новичкам приходится бегать с полной выкладкой и в полном обмундировании. Но тут-то никакого солдатского обмундирования не было и в помине. Тренировались всё в той же удобной форме: футболка, шорты, кроссовки и бейсболка. Но десять кругов по стадиону... Это вообще непереносимо.

На самом деле в начале тренировки Лёва Корень предупредил Вована, чтобы тот в первый день не спешил и за ребятами не гнался, а бежал в своём привычном темпе и отдыхал, когда очень устанет. Но Вован не привык быть в числе последних и рванул наравне с остальными.

Только после двух кругов закололо в боку, дыхание сбилось и перед глазами поплыли разноцветные пятна. В ушах резко зашумело, и Вован ничком повалился в траву у всех на виду. Почти теряя сознание, он успел подумать: «Стыд-то какой...»

Тут как раз мимо пробегали ребята из младшего отряда, и кто-то из них крикнул:

– Слышь, хлюпик, давай за нами! В хвосте нашего взвода тебе в самый раз.

И они радостно заржали. Вовка на них только сердито посмотрел, у него даже сил не было огрызнуться в ответ.

В следующий миг над ним склонилась Катя, только была она уже не в форме, а успела переодеться в футболку и шорты, поверх которых накинула белый халат. Катя улыбнулась Вовану, взяла его за руку и принялась считать пульс.

– Ну ты даёшь, парень, – покачала головой Катя, – так и помереть можно. Ты же и себя загонишь, и мне дополнительные проблемы создашь. Нас ведь никто по головке не погладит, если мы кого-то из ребят угробим.

Она поднесла Вовану под нос вату с нашатырём. Он вдохнул, сморщился и принялся чихать.

– Посиди, отдохни немного, – проговорила Катя, выпрямляясь, – а потом быстрым шагом по стадиону походи. И не гонись ни за кем, пожалуйста. Кубок всё равно не дадут. Пойми, ребята начинали заниматься постепенно, и ты через недельку будешь как все бегать. Всё понял?

Вован молча кивнул. Катя ушла, а он осторожно сел, уперевшись ладонями в землю. Во рту был противный привкус крови от быстрого бега и очень хотелось пить.

Кое-как отдышавшись, он наконец поднялся и неторопливо зашагал по кругу. Ему казалось, что все и дальше будут в него пальцем тыкать и смеяться, но никто не обращал внимания, все были заняты своим делом. Но всё равно было очень и очень стыдно.

После стадиона отделение выстроилось для нового забега по пересечённой местности. На отдых дали минут пять, не больше. По словам командира пробежать-то следовало всего пару километров. Вован печально вздохнул, но делать было нечего, второй раз позориться он не собирался.

Вот только на деле вышло совершенно по-другому, потому что умудрился Вован потеряться. Он решил, что пристроится в хвосте отделения и побежит потихоньку, а если уж совсем плохо станет, то пойдёт пешком. Плохо стало буквально метров через триста, и, держась за правый бок, он перешёл на медленный шаг. Сначала его обогнало одно отделение, потом еще одно, а потом тропинка вдруг закончилась...

Вован остановился и принялся вертеть головой, но нигде среди деревьев не мелькало ни одной синей футболки. Тогда он решил идти туда, где трава была сильнее вытоптана. Шёл он довольно долго, но одни деревья сменялись другими, а утоптанная растительность никуда не выводила. Испугался Вован не на шутку – а вдруг он заблудился и теперь его в лесу никто не найдёт, а он ведь и уроки ОБЖ иногда прогуливал, как в лесу выживать вообще понятия не имел. А вдруг он с голоду умрёт, или вдруг тут медведи…

– Владимир! Владимир! – послышалось откуда-то сзади.

Вован оглянулся и увидел не на шутку взволнованного Котяру.

– Ну ты даёшь, парень, напугал нас, честное слово. Мы уж думали, ты снова где-нибудь в кустах лежишь без сознания.

А Вован только глупо улыбался, он так обрадовался появлению заместителя командира, что готов был на шею ему броситься. Но сдержался, а то вдруг пацаны об этом прознают.

Назад они возвращались не спеша, и Вован даже успел удивиться тому, насколько далеко он забрёл. Но зато по дороге Котяра много интересного рассказал. А среди прочего объяснил, почему у каждого в лагере есть определённая кличка.

– Это ведь и не клички вовсе, – вдохновенно произнёс Котяра, – а позывные. У каждого бойца такой позывной для секретной связи есть.

– Ух ты! А с кем эта секретная связь и зачем? – удивился Вован.

– Узнаешь и научишься, только в своё время, – ответил Котяра. – Эти позывные мы не просто так из головы взяли, они всегда как-то связаны или с именем, или с фамилией, а может и с внешним видом. – Он рассмеялся. – Вот я, например, Котяра. А знаешь, почему? Потому что фамилия моя Котко. И рост, как видишь, не малый. Вот и позывной такой. А все ребята их себе по такому принципу придумали.

– А Лёва Корень почему? – спросил тогда Вован. – Как-то странно звучит, по мне так больше на воровское погоняло похоже.

– О, Лёва, – многозначительно протянул Котяра. – Лёва – это отдельная и интересная история. Про него тебе ребята точно расскажут. Я тебя уверяю: к воровской жизни это не имеет никакого отношения.

Вскоре они к своему отделению подошли, которое уже перешло к занятию по боевым единоборствам.

Боевыми единоборствами занимались на открытом воздухе, в так называемой «песочнице». Это была специальная спортивная площадка, полностью засыпанная мягким песком, на который можно было безопасно падать и не травмироваться. В единоборствах ведь без падений и бросков никак нельзя, можно сказать – это основа основ.

Этим утром на площадке занимался весь Вовкин взвод и отряд девчонок. Естественно, тренировались по очереди, по отделениям. Работали в парах: парень с парнем или девушка с девушкой отрабатывали разные приёмы и техники. В то же время и с мальчишками, и с девчонками работали инструкторы. Они отводили каждую пару немного в сторону, показывали им что-то, объясняли, проверяли усвоенное. С мальчишками работали Котяра и Лёва Корень, а с девчонками занималась сама начальница лагеря. Вован мысленно прозвал её Капитаншей, и как оказалось позже, именно так Наталью Владимировну называли остальные ребята.

Вовку и Надю в первый день никому в пару не поставили, и они вместе оказались на лавочке, наблюдая за тренировкой. Друг с другом ребята переглянулись, обменялись полуулыбками, но заговорить не решились. Предупредили же, что никаких личных разговоров между мальчиками и девочками быть не должно. Зато наблюдали они за другими ребятами внимательно и с интересом. Надя посматривала исключительно в сторону девушек, для неё это было что-то новое и хотелось тоже поскорее попробовать.

Вован сначала попытался за ребятами наблюдать. У них в основном вёл тренировку Лёва Корень, а Котяра, как ни странно, лишь помогал ему, даже казалось, что он слушает командира взвода с открытым ртом. Вован очень удивился, ведь Лёва такой невзрачный, невысокий, да и не атлетического телосложения. Но он постоянно что-то спокойно рассказывал, показывал отдельные движения, отвечал на вопросы и переходил к следующей паре. И ребята его слушали не хуже Котяры, каждое слово ловили.

Потом Вовану стало скучно, и он на девушек переключился. И быстро приметил среди них ту, рыжую. Она и по внешности была очень яркая, и дралась отлично: и подсечки проводила, и партнёрши у нее летали на песок, как птицы на юг. Её даже сама Капитанша в спарринги брала, когда другим что-нибудь показывала.

«Вот Капитанша – это настоящий инструктор! – решил про себя Вован. – Даже рыжая с нею ничего сделать не может. Не то что этот Лёва».

Какое-то время он прямо глаз отвести не мог от рыжей девочки и Капитанши, и тут его озарило, для чего девчонкам нужен белый тугой поясок. Футболки у них в основном были одеты на голое тело, безо всяких там лифчиков или чего там девушки носят. А при всяких бросках да подсечках футболки так и норовили задраться до самой шеи. Вот тут-то белый поясок и спасал девчат от казусов. Вован усмехнулся: «Хитро!…»

Под конец тренировки Капитанша рыженькую послала Игоря Дмитриевича позвать. Весело было смотреть, как высоченный Котяра с маленькой девчонкой рядом шли. На нём стала Капитанша показывать девушкам приёмы женской самозащиты от нападающих мужчин. Котяра на неё и спереди, и сзади, и сбоку бросался да заходил. А Капитанша его то через себя бросит, то на болевой приём возьмёт, то на землю повалит. Конечно, были ещё и удары по заветным мужским местам, но их Капитанша не с силой проводила, хоть и корчился «противник», дикую боль изображая. А девчонки на этих ударах от смеха заходились – таким беспомощным становился огромный Котяра после ударов стройной Капитанши. Потом он к мальчишкам вернулся, а минут через пятнадцать и тренировка закончилась.

Вовка проводил взглядом рыженькую девчонку и вместе со своим отделением направился к командиру, чтобы узнать, какие ещё приключения ждут его в этот день.

Глава 6. Лёва Корень

Мысль о взводном засела в голове у Вована накрепко, ему хотелось поскорее расспросить у ребят, но пока что не было времени. Что там у него за интересная история? Невзрачный такой, и ростиком так себе, даже рыхловатый какой-то на вид, но буквально все ловят каждое его слово и смотрят прямо в рот, когда он говорит. Загадка, одним словом. Да и позывной у него необычный, можно же было просто Лёва, ну или просто Корень, а ему даже два слова сложили.

С такими мыслями вечером Вован пришёл в комнату отдыха и сразу отыскал глазами Лёху, который снова вполглаза какую-то киношку по телеку смотрел. Он подошёл, уселся в соседнее кресло и сразу напрямую спросил:

– Слышь, Лёх, а чего так все про Лёву говорят, ну будто он герой какой? Ведь с виду-то и не скажешь.

Лёха от такого вопроса прямо расплылся в улыбке. Сразу видно, что гордится он своим взводным командиром до глубины души. Но начал Лёха с другого.

– Ты знаешь, где государство Израиль расположено?

Вопрос Вована ошеломил с ходу, он даже заморгал нервно.

– Ну это, вроде в Южной Америке, рядом с Венесуэлой что ли, – неуверенно ответил он.

– Ну ты знаток географии, как я погляжу, – весело рассмеялся Лёха. – Да ладно, не красней, я и сам не знал, пока сюда не попал. Я тут за три недели столько интересного узнал, до меня даже допёрло, что учиться иногда полезно бывает. Кстати, а чего тебя отец сразу сюда не отправил? Мой батя, как узнал, что этот лагерь отгрохали, сразу мамане сказал, что «нашему бандиту там на лето самое место.» Прикинь – это я-то бандит, знал бы он истории местных пацанов, вообще бы за голову схватился, с кем его родной сынок времечко проводит. Короче, слушай дальше про Лёву. Так вот Израиль находится на Средиземном море. Про него-то хоть знаешь?

– Ага, – Вован кивнул довольно. – Туда Волга впадает.

Лёха так и прыснул со смеху.

– Слушай, Вовка, без обид – ты подтяни географию, чтобы не позориться. Ну да по фиг, не в этом суть. Так вот Израиль находится, значит, на Средиземном море. И государство это населяет древнейшая цивилизация. Ей уже больше пяти тысяч лет, прикинь. – Лёха замолчал и посмотрел совсем серьёзно на Вована. – Ну а про Библию ты хоть слыхал?

– Ага, – кивнул тот. – В школе же проходили библейские сюжеты на литературе. Там сказки какие-то.

– Дурень ты, и при Лёве такое не ляпни, – покачал головой Лёха. – Это для нас с тобой в Библии легенды, сказки да истории всякие. А для жителей Израиля – это История. – Он так и произнёс с большой буквы. – Ну вот как для нас, например, Вторая мировая война, ну или Пётр Первый... Сечёшь? А жители Израиля – евреи в основном. Народ такой древний. У них там история сложная и запутанная, захочешь – почитаешь в интернете. Там, между прочим, и русские живут – ну смешанные семьи от нас приехали или при храмах православных. Ладно, сейчас не об этом... В общем, у них две тысячи лет своего государства не было. За великий грех их Бог покарал, Великий Храм разрушил и изгнал из родной земли, рассеял по всему миру. Но евреи все эти две тысячи лет о своей родной земле и святом городе Иерусалиме помнили. И стремились туда вернуться. И только недавно, в середине двадцатого века, наконец-то сумели это сделать.

– Ничего себе, – удивился Вован. – И как ты это всё запомнил-то?

– Погоди, дальше слушай. Вот значит они возродили государство Израиль, и туда собрались евреи со всего мира. Представляешь, сначала по всему миру рассеялись, а потом стали на родную землю возвращаться. В общем, из пустыни цветущую страну сделали, такую, как когда-то давным-давно существовала. Правда, им с соседями не повезло, недобрые оказались, завистливые. Завидно им стало, что сами они в этой местности столетиями жили и пустыней довольствовались, а эти евреи из пустыни цветущий сад смогли сделать. Стали нападать на Израиль, да безуспешно, все их атаки разбили, и Израиль ещё больше расцвёл.

Вован почесал макушку.

– Ну это я понял, а Лёва-то тут причём? – спросил он.

– Так ты думаешь откуда я это всё узнал? Это нам Лёва Корень и рассказал. У нас все сотрудники лагеря знаешь откуда? Из Московского Университета МВД, а Лёва там преподаёт сейчас. Только он не штатный преподаватель, а по обмену. Я это не очень понял, но самое главное в том, что Лёва – израильтянин. Он офицер спецподразделения Дувдеван. А зовут его на самом деле Лев Семёнович Коренблит. Ну, Лев и есть Лёва. А Корень – это от фамилии, а не потому, что он коренастый. А двойной позывной у него – в знак особого уважения. Его родители переехали в Израиль еще из СССР, и Лёва уже там родился, и в армии служил, и в универе учился. А в Московский универ его направили, потому что он специалист классный, язык наш знает, как родной, а ещё он – мастер по Крав Мага. Знаешь, что такое Крав Мага?

Вован помотал головой, делать предположений он больше не решался и так много глупостей наговорил.

– Крав Мага – это такое специальное боевое искусство, разработанное в Израиле. Правил в нём нет, но для самообороны и обезвреживания противника ему тоже в мире равных нет. Там человеческие рефлексы изучаются, чтобы и про нападающего узнать, и про того, кто обороняется тоже.

Тут к ним Олег подсел. «Лягик,» – вспомнил его позывной Вован.

– Чего обсуждаете? – спросил он.

– Да я вот Вовану рассказываю про нашего Лёву.

– Лёва – крутой чувак, – подтвердил Лягик.

Тут Вован вспомнил тренировку в песочнице и то, что Лёва Корень на него никакого впечатления не произвёл.

– Странно всё это звучит, – проговорил Вован. – Какой-то он рыхлый, неказистый, даже не верится, что мастер какого-то там боя. То ли дело – Капитанша, она прям видно, что боец.

Тут Лёха вместе с Лягиком заржали, прямо закатились от хохота, даже остальные ребята стали на них оборачиваться.

– Капитанша, говоришь? – Отсмеявшись, сказал Лягик. – Да она мастер спорта по самбо, так что нет вопросов. Она из тебя или из меня, да из любого тут котлету сделает. Но не из Лёвы, вот те честное слово.

А Лёха добавил:

– Пацаны считают, что она в Лёву тайно влюблена. Да у нас тут все бабы в него влюблены.

Вовку как-то передёрнуло от этого Лёхиного – бабы. Ни Катя, ни Капитанша у него с таким названием не ассоциировались, хорошие такие тётки. Бабой он только, пожалуй, свою странную соседку считал.

– Хватит сплетни распускать, – одёрнул Лёху Лягик, а Вовану добавил. – Ты же видел сегодня, что она в спарринги позвала Котяру, хотя он вон какой дылда. Он и боец хороший, но это не Лёва. Если бы она Лёву позвала, ей бы вообще никто не поверил, потому что неестественно бы выглядело, как она его одной левой на песок кидает.

Тут и остальные пацаны к ним подсели, и кто-то проговорил:

– Да вы расскажите Вовану про ту историю у бассейна.

– А тут чего, и бассейн есть?! – у Вована даже глаза на лоб полезли.

– Есть-есть, – кивнул Лёха. – Поплаваешь ещё, не боись. Слушай лучше историю. Бассейн у нас на открытом воздухе, когда тренировки, то мы по дорожкам плаваем, как положено. А так по очереди купаемся – девчонки отдельно, пацаны – отдельно. Ну и когда девицы наши намокают, а мы же прямо в форме купаемся, чтобы как в армии было, то у них все прелести обтягиваются. А они ещё иногда ремешки снимают, футболки закатывают, чтобы позагорать, прям под самые титьки. Мы-то уж привыкли, а вот с посёлка повадилась компашка ходить да подглядывать.

Дальше слово Лягик взял, всем, видимо, хотелось эту историю рассказать.

– Сначала по двое-трое приходили и тихо себя вели. А потом толпой стали ходить, пиво приносили, словечки всякие через забор орали, свистели. Девчачьи командиры их отогнать пытались, грозились полицию вызвать и всё такое, но им вообще по фигу было. Короче, в один день оборзели совсем и полезли через забор, стали девкам нашим такое предлагать. А у них ведь прошлое-то разное, некоторым и не позавидуешь. Короче, они давай реветь. Катя их потом валерьянкой целый вечер отпаивала.

На следующий день эти снова припёрлись. Наталья Владимировна побежала к нашим командирам, по дороге ей Лёва встретился, ну она ему и выложила, что хулиганьё местное девчонок затерроризировало. Надо бы их прищучить как следует. Лёва оживился сразу, сказал, что у него есть опыт ведения переговоров с террористами, и он сейчас всё это дело мирным путём уладит, используя древнюю еврейскую традицию.

Наталья Владимировна переубеждать его не стала, но засомневалась, что с этими недалёкими договориться можно. Это ж неадекваты, сразу видно.

Тут снова Лёха инициативу перехватил, и стал быстро-быстро говорить:

– Короче, вышел наш Лёва, ладони вперёд выставил, ну чтобы показать, что он безоружен. И стал говорить что-то, он там много чего говорил, но потом упомянул Израиль. И тут какой-то отморозок из толпы как заорёт: «Слышь, ребят, да он – еврей. Бей этого хлюпика!» Окружили они нашего Лёву, и один как кинется с кулаками. Вот тут Лёва свой рукопашный талант-то и раскрыл. Этому – бац, тому – хрясь...

– Пока Наталья Владимировна за Котярой бегала, – снова перебил его Лягик, – Лёва их там всех и раскидал. Ну правда, Котяра тоже одному наподдал, но это уж когда они через забор как зайцы прыгали с кровавыми соплями. В общем, двое с нашей стороны лежать остались, прямо трупаками выглядели, кое-кто за забором попадали, кто бежать не мог – тот уполз. Катюха примчалась, за голову схватилась, но трогать их не стала, вызвала скорую из города.

Лёву после этого в районную прокуратуру вызывали – за превышение необходимой самообороны. Так с ним вместе и Наталья Владимировна поехала, и Котяра. Они все вместе в больнице побывали, где эти семеро оказались. Видать поглядели на этих отморозков, убедились, что они живые все и почти что невредимые, да дело-то и закрыли. Больше с тех пор у забора ни одна живая душа не появлялась.

– А бабы в Лёву повлюблялись, – вставил свои пять копеек Лёха, – и ему Лягик кулак показал, а остальные пацаны заржали.

– Лёва – классный чувак, – подхватил кто-то из ребят. – Он и оружие разбирает и собирает за секунды. Что наши отечественные пистолеты, что Калаш, что израильский Узи, что штатовскую М-16. Это я сам видел. Говорят, что и стреляет из всего этого классно. Но стрельб у нас пока не было.

– А что, будем и стрелять? – удивился Вован.

– Капитанша обещала, а чего ей врать-то…

Глава 7. Отряд девчонок

У девочек всем отрядом командовала Тамара Ивановна – симпатичная полноватая брюнетка лет тридцати пяти, с короткой стрижкой, добрым взглядом и очень спокойным характером. Ее заместительницей была Дина Семёновна, полная противоположность Тамары Ивановны: высокая стройная молодая блондинка, очень боевая и подвижная, она завязывала волосы в тугой хвост на макушке и носила его гордо, как корону.

Они точно так же познакомили Надежду с распорядком дня и прочими правилами, рассказали, что помимо дополнительного комплекта формы девушкам положен тюбик крема для загара, дезодорант и ещё кое-что из косметики. Надя очень удивилась, хотя чего удивительного, если из дома только зубную щетку взять разрешили.

– Этот мальчик тебе кто? – спросила вдруг Дина Семёновна, прищурившись.

– Какой мальчик? – не поняла Надежда.

– С которым ты приехала.

– А, это Вовка. Он мой сосед по дому, да ещё мы с ним в одной школе учимся. Родители наши дружат, и мы тоже с самого детства.

– Друг, значит? Ну-ну. – Улыбнулась Дина Семёновна. – Ты смотри, предупреждаю сразу, у нас тут никакой дружбы между парнями и девушками. Мы вместе, на одной территории, но по отдельности. Ясно?

Надя кивнула, хотя странным показалось, раз в одном лагере, то почему бы и не общаться.

– Да не пугай ты девчонку! Нормальные у нас отношения, товарищеские. По делу и по учебе мальчики вместе с девочками. – Вступилась Тамара Ивановна.

– Короче, после отбоя в кровать, – отчеканила Дина Семёновна. – Никаких побегов через окна. А то знаем с какой целью вы к пацанам лезете.

Надя покраснела.

– Гляньте, Тамара Ивановна. Эта хоть краснеет. – Улыбнулась Дина Семёновна. – Подожди, тебя ещё девчонки про личную жизнь порасспрашивают и о своей расскажут. Она у многих, ох, и буйная, никакой краски не хватит.

Тут зазвонил колокольчик, сообщая о конце тихого часа. Из спален стали выползать зевающие девицы и с интересом поглядывали на новенькую. Но пока она стояла с командирами, они только улыбались и не спешили заговорить с новенькой.

В столовой девчонки сидели в стороне от ребят, отделённые от них командирским столом.

– Это – Надежда, – представила Надю Дина Семёновна, – принимайте, знакомьтесь.

И ушла к своему столу.

– Кликуха у тебя какая? – тут же спросила курносая полноватая девушка лет семнадцати.

– Цыц, Пончик, – вмешалась девчонка постарше, та самая, которая стригла Надю и Вовку. – Какая кликуха? Забыла что ли? Здесь – позывные.

– Ох, уж прямо такая и разница между позывным и кликухой, – закатила глаза Пончик.

– Надежда, какой хочешь себе позывной? Можно его с именем связать, с фамилией, или может тебя в школе как-то ребята называют?

Надя молчала, пытаясь сообразить, о чем вообще идёт речь. Но тут вмешалась рыжеволосая девица примерно Надиного возраста.

– Надюха! Вот классное имя для позывного! – И засмеялась. – Хотя она какая-то очень уж серьёзная для Надюхи. Можно назвать Константиновна, так Крупскую, жену Ленина, звали. Та тоже Надеждой была.

Теперь смеялись все девчонки. Но тут снова вмешалась парикмахерша.

– Надь, не обращай на них внимания. Вот смотри, меня Викой зовут, а позывной Витас, ещё я командир отделения. Вот эту рыжую хохотушку зовут Ирой, а позывной у неё Лисица. Ну про Пончика ты уже и так поняла. У нас тут у всех по два имени.

– Ну ладно, – пожала плечами Надя. – Пусть будет Надюха.

Тут девчонки подвинули Надюхе стул, и все принялись с аппетитом лопать полдник.

Вечером они тоже собрались в комнате отдыха, и если мальчишки разбрелись по своим углам, то девочки уселись вокруг новенькой и принялись с любопытством выяснять у неё подробности жизни вне лагеря. Посмеялись над причиной, по которой Надежда оказалась здесь, но и похвалили, что друга детства в беде не бросила.

Потом девчонки принялись рассказывать о ребятах, все подробности, которые им удалось узнать за эти дни. И про младших, и про средних, и про старших им было чем поделиться. Надежда где смеялась, где краснела, где удивлялась, но слушала с большим интересом и удовольствием.

– Слушай! – вдруг воскликнула девчонка с позывным Стрекоза. – Самое классное сейчас тебе расскажем. Тебя же Дина предупредила, чтобы в окна к мальчишкам не лазить?

Надя молча кивнула.

– Это же она не просто так сказала, такая история была, что ухохочешься. – У Стрекозы даже глаза заблестели. – Пошли мы, значит, вечером в душ, а окна в спальне открытыми оставили настежь, ну чтобы проветрить. И вот мы уже почти домылись, как заметили, что за нами подглядывает пацан один.

– Да, да! – перебила её Лисица. – Он понял, что мы его заметили и хотел свалить. Но поскользнулся на мокром полу и грохнулся. Мы его ухватили и притащили в спальню. Стали думать, что дальше делать: или к воспитателям, или самим наказать за подглядывание.

– Решили сами, – снова Стрекоза слово взяла. – Ухватили его за руки и держим. А он такой худенький, щупленький, и тут мне откуда-то вспомнилась песня про Цыплёнка. Знаешь такую? Старая-старая, у меня её ещё дедушка напевал. – И Стрекоза тихонько пропела первый куплет.

– Нет, не помню такую, – покачала головой Надя.

– Ну и ладно, – снова затараторила Стрекоза. – Этот Миша тоже сказал, что не знает. Я прямо быстро написала текст на листочке, и мы поставили ему условие – он поёт, и на каждом куплете снимает по одёжке. А потом мы его отпустим на все четыре стороны и никому ничего не скажем. Он сначала мялся, а потом стал петь писклявым таким голоском.

– Он один куплет спел – футболку стащил, стоит такой, весь в мурашках, хоть и жара на улице, и тут мы услышали, как за окном ещё кто-то ржать начал. – Подхватила Лисица. – Ну мы догадались, как они залезли и тех тоже холодной водой решили облить! Чего наглеть-то?

– Слушай дальше, – перебила Стрекоза, хватая Надю за руку. – Потом он в шорты вцепился, а глазища такие сделались, как монеты в пять рублей. Ну пришлось один куплетик с ним вместе петь для поддержки. – И она затянула:

Цыпленок жареный,

Цыпленок пареный,

Штаны цыпленку не нужны...

– Ага, ага, спели, и выкинули его шмотки в окно. – Снова Лисица заговорила. – Он, наверно, испугался, что мы с него последние плавки снимем. Ну мы же не изверги какие, мы оставили бы. Короче, Дина припёрлась – мы её тоже немножко облили, – и всё самое весёлое нам испортила. Но мы этого Мишу до сих пор так Цыплёнком и зовём.

Тут девчонки принялись хохотать. Надя тоже со всеми вместе смеялась, а потом, ночью, ей так жалко стало этого паренька. Она даже обрадовалась, что её тогда ещё в лагере не было, и она не стала свидетелем такого унижения. Веселье – весельем, но ведь и меру надо знать.

На следующий день с утра была тренировка. Надя видела, как повалился Вовка в траву, но подойти не решилась. Тем более к нему тут же с сумкой с красным крестом наперевес рванула Катя. Вскоре Вовка уже сидел, и Надя перестала обращать на него внимание. Она бежала не торопясь, самая последняя, даже и не пытаясь догнать лидеров.

Когда начались занятия по единоборствам, Вовки снова не оказалось. И тут уж Надя забеспокоилась: не случилось ли чего. Но вскоре со стороны лесочка, где проходил бег по пересечённой местности, показались Вовка и его командир, Игорь Дмитриевич, кажется. Подойдя к площадке, Вовка уселся на другой край лавочки, заговорить они пока так и не решились. А потом Надюха про Вовку и вовсе забыла, потому что принялась во все глаза за девчонками наблюдать. Она до этого всякие драки и приёмчики только по телевизору видела, да в роликах в интернете, и сейчас смотрела с открытым ртом. Неужели и её так научат противника бросать, как это Лисица делает? А может у неё получится также самообороной владеть, как Наталья Владимировна умеет?

В этот вечер девчонки снова сидели вечером в комнате отдыха. Стрекоза посмеивалась над Надей:

– Ну надо же, за глоток водки попала в лагерь. Я вот целую бутылку могу выпить, и никто ни в одном глазу не заметит.

– Да ну тебя, – отмахнулись от неё девчонки, не морочь Наде голову. – Никто из нас этого не видел, может, врёшь ты всё.

Стрекоза обиженно отвернулась, а девочки стали Надюхе рассказывать, чего в лагере интересного.

– У нас бассейн есть, будем купаться. А ещё нам Наталья Владимировна немного косметики разрешает в родительский день. Не очень яркой, конечно, но хоть так, – наперебой говорили они. – А ещё нам Витас причёски делает. Она на самом деле парикмахерша. Так что мы тут можем прям красавицами быть.

– Вот из этого – причёску можно сделать? – удивилась Надюха, показывая на короткие волосы.

– Да ладно, – махнула Лисица. – У тебя ещё ничего, погляди вот на мои малышковые кудряшки.

– А чего перед родителями красоваться-то? – спросила тогда Надюха.

– Да ты что? А мальчики? В старшем отряде знаешь какие клёвые есть. Вот бы с ними поближе познакомиться…

Все засмеялись, а Надя только вздохнула.

– Слушай, Надюх. А этот мальчик, с которым ты приехала, он кто? Твой парень? А вы с ним целовались? А может не только целовались? Надюх, расскажи, интересно же.

– Он мой друг, – твёрдо ответила она. – Просто друг.

– Ой, да ладно, – отмахнулась Пончик. – Не бывает никакой дружбы между мальчиком и девочкой, я в это не верю. Не хочешь – не рассказывай.

И Пончик сделала обиженное лицо.

– Да отстаньте вы, дуры. Что же у вас кроме пацанов на уме-то ничего нет, – вступилась Лисица. – Пошли лучше в душ, время уже тридцать пять минут.

– Ой, и правда, – взмахнула руками Витас.

Так как душевая у них в корпусе была отдельная, то и неслись они из спальни, скинув всю одежду в специальный бак у выхода. Новый комплект формы для следующего дня уже дожидался в тумбочках. С собою брали только большие банные полотенца и обували прорезиненные тапочки. Прямо перед душевой был небольшой предбанничек, где расположились полки с шампунями, кремами, мылом, наборами одноразовых бритв и прочим добром, которое могло девушкам понадобиться. Бери – не хочу. У Надюхи даже глаза разбежались от такого богатства. Столько всяких разноцветных флакончиков разом она никогда не видела, даже когда с родителями в Турции отдыхала. А девчонки, проходя мимо, просто брали кому что нужно.

Прежде чем войти в душ, девочки принялись друг друга тщательно осматривать, особенно голову, спину и подмышки. Надюха смотрела на всех удивлёнными глазами, и чувствовала, что ей снова неудобно становится. Но тут Витас поймала её испуганный взгляд и ткнула Лисицу в бок:

– Объясни-ка новенькой, чем мы таким занимаемся, а то у неё глазища как у Цыплёнка, – и она засмеялась.

Лисица подошла, молча осмотрела волосы на затылке, потом на макушке, потом попросила руки в стороны развести. Надюха послушно развела, но так ничего и не поняла.

– Порядок, – кивнула Лисица.

– А чего искала-то?

– А вам Катя инструктаж не провела что ли? Странно. Клещей мы ищем, слыхала про таких?

Надя кивнула.

– Должны были территорию лагеря обработать, как положено, но то ли плохо обработали, то ли забыли. Короче, их тут в лесу тьма тьмущая. Они с кустов и травы цепляются. Бывают очень заразными, этот переносят, как его...

– Энцефалит, – подсказала Витас.

– Вот, точно. А главное – ты его сразу и не почувствуешь, прицепится и станет кровь сосать потихоньку. А боль и температура может только недели через полторы появиться. Тогда в больницу сразу отправят неизвестно насколько. Нас сразу об этих клещах предупредили и сказали, чтобы в лесу ни футболки, ни бейсболки с себя не снимали, и в душе друг дружку осматривали. Ну мы-то послушались, а вот пацаны на жаре без футболок в лес ходили, да и бейсболки часто забывали. Четверо на первой же неделе клещей подхватили. В душе им не до того – забежали, ополоснулись и нормально. Только, когда один в медпункт с порезанным пальцем попал, так Катя обратила внимание на клеща у него на шее. Это уж потом она на медосмотре ещё троих вычислила.

– В общем, не знаем как там пацаны, – проговорила Витас. – А нам этой заразы не надо. Они, кстати, частенько в волосах прячутся, так что советую всю ненужную растительность с тела сбрить.

С этими словами Витас протянула Надюхе одноразовый станок. Та плечами пожала, потом глянула, что все девчонки гладко выбритые и решила от коллектива не отрываться. Пока она брилась, Пончик её подкалывала:

– Да чего ты мучаешься, вон Витас попроси. Она с любыми волосами мигом управляется. У неё, знаешь, какие пальчики нежные.

И девчонки снова захохотали, заставив Надюху в который уже раз пойти красными пятнами.

– Пончик, отвяжись от неё, – уже сердито произнесла Витас. – Хватит болтать. Вытираемся и в кровати. И по коридору без дела не шататься.

Глава 8. Компьютерный класс

На следующий день после утренней пробежки по стадиону мальчишек отправили территорию для приусадебного участка расчищать, а девчонки пошли на свои занятия. Надюха уже готовилась к тому, что сейчас засядет за швейную машинку, и как бабушка, лихо сострочит что-нибудь. Но каково же было её удивление, когда вместо швейных приборов увидела она новенькие компьютерные мониторы.

– Ничего себе…, – проговорила удивлённая Надюха. – А шить что ли не будем?

– Видала какой у нас крутяк! – гордо произнесла Пончик. – Это моё царство. Туточки я за главную. Но если шить хочешь, то я тебе машинку из подсобки притащу.

– Ой, подумаешь, – протянула Стрекоза, усаживаясь за один из компьютеров и нажимая кнопку включения. – На тебя просто ответственность повесили за эти машины, а ты и рада. Вот сломаем что-нибудь, тебе попадёт-то.

– Ничего, я в них шарю, я и починю, если что, – огрызнулась Пончик и ушла на своё рабочее место.

Надюха сначала расстроилась, когда узнала, что девчонки тут программировать учатся. Ну не лежала у неё к этому душа. Она бы с большим рвением попыталась освоить швейную технику, интересно же. Бабушка свою машинку никому не доверяла, а Надиной маме и вовсе не до шитья было, она всё время на работе. А так можно было бы бабушке с гордостью продемонстрировать потом, чему её в лагере научили.

Но оказалось, что девчонки занимаются не только программированием на компьютерах, а ещё и перепрограммируют мобильные телефоны. Ну и, помимо этого, разбирают всякие приложения и учатся собственные создавать.

Шефство над Надюхой поручили Лисице, чему обе несказанно обрадовались. Надюхе из всех девочек Ира больше всех понравилась, а Лисице до этого пары не хватало, потому что Пончик была сама по себе и ни с кем вместе работать не желала. Тем более такими знаниями, как она, никто из девчонок и не обладал. Лисица сразу принялась показывать Надюхе то, чему сама за это время научилась. Рассказала, что программируют они на мобильниках с Андроидом и для этой цели существует специальный конструктор App Inventor, с помощью которого можно собирать отдельные элементы программы как паззл. А дальше всё само работает.

– Главное – это хорошая идея новой программы. А остальное – дело техники, – объясняла Надюхе новая подруга. – Вот смотри, учись и пробуй. И не переживай, я тебе помогу, если что.

Пока Надюха осваивала основные принципы работы в конструкторе, она между делом спросила у Лисицы шёпотом:

– Слушай, Ир, а почему Женьку зовут Пончиком? Она же и не очень толстая вроде.

– О, там такая история, слушай, короче. – Наклонилась поближе Лисица. – Когда она сюда приехала, то по виду была даже не пончиком, а колобком. Толстуха – толстухой. Смотрела всё время в пол, вот как ты вначале, ни с кем не разговаривала и даже переодевалась под одеялом, прикинь. В душ категорически отказывалась ходить вместе со всеми. Мы целую неделю не могли из неё ни слова вытянуть.

– Надо же, такая болтушка. В жизни бы не подумала, – удивилась Надюха.

– Ага. Это уж потом она о себе рассказала, что с детства толстушкой была, что с ней никто играть не хотел, и дети её в свои компании не брали. Зато у неё дома был навороченный отцовский ноутбук, вот она в нём и торчала целыми днями. Сначала в игры только играла, потом стала сама их придумывать. А уж потом и с ребятами в сети познакомилась, такими же как и она, волками-одиночками. Это волка ноги кормят, а тех ребят, которые друг друга в глаза никогда и не видели, кормило общее дело – хакерство.

– Ничего себе, – Надюха повернулась вполоборота и на Пончика посмотрела, та сидела в сторонке, обложенная целой горой мобильников и молча ковырялась, ни на кого не обращая внимания.

– Слушай дальше, – зашептала Лисица. – Чем конкретно занималась Пончик, она никогда не рассказывала. Но взяли её на том, что открыла она счёт в банке на ложное имя, и на этот счёт со всего мира деньги стекались. Не очень большие суммы, но регулярно. А она деньги оттуда через банкомат снимала.

Её бы может и не засекли никогда, если бы не обратила она на себя внимание прохожих, когда кое-как распихивала крупные купюры по карманам джинсов. Какая-то бабка полицейского позвала, тот стал расспрашивать Пончика, откуда у неё деньги. А она растерялась, потому что не привыкла с людьми разговаривать, только глазами хлопала и мычала что-то невразумительное. Полицейский её в отделение отвёз, оттуда родителям позвонил, а те о таких деньжищах и слыхом не слыхивали. Короче, номер счёта пробили, но там со стольких мест деньги приходили, что вовек не разобраться. Почему этот счёт банк не заблокировал, тоже никто понять не мог.

Мобильник и ноут конфисковали, но в них ничего подозрительного не нашли. Счёт заморозили. Наличку тоже забрали, которую она потратить не успела. Вроде как она напрямую никого не обокрала, вот и дело не завели, разбираются до сих пор, что там к чему. А сюда её родители отправили на перевоспитание, хотя могли и в нормальный лагерь устроить.

– Ну это я поняла, а как она из толстухи в стройняшку-то сумела превратиться? – спросила тогда Надюха.

– Тут тоже целая история. Молчала она, молчала как рыба. Есть отказывалась. На швейные машинки вообще смотрела с ненавистью. Пробежки игнорировала, садилась на землю и всё. Её вообще-то отчислять собрались, потому что, глядя на неё, и другие ребята стали характер проявлять. Типа, почему ей можно ничего не делать, а им нельзя. Её каждый день в кабинет к Наталье Владимировне водили, та с ней беседовать пыталась, но всё без толку.

Но тут случилась одна история – Лев Семёнович, это командир у твоего Вовки, который коренастенький такой, они его ещё Лёвой называют, он телефон во время пробежки потерял. А Пончик его нашла. Так мало что нашла, она с него вмиг все пароли поснимала. У него мобила-то рабочая была, навороченная, он же сам не местный, из другой страны, у него там инфа какая-то хранилась вроде как секретная. Ну это нам так Пончик сказала, точно мы не знаем. В общем, когда телефон нашёлся, думали, что теперь-то точно ей статью какую-нибудь пририсуют, тем более ей уже семнадцать. Но Лев Семёнович на неё не обиделся, скорее даже зауважал. Поговорил с ней наедине, и после этого разговора Пончик начала меняться.

Сначала она бегать стала потихоньку вместе с Львом Семёновичем, потом он её уводил на площадку, и они там упражнения какие-то проделывали. Ну и вот за две недели сбросила десять килограмм, хотя в столовой лопает наравне со всеми.

И именно благодаря ей и Льву Семёновичу у нас швейные машинки на изучение мобильников заменили. Мы же тут всю первую неделю корячились: трусики и слюнявчики для детского дома шить пытались. И он же назначил её тут за старшего, потому что никто больше так в компьютерах не шарит. Вот она после этого трандычить и начала, видимо, намолчалась за всю жизнь.

Лисица улыбнулась и теперь обе девочки на Пончика посмотрели. Она будто почувствовала и тоже повернулась.

– Чего там у Надюхи? – спросила она. – Не выходит что-то? Помочь?

– Не, это мы так, отвлеклись, – быстро ответила Лисица.

– Нечего отвлекаться, работайте, давайте, пять минут до конца осталось.

– Ну давай поглядим, что у тебя вышло, – заглянула в Надюхин телефон Лисица.

Та с улыбкой показала своё первое простенькое приложеньице, в котором было всего две кнопки с картинками: кошечка и собачка. Нажимаешь на кошку и слышится звук "Мяу-мяу", нажимаешь на собаку и из телефона "Гав-гав" раздаётся. Прямо чудо какое-то! Теперь хотелось сделать, чтобы собачка и кошечка бегать могли, но сегодняшнее занятие подошло к концу. В дверях возникла Дина Семёновна и попросила освободить помещение. Только Пончик там ненадолго задержалась, чтобы выключить машины и порядок навести на рабочих местах.

Глава 9. Тайна старшего отряда

Пятничный день начался как обычно: завтрак, построение, занятия.

Тут надо отметить, что занятия у мальчишек и девчонок были и совместные, и раздельные. Совместно они занимались единоборствами, изучали картографию и ориентирование на местности, а также шифровку и дешифровку. Вован с Надюхой наконец-то поняли, для чего требуются позывные. Но помимо этого девочки занимались программированием, чему постоянно завидовали мальчишки и ныли, что их не допускают к компьютерам. Вот тут-то и придумала Наталья Владимировна стрельбы, исключительно для мальчишек.

На утреннем разводе начальница лагеря всегда отмечала самых отличившихся ребят, отчего их лица начинали светиться довольными улыбками. Многим хотелось услышать своё имя, поэтому ребята работали старательно. Были и лентяи, которые бегали кое-как и на занятиях ворон считали, но таких насчитывалось всего человек пять-шесть. Существовала и система баллов, разработанная лагерным начальством, и тут всё зависело от того, сколько человек из отряда отличились в том или ином деле. Чем больше фамилий прозвучало из одного отряда, тем больше очков он получил. Такая борьба помогала усерднее трудиться, да ещё командиры взводов обещали, что наиболее успешных ребят наградят в конце лета памятными подарками. То есть помимо общих баллов, подсчитывали ещё и индивидуальные.

Конечно, в физических работах больше очков набирали пацаны. Они и сильнее, и выносливее, за пару часов успевали много чего переделать на территории, и результаты их труда всегда можно было увидеть невооруженным взглядом и легко оценить. А в прилежании и усидчивости выигрывали девчонки, и количество очков их отряда лишь чуть-чуть уступало мальчишечьим. И в картографии, и в шифровке-дешифровке они всё делали старательно и неторопливо, оттого и результаты у них были отличные. Разбор чердака и подвала тоже шёл своим чередом, но не был так заметен, как обустройство лагерных территорий. Может быть они и обогнали бы мальчишек по количеству баллов, но их было всего одиннадцать против девяноста человек.

Сегодня девочкам как раз предстояло разгребать чердак, а мальчишки отправлялись на приусадебный участок. Работы там было невпроворот. Одним словом, девчонки ковырялись в пыли, а мальчишки в грязи. На самом деле приусадебный участок как таковой ещё отсутствовал, хотя давно уже было пора что-то посадить, чтобы к концу лета собрать урожай. Но сажать пока было некуда. Недалеко от усадьбы раньше располагалась воинская часть, но её давным-давно забросили и теперь территорию потихоньку распродавали дачникам, усадьбе тоже кое-что обломилось. Основной забор по периметру лагерной территории поставили, а вот участки между собой разгораживали сами ребята.

Утром на двух грузовиках привезли штакетник, и все мальчишеские отряды в срочном порядке бросили рыть ямы под столбы для будущего ограждения. Девчонки из крошечного окошка чердака периодически поглядывали на пацанов, многие из которых поскидывали на жаре футболки и с голыми торсами орудовали лопатами.

– Некоторые прямо красавчики, скажи, Надюха, – с хитрой улыбкой проговорила Лисица, выглядывая в окно. – И Вовка твой тоже ничего, подкачать бы пресс только ему маленько.

– И вовсе он не мой, – отмахнулась Надюха. – Говорю же, просто друг.

– Ну ладно, не обижайся, друг так друг, – улыбнулась Лисица. – А Лёха тебе как? Симпатичный, скажи?

– Ну может и симпатичный, – пожала плечами Надя и стала Лёху разглядывать.

Она до этого момента особенно на него внимания и не обращала. Сейчас присмотрелась – работал он старательно, и смеялся над чем-то. И все ребята рядом с ним улыбались. Наверно шутку какую-то вспомнили.

– Куда это вы там пялитесь? – подошла ближе Пончик. – Ааа, пацанов разглядываете. Ясно всё с вами.

Тут неожиданно несколько старших ребят сняли с забора футболки, вытащили припрятанное в кустах ведро и отправились в сторону воинской части.

– Ооо, сегодня, похоже, на обед будет уха, – довольно потёрла ладонями Пончик. – Вот интересно мне, куда они за рыбой ходят. Если верить картам, то до речки тут километров десять, не меньше. Но уж больно быстро они возвращаются. И удочек у них нет.

– Может местные рыбаки с ними делятся? – спросила подошедшая Витас, глядя в спины уходящим ребятам.

– За красивые глаза, что ли? – усмехнулась Пончик. – Нет, что-то в этой истории не сходится. Надо бы эту тайну разведать.

– Ой, да ну тебя, Пончик. Вечно тебе тайны и заговоры мерещатся. – Отмахнулась Витас. – Пошли разгребать завалы, а то не успеем ничего, и очков не набавят. Не всё ли тебе равно из чего уху готовят?

Пончик согласно кивнула, но мысль о мальчишечьем секрете прочно засела у неё в голове. И она была недалека от истины, потому что тайна у старшего отряда имелась. Суть похода состояла в следующем: три раза в неделю старший отряд брал оцинкованное блестящее ведро и уходил всегда одним и тем же путём в сторону воинской части, хотя ходить туда категорически запрещалось. Через два часа они возвращались с полным ведром рыбы, относили его в столовую, а сами продолжали заниматься каким-нибудь делом, будто ничего и не произошло. И так с самой первой недели.

Ближе к вечеру, не выдержав напора собственных мыслей, Пончик спросила начистоту у Льва Семёновича, уверенная в том, что ему то уж точно всё известно:

– Скажите, а пацаны браконьерят где-то? Мы же не дураки, понимаем, что без удочки и сетей столько рыбы не наловишь.

– Да ты что, Женя, – тут же засмеялся Лев Семёнович. – Ничего они не браконьерят. Очень даже по-честному ловят. Даю тебе честное слово. Да разве же кто-нибудь из командиров позволил иначе? Плохо же ты о нас думаешь.

– Это как – по-честному? – недоверчиво спросила Пончик.

– Ты уж меня извини, но старшему отряду я тоже честное слово дал, что тайну их никому не выдам. Поэтому просто поверь мне на слово. Ладно?

– Ладно, – кивнула Пончик.

А сама подумала: «Вечно всё надо самостоятельно выяснять…»

Во время бега по пересечённой местности она по очереди догнала младший и средний отряды, но ни в одном, ни в другом толком ничего не знали. Оказалось, что и им самим эта тайна не давала покоя, и они даже пытались старших выследить. Но те расставляли на пути посты, и ходили они не через территорию части, а сворачивали от неё влево. То есть, даже запрета не нарушали. В общем, всех отловленных пацанов возвращали обратно в лагерь, поэтому тайна так и оставалась тайной.

После ужина в комнате отдыха Пончик подсела к Лисице с Надюхой и тихо прошептала:

– Девчонки, есть дело.

– А чего шёпотом-то? – спросила Лисица.

– Да чтобы Витас не ругалась, да и остальным знать незачем. Короче, надо за старшими пацанами проследить. Я теперь спать не смогу, пока не узнаю, где и как они рыбу ловят.

– Вот далась тебе эта рыба, – покачала головой Лисица. – И как мы это выяснить должны?

– С ними ходит их командир, Павел Андреевич. Он всегда с мобилой. Я одну программку на телефон поставлю, и их путь будет у нас как на ладони. Можно будет даже точно за ними не идти, а чуть в стороне держаться.

– И кто же пойдёт? – спросила Надюха.

– Да вы и пойдёте, – тут же отозвалась Пончик.

– А чего это мы-то? – рассердилась Лисица. – Что мы крайние, что ли?

– Да потому что вы самые мелкие и худые. Мне что ли ветки ломать прикажете?

– Ох, Пончик. Втянешь ты нас в какую-нибудь нехорошую историю, – сморщила нос Лисица.

– Да ладно вам, будет потом что после лагеря вспомнить, – отмахнулась Пончик.

– А как мы отслеживать-то будем? Нельзя же мобильники выносить из класса. Попадёт. – С тревогой проговорила Надюха.

– Это я беру на себя, зря что ли я в этом кабинете за главную. Мало того, я вам карту распечатаю, вы на ней пометите, где пацаны сворачивают у военной части, где территория части заканчивается, ну и то место, откуда рыба берётся. Задача ясна?

– Ага, – в один голос кивнули Надюха и Лисица.

Могли и отказаться, но ведь, и вправду, будут отличные воспоминания. И потом, приключений-то хотелось, а то пыльный чердак, бег по стадиону, ну иногда бассейн, да занятия в душных кабинетах. Оставалось только надеяться, что их не поймают и раньше времени из лагеря не выпроводят.

Глава 10. Разведчицы

На следующий день на занятии в компьютерном классе Пончик распечатала карту и показала её Лисице и Надюхе.

– Вот смотрите. Они выходят из лагеря вот сюда, – Пончик уверенно вела пальцем по карте. – Потом доходят до середины бетонного забора и резко сворачивают в сторону. Речка тут, но они, скорее всего, до неё не доходят. И сколько они идут – тоже можно только примерно посчитать. Если час на рыбу, то полчаса туда и столько же обратно. Вам надо будет пройти вдоль забора подальше и свернуть в лес, чтобы на пост не нарваться. Ясно?

– А телефон?

– Телефон вам дам, только старенький. Последние модели, на которых мы тренируемся, могут и пересчитать. А эти в столе валяются, вряд ли туда кто сунется. Заряжу как следует, программку поставлю, всё будет по высшему разряду.

Пончик притащила телефон, это была полусенсорная-полукнопочная Nokia, такие в жизни сейчас, наверное, только у бабушек остались.

– А поновее ничего нет? – скривившись, спросила Лисица. – Тут камера отстойная.

– Ничего, на улице при хорошем освещении он неплохие снимки делает. А вам предстоит среди бела дня в лес идти. Так что всё получится. Ваша задача не только сфоткать, вам надо будет их маршрут на карте отрисовать, хотя бы приблизительно. Потом место отметить, где они рыбу берут. Ну а сфоткаете или видео снимите самого процесса ловли, чтобы было чего им предъявить. Если от меня что понадобится – не звоните, чтобы по голосу не засекли, шлите СМС, связь тут вроде в лесу имеется. При возвращении тоже сообщение пришлёте, я вам скажу есть кто на территории или нет.

– А с родителями как быть? – спросила тогда Лисица. – У Надюхи вообще должно быть первое свидание с ними.

– Родителям я скажу, что вы дежурите, как закончите – придёте.

– Вот нельзя было другой день выбрать? – сердито спросила Лисица. – Спать-то ты не можешь, а бежать мы должны.

– Да хватит вам ныть, в воскресенье проще это сделать. Потому что занятий нет и все с родителями по территории гуляют.

Воскресным утром Лисица и Надюха ждали момента, когда старшие пройдут с ведром под окнами. Ждать пришлось недолго: почти сразу после завтрака они выдвинулись в путь. Ясное дело – хотели ухой ещё и родителей угостить. Пончик запустила программку и вскоре на экране появились две точки – красная и зелёная.

– Красная – это Павел Андреевич, зелёная – это вы. Вот смотрите, сейчас красная точка отдаляется, они уже свернули в лес. Так что, ноги в руки и вперёд!

Девчонки выскочили из корпуса и рванули в сторону леса, командный состав готовился к приезду родителей и на территории пока что никого не было. Добежав до угла ограды, девчонки приникли к экрану. Оказалось, что старшие свернули в лес, потом прошли метров двести прямо, а потом снова повернули к военной части.

– Ерунда какая-то, – проговорила Лисица. – Они чего, специально, что ли, следы путают.

– Давай до конца забора, а там разберёмся, – ответила Надюха.

И они, пригнувшись, заторопились следом. Между забором и лесом разрослась стена кустарника, так что их вряд ли кто-то мог заметить. Они шли очень аккуратно, стараясь не шелестеть листвой и не наступать на ветки. Хорошо, что кустарник не примыкал к забору полностью. Вскоре девчонки прошли мимо того места, где сворачивали ребята – кустарник там был выломан, образуя коридор. Наконец забор завернул вправо, и разведчицы снова склонились над экраном телефона. Пока Надюха определяла местонахождение отряда, Лисица ручкой отмечала на карте, где и куда они свернули.

– Чего тут отмечать, если воинской части на этой карте нет? – сердито спросила Лисица. – Прибила бы Пончика, честное слово.

– Это чего они, часть вокруг что ли обошли? Вот конспираторы. Знали бы, напрямую рванули. – Теперь уже сердилась и Надюха.

За забором виднелись казармы с выбитыми стёклами, ещё какие-то постройки. Лисица с Надюхой снова торопливо зашагали вдоль бетонной стены. Красная точка уже порядочно удалилась, стоило поторопиться. Метров через триста они выскочили к настежь открытым воротам.

– Тьфу ты, с нашей стороны дырка есть в заборе. Ну вот на фига мы такой путь проделали, – Лисица просто негодовала.

– Ладно, не злись, – попыталась успокоить её Надюха. – Какая теперь разница. Обратно срежем, если что.

Они вдвоём приникли к крохотному экранчику, на котором жёлтой линией вырисовывался путь старшего отряда. Они, действительно, обошли воинскую часть кругом, и свернули в лес под прямым углом. Красная точка удалилась уже настолько, что по лесу пришлось мчаться быстрее ветра. На полном ходу девчонки спустились на дно довольно глубокого оврага.

– Прибью Пончика! – сквозь зубы выдохнула Лисица, споткнувшись о ветку и чуть не потеряв равновесие. – Честно, прибью! Дайте мне только до неё добраться.

– Ладно, – улыбнулась Надюха. – Точка красная остановилась. Мы почти на месте.

Как только они выбрались из оврага на другую сторону, то увидели лесочек с молодыми стройными берёзками. Кустарник тут рос реденький, но нашлось укромное местечко в зарослях малинника, разросшегося на небольшом пригорке. Разведчицы проползли чуть вперёд, шипя и ругаясь – у малины стебли-то колючие и колкие, – но зато им удалось занять очень удобную точку для наблюдения. В сотне метров от них, между тонких чёрно-белых стволов маячили воспитанники лагеря в синей форме. От разведчиц их отделяло небольшое озерцо, полностью покрытое ряской. Его поверхность была настолько зелёной, что издалека водоём можно было принять за обыкновенную лесную опушку или полянку. Озерцо было ровное и круглое как блюдце, возможно когда-то тут военные песок добывали или глину для своих нужд, а потом и вода набралась.

Глубина там тоже была небольшая, потому что точно посередине стояли восемь парней по грудь в воде и что-то там делали. Сначала девчонки решили, что они сеть растягивают. Но когда те из воды показались, то в руках они сжимали что-то зелёно-коричневое и очень запутанное. На берегу ребят поджидали остальные товарищи вместе с командиром и над чем-то смеялись.

– Точно сеть, – заявила Лисица. – Давай, пока они в воде, я отмечу это озеро на карте. А как выйдут, ты их сфоткай вместе с сетью и айда назад в лагерь. Ты и так сними, и ещё картинку приблизь, чтобы крупным планом и сеть, и лица. Эх, Пончик – жадина, жаль телефон с хорошей камерой зажала. А в лагере уж мы доложим, что они браконьерят и врут всем.

Лисица на карте карандашом пометки стала ставить, а Надюха на командира отряда камеру навела и приблизила его лицо максимально.

– Ир, смотри!.. – неожиданно проговорила Надюха, опуская телефон.

Оказалось, что парни вышли на берег не с сетью, а с огромными мотками водорослей. Мотков было всего два, но таких огромных, что каждый несли по четыре парня. Да и сами ребята вышли все опутанные водорослями и перемазанные тиной и грязью. Выложили они эти мотки перед остальными и в сторонку отошли, туда, где ряски поменьше было и блестела на солнце вода. А девчонки во все глаза на эту добычу уставились: где рыба-то?

Остальные под руководством командира стали эти мотки по земле разматывать. В них оказалось много всего: и ветки от деревьев, и калоши старые, и ещё много мусора. Но среди этих палок в переплетении подводных лиан запуталась рыба. Теперь освобождённые наполовину рыбёхи задёргались и оказалось их там видимо-невидимо.

Тут же полетели рыбёшки покрупнее в ведро, а мелочь – назад в воду. Такого вида рыбалки наши разведчицы никогда не видели и даже рты пооткрывали от удивления. И про карту, и про снимки забыли. Когда вспомнили и начали фотографировать, то неожиданно пошли красными пятнами. А всё потому, что ополоснувшиеся ребята вылазили из воды и к своим подходили. И оказалось, что лазили они в воду голышом. Ну правильно, они же не знали, что на них девицы из кустов таращатся. А в форме в такую жижу лезть – как потом на глаза родителям показаться.

Девчонки рты ладошками прикрыли и давай хохотать.

– Ир, этих фоткать? – спросила наконец Надюха.

Она и краснела, и бледнела, но глаз от статных Аполлонов отвести не могла. А Лисица только хрюкала в кулак и ни слова не могла произнести.

Надюха сфотографировала на автомате. Когда они обратно из кустов выбирались, она спросила у подруги:

– Неудобно как-то такие кадры показывать. Может удалить?

– Нет уж, зря что ли мы тут по кустам шнырялись. Пусть Пончик с Витас решают, чего с ними делать. Наша задача выполнена. Карта нарисована, рыбаки сняты. Мы же не виноваты, что они в таком виде рыбачат. – И Лисица снова засмеялась.

Обратно разведчицы тоже рванули бегом, и когда оказались возле открытых ворот, то Лисица предложила Надюхе срезать путь через территорию части – ну чего кругами-то ходить. Надя сомневалась, всё-таки это большее нарушение правил, чем просто в лес сбегать.

– Давай, и к родителям успеем пораньше явиться, – уговаривала Лисица подругу.

– А вдруг с нашей стороны дырку заделали уже? – спросила Надюха. – Может когда участок городили?

– Ну тогда вернёмся и пойдём начальным путём, – развела руками Лисица.

С этими словами они прошмыгнули в ворота и рванули бегом по асфальтированным дорожкам, в трещинах которых тут и там торчали зелёные пучки травы, цветки ромашки и клевера.

Глава 11. Вентиляционная шахта

Бежали девчонки недолго, чего торопиться, если они и так раньше старшего отряда вернутся – пока те обсохнут да дорогу запутают.

– Слушай, Ир, а ты то за что попала сюда? – спросила Надюха, немного отдышавшись.

Лисица опустила глаза, пнула попавшийся под ногу камушек и нехотя ответила.

– Форточница я. Могла заглянуть в квартиру и спереть что-нибудь. Пару раз в окно залазила, хозяева глупые, думали москитная сетка их убережёт. Ну последний раз бабка дома оказалась, за руку поймала как железными клещами, и орала во всё горло, пока соседи полицию не вызвали.

– Жалеешь, что в лагерь отправили? – Надюха тоже пнула ржавую консервную банку, и она загремела по асфальту.

– Да ты что! – воскликнула Лисица, и в глазах у неё блеснули слёзы. – Ведь мне шестнадцать уже, могли бы по статье. Но я ничего не украла у бабки, а про остальное не успели выяснить. Да я много и не брала никогда. Так, что плохо лежало. Но больше не буду, не хочу. Учиться начну, хватит уже дурака валять.

Тут они неожиданно вышли на громадную площадку, покрытую бетонными плитами. Кое-где в зазорах зеленели кустики травы, но в целом выглядела она впечатляюще.

– Ух ты! Это у солдатиков, наверное, плац был. Побольше нашего раз в пять, – с восхищением воскликнула Лисица. – Вот они тут маршировали строем!

И она, задирая колени, прошлась пару метров по гладкой плите. Надюха засмеялась.

– Гляди, вон там тумба бетонная какая-то. Может трибуна, на которой парад принимали? – указала она чуть в сторону.

– Да хватит тебе, что тут, Москва и Мавзолей? Какие тут трибуны, какой парад? В армии на плацу просто маршируют целыми днями, шаг строевой отрабатывают. Пойдём-ка поближе подойдём, посмотрим, что это за тумба такая.

Они обошли небольшое прямоугольное строение по периметру, но никаких дверей и ступенек не обнаружили. Это была странная бетонная конструкция, в паре метре над землёй закрытая решётками. Оттуда заметно тянуло тёплым воздухом.

– Да это же система вентиляции, – уверенно заявила Лисица. – И она до сих пор работает. Интересно, что там под плитами. Может склад с оружием или боеприпасами остался? Вот бы разузнать!

– Да ну тебя. А вдруг взорвёмся? – Испуганно спросила Надюха.

– Ой, Надюха, ну и трусиха ты. Да ещё и скучнющая. Любопытно же посмотреть, что там осталось. Мы же только глазами, даже фоток делать не будем, чтобы никто не прознал, куда мы лазили. А прикинь, если мы чего-то эдакое обнаружим, может об этом даже начальство не знает! Это тебе не какая-то там рыба.

Надюха вздохнула, но согласилась, конечно хотелось чего-нибудь эдакого отыскать. Да и две тайны раскрыть – это очень здорово. Она уже себе представляла, как они Пончику расскажут. А вдруг они лагерь спасут от взрыва – тогда вообще получится, что они герои и подвиг совершили.

– А как мы туда попадём? Тут же входа никакого нет. – Спросила Надюха у подруги. – Нам вход в этот подвал за целый день не отыскать.

– А мы и не будем ничего искать. Мы сейчас решётку ржавую отковыряем и по вентиляционной трубе пролезем. Никогда не лазила?

Надюха помотала головой.

– А мне однажды пришлось. Мы с пацанами на один старый завод лазили, там целый лабиринт из труб был. Еле выбрались. – Лисица усмехнулась. – Мы с тобой знаешь как поступим? По трубе проберёмся, в ней окошко зарешеченное должно быть. Так мы в него поглядим и в подвал спускаться не станем. Зато узнаем, что там есть. Поняла?

– А вдруг там крысы? Я однажды в кино такое видела…, – Надюха даже в лице изменилась, скривившись от отвращения.

– Ну это же кино. Что тут крысам делать-то? Им же жратва нужна. А тут уже лет двадцать людей нет, а значит и еды никакой нет, – отмахнулась Лисица.

– А вдруг там не боеприпасы забыли, а как раз продовольствие? – настаивала Надюха.

– Тогда за это время крысы уже всё сожрали и ушли в другом месте припасы искать. Да не дрейфь ты! Или давай так, я быстренько спущусь, гляну одним глазком, а ты тут подождёшь? – предложила Лисица.

– Не, я с тобой, – тут же откликнулась Надюха и огляделась, будто ожидая, что сейчас кто-нибудь выскочит из кустов и напугает её до смерти.

Решётку выбили одной левой, за такой срок она порядком проржавела. Лисица туда даже камешек швырнула, чтобы невидимых крыс распугать. Он звонко прогрохотал по жестяной трубе. Потом девчонки встали на бетонную плиту и заглянули внутрь – пылищи там было полным-полно.

– Извозимся как хрюшки, – подвела итог Лисица. – Есть два варианта – раздеться как пацаны на озере, или так лезть, а потом каким-то образом отмываться. Ты какой предпочитаешь?

– Я туда голяком не полезу, – тут же отмахнулась Надюха. – Лучше постираемся.

– Согласна, я тоже за форму, так удобнее и спокойнее, – кивнула Лисица. – Я вперёд полезу, мне не впервой. Дай-ка мне телефон, дорогу подсвечивать буду, чтобы не прозевать чего-нибудь.

Чтобы попасть в горизонтальную трубу, пришлось спрыгнуть. От низа бетонной конструкции, торчащей над землёй, вглубь уходило ещё метра полтора. Девчонки аккуратно забрались внутрь, Лисица прыгнула, подняв тучу серой пыли. Надюхе пришлось чихнуть несколько раз, прежде чем она сиганула следом за подругой. Труба была квадратной формы, но невероятно узкая, стоя на четвереньках девчонки спинами упирались в её верхнюю часть, локти тоже приходилось прижимать прямо к туловищу, иначе они цеплялись за жестяную поверхность.

– Ползёшь за мной, если стрёмно будет, то хватай за лодыжку, – быстро давала указания Лисица. – Да и я буду знать, что ты не отстаёшь. Рот держи закрытым, а то пыли наглотаешься. Ну, вперёд.

И она загрохотала коленками по трубе. Надюхе ничего не оставалось, как следовать за Лисицей. Какое-то время они ползли молча, и в клубах пыли мелькал только крохотный пятачок света от экрана телефона, да слышалось шумное дыхание девчат. Неожиданно Лисица закашлялась и ей пришлось резко остановиться, Надюха неудачно дёрнулась, стукнулась головой о трубу и вцепилась изо всех сил в лодыжку подруги.

– Ай, больно, – взвизгнула та. – Надь, ты чего, одурела что ли?

– Ир, я застряла, – плаксиво откликнулась Надюха.

– Подожди, не реви только. Давай-ка, попробуй чуть назад отползти. Не могла ты застрять, ты же худее меня. – Постаралась успокоить её Лисица.

Сзади послышалось упрямое сопение и шорох.

– Не могу, ни вперёд, ни назад, – Надюха всхлипнула. – А что, если мы не выберемся. А вдруг мы тут совсем застряли и нас не найдут. Вдруг нас крысы сожрут?.. Ир, мне страшно, у меня кажется клаустрофобия.

– Чего у тебя?.. Ну-ка успокойся, сейчас чего-нибудь придумаем.

Лисица попыталась развернуться в узком пространстве, но у неё ничего не получилось. Тогда она со злостью изо всех сил грохнула кулаком по трубе. И тут произошло неожиданное: труба вдруг заскрежетала и плавно поехала, всё больше и больше наклоняясь вниз. Причём оказалось, что разделилась труба точно между девчонками, и теперь Надюха осталась в одной половине, а Лисица - в другой.

– Ирка, ты где? – выкрикнула Надюха и закашлялась, пыль забила и рот, и нос, и глаза. – Ирка, чего случилось?

– Вот засада, – послышался откуда-то голос Лисицы. – Похоже труба на шве проржавела и от нашего веса разошлась. Я попробую спрыгнуть, надеюсь тут невысоко.

– Не надо, Ир, вдруг разобьёшься, – испугалась Надюха.

Но тут же послышался стук подошв о бетонный пол. Забегал по полу квадратик света, высвечивая пыльные бетонные плиты, точно такие же как и наверху.

– Нормально, тут совсем невысоко, сейчас я тебе помогу, – проговорила Лисица и направила лучик света в половинку той трубы, где застряла Надюха.

Лисице пришлось повозиться, прежде чем её подруга смогла шевельнуться хотя бы на миллиметр, тогда она потянула Надюху на себя, та шлёпнулась на пол, ушибив правый локоть, а рядом раздался стук, будто камешек упал сверху.

– Вот, блин, невезуха, – Лисица помогла Надюхе встать и принялась шарить в темноте руками по полу.

– Что случилось?

– Телефон уронила. Погоди, вот он, кажется. Эх, не включается, видимо экран разбился.

– Как же мы теперь Пончику сообщение пошлём? – прошептала Надюха.

– Погоди, дай подумать, – откликнулась Лисица. – Выход у нас только один: попробовать забраться по той половине трубы, из которой ты вылезла. Мы не очень далеко от шахты проползли, так что там немного всего.

– Но я не хочу больше туда лезть, – хныкнула Надюха. – Я…

– Тихо!.. – вдруг схватила её за руку Лисица и потянула в сторону.

Неожиданно в темноте замелькали два круглых пятнышка от фонарей и послышались мужские голоса. Девчонки отходили на носочках в сторону от вентиляционной трубы, пока спинами не упёрлись в холодную стену. Там они опустились на корточки и замерли, стараясь не дышать.

Глава 12. Подземелье

Голоса приближались. Вскоре в рассеянном свете возникли два мужских силуэта, одетых в камуфляжную форму. Подойдя к обломкам вентиляционной трубы, они ощупывали их светом, направляя лучи то в одну половинку, то в другую. Потом прошлись фонариками по полу, разглядывая мусор и ржавые ошмётки, осыпавшиеся с труб.

– Опять сгнило и обрушилось, – проговорил один из мужчин. – Скоро нам тут на голову что-нибудь упадёт, все тут и поляжем.

– Ничего, – пробасил второй. – Сейчас дело выгорит, мы тогда тут маленько подремонтируем. Что ты хочешь-то, тут лет двадцать до нас никого не было. Оно как у хозяина – пока жив и хозяйство цело, а помер – и дом развалился.

– Слушай, следы что ли какие-то? – снова подал голос первый.

– Да хватит тебе, какие тут следы. Там и войти-то неоткуда. Чтобы в шахту влезть, надо решётки оторвать. Я проверял, они крепкие были.

Тут Лисица чуть их с Надюхой не выдала, хихикнув тихонько – так её рассмешил этот дядька фразой про крепкую решётку, которую она одной рукой оторвала.

– Доложить надо бы, – снова коротко бросил первый.

– Да ну её, Мария – баба строгая. Она доклад потребует по форме: что, когда да почему. Всё боится чего-то. А что тут бояться? И, главное, кого? Лагерь только ни к месту открыли, но они вроде сюда не суются. А вот ворота надо бы на место потавить, да замок повесить, чтобы и у грибников желания войти на территорию не возникало.

– Это дело хорошее. Давай-ка куски труб до конца оборвём, чтоб не висели. А то рухнут – опять в этой пыли лазить. А Марии скажем, что прогнило всё на фиг. И про ворота заодно идею подкинем.

– Дело говоришь. Подержи-ка мой фонарь. У меня тут перчатки с собой, я сейчас их надену, чтобы в ржавчине не вывозиться.

Один с фонарями отошёл в сторону, а другой, уцепившись за кусок трубы, дёрнул её на себя, потом ухватился за другой кусок. Обе части обрушились довольно легко, видимо, ржавчина разъела их во многих местах.

– Ну вот и хорошо. Пошли, скажем, что всё в порядке, – опять проговорил первый.

Фонари погасли и послышались удаляющиеся шаги.

– Ирка, чего делать-то будем? Мы же теперь отсюда не выйдем. Может надо было у них помощи попросить? Они в военной форме, может типа охраны тут сидят? У них, вроде, и оружие имелось, и докладывать кому-то собрались. – Затараторила Надюха.

– Может охрана, а может и нет, – серьёзным тоном ответила Лисица. – Только Наталья Владимировна сказала, что нет никого в этой части уже давно. Ты думаешь, если бы тут что-то важное было, то ворота настежь раскрытыми стояли?

– Погоди, но ты же сама говорила про оружие и боеприпасы.

– Ну мало ли. Любопытная я.

Глаза немного привыкли к темноте и оказалось, что с той стороны, в которую удалились мужчины, виднеется едва заметное свечение.

– Вот к чему твоё любопытство привело. Теперь вообще родителей не увидим. – Грустно подвела итог Надюха. – Теперь и мне хочется Пончика прибить: если бы не она, то мы бы здесь вообще не оказались.

– Ладно, Надь, хватит ныть, я и не в таких передрягах побывала. План такой – идём следом за этими двумя, там по крайней мере, светло. Разберёмся что к чему, посмотрим, сколько тут народу. А там может и выход найдём. Как-то же сюда раньше люди заходили. Жалко только телефон не работает, вот это точно потеря.

Они потихоньку, вдоль стены, пошли в сторону света и оказались в довольно длинном коридоре, в конце которого горела единственная лампочка и виднелась приоткрытая дверь, за которой было гораздо светлее. Девчонки быстренько прошмыгнули к двери и выглянули, да так и замерли с открытыми ртами, потеряв на миг дар речи. Их взорам открылось громадное помещение, сплошь уставленное новенькими разноцветными автомобилями. Напротив, в углу, виднелась небольшая застеклённая комнатка, в которой сидела светловолосая женщина, также облачённая в камуфляж, и перед ней стояли два знакомых мужчины.

– Давай вон в тот угол, – указала Лисица в сторону, противоположную комнатке. – Пригнись только и не топай.

Прошмыгнув к самой первой машине, девчонки посидели за ней несколько секунд, а потом побежали, пригнувшись, между ровными рядами. Надюха ещё и разглядывать успевала модели автомобилей, были тут Хонды, Тойоты, Субару, Мицубиси. Одним словом – исключительно иномарки.

Они спрятались за ярко-красной Тойотой и уселись прямо на пол, прислонившись спиной к стене с облупившейся краской. Отсюда хорошо было видно находившихся в комнатке сквозь автомобильные стёкла. А ещё обнаружился выход: массивные металлические ворота чуть не в половину стены. Тут неожиданно одна створка со скрипом приоткрылась, в помещение вошёл ещё один мужчина в камуфляже и направился к остальным. Тётка что-то говорила, по её лицу было заметно, что она ужасно недовольна.

– Строгая какая, похлеще нашей начальницы, – прошептала Надюха.

– Ой, да наша Наталья Владимировна и вовсе-то не строгая, – махнула рукой Лисица. – Интересно, чем они тут занимаются. Для обычного автомобильного бизнеса больно глубоко под землю забрались.

– Думаешь воры или бандиты? – спросила Надюха, поджимая колени к подбородку.

– Не исключено. Чего честным торгашам машины-то прятать, они их в автосалонах продают. А тут явно всё новенькое, с иголочки. Неспроста это.

Тут третий мужчина из комнатки вышел и приблизился к одной из машин. Он присел на корточки сначала у капота, потом возле багажника, что-то там проделал и зашагал обратно. Только теперь он шёл не с пустыми руками, а нёс снятые с автомобиля номера. Две металлические таблички он отдал женщине, которая тут же склонилась к компьютеру, и её пальцы быстро забегали по клавиатуре. Пока она печатала, третий снова вышел, сел в автомобиль, с которого скрутил номера, и завёл мотор.

Сизый клубок гари взметнулся вверх, запахло выхлопом и ворота тут же начали открываться. Девчонки надеялись, что за ними сразу начинается двор воинской части, но там виднелся тёмный тоннель. Машина выехала, ворота снова со скрипом закрылись.

– Может попробовать проскочить в следующий раз? – предложила Надюха.

– А когда он будет-то, этот следующий раз? Да и потом, неизвестно куда тоннель выводит и кто его охраняет. Теперь-то, когда мы всё это добро увидели, нас подобру-поздорову не выпустят. – Задумчиво рассуждала Лисица.

В этот момент в комнатке затренькал стационарный телефон, тётка схватила трубку и прижала к уху. Видимо, новости были не очень хорошие, потому что она вдруг резко вскочила, швырнула трубку обратно на аппарат и пошла к воротам, громко стуча каблуками. Двое в камуфляже последовали за ней.

– Вот бы к телефону подобраться, – проговорила Лисица. – Я, правда, плохо помню номер Пончика, но попытка - не пытка. Вдруг удастся дозвониться.

Тётка звонко постучала костяшками пальцев по створке ворот, и вся троица дружно покинула подземелье. Лисица тут же вскочила и направилась к будке, бросив на ходу:

– Я попробую позвонить, будем надеяться, что они не скоро вернутся.

И исчезла между автомобилями. Надюхе сидеть одной было страшно, она тоже решила между машин пройтись, заодно внутрь заглядывала. Салоны новенькие, чистенькие, фары блестят, не машины – а загляденье. Она дошла до конца ряда и уже собралась свернуть в соседний, но заметила, как что-то блеснуло возле колеса. Это как раз на том месте было, откуда дядька недавно машину отогнал. Надюха подошла ближе и ахнула от удивления: под синим Фольксвагеном лежал телефон.

– Ирка, бегом сюда! – крикнула она вполголоса и помахала находкой.

Лисица тут же из комнатки выскочила и, надо сказать, вовремя, потому что буквально через пару минут вернулась Мария, этой тётке на глаза хотелось попасться ещё меньше, чем мужикам с фонариками.

Девчонки вернулись на прежнее место, у Надюхи глаза лихорадочно блестели.

– Смотри, наверно тот дядька, когда на корточки присаживался, выронил и не заметил.

Лисица молча сдёрнула заднюю крышку с Nokia и вытащила сим-карту. Хорошо, что девочки в компьютерном классе в основном работали с последними моделями и сим-карта была матрёшкой, состоящей из трёх частей. А иначе древнюю здоровенную симку они никак бы в новенький гаджет не смогли запихнуть. Быстро выломав самую крохотную частичку карты, Лисица выхватила у Надюхи телефон.

– Вот невезуха. Тут же иголка нужна, чтобы отсек для симки вытащить.

– А серёжка-гвоздик подойдёт? – тут же предложила Надюха и, не дожидаясь ответа, вытащила украшение.

– Голова ты, Надюха, можно с тобой в разведку ходить, – радостно похвалила Лисица.

Штырёк от серёжки оказался чуть-чуть толще, чем надо, но Лисица надавила посильнее – чужой телефон и ломать не жалко. Длины штыря хватило и отсек выехал наружу. Через пять минут они уже строчили Пончику сообщение.

«ВЫ ГДЕ???» – тут же пришёл ответ от неё.

– Надо как-то покороче объяснить, – прошептала Лисица.

– Пиши так, – начала диктовать Надюха. – Военная часть. Вентиляц. шахта возле плаца. Труба сломалась. Упали. Выбраться не можем.

Ответа не было.

– Пончичек, ну милый Пончичек, – молила Лисица. – Мы не будем тебя лупить, честное слово. Блин, у этого мужика ещё и зарядки не так много, если сядет – то конец. Пончик, ну ответь, ну пожалуйста!

И тут же загорелось на экране: «Выходите к шахте. Мы вас вытащим.»

– Ну что, погнали назад? Главное, чтобы эта тётка не обернулась.

Они снова в полусогнутом состоянии побежали между машинами. По дороге Лисица сделал несколько снимков автомобилей, чтобы Пончик им поверила, а то мало ли чего. Внутренняя дверь так и осталась приоткрытой, поэтому прошмыгнуть в неё не составило труда. Вскоре они уже стояли под самой дыркой и набирали новое сообщение.

«Мы тут», – написала Лисица.

«Ждите конец верёвки», – пришёл ответ.

Где-то ухнуло по железу, как будто кто-то спрыгнул, что-то зашуршало, заскреблось, и вскоре показался верёвочный хвост. Как только он навис над головой, Лисица ухватилась и подёргала, сообщая, что они поймали верёвку.

– Она крепко привязана, – раздался откуда-то из шахты голос Стрекозы. – Давайте, как по канату, а тут мы вам поможем!

Оказалось, что Надюха не умеет лазить, поэтому пришлось потратить много сил на то, чтобы подтолкнуть её, потом она встала Лисице на плечи, сумела дотянуться руками до края трубы, и кое-как забралась внутрь. Сейчас она уже и не ныла, что больше туда не полезет, видимо готова была как угодно отсюда выбираться. Лисица лазить научилась ещё в младшем возрасте, она как мартышка взлетела по верёвке за одну минуту и тут же влезла в трубу. Надюха ползла вперёд, грохоча коленками. Впереди мелькало яркое пятно солнечного света. Еще десять минут и они спрыгнули на плац, не забыв втащить верёвку, чтоб не оставить после себя улик.

Глава 13. Родительский день

– Пончик!.. Стрекоза!.. Девчонки!.. Как же хорошо, что вы здесь!

Надюха и Лисица буквально приплясывали от радости, выбравшись из шахты. Сами, вроде, смеялись, а по грязным щекам катились слёзы, только сейчас до них дошло, в какую передрягу они едва не попали из-за своего любопытства.

– Ну, девки, вы даёте. Гляньте на себя – вывозились будто чертяки. Как вы теперь родителям на глаза покажетесь? – Тыкала в них пальцем Стрекоза и закатывала глаза.

– На фига вы туда полезли, а? – строго спросила Пончик, уперев руки в бока. – Скажите спасибо, что ваш телефон я тоже на всякий случай отслеживала.

– Спасибо! – в один голос поблагодарили девчонки свою спасительницу.

– Да у меня глаза на лоб чуть не полезли, когда вы вдруг исчезли с экрана! – продолжила Пончик, повышая голос. – Да не где-нибудь, а на запретной территории воинской части. Чего вас сюда понесло?

– Пойдёмте к лагерю, – быстро проговорила Лисица, – а по дороге мы всё расскажем. Тут небезопасно оставаться.

Они зашагали напрямик через кусты к дырке в заборе. Оказалось, что её пока никто не заделал, поэтому путь можно было сократить. Часы показывали половину третьего. Обед уже подходил к концу, разведчицы на него опоздали, хотя хотели вернуться в лагерь до прихода старшего отряда. Хорошо, что в этот день отсутствия девчонок никто не мог заметить, потому что многие обедали вместе с родителями на территории лагеря, некоторые даже в лес уходили с разрешения командиров.

– За родителей не переживайте. Твои, Надюха, не смогли приехать сегодня, дежурят. А твои, Ирка, поверили, что ты занята и обещали подождать. Там повара такой ухи наварили, аромат на весь лагерь стоял, но теперь и мы голодными из-за ваших приключений остались.

Девчонки стыдливо опустили глаза, ну что тут скажешь – и правда виноваты. По дороге они изложили историю своего путешествия по вентиляционной трубе, ну и про машины и странных людей в камуфляже рассказали.

– Классно, что вы телефончик прихватили. Молодцы! Это же такая улика! Да ещё и фоток наделали. Мы, может, бандитов словить поможем. – Пончик тут же простила девчонкам все грехи, когда увидела снимки новеньких иномарок в галерее телефона.

– Думаешь, это всё-таки бандиты? – спросила Надюха.

– Нет, конечно. Это честные дяденьки машинки от дождя и непогоды укрыли, чтобы не поржавели, – с ехидцей пошутила Пончик. – Лёва сказал, что на территории воинской части нет ни единой живой души. Странно, что никто не видел, как они туда столько машин пригнали.

– Да по ночам небось приезжали. Ну и явно, что до открытия лагеря. – Тут же предположила Стрекоза. – А сейчас они по одной выгоняют, кто же на них внимание обратит. Может просто грибники в лес приезжают.

– Ладно, об этом позже поговорим. Скажите лучше – узнали про рыбу.

Тут Надюха с Лисицей не выдержали и расхохотались.

– Ой, узнали. Мы таких фоток наделали, умрёте со смеху, – весело проговорила Лисица. – Жалко, экран у телефона разбили, а то бы сейчас показали.

– Ну вот, ещё и имущество лагерное испортили, – взмахнула руками Пончик. – Теперь придётся срочно экран менять, вроде второй такой телефон где-то должен быть. Ну вы сегодня отличились прямо по полной программе.

– Скажите хоть, что там на снимках, – принялась расспрашивать Стрекоза. – Я тоже посмеяться хочу.

– Нет, это вы сами должны увидеть. Одно только можем сказать – рыбу ловят честно.

По территории лагеря девчонки прошмыгнули в свой корпус незамеченными и сразу же бросились отмываться. Хорошо, что запасной комплект одежды уже выдали. Быстренько забежав в душ, они смыли остатки грязи и ржавчины и переоделись. Когда выходили из корпуса, к ним подошла взволнованная Витас:

– Вы где были-то? Ирка, меня твои родители уже сто раз спросили, когда освободишься. Они тебя не дождались и уехали. А ты, Надежда, давай к родителям своего друга беги, они тебя искали, чтобы гостинцы передать от твоих. Они вон там сидят, на площадке у бассейна.

– Ладно, бегите к родителям, а я на кухню, – крикнула на бегу Стрекоза. – Узнаю, может чего осталось от обеда!

Взявшись за руки, девчонки побежали вместе к бассейну. Оказалось, что кроме Вовкиных родителей там же сидели ещё и Лёхины. Они что-то радостно обсуждали все вместе и чокались пластиковыми стаканчиками.

– Здрасьте! – издалека крикнула Надюха.

– О, вот и Надежда появилась, – улыбнулся Вовкин отец. – Да не одна, а с подругой. Девочки, подходите к нам – мы тут событие отмечаем. Отец Алексея подполковника на днях получил.

Он рукой указал на своего заместителя. Рядом с ним с гордым видом сидел и сам Лёха, уминая за обе щеки бутерброд с ветчиной. Обе мамы, да и сами ребята, с интересом поглядывали на запыхавшихся раскрасневшихся девочек. Вовка глаз не мог отвести от рыжей Лисицы, он за всё время прибывания в лагере так близко её ещё ни разу и не видел. Ира это дело заметила, но нисколечко не смутилась.

«А этот Надюхин сосед по дому ничего, симпатичненький», – пронеслось у Лисицы в голове.

– Садитесь, девочки, мы вас угостим. А то вы сегодня дежурили и даже пообедать не успели, – проговорила Вовкина мама. – У нас вот тут курочка есть, бутербродики, фрукты. Угощайтесь.

На фразе про дежурство брови у Вовки взлетели вверх от удивления, и он уже хотел было спросить: где это девчонки сегодня дежурили, если их фамилий в графике не было. Но Надюха перехватила его взгляд и тихонько показала кулак. Вовка даже офигел от такого поведения подруги, уж от кого, а от неё он подобного точно не ожидал.

Лисица рот открыла, собираясь согласиться принять участие в застолье, тем более так аппетитно выглядели разложенные на покрывале угощения, да и место свободное было прямо рядом с Вовкой, но тут Надюха неожиданно дёрнула её за руку и быстро проговорила:

– Не положено нам по уставу лагеря в одной компании с мальчишками находиться. Спасибо, но мы пойдём.

Тут уж Вовка вообще рот от удивления открыл. Они с Лёхой переглянулись, и оба пожали плечами. В родительский день подобные ограничения снимались, но то ли Надюха об этом не знала, то ли девчонки что-то скрывали. Спросить Вовка не решился, помня показанный ему кулак. Лисица хотела возразить, но тоже промолчала, видимо догадалась, что пацаны могут их начать расспрашивать, почему обед пропустили.

– Молодец, Надежда! – похвалил Вовкин отец. – Правильно говоришь: устав нарушать нельзя! Вот, возьми гостинец, это тебе родители передали, сами они не смогли приехать, на дежурстве сегодня. Донесёте?

Он протянул Надюхе большую сумку, в которой лежало несколько пачек печенья, коробка сока, небольшой арбуз, кулёк малины и пара аппетитных яблок.

– Вдвоём донесём, – тут же кивнула она, вцепившись в ручки сумки.

Она уже собралась позвать Лисицу и идти в корпус, но тут Вовкина мама их остановила.

– Подождите, девочки. Может хоть по пулочке съедите? Голодные ведь.

– Да что там по пулочке, заверни им всю курицу, – вмешался Лёхин отец. – Нам столько не съесть, пусть девчонки поедят как следует. И подруг угостят.

Он сам достал из пакета курицу, завёрнутую в фольгу, горяченькую, и передал Лисице. Та тут же в курочку вцепилась с жадностью самой настоящей лисы, отчего взрослые весело заулыбались. Наконец-то девчонки распрощались и рванули в корпус – намечался пир горой. А ноги от голода уже и правда подкашивались. Пока торопливо шагали, не удержались, и с громким хрустом принялись лопать яблоки.

– Слушай, Надь, а этот Вовка твой ничего, симпатичный. Можно я с ним поближе при случае познакомлюсь?

– Да пожалуйста, говорю же – и не мой он вовсе, – ответила Надюха, а у самой внутри что-то ёкнуло, она даже сама этому удивилась.

Потом Надюха вспомнила, что до лагеря у неё на Вовку свои планы имелись, но сейчас это казалось полнейшей глупостью. А может не глупость, может Вовка ей всё-таки и правда нравился?

– Надюх, ты чего это задумалась?

Но Надя только головой помотала, а там уж они и до корпуса дошли. В спальне сидели грустные Пончик и Стрекоза, оказалось, что именно сегодня в столовой всё слопали подчистую, остался только хлеб, немного сыра и ещё повариха остывшего чая в банку налила. Но тут девчонки свои запасы как достали и грустные лица голодных подруг вмиг расцветились улыбками. Через час они лежали на кроватях и довольно поглаживали ладошками по сытым животам.

А вечером Пончик притащила флешку, сказала, что если узнают, то ей голову за неё оторвут. Но оно того стоит и разведчицам подмигнула. Она быстренько вставила флешку в разъем телевизора и нажала на кнопку пульта.

Сначала девчонки с удивлением разглядывали процесс рыбалки и даже парней нахваливали за сообразительность, а особенно их командира – Павла Андреевича. А потом на экране замелькали последние снимки, и тут же девчачья спальня наполнилась громким хохотом. Некоторые даже с кресел на пол сползли.

– Гляньте на Надьку, у неё щёчки как помидорчики. Небось до этого пацанов-то голышом и не видала. – Указала на неё одна из девочек.

– Ну почему, – пожала плечами Надюха. – Мы с моим другом Вовкой с детства вместе, маленькие купались на речке голышом. Я даже знаю, что у него родинка на правой ягодице.

Но щёки и уши у неё всё равно предательски пылали. Уж очень ей было неудобно за эти фотографии, нехорошо вышло, но исправлять ошибку уже было поздно.

Глава 14. Витас

Девчонки тыкали пальцем в экран и безостановочно хихикали.

– Это что такое?!.. Что за детский сад?

В дверях появилась Витас, и даже её щёки запылали, когда она увидела фотографии с рыбалки.

– Вы что, совсем что ли умом тронулись? Откуда это у вас? А если Тамара Ивановна или Дина увидят? Хотите неделю с чердака не вылазить и все занятия пропустить?

– Да ладно тебе, Вика. Ты чего разбушевалась-то. Это ж наши пацаны. – Постаралась успокоить её Пончик.

Но фотографии закрыла и флешку вытащила.

– Какая разница – чьи там пацаны? Что вы на них пялитесь как на аборигенов?!.. Знаете что, девочки, я конечно понимаю: у вас гормоны играют, вас к мальчикам близко не подпускают, но меру знать надо. А со своими ребятами это выглядит ещё хуже, чем если бы такие картинки с интернета скачали. А если они нас наснимают, тоже веселиться будем? Вам-то самим приятно было бы?

– А что такого-то? – спросил кто-то из девчат.

Но Витас не удостоила её ответом. Смех стих. Девчонки сели вокруг Пончика и теперь сердито оглядывались на Витас. А она только рукой махнула. Потом увидела, что Надюха вся красная как рак, сидит в углу комнаты отдыха на диванчике и присоединилась к ней.

– Рада, что хоть ты в этом цирке не участвуешь.

Надюха промолчала. Может и стоило признаться, что это они с Лисицей нафотографировали, но тогда придётся рассказывать, как они с территории лагеря уходили. Витас и так сердилась, не хотелось Наде её ещё больше расстраивать. Она только тяжело вздохнула, потом решила, что лучше разговор в другое русло перевести и спросила:

– Слушай, Вика. А ты здесь за что? Тебе же восемнадцать уже, ты совсем взрослая.

– Да какая я взрослая, – грустно улыбнулась Витас. – Дура дурой. Дитё неразумное.

Надя посмотрела недоверчиво на старшую подругу, а та вполголоса, пока остальные девчонки шептались о чём-то своём, принялась рассказывать свою историю.

Узнала Надюха, что Вика родилась и выросла в семье потомственных работников киностудии «Мосфильм». Мать с самой юности работала гримёром, а отец – художником-постановщиком, там они и познакомились. Когда Витас родилась, то «Мосфильм» уже функционировал вполсилёнки, после развала Советского Союза фильмов особо не снимали, а то, что снимали не приносило ощутимого дохода. Отец Витас тогда уволился и кардинально сменил работу: он стал реставрировать православные храмы. Многие церкви и соборы начали восстанавливать по всей стране, и работы было непочатый край. Ну и деньги платили неплохие. Официальный оклад имелся, и перепадало что-то от прихожан, потому что пожертвования рекой текли. Некоторые настоятели щедро платили архитекторам и художникам, которые прилагали немало усилий по восстановлению исторических памятников. Ведь многие храмы таковыми и являлись, являя собой шедевры архитектуры.

Отец Витас сначала реставрировал фрески, которые долгое время простояли замазанными краской и извёсткой, а однажды изображение под куполом оказалось настолько плохо сохранившимся, что пришлось его, по сути, отрисовать заново. Так и обнаружился у отца Витас новый талант, стали его из одного храма в другой передавать буквально с рук на руки. И это дело неплохой доход стало приносить.

Часто отца приглашали поработать за рубеж, да и командировки у него были постоянные, поэтому дома он появлялся редко. Витас жила вдвоём с матерью, которая тоже неплохо устроилась. Она трудилась в элитном салоне красоты, наводила марафет богатеньким дамочкам, которые денег на себя нисколечко не жалели. А мать-то опыт имела громаднейший, артистам внешность умела изменять до неузнаваемости. Богатые тётки от неё были в восторге.

Сама Витас с первого класса считалась отличницей, училась в столице в престижной школе. В старших классах играла в волейбол, капитаном школьной команды была. Но что-то не задалось с экзаменами и поступление в университет провалилось, предстояло целый год готовиться по новой. Вот тогда она и стала матери помогать. Сначала маникюр научилась делать, потом контур бровей и губ, а потом и макияж стала наносить такой, что даже самые страшненькие клиентки выходили от неё писаными красавицами. Теперь у неё появились свои честно заработанные деньги, а когда они появляются, то хочется заработать больше, а потом ещё больше. И тогда включается дурость, вот так Витас и сказала.

Пока впереди был целый год до следующего поступления, она ещё на одну работу устроилась. Тут мать помогла, и Витас взяли помощником гримёра на киностудию. Наставником у неё был один мамин знакомый, отличный дядька, добрый, весёлый, профессионал своего дела, вот только выпить любил до страсти. И ладно бы после работы, но мог до полного беспамятства нахрюкаться прямо на рабочем месте и завалиться спать за ширмочкой. Тогда Витас приходилось работать за двоих. Её это злило, потому что зарплату она получала как помощник, а вкалывала на полторы ставки.

Одна из коллег по гримёрному цеху, молодая деваха яркой наружности, предложила Витас плюнуть на этого старикана и подработать как следует. Она рассказала о молодёжном театре с талантливыми актёрами, которые каждой премьерой умудрялись неплохие деньжата зарабатывать. Театр этот только недавно образовался, и пока они ютились где-то на окраине в полуподвальном помещении. В тот момент они как раз профессионального гримёра искали.

Одним словом, согласилась Витас на эту работу. Её познакомили с режиссером, им оказался пожилой солидный мужчина, при костюме с галстуком, с неторопливой, но очень властной манерой речи. Вот только глазки у него были маленькие, бегающие, он всегда будто боялся встретиться с собеседником взглядом. Работать Витас приходилось либо в его большом доме, где хранился основной реквизит и имелась большая комната с громадным диваном для репетиций; либо в том самом полуподвале, тёмном и довольно пыльном, будто там никто и никогда не убирался.

Где проходили спектакли – Витас не знала, её на премьеру ни разу не пригласили. Зарплату она получала в доме режиссёра исключительно наличными. Правда, она всегда расписывалась в ведомости о том, что получила такого-то числа такую-то сумму. Зарплата была не в пример больше той, которую ей платили в мамином салоне, и уж явно превышала ту, что выдавалась на киностудии. Витас радовалась, во-первых, она работала с удовольствием, гримировала актёров, используя все свои умения, во-вторых, думала, что ей так платят именно за её профессионализм.

– И ты знаешь, Надя, я даже не подумала ни разу – а зачем грим на репетициях, ну на генеральной ещё ладно, а так-то актёры в обычной одежде текст читают.

– Значит они не актёрами оказались? – догадалась Надюха.

Витас грустно улыбнулась и кивнула.

– Мошенники, переодевались, втирались в доверие к людям, представлялись работниками социальной защиты или других служб. И знаешь кого они обирали в основном? Пенсионеров. Предлагали лекарства купить, продукты, ещё какую-то помощь. И выглядели всегда по-разному, поэтому их никак найти не могли.

– И что же случилось? – Спросила Надюха. – Ведь как-то ты сюда попала.

– Случилось, – кивнула Витас. – Сели им на хвост полицейские после очередного дела и проводили до самого дома «режиссёра». Меня там не было, а вот фамилия моя и номер телефона в ведомости значились. Я честно призналась, что, да, гримировала, но считала, что это обычные театралы. Пока я по делу прохожу больше как свидетель, но репутацию себе подпортила. А сюда меня мама отправила, когда эта история открылась. Она у меня, знаешь, какая строгая, я думала – прибьёт.

В этот момент в дверях возникла Дина со своим королевским хвостом на затылке и ярко накрашенными глазищами.

– Это что за свинарник в спальне? Ну-ка быстро привести помещение в надлежащий вид! Иначе никто из вас в следующие выходные на встречу с родителями не пойдёт! Ясно?

Пончик, Стрекоза, Лисица и Надюха переглянулись. Они и забыли про остатки послеобеденного пира, поэтому молча встали и пошли в спальню. А остальные девчонки направились в душ.

Витас осталась сидеть на диване, даже не обратив внимание на то, что девчонки отправились в душ. Дина хотела сделать ей замечание, но не стала: уж очень печальной выглядела командир девчачьего отряда, Дина сама-то была только чуть старше её и многое понимала.

А Витас, она долго хранила эту историю в себе, полной версии никто из девчонок не знал. Надюха единственная вызвала полное доверие, и теперь восемнадцатилетняя девушка впервые за всё время нахождения в лагере почувствовала облегчение. Каждому человеку иногда необходимо выговориться.

Глава 15. Приусадебный участок

Начался июль, в трудовом лагере всё было по-прежнему, по распорядку: подъём – отбой, подъём – отбой. А между ними занятия в классах и напряжённые тренировки. Как и обещала Наталья Владимировна, у мальчишек начались стрельбы. Младшие палили исключительно в тире под бдительным надзором своего командира Бориса Витальевича из мелкокалиберных винтовок по нарисованным на бумаге мишеням. Среднему и старшему отряду повезло больше: они стреляли на специальном полигоне по фанерным мишеням настоящими боевыми патронами из «Калашей» и карабинов. А ещё играли в лесочке в пейнтбол. Между стволов ребята носились в специальной экипировке и стреляли шариками с краской из снайперских винтовок. Это было здорово!

А вот на приусадебном участке всех достала нудная работа на солнцепёке, потому что ни конца ни края там не виделось.

Забор поставили ещё на прошлой неделе. Следом принялись корчевать старые пни и вырубать кустарник. Но тут обнаружилась новая напасть, оказалось, что участок для огородных работ выбрали не самый удачный. Это неудивительно: никто из офицерского начальства особо в сельском хозяйстве не разбирался, указали на кусок ровной земли и отметили его под огород. Но там оказалось невероятное количество камней. Их вывозили тачками и складировали за территорией лагеря.

– Мы уже скоро целую крепость построить сможем, – недовольно заметил кто-то из ребят. – А на участке их ещё столько, что только копай и вози, копай и вози.

– Да уж, – согласился Котяра, он и сам уже порядком подустал, помогая ребятам. – А может какой-то другой способ есть, чтобы нормальный огород тут разбить?

– Можно у сельских спросить, они же тут недалеко, может и в посёлке почва такая же, – заметил Лягик.

– Может и такая, но советчиков всяких слушать – тоже не дело. У каждого может быть своё мнение, и какое из них верное – поди и разберись, – развёл руками Игорь Дмитриевич, вставая с пенька. – Ладно, продолжайте пока самые крупные камни откапывать да вывозить, а я пойду с остальными посоветуюсь, и в интернет загляну. Одна голова хорошо, а много – лучше.

Ребята с неохотой вернулись к камням и тачкам, а Котяра побрёл в кабинет начальства.

К вечеру решение было найдено посредством мозгового штурма командиров отделения и парочки статей из интернета. Решили, что можно и не выкапывать мелкие камни из земли, а засыпать участок хорошим чернозёмом. Конечно, его понадобится много, но и урожай на новом огороде гарантированно вырастет. Останется только поливать, пропалывать сорняки и рыхлить землю, но это же не с камнями бороться.

Добыть чернозём оказалось делом непростым. По телефону этот вопрос уладить не удалось, и утром следующего дня Капитанша и Лёва Корень уехали в столицу. Вернулись только после обеда, но ужасно довольные: чернозём обещали привезти через два дня.

– Теперь я понимаю, как они пустыню в сад у себя в Израиле превратили, – смеялась Капитанша, указывая остальным командирам и их помощникам на Лёву. – Слышали бы вы его доводы в кабинете и с каким воодушевлением он убеждал тамошнее начальство, что всякая земля имеет право цвести и плодоносить. И ведь убедил же!

– Да, – отозвался довольный Лёва. – Только бумаг столько пришлось подписать, как будто мы целый остров в океане покупаем, а не два камаза земли.

– Хотели ещё про навоз заикнуться, но решили палку не перегибать, – продолжила Наталья Владимировна. – Попробуем своими силами достать. Тут местные с посёлка предлагали камни забрать для строительства, вот и обменяем. По-моему, честно.

Все согласно закивали.

– Я тут ещё со своими ребятами переговорил, – снова взял слово Лёва. – Они нам систему капельного орошения пообещали прислать: она маленькая по размеру, но очень эффективная. Там, в одном кибуце, они уже договорились. Они нам списанную систему полива, а мы им русские матрёшки. Матрёшки я уже купил на свои, – он остановил прозвучавшие слова возражения, – ничего, не обеднею. Хочется мне этому лагерю помочь, дело-то хорошее. Гляньте, некоторые мальчишки прямо на глазах меняются.

Капитанша руками только развела – это было правдой. Когда лагерь открывали, то сомневались, что что-то хорошее выйдет. А многие ребята тут так увлеклись, что позабыли и о своём прошлом, и замашки хулиганские оставили. Никто уже особо не хамил, не выпендривался, споры и конфликты научились улаживать мирно да и в настоящую дружбу поверили.

Чернозём и навоз приехали в один день.

Землю ссыпали двумя большими кучами возле приусадебного участка, и все три мальчишеских отряда бросили на огородные работы. Одни возили почву на тачках, другие разбрасывали, третьи граблями ровняли. В общем, работы нашлось каждому. Как только уехали камазы, следом пришла машина с посёлка, теперь рядом с чернозёмом высилась куча навоза. Ребята кривили носы, проезжая мимо неё с тачками, вонь стояла несусветная, от кислого запаха даже глаза резать начинало.

Пока четверо мужиков помогали разгрузить навоз, к ним подошёл Малыш и ещё пара пацанов из старшего отряда. Павел Андреевич следил за своими подопечными в оба глаза, он ждал, что они потихоньку закурить попросят. Но ребята перекинулись парой фраз с мужиками и вернулись к работе.

– Интересно, о чём это они беседовали? – спросил Лёва у командира старших.

– Да самому интересно, – ответил тот. – Надо бы за ними получше приглядывать. Чего-то они в последнее время тихие какие-то. Я всё на жару валил, но может не только солнце виновато, может чего мудрят?

– Да чего им мудрить-то, – усмехнулся Котяра. – Они тут как сыр в масле катаются, и работы выше крыши, и стрельбы, и обед от пуза, да и рыбалка. Уж не знаю, чего им не хватает.

– Спиртного да девок, – тут же отозвался Павел Андреевич. – Ну может сигарет ещё. Так что в четыре глаза будем следить, чует моё сердце – намечается буза.

– Чей отряд навоз возить будет? – сменил тему Лёва. – Даже жалко пацанов.

– Ничего, по одной тачке каждый отвезёт, а там с землёй перемешается и такого аромата не будет, – махнул рукой Котяра.

Навоз раскидывали прямо из тачек лопатами и тут же перекапывали, смешивая его с чернозёмом. Возле одной из тачек работали Лёха и Вован. Они сначала навоз раскидали, потом принялись копать, и показалось Лёхе, как будто под лопатой что-то блеснуло. Он наклонился, ткнул носком калоши, которые им выдали прямо поверх кроссовок надевать, чтобы не вымазаться, и охнул от удивления.

– Ты чего? На пчелу наступил? – спросил работающий рядом Вован и тыльной стороной ладони провёл по мокрому лбу. – Фу, ну и вонь. И пить охота.

Лёха осторожно присел на корточки и вытащил что-то блестящее, облепленное грязью, потом поднёс поближе к лицу и принялся разглядывать.

– Лёх, по-моему, ты перегрелся, аж в дерьмо руками полез, – скривил нос Вован.

– Вовка, глянь!..

Лёха не обратил внимание на слова товарища, а протянул на ладони блестящий вытянутый цилиндрик.

– Это же патрон от Калаша. Я ж после стрельбищ и теории на занятиях его уже ни с чем не спутаю, – вдохновенно шептал он. – Интересно, откуда он тут взялся?

– Может с навозом привезли? – неуверенно предположил Вовка. – Только как они туда попали?

– Да может заныкал кто, не ожидал, что навоз так резко вывезут. Посевные-то давно закончились, это мы половину лета с этим участком маемся.

Ребята сделали вид, что устали, и присели на край тачки. Лёха шарил глазами по куче, пытаясь увидеть отблеск на солнце. Потом заметил торчащий кусок рваного целлофанового пакета и потянул. В нём оказалось больше десятка патронов.

– Так, сейчас я их прикопаю вот тут с краешка, прямо в пакете, – проговорил он Вовану. – А когда все уйдут, прихвачу с собой. Ага?

– Слушай, может сдадим лучше? – нахмурился Вован. – На фига они нам. Только проблем огребём.

– Да ты что, дурак? Мы ж с таким арсеналом старший отряд на стрельбах уделаем!.. У нас попыток будет больше!

– Да ведь заметят! Что они – дураки что ли?

– А вдруг не заметят?

Вован сомневался, но спорить не стал. Тут надо было выбирать – или вместе с другом, или заложить его командирам. Он выбрал первое.

Когда все разошлись, Лёха сделал вид, что лопату очищает о траву. Вована он на стрёме поставил. Сидя на корточках, Лёха запихивал патроны по одному под футболку. Они немного выпирали, но он наклонился над тачкой пониже, лопаты Вовке отдал и покатил её к выходу. Там он быстро загнал тачку в сарайчик, потом сложил руки на животе, будто его в туалет приспичило и побежал. Ребята поржали, но зато никто Лёху не остановил, и он благополучно скрылся за дверью своего корпуса.

Глава 16. Новенький

Этот невзрачный подросток появился в середине июля несмотря на то, что мальчишечьи отряды были укомплектованы по полной программе. Как его звали в жизни, мальчишкам он так и не сказал, сразу представившись кликухой, которую, судя по всему, имел по жизни: Шкет. Он попал в младший мальчишеский отряд, ему стукнуло четырнадцать лет, но выглядел он гораздо младше. Видок он имел ещё тот и походил на взъерошенного сердитого воробья, который уже познал страх быть съеденным соседской кошкой и постоянно готовился ко встрече с ней. Хоть на него и надели синюю форму, он ходил ссутулившись, и так как карманов на шортах не было, запихивал большие пальцы под ремень.

Смотрел Шкет на всех свысока, всё время звучно сплёвывал через дырку в передних зубах и с ухмылкой улыбался, если кто-то начинал его разглядывать. У него были большущие голубые глаза, но он словно стеснялся этого и смотрел на мир через узенькие прищуренные щёлочки. Знакомить с отрядом его пришла сама Капитанша и, когда представляла ребятам, очень тяжко вздохнула.

Командир младшего отряда Борис Витальевич тоже поглядывал на паренька осудительно, но пока старался держаться спокойно и вполне дружелюбно приглашал его поучаствовать в лагерных мероприятиях.

С пацанами из отряда Шкет перекидывался только отдельными фразочками, на расспросы – за что загремел в лагерь, лишь посмеивался. Поначалу бегал по стадиону вместе со всеми, единоборства его даже вроде заинтересовали. Но больше он смотрел в сторону девчачьего отряда и снова нахально улыбался. Капитанша это заметила и замечание ему сделали сначала Борис Витальевич, потом Лев Семёнович, а потом и сама Наталья Владимировна. Но он только хрипло отозвался:

– А чё такого-то? Вы их сами вон нарядили, что отовсюду выпирает. Чё мне теперь зажмуриться что ли надо?

На приусадебном участке работы шли полным ходом, землю выровняли, обозначили грядки, выложив их по краю остатками мелких камней. За такой срок мало чего могло вырасти, но тем не менее насажали огурцов, кабачков, баклажанов. И ещё Наталья Владимировна с Катериной привезли несколько ящиков цветочной рассады да несколько кустов смородины и крыжовника. Дело было уже даже не в урожае, а в самом процессе ухода за растениями.

Теперь к работам подключились и девочки, вместо разборов чердака и подвала, они поливали и пропалывали, а мальчишки с мотыгами окучивали и рыхлили. Буквально на днях ожидали поливальную систему, о которой говорил Лёва, тогда хотя бы можно было не таскать тяжёлые лейки.

Шкет как только вошёл на территорию участка, сазу стал воротить носом. Навоз хоть с землёй и смешался, но кисловатый запах витал в воздухе, хорошо прогретом жарким июльским солнцем. Сначала Шкет сделал вид, что таскает воду из бочки. Потом взял мотыгу и стал тяпать, размахивая ею так, что с лёту срубил два высаженных недавно цветочных куста. К нему подошла Витас.

– Послушай, солнце моё, ты зря тут свой характер показываешь. Никому неинтересно на тебя смотреть.

– А тебе-то чё, дылда?

– Совсем, что ли, безбашенный, – усмехнулась Витас. – Ты тут ничегошеньки не сделал и поэтому никакого права не имеешь ломать и крушить. Не хочешь работать – вали отсюда.

– А то чё, командиру настучишь? – Шкет звонко сплюнул.

– Стучат на зоне, а мы в детском лагере, если ты ещё не понял.

К ним подошли другие девчонки, но они стояли молча, лишь с неприязнью смотрели на маленького взъерошенного пацана. Старших ребят в этот момент на территории участка не было, они в этот час занимались в помещении, а младшие поглядывали издалека. Видимо связываться со Шкетом у них не было никакого желания.

– А чё ты, такая здоровая, в детском лагере делаешь? – зло засмеялся Шкет. – Девочка что ли?

Витас закусила губу, ладони её сжались в кулаки. Она готова была врезать этому недоростку, но пыталась сдержать себя, зная, что ничем хорошим это для их отряда не закончится. Девчонки это тоже заметили и выступили вперёд, оттеснив Витас подальше.

– Слышь, вали отсюда, – скомандовала Пончик. – Я не Вика, сейчас в глаз дам и плевать, что накажут. Если ты про дружбу ничего не слыхал и про человеческие отношения ничего не знаешь, то иди книжку в библиотеке возьми.

– Да он и читать-то небось не умеет, – засмеялся кто-то из девчат.

– Да он вообще ничего не умеет, больно дерзкий только, – подхватила Стрекоза.

Шкет вдруг дёрнул головой, резко развернулся и направился к выходу с участка, бросив на ходу:

– Да пошли вы, дуры.

Вдруг он зацепился за камень на углу грядки и кубарем полетел на землю. Несколько секунд Шкет лежал, не понимая, что произошло, а потом заорал, ухватившись за лодыжку.

К нему сразу рванули два пацана из отряда и Борис Витальевич, который в этот момент стоял за забором и разговаривал по телефону.

– Артур, ты чего? Что с ногой? – Тут же спросил он, наклонившись над Шкетом. – Ребята, дуйте за Катериной.

– Больно, ой, больно. Потянул, кажись.

– Ну потерпи, сейчас доктор тебя осмотрит, потом в медпункт доставим.

Он лежал, держась за ногу. Зубы сцепил так, что побелели скулы. Но глаза смотрели на обступивших его ребят всё с той же злостью, будто именно они виноваты были в его падении.

Катя примчалась минут через десять с сумкой наперевес.

– Чего случилось-то? – спросила она, подбегая.

– Да вот, грохнулся, вроде ногу потянул, – развёл руками Борис Витальевич. – Может в медпункт его сразу? А там уж и осмотришь как следует?

Катя поймала на себе взгляд Шкета, не увидела она в его глазах ни боли, ни мучений, а всё то же нахальство и злобную ухмылку. Да и смотрел он ей совсем не в глаза. Тогда Катя резко наклонилась и дёрнула его за ногу.

Шкет заорал так, что вздрогнули стоявшие рядом ребята, а Катя с улыбкой спросила:

– Чего орёшь-то, я тебя за другу ногу дёрнула. Вставай, давай, клоун.

Шкет нехотя поднялся, сплюнул как обычно и зло бросил:

– Да идите вы все. Сами в этом дерьме ковыряйтесь. Дачники-неудачники.

И привычно засунув руки за ремень, пошёл к выходу с территории участка.

– А ну-ка вернись! – приказал Борис Витальевич. – Твой отряд сейчас здесь находится по расписанию. И покинуть территорию ты не имеешь права!

– А чё мне будет? – Повернулся Шкет. – Выгоните? Да в гробу я видал ваши грядки. Пускай эти придурки копают, огородники, блин.

И ссутулившись вышел из ворот.

– Стоять! – Гаркнул сердито Борис Витальевич и поспешил следом, бросив на бегу Катерине, – пригляди тут за моими, пойду разбираться.

Командир догнал Шкета возле корпуса, молча ухватил его за плечо и резко развернул по направлению к кабинету Натальи Владимировны. Тут надо добавить ещё пару слов о начальнице лагеря. На самом деле руководить таким непростым делом именно её поставили не просто так. Начинала она в детской комнате полиции, подростков перевидала всяких, таких историй наслушалась, что волосы иногда вставали дыбом. Но не озлобилась, а старалась помочь чем могла, потому что понимала – если ребёнок связался с плохой компанией и угодил в неприятную историю, то его не ругать надо, а вытаскивать оттуда за шиворот. Вот она кого могла – тащила, и надо сказать, многих ей удалось переубедить и помочь встать на правильный путь. Наталья Владимировна помимо основного рода деятельности прошла курсы переподготовки и получила диплом психолога, потому что в её работе подобные навыки лишними явно не были.

Дверь открылась и на пороге кабинета возникли Шкет и командир отделения с перекошенным от злости лицом. Капитанша сразу всё поняла и выставила Бориса Витальевича за дверь – молча выставила, одним взглядом.

– Что случилось, Артур? – Спросила она мальчишку.

Он сел на стул, опустил глаза в пол и сердито запыхтел. Отвечать даже не подумал.

– Послушай. Я могу тебя выгнать из лагеря. Вот сейчас только одну бумажку напишу, подпись поставлю, и ты свободен. Ты сможешь пойти на все четыре стороны.

Он поднял глаза и недоверчиво посмотрел на неё.

– Но прежде, чем я это сделаю, хочу чтобы ты меня послушал. Идёт?

Шкет подумал немного, потом кивнул и снова уставился в пол.

– Вот сейчас, допустим, ты уйдёшь, в город мы тебя отвезём, сдадим матери с рук на руки. Что ты будешь делать завтра? Опять пойдёшь по дворам, снова попадёшь в нехорошую компанию, в который раз вас повяжут. А что будет потом? Тебе исполнится шестнадцать и за очередное правонарушение ты окажешься в тюрьме. Ты этого хочешь? А у тебя сестрёнка есть, она на тебя равняется. Ты хочешь, чтобы она по твоим стопам пошла и тоже на зоне оказалась?

Шкет сердито помотал головой, но продолжал разглядывать носки кроссовок, ставших за пару дней невероятно грязными.

– Здесь собрались ребята, которые тоже оступились. Они тоже пытались показывать свои характеры, ногами топали. Кое-кто даже сбежать пытался. Но они сдружились, понимаешь? Их общее дело объединило. Они вот это вот всё, – Наталья Владимировна обвела рукой, – делают для себя. Мы к ним относимся по-человечески, они друг к другу относятся по-человечески. Человек человеку не зверь, он и другом может быть. Только надо спрятать свои ежиные иголки, и тогда об тебя никто не уколется, а захочет быть рядом. Я тебе предлагаю просто попробовать, уверена, что у тебя есть какая-то мечта, и, находясь здесь, ты можешь начать к ней путь.

Капитанша села на стул и замолчала. Пару минут они так молча и сидели. Потом она спросила:

– Ну что. Я готовлю документы о твоём отчислении?

Шкет помотал головой.

– Тогда иди, я тебя больше не задерживаю.

На вечернем разводе Шкет стоял рядом с Борисом Витальевичем. Сейчас он также ни на кого не смотрел, и пальцы его привычно были заткнуты за ремень, а острые локти торчали в стороны будто, и правда, иголки у ежа.

– Ну давай, Артур. Ты хотел что-то сказать ребятам, – проговорил Борис Витальевич, подталкивая мальчика ближе.

– Извините, – тихо проговорил он себе под нос.

– Вряд ли они тебя услышали.

– Извините! – выкрикнул он и рванул в сторону лесочка.

– Стой, Артур! – снова крикнул ему командир отряда.

– Не троньте его, Борис Витальевич, пусть один побудет, – дёрнула его за рукав Наталья Владимировна. – Я думаю, он всё понял.

Вечером Шкет тихонько прошёл в комнату отдыха и сел в углу. Ребята удивлённо смотрели на него, думали, что после подобной выходки он в лагере не задержится. Потом Димка Болотов, или попросту Болтик, тихо спросил у него:

– Может расскажешь, за что тебя сюда определили?

Шкет передёрнул плечами.

– Металлолом сдавал за деньги. Сначала банки алюминиевые на мусорке собирал, потом у одной бабки кастрюли спёр и корыто. А потом пацаны с района пошли ночью на кладбище оградки снимать, ну и я с ними. Чё я, хуже их что ли. Менты нас сгребли. На тех ребят уже было чего-то, они по статьям пошли, а меня сюда.

– Ну ты даёшь! – тряхнул головой Болтик. – Не стрёмно было на кладбище идти ночью?

– Стрёмно, – кивнул Шкет. – Да только мать пьёт, дома даже пожрать нечего бывает. А там ещё сестрёнка маленькая. Я хоть еды мог купить.

Шкет разговорился, много чего ребятам порассказал, они даже удивлялись – чего только в жизни не случается. Особо дружелюбным Шкет не стал, ходил один, и больше молчал, но в огороде работал. И ел в столовой так, будто нормальной еды, и правда, до этого в глаза не видел.

Глава 17. Ну и дела...

На следующий день у девочек было занятие в компьютерном классе и наконец-то появилась возможность поговорить о воскресном походе Надюхи и Лисицы. Сначала с ними в кабинете сидела Тамара Ивановна, но потом она вышла по своим делам и за старшего, как всегда, осталась Пончик.

Она ту же подозвала к себе Надюху, Лисицу и Стрекозу и быстро затараторила:

– Девчонки, я все фотки посмотрела в том телефоне и сообщения почитала, там столько всего интересного, вы даже не представляете. Надо срочно что-то делать, а то как бы те в камуфляже не разузнали, что это мы телефон-то спёрли. Тогда в лагере все огребут по полной.

– Почему? – удивилась Надюха.

– Да потому, что это точно бандюганы. И машины там ворованные скорее всего. Надо как-то начальству докладывать, только аккуратно, чтобы не влетело за то, что на территорию воинской части без спросу влезли.

– Что за секреты от командира отделения? – нависла над ними неожиданно Витас, девчонки даже вздрогнули.

– Да, от тебя скрывать смысла нету, слушай, – тут же нашлась Пончик и принялась вполголоса рассказывать воскресную историю.

Пока она излагала события, глаза у Витас делались всё больше и больше, а на лице проявлялось то удивление, то сердитость, то смешливые чёртики в глазах плясать начинали. Дослушав историю, она первым делом обратилась к разведчицам.

– Лиса, ну ладно ты, а вот от Надюхи я и не ожидала, когда эти фотографии увидела.

– Да мне самой от них тошно, – тут же вздохнула Надюха.

– Ладно, с теми снимками потом разберёмся, – задумчиво ответила Витас. – Давайте думать, кому лучше эту историю изложить. К Наталье Владимировне нельзя идти, попадёт так, что мало не покажется. Да и потом, она сразу докладывать начнёт, там пока куда надо сообщат, пока полиция приедет. А теперь-то эти уж точно обнаружили, что телефона нема. Хотя тот дядька может точно и не знать, где и когда его потерял, но всё же.

– А давайте Лёве расскажем, – тут же предложила Пончик. – Во-первых, он может в обход начальства чего-то выяснить и ему за это ничего не будет. А во-вторых, он с бандитами и боевиками всякими работал, у него опыт в этом деле есть.

– Ну и в-третьих, он самый добрый из командиров, – влезла Стрекоза, и все дружно закивали.

– Давай. Отсюда же ты можешь ему позвонить? – спросила Витас, и Пончик кивнула. – Пусть к концу занятия подходит, все уйдут, а вы о своих приключениях ему всё и выложите.

– А нас точно не накажут? – скривила личико Лисица.

– Вот уж не знаю, сами у Лёвы и спросите, – развела руками Витас. – Но за поступки, вообще-то, отвечать надо, если ты вдруг не в курсе.

Лёва Корень возник в дверях минута минуту, остальные девочки как раз выходили. Он обвёл взглядом присутствующих, хитро улыбнулся и проговорил:

– Ну признавайтесь, чего натворили.

Теперь историю выслушивал Лёва, в его глазах тоже всё время мелькали самые разные эмоции, только сердитости как у Витас не было. Скорее, недоверие. Девочки изложили всё по порядку, умолчав только о последних снимках на старенькой Nokia.

– Да, девчонки. Ну вы даёте. – Покачал он головой, когда Пончик, Надюха и Лисица закончили рассказ. – То, что в разведку идти не побоялись и до конца сумели остаться необнаруженными – это, конечно, молодцы. Так даже взрослые не все могут, иногда и профессионалы ошибаются. То, что на запретную территорию влезли – это плохо, это нарушение правил и лагерного устава. Тут не обижайтесь – придётся доложить Наталье Владимировне. То, что возможно, обнаружили место базирования злоумышленников – это интересно. Тут надо аккуратненько, чтобы не спугнуть. Где этот телефон?

Пончик тут же влезла куда-то под стол и вытащила новенький смартфон с большим экраном. Лёва его включил и стал листать снимки в галерее. Увидев то добро, которое хранилось под землёй, он даже присвистнул.

– Я такого разнообразия даже ни в одном автосалоне не видел. Дела…

Он постучал пальцами по столу.

– Значит так. Рот на замок, никому эту историю не рассказывать. Старшему отряду я пока рыбалку тоже запрещу, чтобы они там не шастали лишний раз. Я сейчас в город, буду пробивать информацию по своим каналам.

– А может нам с вами? Как свидетелям? – тут же влезла Пончик.

– Нет, девочки, приключенческие игры закончились. Дальше может быть опасно по-настоящему. Поэтому сидим тихо и занимаемся своими обычными делами. Это ясно?

Все дружно кивнули. Лёва ещё раз усмехнулся, сунул телефон в карман и вышел. Через пять минут он вдруг вернулся и обратился к Пончику.

– Знаешь, что, Женя. А поехали-ка со мной. Может твои навыки компьютерные пригодятся.

Пончик сразу расцвела.

– Так, девочки, выходим, я кабинет закрою, – с довольным видом выпроводила она подруг.

***

В это же время в спальне среднего отряда Лёха разворачивал пакет с находкой. Чтобы никто не нашёл патроны, он засунул их в отрезанную пластиковую бутылку, а потом спрятал в сливном бачке унитаза. О месте хранения до последнего не знал даже Вован.

– Ну ты даёшь, – удивился он. – Будто всю жизнь нычки прятал.

– А может и прятал, – усмехнулся Лёха. – Только не такие... офигенные.

Они с Вованом в это день дежурили в корпусе вдвоём, лучшего времени, чтобы подготовиться к стрельбам, не было.

– А если войдёт кто? – спросил Вован.

– Да кто войдёт-то? Котяра с нашими по стадиону носится. А Лёва вообще куда-то уехал, я видел как за ним машина пришла. Похоже девчонки натворили что-то, с ним эта была, как её, Пончик. Так что, давай. Берём полотенце и с каждого патрона остатки навоза стираем аккуратно, чтобы никакой грязи не осталось.

– А если кто полотенце увидит?

– Да мы его под краном сполоснём и норм, а потом в бак с грязным бельём кинем. Не боись, у меня всё продумано и просчитано.

Вован кривил нос, но помогал стирать остатки навоза с каждого патрона. Запах кислятины вызывал тошноту.

– Давай, хоть окно откроем, а то все почуют, что навозом воняет, – предложил он Лёхе.

– А ты голова. Открывай. Проветривать вообще для здоровья полезно.

Когда чистенькие и блестящие патроны кучкой были сложены на кровати, Вован спросил:

– Как ты их пронесёшь на стрельбы, карманов-то нет? Не ныкать же под футболку, просекут.

Вовке эта идея до сих пор не нравилась, особенно то, что посвящён в неё кроме Лёхи был только он.

– Отсюда никак не пронесу, сейчас мы с тобой пойдём бак с грязным бельём оттаскивать, потом тихонько завернём на полигон. Я там недалеко деревце приметил дуплястое. В него и спрячу. А на стрельбах народу полно будет, я их тихонько вытащу и в патронную сумку подложу.

– Ох, зря ты это затеял, – опять вздохнул Вован. – Лучше бы мы их командиру отдали.

– Да что ты заладил как попугай: зря, зря. Хочешь у старшего отряда выиграть? Вот тогда и не зря. – Рассердился Лёха. – Скажи, что струсил, я тогда сам справлюсь.

Ясное дело, что признаваться в трусости Вовке не хотелось, поэтому он промолчал. Затащив бак в прачечную, ребята рванули к полигону. Дупло в деревце, и правда, было как специально сделано для тайника. Лёха аккуратно выгреб патроны из-под футболки и сложил в дупло, а сверху листьев накидал. Потом по травке руками поводил, чтобы не видно было как её ногами примяли. И, отряхнув руки, довольно улыбнулся.

– Ну всё, ждём стрельб!

Вован спал в эту ночь плохо, ему снилось как Котяра и Лёва угрожающе нависли над ним, требуя сказать, где они взяли патроны. А потом их с треском выгнали из лагеря и ещё характеристику в школу накатали, а пацаны кидали им вслед остатками каши из столовой. Она была липкая и холодная, и стекала между лопаток. Ворочался Вован всю ночь.

Неважно спалось и Надюхе с Лисицей, но они больше от волнения мучились. Лёва с Пончиком так и не вернулись, остались ночевать в городе. Теперь совсем непонятно было, когда появятся новости о злоумышленниках, засевших в воинской части. А знать-то хотелось, девчонок просто разъедало изнутри от нетерпения и любопытства.

Глава 18. Малыш

В воскресенье Вовкины родители не приехали. Он ждал их, ждал, но приезжали то одни, то другие, а машины отца не было. Впервые за проведённое в лагере время стало грустно от того, что нет телефона. Кормили здесь, конечно, очень вкусно, но гостинцев всё равно хотелось. А ещё сегодня отменилась свежая уха: старший отряд по каким-то причинам не отпустили на рыбалку. Причём никто даже толком не объяснил, только слухи пробежали, что это как-то связано с посторонними людьми в воинской части.

Вован сидел на скамейке возле стадиона и скучал. Неожиданно из девчачьего корпуса выбежала Лисица, вся такая стройненькая, с рыжими разлохмаченными кудряшками, которые в лучах солнечного света походили на отблески костра. Он так загляделся на Иру, что даже не заметил, как рядом к ним кто-то сел на лавочку и заливисто рассмеялся. Когда Вован повернулся на смех, то тут же узнал командира отделения одного из старших отрядов по кличке Малыш.

– Нравится? – спросил он, указывая подбородком на Лисицу.

Вован опустил глаза и молча кивнул – чего отнекиваться-то.

– А она, ничего, симпатичная.

– Ага, – только и выдохнул Вован.

Малыш, надо признать, тоже был красавчиком. Ни одна девчонка не проходила мимо, чтобы не одарить его искромётной улыбкой. Даже побритый налысо, он походил на какого-то известного актёра, только Вовка никак не мог вспомнить, на какого именно.

– А к тебе родители не ездят? – спросила Вован, чтобы сменить тему разговора.

– Да я сам почти родитель, – весело заржал Малыш.

– В смысле? – не понял Вован.

– А чего, пацаны не рассказывали, каким ветром меня сюда занесло?

Вован неуверенно пожал плечами.

– Сказали, что из-за женщин…

– Так и сказали?!.. – Малыш ещё больше развеселился. – Ладно уж, расскажу тебе свою историю. Может после этого и с девками связываться не захочешь, от них иногда проблем целая куча.

Малыш всё с той же улыбкой поведал Вовке необычную историю, приведшую его, восемнадцатилетнего парня, в лагерь для трудных подростков.

Начал он с родителей. Они оба работали на заводе, и семья жила небогато. Чтобы немного подработать Малыш с пятого класса приходил на теннисный корт недалеко от дома, чтобы убирать и подавать мячи. Когда никого на корте не было, он брал старенькую ракетку и до посинения набивал мячик в стенку. Он видел, что тренеры в клубе другим детям показывали и старался в точности повторить.

Именно там, у теннисной стенки, его один тренер и заметил. Он разглядел у Малыша какие-то способности к теннису и взял к себе в группу. Бесплатно. Ну как бесплатно, Малыш так и продолжал на корте работать, только денег ему больше не платили, они шли в счёт оплаты тренировок. Плюс Малыш стал до вечера задерживаться, когда приезжали разные богатеи поиграть, и им не только мячики собирал, но и приносил еду и напитки из буфета.

Несколько раз Малыш даже на соревнования ездил, но в основном по Центральному округу: тут от корта свой автобус выделяли. Чтобы дальше по стране разъезжать, а уж тем более за границу, требовались немалые деньги, ну или спонсоры. А у Малыша ни того, ни другого не было. Зато у него обнаружилась ещё одна способность – к иностранным языкам, он новые слова запоминал с ходу, и они прочно в его памяти закреплялись. И так как на корт частенько приезжали иностранные гости, бизнесмены и командировочные, то Малыш мог без труда с ними общаться, помогая им с мячиками и заодно пополняя свой словарный запас. Через год он уже свободно болтал с ними на английском, французском. Даже испанский с итальянским немного понимал.

С шестнадцати лет менеджер этого теннисного клуба стал Малыша в пару к иностранцам ставить – партнёром. За это уже и платили, конечно, по-другому, и в буфете он мог после игры с ними посидеть. Партнёры эти были очень разные: кто играл прилично, а кто совсем новичком был. Малыша всё больше к новичкам ставили, чтобы, так сказать, игру выровнять.

Была в клубе и особая категория игроков – женщины бальзаковского возраста, и даже чуть старше.

– Знаешь, что такое бальзаковский возраст? – спросил между делом Малыш.

Вовка покачал головой.

– Это женщины в возрасте от тридцати до сорока, запомни, может где знаниями блеснёшь, – засмеялся он.

Менеджер таких дам называл новичками среднего возраста. Они приезжали с командировочными мужьями, не знали, чем себя занять, и искали самых разных развлечений: кто по ресторанам ходил, кто на ипподром ездил, кто по клубам танцевальным, по театрам, а кто на корте время коротал. Приставили Малыша к этим дамам как тренера, он и играл с ними в паре, и изъяснялся свободно, и коктейли для них заказывал. В общем, развлекал.

Сам Малыш в буфете спиртного не пил – узнал бы тренер, его бы вмиг оттуда выгнали, правила есть правила. А тётки эти порой так напивались, что их с корта буквально выносили, потому что они даже дойти не могли до такси. Однажды одна такая дама буквально насильно Малыша в машину затащила, потому что очень переживала: как же он под дождём до метро пойдёт. Пришлось согласиться. Только она вместо метро привезла его к своей гостинице, попросила помочь до номера подняться: на ногах-то еле стоит. Малыш отказывался, неизвестно было как к этому тренер отнесётся, потому что тот предупреждал, что вне корта с этими клиентами никаких встреч и общения. Но эта дама губы надула, сказала, что обидится, если он с ней хотя бы кофе не выпьет.

Пока снизу из ресторана несли кофе, она рассказывала про Штаты, как там замечательно живётся, какое там хорошее образование. Включила ноутбук, стала фотографии показывать, а там Гарвард, Стэнфорд, Принстон. С улыбкой сказала, что было бы здорово, если бы в одном из них он смог учиться и в теннис играть. Стал бы отличным теннисистом, выиграл студенческий чемпионат, в профессионалы бы сумел пробиться. А дальше может быть и Уимблдон бы на горизонте замаячил. Сама всё это говорила, и улыбалась: то ли шутит, то ли правда – не поймёшь.

– А ты что? – спросил Вован.

Он затаив дыхание слушал эту историю, сам-то он чем мог похвалиться – походом в школу и сидением возле телика, да играми в телефоне. А тут вон как судьба парня закрутила.

– А что я? – хмыкнул Малыш. – Туда, знаешь, какие деньжищи нужны. Легче в МГУ поступить или в Бауманку, особенно если с головой дружишь.

В общем, проговорили около часа, кофе выпили. Потом тётка эта вызвала такси и отправила Малыша домой. Он про этот разговор и забыл: ну мало ли чего нетрезвая женщина наболтает. А она через пару дней в клубе подошла и на полном серьёзе сказала, что идея эта не такая уж и бредовая. Сначала денег надо немного, чтобы документы оформить, билеты на самолёт купить, ну и на первый год учёбы да на жильё. Убеждала, мол, будешь играть, стипендию спортивную станешь получать, она все расходы покроет, хватит и на учёбу, и на питание, и на жильё.

Малыш отказался, это по её меркам денег требовалось немного, а у него челюсть отвисла до пола, когда она примерную сумму назвала. Тогда она между делом предложила, чтобы он стал для неё и нескольких её подруг персональным тренером, ну и не только тренером, а сопровождал бы везде и всюду.

– В общем, стал я оказывать эскорт-услуги. Знаешь, что это такое?

Вовка только глаза вытаращил, он даже слова такого никогда не слышал. Малыш снова рассмеялся.

– Мелкий ты ещё. Подрастёшь – узнаешь. Или у папки спросишь, он же у тебя в полиции работает, он про таких работничков много чего интересного знает.

В общем, за все эти сопровождения платили Малышу немало. Потом эти дамы вернулись в Штаты, приехали другие. Его номер телефона передавался из рук в руки, по рекомендации. Дошло до того, что он некоторых дам, которые позже мужей приезжали, даже встречал в аэропорту, в гостиницу устраивал, знакомил со столицей.

За полтора года у него такая сумма накопилась, что можно было уже спокойно ехать в Штаты поступать, безо всяких проволочек. Но везение – штука непостоянная: сегодня есть, а завтра закончилось. В общем, по прилёту в Штаты одна из дам оказалась беременна.

– Да не красней ты, – похлопал Малыш Вована по плечу. – Чего же тут такого, если это часть нашей жизни. Закон природы, так сказать.

– И что, ты что ли правда отец? – спросил Вован.

– Что я, на дурака, что ли похож. Я же знаю откуда дети берутся, и знаю как сделать, что таких проблем не возникло.

Оказалось, что у той дамы в телефоне оказались снимки с корта, среди женских лиц засветился и Малыш, и со всеми дамами вместе, и конкретно с той в обнимку. Ну на него первого и подумали. Муж той дамы сразу выяснил, что это за молодой человек на снимках, из клуба его попёрли, да ещё отступные пришлось заплатить, чтобы дело уголовное не завели. А родители, как про этот лагерь узнали, сбагрили Малыша подальше, чтобы не мельтешил перед глазами, и чтобы на корт не бегал.

– Играть-то я хуже не стал, – подвёл итог Малыш и грустно вздохнул. – Но ты знаешь, мир не без добрых людей. Та первая тётка как об этом узнала, решила мне помочь. Так что в Штаты я осенью всё равно еду. Но нервы мне её подруга-гадина подпортила.

– Ну ведь не все девушки такие, – задумчиво проговорил Вован, потирая лоб.

– Конечно, не все. Это хорошо, что ты на своих сверстниц засматриваешься. Верным путём шагаешь. Только ты понаглее будь, не стесняйся. Не любят они стеснительных и зажатых.

Они посидели молча.

– Подымить бы, а нельзя, – вздохнул Малыш. – Пойду на турнике крутанусь, хоть немного желание покурить сбивает.

Время обеда пришло, в столовой собралось всего человек десять, остальные лопали родительские гостинцы на территории лагеря. Вован кое-как запихнул в себя обед и поплёлся в корпус. Тут его Лёха догнал с довольным-предовольным лицом.

– Ты чего с нами не пришёл посидеть? Папаня про тебя интересовался, сказал, твои сегодня заняты, вот и не смогли приехать.

«Хоть бы пирогов передали», – подумал Вован, но промолчал.

– Держи-ка бутерброд с колбасой, а то у тебя вид какой-то голодный.

Лёха вытащил из пакета кусок хлеба с кругляшом варёной колбасы и протянул Вовану. Тот взял и его отчего-то затошнило.

– Не хочу, Лёх. Только с обеда вышел. Живот полный.

– Бери, бери. Не отказывайся. С нами бабушка старенькая живёт, она в детстве так наголодалась, что всех нас приучила всё до крошечки доедать. Сейчас не хочешь – через час точно слопаешь, и ещё добавки запросишь.

Вован вздохнул и понёс бутерброд в комнату, там сунул его в тумбочку и благополучно про него забыл.

Глава 19. Соревнования по стрельбе

Во вторник вечером все мальчишки отправились на очередной киносеанс, в этот раз показывали старый советский чёрно-белый фильм про Александра Невского. Только его никто не смотрел толком, и не потому, что фильм кому-то скучным показался, просто в среду, сразу после завтрака, должны были пройти соревнования по стрельбе.

Разговоров только и было о предстоящем событии. Командиры сначала пытались ребятам замечания делать, но потом рукой махнули – всё равно же бесполезно, столько эмоций разве в себе удержишь. Мальчишки среднего отряда галдели как вороны перед дождём, им жутко хотелось выиграть у старших, но они понимали, что шансов у них не так уж и много. Даже несмотря на то, что накануне Котяра похвалил средний отряд за отличные результаты на тренировке. Старшие тоже сидели в клубе, но они вели себя гораздо тише, и лишь посмеивались, глядя на этот балаган. Они были на сто процентов уверены в своей завтрашней победе.

Ребята галдели, но никто из них даже и не догадывался, что в этот момент переживал Вован. Он не отрываясь смотрел в экран, где крупным планом показывали одетого в кольчугу и шлем Александра Невского и можно было подумать, что Вовка с воодушевлением сморит фильм. Но в его голове в этот миг вертелись совсем другие мысли, а от страха, что завтра их с Лёхой разоблачат, отчаянно крутило живот.

– Кто с мечом к нам придёт, от меча и погибнет! – вещал с экрана древнерусский князь.

«Кто со своими патронами придёт, от них и погибнет», – крутилось в голове у Вовки.

Позади на стульях сидели Игорь Дмитриевич и Павел Андреевич. И стоило вот сейчас повернуться, рассказать про эти злополучные патроны, и всё сразу стало бы хорошо. Именно в этот миг до Вована дошёл весь смысл слов Льва Семёновича о наказаниях. Это ему в первый день хотелось, чтобы отстранили от тренировок, а ещё лучше попёрли из лагеря совсем. А теперь уже этого не хотелось ни капельки, он готов был весь приусадебный участок по новой перекопать, два камаза навоза разгрузить и ещё двадцать кругов пробежать по стадиону, лишь бы только не выгнали. А за патроны – точно выгонят, как пить дать.

Спал Вован тоже неважно, это была вторая бессонная ночь, связанная с этой дурацкой находкой. Зато Лёха дрых без задних ног, его, видимо, вообще не волновало, что он может весь отряд подставить, да что там отряд – весь свой взвод. А вместе с ними и Лёву, и Котяру, и Капитаншу. Вот остались бы патроны в сливном бачке, он прямо сейчас бы их перепрятал, а Лёхе бы сказал, что кто-то другой нашёл, пусть бы он тогда потрясся. Хотя его, похоже, ничего не возьмёт, толстошкурый он, даже позавидовать можно.

С этой мыслью Вовану удалось немного задремать, когда солнце уже выглянуло над горизонтом и в спальне стало совсем светло. Очнулся он от того, что его упорно дёргали за ногу. Над ним с довольной рожей навис Лёха, Вована аж передёрнуло, ему своего товарища в это утро даже видеть не хотелось. Пока все ребята умывались и одевались, Вован залез в тумбочку и учуял бутерброд. Он как-то странно попахивал, но есть хотелось невыносимо, видимо из-за нервного перенапряжения. Дрожащими руками Вован вытащил бутерброд и принялся жевать, колбаса чуть горчила и была какой-то скользкой, но его это совершенно не остановило.

После завтрака все собрались на полигоне. У Вовки было тошно на душе и тяжко в животе.

– Не дрейфь, друг. Победа будет за нами! – хлопнул его по плечу Лёха. – Всё уже готово!

Он с довольным видом постучал по патронной сумке. Вован на это только через силу улыбнулся, свою сумку ему хотелось пойти и засунуть в то самое дупло. Но делать теперь было нечего, раз обещал, то следовало играть по Лёхиным правилам.

Наконец стрельбы начались. Шум, крики, выстрелы. Девчонки тоже были тут, они пришли поболеть и поддержать мальчишек – всё-таки первые серьёзные соревнования в лагере. У Вована дрожали руки и он боялся выронить автомат, сегодня он казался ему невыносимо тяжёлым и неудобным. Приложив автомат к плечу, он стал целиться, но мишень будто кто-то передёргивал с места на место, казалось, будто она нарочно прыгала, чтобы Вовка не попал.

Зато Лёха радовался как малое дитя, он был абсолютно уверен, что в шуме стрельбища никто не заметит его хитрости. Он отстреливался чётко и уверенно, стараясь изо всех сил не промазать. Но опытные офицеры-командиры очень быстро определили на слух, что количество коротких автоматных очередей у некоторых участников не соответствует установленным правилам.

Неожиданно стрельбы остановили, и у Вована к горлу подкатил комок тошноты. Он совершенно не удивился тому, насколько быстро сумели выявить нарушителей, пересчитав патроны в рожках стрелявших. Весь средний взвод был снят с соревнований, как проигравший. Под свист и выкрики всех зрителей, а кроме девчонок вокруг стояли ещё и ребята из младшего отряда, Котяра уводил свой взвод с полигона.

– Хорошо, хоть Лёвы сейчас в лагере нет, – усмехнулась Лисица. – Вот бы он расстроился, узнав, что его подопечные учудили.

– Всё равно же узнает, – грустно добавила Надюха.

Правда ей было жалко совсем не Льва Семёновича, а Вовку. Она видела, что он шёл бледный как мел, и на лбу у него проступили капельки пота. Расстроился, наверно.

– Вот дураки, – вздохнула Витас вслед мальчишкам. – Ведь попали-то сюда из-за всяких проделок и махинаций, думали, что тут подобное прокатит. На что им голова?

Но никто из девчонок даже и не догадывался, что в Лёхиной жизни это был первый серьёзный проступок.

У корпуса Котяра строго проговорил:

– Все свободны. Алексей и Владимир за мной, шагом марш! И ты, Олег, тоже, твои же подопечные.

И не глядя на ребят, молча пошёл в сторону здания, где располагался кабинет Натальи Владимировны.

– Эх, вы!.. – только и выдохнул Лягик, смерив ребят сердитым взглядом.

Пока понурые мальчишки шли следом за своим командиром, Лёха тихонько прошептал Вовке:

– Меня батя года два назад, ремнём пару раз повоспитывал. За прогулы в школе. Бил совсем не больно, но по голому заду при маме и сеструхе. Так я на всю жизнь запомнил и школу прогуливать зарёкся. А сейчас пусть бы хоть Котяра, хоть Капитанша высекли своим офицерским ремнём, только из лагеря бы не выгнали.

Вовка на себе ремень никогда в жизни не испытывал, но готов был присоединиться к словам друга. Можно было и потерпеть разок, только бы в лагере остаться, с ребятами.

Наталья Владимировна на стрельбах не присутствовала, у неё и без того лагерных забот хватало. Она очень удивилась, когда в кабинет вошли именно эти ребята, уж от них-то она меньше всего ожидала хулиганских выходок. Выслушивая историю из уст Игоря Дмитриевича, она лишь удивлённо качала головой.

– Ну и что мне с вами делать, диверсанты, а? – устало спросила Наталья Владимировна.

Диверсанты выглядели по-разному: один стоял красный как варёный рак, другой белый как бледная поганка.

– Где патроны хоть взяли, расскажите, – уже более мягко обратился к ним Котяра.

Он уже по одному виду героев догадался, как им сейчас несладко. А раз переживают, значит понимают, что виноваты. Запинаясь почти на каждом слове, Лёха поведал «навозную историю». В конце честно добавил:

– Вовка предлагал сдать. Но я решил, что так у нас будет шанс выиграть у старших.

– Значит Вовка пойдёт как соучастник преступления, – улыбнулась Наталья Владимировна. – Наказывайте, Игорь Дмитриевич, как сочтёте нужным. Но запомните, ребята, за следующее серьёзное нарушение вы отправитесь домой.

– Все тренировки и занятия в классах заменяются для вас нарядами по кухне и уборкой территории, – тут же отрапортовал Котяра. – С завтрашнего дня поступаете в распоряжение начальника хозяйственной части без права ношения формы на четверо суток. Олег - тебя бы следовало отстранить от занимаемой должности, но на первый раз мы этого делать не станем, тем более, тебе ничего не было известно. Всё понятно?

Ребята кивнули.

– Тогда свободны.

Выходя из кабинета, Вован впервые за утро смог выдавить слабенькую улыбку. Хоть ему и было нестерпимо плохо, он радовался, что их не выгнали из лагеря. Лёха, наоборот, вышел с серьёзным лицом, он и не предполагал, что намеченный им день торжества и триумфа окажется днём позора. Лягик только вздохнул, ещё раз глянул на мальчишек сердито и ушёл в корпус.

Вован даже не помнил как доплёлся до корпуса и сразу свернул в туалет. Рвало его долго и мучительно, буквально выворачивало наизнанку. Хлебнув пару глотков воды прямо из-под крана, он кое-как добрался до своей кровати и повалился навзничь. Кто-то из дежурных сделал ему замечание, что среди бела дня нельзя на кровати лежать, но Вован только рукой отмахнулся. Даже если он и захотел, то не сумел бы подняться. Пару раз ему пришлось снова брести в туалет, но он делал это на автомате, совершенно не соображая, что происходит вокруг.

А происходило весьма любопытное. Всех мальчишек загнали в корпус и строжайше запретили выходить на улицу. Кто-то сказал, что на территорию заброшенной воинской части понаехали автобусы, а в них люди с автоматами, в камуфляже и масках. Ребята строили догадки, спорили, кричали, пока в дверях не появился Лягик. Он прикрикнул на ребят, чтобы угомонились и заметил бледно-зелёного Вовку, ничком лежащего на кровати. Тут он мигом выскочил в коридор и, несмотря на запрет, помчался в медпункт за Катей.

Глава 20. История с автомобилями

Утром следующего дня в дверях девчачьей спальни возникла Пончик. Девчонки только просыпались и даже не сразу узнали её. Выглядела Пончик просто сногсшибательно, она приоделась во всё чёрное, и казалась сейчас ещё стройнее, чем до того момента, как уехала из лагеря вместе с Лёвой.

На Пончике были чёрные брюки в обтяжку, на ногах – такого же цвета ботинки военного образца, на голове – бейсболка с каким-то непонятным значком, тоже чёрная. Но круче всего выглядела футболка, особенно когда Пончик повернулась к девочкам спиной, и оказалось, что там белым по чёрному выведена надпись: «Специальный отдел ФСБ». Футболку Пончик заправила в брюки, в шлёвки которых был продет кожаный ремень с массивной блестящей пряжкой.

– Ну ты прямо Женщина-Кошка, – проговорила с улыбкой Витас.

Остальные заспанно молчали, но по глазам было видно, что многим стало завидно. Пончик довольно улыбнулась.

– Прикиньте, я дома побывала, а предки меня не узнали.

– Это как так? – спросила Стрекоза, выпутываясь из одеяла.

– Да так. Меня Лёва к дому привёз, я гляжу – мои из магазина с пакетами чешут. Ну я вышла, обогнала их, и лицом повернулась. А они на меня посмотрели и дальше потопали. Я аж офигела. Пришлось их снова обогнать и заговорить. Вот тогда по голосу-то и признали.

– Ну это и неудивительно, привезли-то они тебя сюда совсем в другом виде, – съязвила Стрекоза, показав руками форму шара.

Пончик передразнила её кривой улыбкой.

– А где ты была-то? – обратилась к Пончику Светка. – На каких это правах тебя домой отпустили?

– Зуб болел, – тут же нашлась Пончик. – Катя же не стоматолог. Хочешь пломбу покажу?

Светка только хмыкнула, но отстала. Это объяснение вполне могло быть правдой, потому что из мальчишечьего отряда двоих тоже в город к зубному возили, не было в лагере специалиста, хотя кресло стоматологическое в кабинете у Кати стояло.

– Ну что там с мобильником и машинами? – спросила тихонько Лисица, когда девчонки ушли умываться.

– Там такая история запутанная, я сама еле разобралась. Сейчас пойдём в компьютерный класс, потом не расходимся. Лёва обещал прийти и рассказать, он решил, что все соучастники должны быть в курсе того, куда влезли и чего из этого вышло.

На занятии четвёрка замешанных в автомобильной истории сидела как на иголках. Надюха два раза выронила телефон, пока ковырялась в конструкторе и пыталась сделать хоть что-нибудь. Лисица тоже заметно нервничала, хотя виду не подавала. Но обычно они тихонько переговаривались с Надюхой, а тут молчала будто воды в рот набрала.

Как только занятие закончилось, и Тамара Ивановна пришла увести девочек из кабинета, на пороге возник Лёва. По его лицу абсолютно ничего сказать было нельзя – доволен он случившимся или не доволен, непонятно. Оставалось только ждать, что он расскажет.

Девчонки расселись кругом и для Лёвы стул поставили. Начал он с того, что накажут Лисицу и Надюху только за то, что проникли на территорию воинской части, а дальше выходило так, будто в вентиляционной шахте они оказались не по собственной воле, а по случайности. Там всё старое, ржавое, прогнившее, вот и провалились. Тем более пока там спецназ работал – всё кругом разворотили, так что концов теперь и не найти.

Второе, о чём рассказал Лёва, что лагерю объявят благодарность. Когда стали разбираться, что это за подземный гараж, и кто эти вооружённые люди в камуфляже, то такая каша заварилась, что теперь кипит и булькает. А вчера как раз тех брали, кто всё это добро охранял, но цепочка там длинная и концы где-то далеко и высоко. Машины пока тут остались, но уже под другой охраной – под ведомственной.

– А кто эти люди? И чего они делали с автомобилями? – спросила Лисица.

– Там такая схема сложная, – потёр подбородок Лёва. – Но попробую вам объяснить. Только, девочки, давайте никому подробности разглашать не будем. Пусть для всех это будут обыкновенные угонщики, которых полиция задержала. Хорошо?

Девчонки дружно кивнули.

– Ну вам известно, что в России сейчас личный автомобиль есть у многих. Кто-то довольствуется старенькой отечественной машиной, а у кого-то по несколько новеньких иномарок имеется, всё зависит от средств. К отечественным машинам вопросов нет, их тут собирают, комплектуют, продают. А вот иномарки надо ввозить. Они стекаются со всех сторон света: и с Европы, и с Азии, и с Америки. По стране их развозят либо по железной дороге в специальных вагонах, либо в фурах, которые называются автовозами. Едет такой специальный автовоз от одной точки до автосалона по индивидуальному заказу и везёт определённое количество машин. Это понятно?

– Ага, понятно, – кивнули девчонки.

– Так вот, – продолжил Лёва, – не знаю слыхали вы или нет, но есть в стране такая форма автомобильной услуги, trade-in называется, когда владелец отечественной машины или подержанной иномарки может поменять свой автомобиль на новый, но с доплатой.

Вот одна преступная группа и воспользовалась тем, что нашла лазейки в законе при таком обмене. Преступники, где за деньги, а где угрозами и шантажом получали в своё пользование новые машины, которые были на пути к заказчику. Всего на неделю-полторы получали, а потом возвращали. Новенькими, целенькими, вымытыми, без единой царапинки. А за эти дни, пока машина у них была, преступники на неё подложные документы оформляли. Люди у них свои в разных нужных подразделениях имелись, проблем с этим не возникало.

А дальше, по частным объявлениям предлагали эти типы обычным гражданам, в основном владельцам отечественных машин по всей стране, обмен с доплатой. Мало того, они ещё дополнительную завлекающую услугу придумали – взять новую машину по доверенности под определённый залог, покататься пару дней, убедиться, что автомобиль хороший, удобный, подходящий. В залог предлагали старый автомобиль оставить плюс небольшую сумму сверху добавить. Покупателям подобный сервис очень нравился, это честности продавцам в их глазах добавляло, поэтому они с лёгкостью соглашались, и машину оставляли, и залог вносили. Единственное, было в договоре одно условие прописано: если какая-либо из сторон разобьёт чужую машину за время тест-драйва, то она обязана возместить ущерб в полной мере. Ну, всё честь по чести...

– Ничего себе схемка, – покачала головой Надюха.

– Да уж, схемка непростая, мозги там требовались сообразительные, – кивнул Лёва.

– А дальше? – нетерпеливо спросила Стрекоза.

– Дальше так. Через день или два после начала тест-драйва новенькая машина пропадала. Исчезала прямо с улицы или со стоянки. И найти её было невозможно: даже заявление на поиск пропавшей машины у временных владельцев не принимали, потому что документов-то всех нет, машина не оформлена до конца. Расстроенные и опечаленные продавцы соглашались подождать пару дней, а потом требовали «возмещение ущерба», как было в договоре прописано. Но ясное дело, что новая иномарка стоит немало, и денег таких у покупателей попросту не было.

В итоге они были вынуждены в качестве возмещения убытков отказаться от внесённого денежного залога, но имели право забрать назад свою старую машину. А «пострадавшие» продавцы говорили, что дальше поиском машины они сами займутся, и сами будут работать со страховой службой. Но ещё и предупреждали, что если автомобиль вдруг не найдут или обнаружат его после аварии, то тогда покупатель задатком не отделается, придётся полную стоимость иномарки выплачивать. Пока шли все эти разговоры-переговоры, «украденная» машина, почищенная и вымытая, занимала своё место в автовозе и ехала дальше, к своему законному владельцу.

– А денег-то с покупателей они ещё требовали? – спросила Лисица.

– А зачем? – усмехнулся Лёва. – Ясно же, что отыскать машину, которая никуда не пропадала, невозможно. Это они так, нервы мотали покупателям. А те и рады были, что их никто не трогает и денег не просит. Там, кстати, в договоре, ещё один пунктик был прописан интересный: если в течении трёх месяцев покупателю претензии не предъявили, то значит по истечении этого срока денег с него уже не потребуют, и никаких судебных разбирательств тоже не возникнет. Так что потрястись всего-то и надо было один календарный квартал. Ну а залог всегда оставался у продавца.

– Неужели никто ни разу не видел как машину угоняли?

– Видели, – кивнул Лёва. – И находили. В полиции-то всё равно к сведению принимали написанное заявление. Поэтому иногда что-то шло не по плану, и машина обнаруживалась брошенной где-то на окраине города. Пару раз даже сами покупатели находили, благодаря сарафанному радио. В таком случае продавцы либо совсем скрывались и бросали автомобиль на произвол судьбы, либо шли на попятную, говорили, что условия сделки их по каким-то причинам не устраивает, возвращали покупателю вместе со старой автомашиной и залог.

– Значит в этом гараже эти самые машины и стояли? – уточнила Надюха.

– Да, тут машины своего часа дожидались, – кивнул Лёва. – Тихо и мирно стояли под землёй, до посёлка пара километров, а больше никого нет. Пригоняли их ночью в основном. Тут вообще кругом лес, и усадьба эта много лет пустовала. Так что местечко было прекрасное. Про странные угоны в полиции знали, только никак концы с концами свести не могли, чтобы на хвост преступникам сесть. А гараж подземный столько света пролил на эту историю, что мозаика сразу в картинку складываться начала. Так что теперь у следователей дело за малым – раскрутить эту махинацию и отыскать всех причастных к этому делу. Без работы они, точно, не останутся.

Лёва достал телефон.

– Ладно, девчонки. Ещё раз – вся история между нами, это хоть и не такая уж тайна Мадридского двора, но лучше пока помалкивать. Да и не стоит разжигать любопытство, особенно в мальчишках, а то тоже полезут в часть. А там, и правда, на голову что-нибудь может рухнуть, а отвечать нам потом. Побегу, а то я пока ещё не в курсе всей истории со стрельбищами.

Тут девчонки только хихикнули, история Лёву ждала такая себе, не очень приятная.

В столовую шли молча. Девчонки пытались обмозговать услышанное. А подумать было над чем: схема-то, и правда, запутанная. Такую полицейским чтобы распутать, тоже подумать придётся как следует. Неожиданно молчание нарушила Стрекоза:

– Жень, как-то некрасиво: все в форме ходят, а ты такая нарядная. Мы, может, тоже хотим.

– Да сниму, я, сниму. Дай пофорсить, мне эту футболку подарили за помощь в спецоперации.

– В какой еще спецоперации? – удивилась Лисица.

– Помните тот компьютер в подземелье, на котором тётка по имени Мария работала? Так вот он так был запаролен, вдоль и поперёк. Должен был специалист приехать, чтобы его взломать, но там какая-то накладка вышла, и он не смог. Так что, меня подключили, – с гордостью похвалилась Пончик. – А мне там, тьфу, работы на полчаса. В общем, они мне эту футболку подарили, ремень и бейсболку. И ещё сказали, если мои знания в нужное русло направить, то из меня толк выйдет. Лёва, знаете, какой довольный был, что его воспитанницу такие люди хвалят.

– Пойдёшь в полицию теперь работать? – спросила Надюха.

– Да ну их, скучно у них там. Я чего-нибудь своё замучу, бизнес какой-нибудь.

– А какой? – ту же стали приставать девчонки. – Ну скажи, у тебя глаза такие хитрющие, будто уже что-то придумала.

– Потом расскажу, когда всё продумаю. А пока отстаньте.

Тут девочки дошли до столовой, там уже обед накрыли, над столами летали облачка пара от борща. И пахло вкусно-вкусно. Пришлось поторопиться, а то прямо слюнки потекли.

Когда все расселись, Надюха посмотрела за мальчишечий стол, где Вовкин отряд сидел, там один стул оказался свободен. И именно Вовки-то и не было. Надюха девочкам ничего не сказала, но сама забеспокоилась. Опять выходило, что с её товарищем случилась какая-то неприятная история.

Глава 21. В медчасти

Но не стоит забывать о том, что накануне возвращения Пончика Вовка отравился колбасой. Про бутерброд никто не знал, и мальчишки думали, что он распереживался из-за патронов. Хотя именно по этой причине он испорченный бутерброд-то и съел.

Сначала у среднего отряда было желание надавать Лёхе и Вовану по шее как следует, потому что могли проиграть хотя бы честно, а не вот так. Но после обеда всех загнали в корпус, и кто-то пустил слух про автобус со спецназовцами, а потом, когда Олег рванул за Катей в медпункт, уж и ребята увидели, насколько их товарищу плохо.

Катя вместе с Олегом и Игорем Дмитриевичем примчались минут через десять. Вовке уже было даже не плохо, а просто хотелось умереть, и чтобы его никто не трогал. Но перед Катей стояла диаметрально противоположная задача – оказать воспитаннику помощь и быстро поставить на ноги.

Она присела на край кровати, посчитала пульс, потрогала лоб и спросила:

– Вова, скажи, что ты ел?

– Бутер… брод с колбасой… поза… вчерашний, – побелевшими губами тихо ответил он.

– Надо его в медпункт. Отравление серьёзное. Испорченная колбаса – гадость редкостная. Олег, дуй за носилками в медчасть, они в коридоре за шкафом стоят.

Вскоре позеленевшего Вована унесли. Он абсолютно не соображал, что происходит и только тихонько стонал.

В кабинете у Кати его снова затошнило. Она бегом принесла из кладовки пластиковый таз, в который Вовку вырвало. Катя глянула, вздохнула печально и вынесла вердикт:

– Надо желудок промыть. Бестолочь ты, неужели при первых признаках отравления не мог сразу обратиться за помощью.

Проведя неприятную процедуру, Катя протянула Вовке стакан с чёрной водой. Он глянул на него и скорчил лицо.

– Ты не корчи мне тут рожицы. Пей давай. Это активированный уголь, чтобы всю гадость в организме в себя собрал, понял?

Вовка кивнул и кое-как через силу проглотил содержимое. Вскоре ему стало чуточку легче. Засыпая, он почувствовал, как Катя стянула с него перепачканную форму и накрыла одеялом.

Это была первая ночь за последнюю неделю, когда Вовка спал как убитый. Но под утро всё же приснился дурацкий сон, заставивший снова помучиться. Вовке снова снились патроны, теперь он упорно запихивал их за радиатор отопления в подъезде, за тот самый, где когда-то лежала злосчастная бутылка «Финляндии». Он их совал торопливо и краем глаза видел, как с верхнего этажа спускается злющая соседка и грозит крючковатым пальцем, а снизу поднимается Малыш, следом за которым идёт весь старший отряд. Соседка кричит: «Выпорю сейчас! Будешь знать как колбасу в тумбочку прятать!». А Малыш и вовсе какую-то чушь порет: «Что, нравятся тебе патроны? Ты смотри, от них у пацанов столько бед бывает».

Наконец Вовка открыл глаза и не сразу сообразил, где находится. В окно ярко светило солнце, и тонкая белая занавеска совершенно не спасала от жарких лучей. Вовка огляделся: рядом находилась пустая застеленная кровать, между ними стол, ещё были две тумбочки и два стула. На столе стоял графин с водой и стакан. Только тут Вовка понял, как сильно он хочет пить.

Он тут же скинул одеяло и вдруг понял, что из одежды на нём нет абсолютно ничего. Ну правильно, Катя же вчера забрала форму, он же не соображал к вечеру совсем ничего и в таком состоянии изгадил всю одежду. Не нарочно, конечно. Вовка огляделся – в палате больше ничего не было. Тогда он решил быстро попить воды и нырнуть обратно под одеяло.

Конечно же именно в этот момент по закону подлости в палату вошла лейтенант медицинской службы. Вовка сначала хотел юркнуть в кровать, но потом решил, что она же врач и, вспомнив напутствия отца, продолжил спокойно пить.

– Вова, ну ты бы хоть меня постеснялся, что ли, и отвернулся, – растерялась Катя.

– Да меня отец научил, что докторов не надо стесняться, они же людей лечат и видят их всякими. А мне и надеть-то нечего, вы же всё забрали.

– Ну ты-то может не стесняешься, я зато стесняюсь, – произнесла Катя гораздо строже. – Это всё-таки медпункт, а не баня. Тут голышом только на процедуры ходят, если это требуется. Одевай вот сорочку и ложись. Тебе надо отдохнуть как следует и сил набраться после колбасных приключений.

Вовка покраснел весь от ушей до пяток и мигом нырнул под одеяло. Потом глянул на сорочку, которую держала в руках Катя и недовольно проворчал:

– А чего она девчачья с цветочками? Меня же засмеют, если кто увидит.

– Ну извини. Заказывала на складе девочкам – сорочки, мальчикам – пижамы. Но там напутали и прислали два комплекта сорочек. – Развела руками Катя. – А в форме тут находиться не положено. Вдруг комиссия какая нагрянет. Не бойся, я сегодня к тебе никого не пущу, а потом мы что-нибудь придумаем.

Вовка нехотя влез в розовую сорочку и улёгся в кровать.

– А покушать сегодня можно? – спросил он умоляющим тоном. – Есть очень хочется.

– Принесу тебе позже бульона и компота из столовой, а пока потерпи ещё немного.

Катя вышла, а Вовка грустно вздохнул и свернулся калачиком под одеялом. Слабость никуда не делась, и голова кружилась немного. Силы, точно, следовало восстановить. Лежать тут, конечно, скучно, но Катя человек серьёзный, вряд ли просто так выпустит. С этой мыслью Вовка снова задремал.

***

Пока Вовка спал и восстанавливал силы, он даже и не предполагал, что девчонки вовсю обсуждают историю с угнанными автомобилями. Да и не только девчонки: информация об аресте угонщиков и спецназе всё равно просочилась, и ребята тоже обсуждали и строили всякие собственные догадки, позабыв об инциденте на стрельбищах.

В столовой Надюха обнаружила отсутствие Вовки за обеденным столом и теперь вяло переливала ложкой борщ, размышляя, что же могло произойти с товарищем. Девчонки видели из окна, как вечером кого-то на носилках понесли в медпункт, но они так быстро прошмыгнули, что никто точно не разглядел пострадавшего. Вот теперь получалось, что унесли именно Вовку. А вдруг с ним что-то серьёзное?

После обеда в этот день у среднего отряда было занятие по шифровке-дешифровке, они шли в учебный корпус. Хоть и знала, что нарушает правила, но Надюха догнала ребят и дёрнула Лёху за рукав.

– Лёша, а где Вовка?

– Что, переживаешь что ли? – усмехнулся тот.

– Ну да, мы всё-таки с детства дружим, – пожала плечами Надюха.

– Да не боись. Нормально всё с ним. Он вчера отравился, но Катя утром приходила, сказала, что жить будет. Только нельзя пока к нему, он отдыхает. Да девчонок-то и вовсе не пустят, не положено. – Лёха снова засмеялся и побежал догонять остальных.

Надюха немного успокоилась, раз Катя сказала, что всё хорошо, значит так оно, скорее всего, и было.

Вечером после отбоя Надюха долго ворочалась. Отчего-то ей было не по себе. Она вспоминала события того странного дня, когда они с Вовкой нашли злополучную бутылку водки. Хотя почему злополучную, если бы не она, то не было бы лагеря, не было бы новых подруг, и приключений бы тоже не было. И почему-то именно сейчас стало стыдно Надюхе за свои тогдашние мысли, ведь и правда: Вовка просто друг, хороший добрый друг, не больше и не меньше. Но вот сегодня она поступила совершенно не по-дружески, узнала у Лёхи о Вовкином самочувствии и успокоилась. А вдруг он неправду сказал? Может Катя ничего и не говорила. Ведь попали они в лагерь вместе, да что там вместе, бутылку-то Надя нашла, значит именно по её вине тут оказался Вовка. А она сегодня даже не зашла к нему. А может следовало самой подойти к Кате и выяснить о его самочувствии? Что же ей сразу такая мысль не пришла в голову?

Ещё целый час ворочалась Надюха с боку на бок, никак ей не удавалось заснуть. За окном светила яркая луна, она заливала комнату голубоватым светом, все девчонки сопели во сне, посбрасывав одеяла. В июле ночи тёплые, и даже с открытым окном в спальне было душно.

Неожиданно в голову прилетела мысль – а что, если наведаться к Вовке сейчас. Ведь медпункт на первом этаже, можно в окошко заглянуть и найти товарища. Тем более, кроме него там сейчас никого и нет.

– Надь, хватит скрипеть уже. Чего не спишь-то? – раздался с соседней кровати голос Лисицы.

– Да о мальчиках небось мечтает, чего ещё по ночам делать, – сонно отозвалась Пончик. – Думает как бы в окошко улизнуть.

– Девчонки, тихо, утром наговоритесь. Спать всем! – Это уже строгая Витас.

«Ну и интуиция же у Пончика, ведь почти угадала», – поразилась Надя, а вслух сказала:

– Я в туалет быстренько, и уж потом точно улягусь.

Но свернула Надюха из спальни совсем в другую сторону. Выходить из корпуса ей пришлось в одной ночнушке: не одеваться же, чтобы пройти несколько десятков шагов по коридору до туалета. Она тихонько выскользнула на лестницу и спустилась на первый этаж. Входная дверь была заперта, но зато открытым оказалось небольшое окошко, из которого тянуло тёплым воздухом с улицы. Надюха легко выбралась наружу и, прячась за кустами, добралась до медпункта.

Сначала она прогулялась вдоль окон. Но все они оказались плотно занавешены шторками и отыскать палату, в которой находился Вовка ей не удалось. Зато, к своему удивлению, Надя обнаружила, что дверь в корпус приоткрыта. Она тихонько потянула за круглую ручку и бесшумно проскользнула внутрь.

В коридоре царила темнота хоть глаз выколи, и только в самом конце пробивалась полоска света из-под двери. Оттуда же слышался негромкий смех и звуки голоса. Надюха стала осторожно красться вдоль стены, прислушиваясь у каждой двери и стараясь уловить хоть какой-нибудь шорох.

Вдруг Надя зацепилась за что-то ногой и в коридоре раздался стук падающего предмета. Она замерла на месте, а за той самой дверью в узенькой полоске света промелькнула тёмная тень. Через несколько секунд она распахнулась, и в коридоре ярко вспыхнула лампочка. Надюхе пришлось крепко зажмуриться на несколько секунд.

– Ба, какие у нас гости, – раздался знакомый мужской голос. – Ты что тут делаешь? Плохо себя чувствуешь? Голова болит? Или живот?

По голосу Надя узнала Котяру. Интересно, что это он тут делает в такое время. Наконец ей удалось привыкнуть к свету, и она взглянула на Вовкиного командира.

– Я... я Вовку пришла проведать, – честно призналась Надя. – Вот днём не догадалась, решила сейчас.

– Ты молодец, что за товарища переживаешь, – похвалил Котяра. – Я вот тоже зашёл узнать, как у него дела, а то весь день не до того было. – Эти слова прозвучали как-то неуверенно, но Надя не обратила на это особого внимания. – Докладываю тебе, Владимир отравился колбасой, но товарищ лейтенант предприняла все необходимые меры, и молодой человек чувствует себя прекрасно. Сейчас спит, так что до утра его лучше не беспокоить.

В этот миг в дверях возникла Катя, закутанная в белый халат.

– Что случилось? – немного испуганно спросила она.

– Всё в порядке, – тут же откликнулся Котяра. – Надежда вот тоже пришла больного проведать. Но я ей доложил, что всё с ним хорошо, и он спит.

– Да, с Владимиром всё в порядке. Не беспокойся, иди отдыхай, – обратилась лейтенант к Наде. – Игорь, проводи девушку в спальный корпус, всё-таки ночь на дворе.

– Есть, товарищ лейтенант, – улыбнулся Котяра и направился к выходу из медпункта. – Ты, конечно, молодец, что беспокоишься за друга, но лагерный устав всё-таки нарушать не стоит, ты же знаешь, что спальный корпус в это время покидать запрещено. – Проговорил Котяра по дороге. – Но мы оставим это дело между нами, я, можно сказать, тоже правило нарушил. Идёт?

Надюха молча кивнула. Чтобы не будить воспитателей, Игорь Дмитриевич подсадил девушку в окошко, она быстро поднялась по лестнице и прошмыгнула в спальню. Закутавшись в одеяло, Надя почти мгновенно уснула, потому что на душе стало гораздо спокойнее.

Глава 22. Стрекоза

На следующий день погода ужасно испортилась. Налетел северный ледяной ветер, который яростно гудел в проводах и ломал тяжёлые ветки деревьев. Ливень хлестал в окна, заливая стёкла так, что видимость становилась нулевой. Начальнице лагеря прислали штормовое предупреждение, и ребятам было объявлено не покидать корпуса.

Надюха расстроилась, она с утра всё же хотела проведать Вовку. Уж пустила бы Катя её или нет – это другой вопрос, а попробовать стоило. Но сейчас Надя сидела на кровати, обхватив колени руками и смотрела как бушует за окном непогода. Дежурные сегодня никого не трогали и из спален не выгоняли, поэтому девчонки занимались своими делами: кто-то притащил из душа баночки с косметикой и намазывался, кто-то сидел в очереди к Витас, которая делала девчонкам укладки в комнате отдыха, кто-то достал блокноты и ручки и просто рисовал.

Неожиданно в дверях возникла Тамара Ивановна. Она сияла своей неизменной доброй улыбкой.

– Девочки, есть тема нарисовать стенгазету. Сегодня как раз середина июля, макушка лета. У вас прошла ровно половина того времени, которое предстоит провести в лагере. Вот давайте осветим некоторые события, набранные баллы подсчитаем. Кто умеет красиво писать и рисовать?

Девчонки молчали и недовольно смотрели на воспитательницу: никому этим делом заниматься не хотелось. Но она уже шла к Свете, которая безуспешно пыталась закрыть блокнот с рисунками. Не успела.

– Света, у тебя золотые руки. Посмотри, какие чудесные цветы ты рисуешь. Вот и в стенгазете их можно изобразить. Лето же.

Светка только вздохнула, блокнот – вот он, и не отвертишься, что не умеешь. Она молча влезла в кроссовки, зашнуровалась и обвела девчонок умоляющим взглядом. Тогда следом встала Стрекоза:

– Я рисовать не умею, но могу что-нибудь сочинить, если надо.

– Отлично, – обрадовалась Тамара Ивановна. – Ну давайте же, девочки, еще пара рук нам точно понадобится.

Лисица переглянулась с Надюхой, обе молча кивнули друг дружке и тоже присоединились к подругам. Тамара Ивановна увела их на первый этаж, в свой кабинет, где у нее стоял большой письменный стол. Они быстро сняли с него все лишние предметы и расстелили ватман.

– Вот вам карандаши, краски, кисточки. Вы пока примерно набросайте, что и где будет располагаться. А я чуть позже гляну. Вам-то хорошо, можно не выходить, а у нас общее собрание в любую погоду.

Тамара Ивановна закуталась в синий дождевик и ушла.

– Ох, как я эту обязаловку не люблю, – скривилась Светка. – Нарисуй, марафон пробеги, в олимпиаде поучаствуй. Фу.

– Не надо было блокнот доставать, – развела руками Лисица и вытащила карандаш.

– Что же, со скуки помереть, что ли?

Девчонки распределили работу и поначалу рисовали молча.

– Блин, правда скукота, – вздохнула Надюха. – Хоть бы музыку что ли.

– Где же её взять-то, телефонов нет, телек только в комнате отдыха. Может туда пойдём?

– Да ну, там на полу придётся сидеть. Да и девчонки там причёски делают, – сморщила нос Надюха. – Неудобно будет.

– Ну тогда давайте я вам свою историю расскажу, чтобы веселее работалось, а то вот Надюха её не слышала, да и вы не все подробности знаете, – предложила Стрекоза.

И не дожидаясь, согласятся девочки или нет, начала рассказывать.

– Я же сама из цирковых: это значит, что у меня и бабка с дедом, и мама с папой, и тётки, и дядья, и два старших брата – все в цирке работали. Хотя почему работали? Они и сейчас там. Это называется цирковая династия, а мы все – воздушные гимнасты. У нас и номер свой есть, и даже не один, а несколько. И живём мы все в цирке.

– Как это? – удивилась Надюха.

– Ну как, дома и квартиры у нас есть, но мы почти всё своё время с цирком проводим, потому что репетиции, выступления, гастроли. В прошлое воскресенье поэтому ко мне и не приехал никто – опять на гастролях где-то. У нас даже школа своя при цирке есть на тот случай, если дети-артисты в номерах задействованы, а цирк в другом городе. Ну, понятно, что в такой школе многому не научат, когда все вместе от мала до велика. Но это лучше, чем ничего. А так, если не на гастролях, то мы в обычную школу ходим.

– А у вас хоть свободное время бывает? – спросила Надюха.

– Да какое свободное время, – отмахнулась Стрекоза. – Поучился и под купол, тренироваться, номер отрабатывать. Я другой жизни и не знаю, кроме цирковой. И повидала там многое. У нас ведь за кулисами жизнь совсем не такая красивая, как вы на арене видите. Всякое бывает: и ссоры, и падения, и обиды. Но дело не в этом. Я в цирке многому научилась и во многих номерах работала. И со своими, а ещё с воздушными гимнастами, с акробатами, с наездниками, подсадной среди публики сидела у клоунов в номерах и даже с дрессировщиком поработать умудрилась.

– Что, прямо с львами и тиграми? – недоверчиво спросила Светка.

– Нет, конечно, кто меня к ним пустит. С собачками. Я собак и кошек люблю и понимаю их. А вот птиц боюсь. Мама сказала, что когда мне года два было, где-то на гастролях за границей пошли они в сафари-парк, это как зоопарк, но звери живут в естественных условиях. И в этом сафари-парке к открытой машине, в которой мы все ехали, подошёл страус и ко мне клювом потянулся. Конечно, страуса отогнали, но он меня напугал. Так мама говорит, я сама не помню ничего, а птиц боюсь.

– А как же они сейчас без тебя на гастролях? Ты же тоже должна в номерах участвовать? – Спросила тогда Надюха.

Стрекоза грустно вздохнула и даже карандаш в сторону отложила. Потом отвернулась к окну и стала дальше тихонько рассказывать.

– Не могу я больше работать. Однажды репетировала и сорвалась с трапеции. А страховки не было. Разбилась не сильно, всё как на собаке зажило, а вот работать со своими больше не могу. Боюсь до паники. Почти как с птицами. Мне родители предложили выбрать любую цирковую специальность, ну где под куполом летать не надо. Все наши меня жалели, к себе звали. А фокусник однажды напрямую мне сказал, что раз упала, значит сама виновата, не предусмотрела что-то, не продумала, не сосредоточилась. Я сначала на него обиделась, а потом поняла, что он прав. Он тоже потомственным цирковым был, мальчишкой работал, когда мои бабка с дедом выступали. Он делал всё мастерски, со стороны выглядело, будто он вообще никогда ошибок не допускает, даже когда новые фокусы отрабатывает. Всегда спокойный, уверенный, настроенный. Вот с ним мне и захотелось работать. Он не отказал, потому что деда моего уважал очень, да и вообще всё наше семейство. Взял меня в ученики.

Сначала я на подсобных работах была, оборудование и трюки «изнутри» разбирала. Потом одной из ассистенток стала. Мне и парики специальные подбирали, и платья, и всё прочее – чтобы я постарше выглядела. А потом он меня в номер взял, и стали мы вместе работать. Гонял он меня до седьмого пота! Нет, не до седьмого, а до семьдесят седьмого – мастерство моё оттачивал. Ведь в его ремесле ещё почище воздушных гимнастов: ошибаться нельзя. А года через полтора – это почти год назад, – он мне персональный номер сделал с игральными картами.

– А показать сможешь? – спросила Лисица. – А то ты всё говоришь, что умеешь, а мы и не видели.

– Смогу, если колоду карт найдёте, – засмеялась Стрекоза и вернулась к столу, стала дальше заголовок стенгазеты рисовать. – Так вот суть того номера была в том, что открывали мы колоду и публике в амфитеатр давали. Зрители карты разбирали и потом смотрели, кому какая досталась. Дальше сами зрители карты собирали, тасовали и колоду мне возвращали. Я её ещё раз, не глядя, за спиной перемешивала. Потом я себе на глаза шапочку вязанную надевала, поверх шапочки глаза повязкой закрывала. Все зрители, у которых карты в руках побывали, выходили на манеж и в шеренгу становились. А я к каждому из них подходила, по очереди и из-за спины карту доставала и зрителю показывала. И карта эта оказывалась именно та, которая этому зрителю при делёжке колоды досталась.

– Ух ты! А как это? – удивилась Надюха.

– Так я тебе все секреты и рассказала, – улыбнулась Стрекоза. – Да, красивый номер. Такого ни у кого до нас не было. И я очень чисто и безошибочно работала – натренировал меня хитрый фокусник. Люди удивлялись, со всех сторон меня окружали и смотрели, тоже пытались секрет понять. А он на самом деле очень прост: главное, чтобы голова работала да руки, плюс парочка отвлекающих действий. Ну а дальше дело техники.

– Хватит уже хвалиться, давай, рассказывай, за что сюда загремела, – отмахнулась Светка. – Хвалится мы все умеем.

– Ох, это точно, – вздохнула Стрекоза. – В общем поехали мы на гастроли в Сочи, отработали и пошли гулять. Море же, хочется на него поглядеть. Ну и я зашла в одну шашлычную перекусить, а там старички какие-то в карты играли. И перессорились. Один ушёл, кому-то партнёра не хватило. И в зале кроме меня больше никого. Сижу я, шашлычок всухомятку уплетаю, потому что денег даже на минералку не осталось, и тут один старичок предлагает сыграть с ними в покер. Ну я говорю, мол, не умею, да и денег нет. А они тут же предложили научить, и денег обещали маленько дать. Считали, что я новичок и всё равно всухую проиграю.

Я согласилась. Правила игры оказались не такие уж и сложные, я их на лету схватила. Старички оказались правы: я только и делала, что проигрывала, опыта-то нет. Ну мне обидно стало – зря что ли я карточный фокусник, я этим делом и воспользовалась. Как говорится – ловкость рук и никакого мошенничества. Так мы дальше заигрались, что я чуть на следующее представление не опоздала, сумку денег оттуда утащила. А старички ещё официанту хвалились, что девочку играть научили.

– И что, за это тебя сюда отправили? – удивилась Надюха.

– Нет, конечно, – помотала головой Стрекоза. – Но дело мне то понравилось, в Сочи желающих поиграть тоже достаточно, а проигрывать мало кто любит, все стремятся отыграться. Короче, уехала я оттуда богачкой. Ну не миллионершей, но по моим цирковым меркам хорошо подработала.

Когда домой вернулась, мне не до игр было, и не до выступлений, потому что последний класс школы, надо было готовиться, экзамены сдавать. О деньгах я никому не сказала, спрятала. Про игру не вспоминала, пока киношку какую-то не увидела по телеку, где люди в казино играли. И захотелось мне ещё деньжат подзаработать.

– И тебя пустили в казино? – удивилась Надюха.

Она больше всех вопросов задавала, потому что Лисица и Светка эту историю, пусть и не всю, уже слышали. А ей, домашней девочке, такие приключения казались ну просто фантастическими.

– Первый раз – нет. Возраст маловат оказался. Но мы с одной девочкой в цирке очень похожи были, кроме цвета волос, а ей уже восемнадцать исполнилось. Я у неё паспорт попросила, сказала, что в ночной клуб хочу сходить, потанцевать. Она и сама иногда так уходила, поэтому моя просьба никаких подозрений не вызвала. Я парик подходящий надела – их же в цирке завались, – макияж поярче сделала, чтобы ещё постарше казаться и пошла.

В казино ничего интересного не было, в основном автоматы, рулетка. Столы были карточные, но игроки какие-то – так себе. Но я когда пару раз выиграла, на меня один мужичок внимание обратил, предложил в другом месте поиграть, где и люди посолиднее, и ставки побольше, и выигрыши покрупнее. Туда я нарядилась как королева: причёска, декольте, каблуки. Ставки там, правда, оказались нормальными – моих летних выигрышей хватило всего раза на два. Я решила схитрить и эти деньги проиграла в труху, чтобы эти солидные дядьки решили, что перед ними полная дурочка, да ещё и невезучая. Мужичок этот, который меня привёл, догадался о моей хитрости, тут же ставку за меня сделал. Но на ухо шепнул – если проиграю, он меня с собой увозит на квартиру, буду неделю с ним тусить, а если выиграю – тогда долг возвращаю, а остальными дальше играю.

– Ну ты же выиграла? – теперь уже Лисица спросила, видимо именно эту часть истории девчонки и не слышали.

– Конечно, я же знала, куда шла. Я и ему долг отдала и выиграла так нормально. Потом он проигрался, я предложила ему в долг дать и тоже шепнула, что с собой его уведу, если проиграется. Он поржал и согласился. Я к тому времени уже захмелела, и от вина, и от выигранных денег. Но в голове промелькнуло, что он может именно сейчас специально проиграет, чтобы со мной поехать. Короче, свалила я оттуда с неплохими деньгами в сумочке, такси вызвала и рванула домой.

– Ну и что? Опять непонятно, за что ты сюда попала, – снова пристала Надюха. – Что ты всё вокруг да около ходишь, колись уже. Интересно же.

– Да чего колоться-то. На глупости спалилась. Когда оттуда уходила, выронила у двери паспорт. А там именно в эту ночь рейд был полицейский. А паспорт-то не мой. Приехали к моей подруге менты, хорошо у неё алиби было, она последние дни номер репетировала и из цирка совсем не уходила. Пришлось признаться. Ну мне влетело, конечно. Но о выигрыше так никто и не знает, деньги меня дома в надёжном месте ждут. Может после лагеря одумаюсь и учиться пойду, мне там точно хватит.

– Да уж, вот это точно невезуха, – вздохнула Светка, заканчивая рисовать очередной цветок.

Стрекоза что-то добавить хотела, но тут в дверях появилась промокшая до нитки Тамара Ивановна.

– Ну, девочки, и погода. Сейчас будем думать, как с обедом быть. Там такой ветер, что до столовой не дойти. Как у вас тут дела?

Она посмотрела, покивала – идеи для стенгазеты ей понравились. Теперь оставалось всё обвести и раскрасить. Только это всё девчонки уже молча делали, ну и немного лагерные дела обсуждали, потому что Тамара Ивановна осталась сидеть с ними вместе в кабинете. Зато полностью готовая стенгазета и им самим понравилась: яркая, красочная. Они там и про огород, и про занятия в компьютерном классе написали, даже пару стихов сочинили и небольшую юмореску про то, как пацаны хотели на стрельбищах старших обмануть. К себе уходили довольные, потому что погода не изменилась, зато за работой целых полдня прошло, а назавтра уже солнце обещали.

Глава 23. Римская тога

Вторую ночь Вовка тоже проспал, как убитый. Всё-таки сказался упадок сил после отравления и промывания желудка. Проснулся он рано, настенные часы в палате показывали около шести утра. Самочувствие в этот раз было отличное, но просто невыносимо хотелось есть, даже голова чуть-чуть побаливала от голода и подташнивало. Но это ощущалось не так противно, как при отравлении.

Он вылез из-под одеяла, нашарил возле кровати войлочные тапочки – их, видимо, Катя принесла, пока она спал, потому что накануне ему пришлось выбираться из кровати босиком и подошёл к окну. На улице было пасмурно и дождливо.

Вспомнив про Катю, Вовке вдруг стало немного стыдно за вчерашний инцидент, всё-таки одно дело, когда доктор тебя лечит и видит, и совсем другое, когда ты сам оголился и вылез. А вдруг вслед за Катей в палату ещё бы кто-нибудь вошёл. Вдруг Надюха? Надо бы извиниться перед Катей, тем более он после отравления плохо соображал, так что можно и на самочувствие свалить. В животе громко заурчало, Вовка открыл дверь палаты и выглянул в коридор.

В медпункте стояла тишина, слышалось только как где-то на улице завывает ветер и гулко барабанит по крыше крыльца ливень. Вовка подошёл к двери в комнату, где жила Катя, но и оттуда не доносилось ни звука.

«Наверно спит ещё в такую рань», – подумал Вовка.

Тогда он подёргал дверь в кабинет, где проходил медосмотр, там оказалось незаперто, и он тихонько заглянул. В помещении было очень чисто и пахло хлоркой, ни единого намёка не осталось на то, что вчера лейтенант медицинской службы проводила воспитаннику такую неприятную процедуру. Вовка решил поискать свою одежду, почему-то он был уверен, что Катя принесёт запасной комплект вместо измазанного. Он хотел переодеться и, когда появится Катя, попроситься вернуться в отряд. Во-первых, уж очень тут было скучно, а во-вторых, Вовке было неудобно перед Лёхой, который там в одиночку отбывал наказание. Хотя, если разобраться, то виновато-то и был Лёха, но ведь и Вовка сам мог рассказать командиру о патронах. А раз промолчал, то тоже виноват.

Но пакета с одеждой в кабинете не оказалось. Идти в отряд в девчачьей сорочке в цветочек он ни за что бы не решился. Засмеют ведь пацаны. В кабинете висело зеркало и собственный вид вызвал улыбку даже у самого Вовки.

«Ну, точно как девчонка. Розовая сорочка, цветочки и мягенькие тапочки», – разглядывал он себя в зеркале.

Как ни крути, а придётся ждать, пока появится лейтенант. Тогда можно будет и в отряд отпроситься и извиниться за вчерашнее. Вовку снова окатило волной стыдливости, ему даже лейтенанта в мыслях Катей было называть неудобно. Почему-то казалось, что после неловкого момента, она станет к нему хуже относиться.

Он прошёлся по кабинету, на электронном циферблате на столе светилась цифра семь, рядом с часами лежала пачка тонких тетрадочек с надписью «История болезни», на самой верхней красовалась его фамилия.

«Всё как в самой настоящей больнице,» – довольно отметил Вовка, почему-то ему нравился тот строгий порядок, который поддерживала лейтенант. Правда, в больнице ему лежать не приходилось, он только в районную поликлинику с мамой ходил и пару раз к стоматологу.

В животе уже просто бурлило, будто там рычал самый настоящий медведь. И голова начала кружиться, так кушать хотелось, вчера ему ничего кроме компота из сухофруктов и бульона с сухарями съесть не пришлось. Тогда Вовка решил постучать в комнату Кати, вспомнив, что она разрешила так делать в случае крайней необходимости. Может сейчас был не совсем подходящий случай, но не ждать же, пока он в голодный обморок свалится.

Вовка постучал. Первый раз тихонько, второй раз понастойчивее. Тишина. Тогда он надавил на ручку и обнаружил, что и эта дверь не заперта. Вовка заглянул в комнату, она была обставлена очень простенько: кровать, шкаф, стол у окна и два стула, ещё книжная полка со множеством разноцветных корешков. Даже телевизора не было. Но стоял на столе ноутбук и там же лежала толстая открытая книга. Военная форма висела на вешалке на дверце шкафа. Увидев её, Вовка быстро выскочил в коридор, решив, что лейтенант в душе. Но и из душа не слышалось звука льющейся воды.

Оставалось только проверить входную дверь корпуса. Вот она-то как раз оказалась заперта. Надо же, Катя все двери открытыми оставила, а входную зачем-то закрыла. Как будто кроме побега ничего другого от Вовки и не ожидала. Ему стало немного обидно, ведь он никуда не собирался без предупреждения уходить. Зачем же ему доктора подводить.

Таким обиженным он и вернулся в свою палату, прилёг на кровать и заснул.

Разбудил Вовку осторожный стук в дверь. Он скинул одеяло, резко сел и крикнул:

– Входите!

Спросонья ему почему-то показалось, что это Лёва или кто-то из друзей его навестить пришёл. Но в комнату осторожно заглянула лейтенант.

– Одет? – с улыбкой поинтересовалась она.

– Так точно! Одет! – отрапортовал Вовка, засовывая ноги в тапочки.

– А то я вчера вечером тебе обувь занесла, гляжу, а ты уж и заснул. Буквально, за три минуты. В одеяло закутался по самую шейку.

Тут Вовка решился.

– Товарищ лейтенант, простите за вчерашнюю выходку! Некрасиво вышло. – Вовка опустил глаза, не решаясь взглянуть на Катю.

– Ладно, так и быть, прощаю, – улыбнулась она. – Только давай оставим это официальное обращение для какой-нибудь комиссии или общего построения. А тут я просто Катя. Хорошо?

Вовка кивнул.

– Пойдём в комнату для занятий, там стол удобный, я туда завтрак принесла.

– Есть, товарищ лей..., – начал было Вовка по привычке, но Катя его перебила:

– Ну, договорились же, без званий.

– Точно, – махнул рукой Вовка.

– Иди, руки помой сначала. Я тебе в душевой на раковину положила новую зубную щётку и пасту. Можешь и душ принять, только по-быстрому. Я тут тебя оставлю кушать, а сама пойду – у меня дела. Сегодня погода ужасная, ребят даже из корпуса не выпускают. Да! Посуду мыть не нужно – просто составь в контейнер, что у стола стоит, – быстро давала указания Катя. – Я тебе кашу на воде принесла, чай и сухари. Ничего повкуснее тебе пока нельзя. И вода на столе в графине, пить можешь сколько угодно.

– А можно мне в отряд к ребятам? Я ведь уже здоров! – спросил на всякий случай Вовка, хоть уже и понял, что так легко ему из медпункта не уйти.

– Не положено после такого отравления. Надо, чтобы результаты анализов пришли. В больнице тебя бы на неделю задержали, я столько не буду, но трое или четверо суток уж потерпи, пожалуйста. И ещё поможешь мне тут, сегодня плакаты привезли, завтра будем вешать.

– А одежду нормальную мне можно? Вдруг командир придёт или пацаны, а я тут в цветочках, как дурачок.

– Да, с сорочками у меня накладка вышла, – погладила задумчиво подбородок Катя. – Форму я тебе выдать не могу, не положено. Из дома ты в джинсах приехал, так что тоже не подойдёт. Слушай, а давай я тебе тогу сварганю. Ну тебе и полежать-то несколько дней. Какую тебе сделать – греческую или римскую?

Не зная, что такое тога, Вовка, естественно, и различия между греческой и римской не знал. Но уже из душа, подставляя тело под струи тёплой воды, прокричал голосом знатока:

– Конечно, римскую!

Когда он вышел довольный и разрумяненный из душа в одних плавках, Катя подошла и обернула его куском белой простыни. Получился совершенно новый вид одежды. Тога охватывала Вовкину талию, спускалась вниз почти до колен и дальше перекидывалась через одно плечо, а на груди свободные концы ткани Катя сцепила заколкой для волос.

– Ну вот, настоящий Гай Юлий Цезарь! – довольно кивнула она. – Завтракай, а я побежала. Потом дуй в палату и окно не открывай, сегодня ветер холодный и дождь, ещё простудишься.

С этими словами Катя закуталась в дождевик и выскочила из медпункта. А Вовка первым же делом пошёл к зеркалу. Повертелся туда-сюда и кивнул довольно: тога смотрелась очень даже неплохо. Почти театральный костюм. И сидела на нём отлично, и удобная была, и выглядела гораздо круче розовых цветочков. Вовка согнул руки в локтях и поднял вверх, оказалось, что благодаря тренировкам, даже бицепсы появились. Да и волосы на макушке чуть-чуть отросли, это выглядело приличнее лысины.

Кашу он кое-как в себя запихнул, чай с сухарями слопал за милую душу. Сладкие сухарики ещё никогда ему такими вкусными не казались. Сложив всю посуду в контейнер, он задумался. Сидеть просто так было ужасно скучно, хоть бы книжку какую-нибудь почитать, что ли. Вовка прошёлся по кабинету, тут висело несколько плакатов по оказанию первой помощи, он их досконально изучил, но они быстро закончились. Тогда он пошёл в палату и сел у окна. Но и там сегодня было серо и хмуро, дождь поливал без остановки, струйками стекая по стеклу. Потом он увидел Наталью Владимировну, тоже закутанную в дождевик, она торопливо шла к медпункту, прижимая что-то к груди. Через некоторое время громко хлопнула дверь, в коридоре что-то прошелестело, а потом Капитанша так же быстро вышла.

Вовке стало любопытно. Он вышел в коридор и поёжился – с улицы принесло поток свежего воздуха, от него даже мурашки по ногам побежали. Завёрнутые в целлофан, у стены лежали туго свёрнутые рулоны, наверно, те самые плакаты, о которых Катя говорила. Но трогать их Вовка не стал. Он снова вернулся в кровать, закутался в одеяло и задремал.

– Эй, герой, выходи? – разбудил его Катин голос. – Пошли обедать!

Катя сидела на корточках возле рулонов в коридоре и снимала с них плёнку.

– Это вам Наталья Владимировна принесла, – доложил он, зевая во весь рот.

– Да, я знаю. Это как раз те самые плакаты по «Первой помощи». Я уроки с отрядами по этой тематике провести должна. Всё-таки каждый человек должен уметь оказать первую помощь пострадавшему. Будем завтра вешать с тобой.

– Я их и сейчас развесить могу. Тут всё равно скукотища и делать нечего, – предложил Вовка.

– Нет, один ты не справишься. Мне надо по порядку разобрать, что на какую стену следует повесить. Лучше мы с тобой вместе этим займёмся.

– А у вас книги нет какой-нибудь? А то я с ума сойду от ничегонеделанья.

Катя улыбнулась, поднялась и быстро ушла в свою комнату. Через минуту она появилась с той самой книгой в мягком переплёте, которая лежала утром у неё на столе. Она протянула книгу Вовке:

– Держи пока вот эту, она мне самой очень нравится. Я вот её прямо с удовольствием по вечерам читаю. Там закладка – не потеряй. А потом мы с тобой её обсудить сможем.

Вовка поблагодарил лейтенанта и вернулся в палату.

Забравшись в кровать, он с воодушевлением открыл книгу, на обложке был нарисован серьёзный полицейский в тёмных очках и грустная девушка. Но первый же рассказ Вовку разочаровал, оказалось, что он про любовь школьной училки и полицейского. Потом шли ещё несколько слезливых историй про безответную любовь и Вовка пролистал их, только мельком проглядев. Ну что поделать: Катя – девочка, а они часто любят почитать что-нибудь этакое, романтичное. Ну такая книга точно не для него. Он даже расстроился, что лейтенант медицинской службы читает те же самые слезливо-сопливые истории, что и девчонки в его классе.

Оставалось надеяться, что завтра они займутся с утра серёзным делом. Да и книгу можно будет другую попросить, вон их сколько у Кати на полках расставлено. С этой мыслью Вовка снова улёгся в кровать. Скудной порцией еды, которую приносила Катя, он никак не мог утолить голод как следует и теперь ему предстояло дождаться ужина.

Глава 24. Лёха

Пока Вован отлёживался в медчасти и скучал под присмотром лейтенанта Кати, Лёха отрабатывал наказание за двоих «диверсантов». Но если по-честному, Лёха и не жаловался на судьбу, ведь это он втянул Вована в авантюру с патронами, а значит ему и отдуваться.

Лагерную территорию Лёхе убирать не пришлось: поначалу никого не выпускали во двор из-за странной истории со спецназом и угонщиками, а потом и вовсе погода испортилась и ребята сидели в корпусах. Но завтраки, обеды и ужины никто не отменял, и взводы дежурили в столовой чётко по расписанию. Готовила на кухне пожилая полная добродушная повариха Антонина Матвеевна, ещё у неё в помощниках была тётка помоложе, крикливая и нервная Тамара. Её отчества никто не знал просто потому, что она с ребятами особенно не разговаривала, занималась молча своими делами и только изредка покрикивала, поторапливая присланных помощников.

От каждого взвода ежедневно поступало в распоряжение кухни четыре человека, они накрывали столы, потом наводили порядок, мыли посуду и полы. После каждого приёма пищи набиралась целая гора грязных тарелок и на них уходило очень много времени.

Лёха надеялся, что вернутся тёплые солнечные дни: он с большим удовольствием поработал бы метлой во дворе, чем четверо суток безвылазно торчать в столовой. Форму и кроссовки Лёхе пришлось сдать, вместо них ему выдали синий хозяйственный халат и фартук, а на ноги – синие прорезиненные тапки, которые не скользили на кафельном полу. Эти тапки немного походили на калоши, в которых ребята разбрасывали навоз, и глядя на них, он всё время ощущал витающий запах той кучи и вспоминал проклятые патроны, которые какой-то идиот спрятал в навозе.

Так как Лёха поступил для отбывания наказания, то его накрывать столы не пустили, в основном на нём повисло мытьё посуды и чистка картошки. Да Лёха и не стремился выходить к ребятам в своём новом одеянии, не хотелось ему красоваться в таком виде перед парнями, особенно перед старшими.

Но как оказалось, старших он стеснялся зря. В первый день вместе с ним как раз дежурили ребята из отряда Малыша. Они довольно лихо справлялись с обязанностями, но грязи разводили на полу невероятно много, и Лёха только успевал сновать между ними со шваброй.

– Ну, что стрелок? Побил нас на стрельбище, – шутили ребята и посмеивались, – хотел командиров обдурить, и количеством выстрелов взять? Давай-ка вот тут посоревнуемся, кто больше картошки начистит. Это тебе не из Калаша стрелять, дело нехитрое: почистил и в ведро, почистил и в ведро. А ещё можно тренироваться мимо ведра не мазать, а там глядишь и на стрельбище поточнее стрелять станешь.

Ребята шутили беззлобно, и Лёха на них совсем не обижался. Ему даже нравилось, что старшие с ним всё время разговаривают, будто со своим.

Но на следующий день на кухне работал самый младший взвод. Эти тоже шутили над Лёхой, называя его мазилой и обманщиком. И над халатом его посмеивались, говорили, что в таких дворники мусор подметают. Сами-то они носили фартуки поверх формы, вот и ёрничали. Их шутки были злыми и обидными, и Лёха, сжав зубы, драил тарелки губкой, не хотелось ему вступать с этой мелюзгой в перепалку. Тем более с ними дежурил второй воспитатель, за мелкими нужен был да глаз, и при нём Лёха старался себя сдерживать.

Зато в отличии от малышни работал Лёха старательно и чисто: тарелки отмывал до блеска, полы вокруг не забрызгивал, картошку чистил, аккуратно вырезая все до единого глазки. На фронте бы сказали, что он «потом и кровью смывал свою вину». От воспитателя младших Лёха даже заслужил одобрение и похвалу, и после обеда тот стал ставить его мелким в пример. После этого ребята, наконец, отстали со своими шуточками.

Только на третий день погода наладилась, и Лёхе поручили перед завтраком территорию убирать. За прошлые сутки вокруг столовой нападало много веток, ветер-то неслабый бушевал. Лёха и на улице проявил старание, так заработался, даже к завтраку опоздал. Быстро выпив чаю с булочкой прямо на кухне, он схватился за свой фартук, чтобы приступить к посуде, и только тут заметил, что сегодня дежурят девочки.

«Ещё не легче», – пронеслось у Лёхи в голове.

Они работали ничуть не хуже его самого: посуду собрали быстро, мигом отмыли полы и вытерли столы и теперь вереницей шли на кухню.

– Ой, Лёха, какой же ты красавчик в этом халате, – улыбнулась Стрекоза.

– Жалко все мальчишки в таких не ходят, – тут же подхватила Светка.

Витас показала им кулак, но и сама тихонько улыбнулась. А Надя промолчала, ей казалось, что Лёхе и так несладко, чтобы над ним ещё смеяться.

Девчонки предложили собственную схему мытья посуды – один счищает остатки еды, другой моет пеной, третий ополаскивает и ставит в сушку. Ещё два человека в отдельной раковине мыли ложки и кружки. Теперь Лёха понял, почему девчонки набирали больше баллов за дежурство по кухне. У них было так всё чётко расписано, что помимо работы оставалось свободное время посидеть и просто поболтать в ожидании следующего прихода воспитанников.

Лёху девчонки поставили счищать остатки еды, аргументируя это тем, что его синий халат и мазать не жалко, а у них всё-таки форма. И снова захихикали. Лёха вздохнул, но спорить не стал, работа, конечно, не тяжёлая, но самая противная.

Пока отмывали тарелки, Лёха заметил странное: девчонки над ним совсем не смеялись и не шутили по поводу стрельбищ и патронов. Они сосредоточено работали, тихонько болтая о чём-то своём. Несмотря на то, что в отряде девчонки были самого разного возраста, воспитателя с ними не было, они во всём слушались Витас.

Болтали девочки про всякую ерунду, про какие-то парфюмы, платья и причёски. Еще они иногда о чём-то перешёптывались, наклоняясь поближе друг к дружке, изредка при этом поглядывали на Лёху и улыбались. Ему очень хотелось хоть что-нибудь разобрать, но как он не прислушивался, так ничего и не уловил.

Лёха тоже между делом на девчонок поглядывал, он знал, что возле сушки стоит Надя, Вовкина подружка, она как раз про него спрашивала в тот день, когда его унесли в медчасть. Забирала она тарелки у девочки помладше, её называли то Светкой, то Одуванчиком, наверно, это был её позывной. Ну Витас он и так знал, она его стригла в первый день, а про Стрекозу что-то слышал от ребят, но не мог вспомнить, что именно.

Обсудив девчачьи финтифлюшки, они стали вспоминать истории, благодаря которым оказались в этом лагере. Стрекоза что-то про карты упомянула вскользь, Витас про макияж и каких-то переодетых аферистов, а Светка вдруг выдала:

– А я, девочки, – и на Лёхин халат с улыбкой покосилась, – старушкам всяким помогала переходить дорогу или в подземный переход спуститься. Лицо у меня такое наивное и детское, что бабушки даже сумки свои иногда доверяли донести. А я пока вела, то из кармашка сумки что-нибудь тырила, то из карманов. И кошелёк иногда прихватывала, и так, мелочишку. Со старушек много не возьмёшь, но на пиво с сигаретками мне хватало.

Девчонки заулыбались, но как-то недоверчиво, да и Лёха решил, что эта мелкая привирает. В том, что она воровала, он не сомневался, уж больно глаза хитрющие, а вот тратила украденные деньги она скорее всего не на пиво и сигареты, а на конфеты и газировку.

– И что, тебя бабушки сдали? – спросила с улыбкой Надюха.

– Да нет, – махнула рукой Светка, обрызгав всё вокруг пеной. – Я однажды у одной бабульки прихватила паспорт и решила в ночной клуб пойти. – Тут уж хихикнула Витас, но когда Одуванчик к ней повернулась, та сделала вид, что ей вообще плохо от лука. – Короче, вырезала я свою фотку и прилепила в паспорт, думала прокатит. Но на входе меня сразу остановили, наверно догадались, что я под возраст не подхожу. Паспорт отобрали, полицию вызвали. Нашли хозяйку, а та меня вспомнила, как я её через переход вела, а после у неё документы пропали. В полиции родителям предложили меня немножко перевоспитать и сюда отправили.

Тут уже, не удержавшись, хихикнул Лёха. Очень его рассмешила фраза про то, что охранники про возраст догадались. Светка была настолько мелкая, что даже ему только до плеча доставала.

– Чё смеёшься-то, – тут же повернулась Светка и сделала недовольное лицо. – Сам-то небось, за какую-нибудь фигню сюда попал. По тебе ж видно – маменькин сынок, вон как посуду надраиваешь.

Лёха хмыкнул, в некотором смысле девчонка была права, он хоть дома посуду особо и не мыл, но попал сюда просто так, потому что отец решил пристроить на лето.

– За наркоту попал, – неожиданно нашёлся Лёха. – В школе приторговывал. Хорошее бабло рубил.

Все девчонки разом посмотрели на Лёху, даже работа остановилась. Ну он решил врать дальше, чего уж теперь.

– Пока со старшеклассниками дело имел – всё в поряде было, а как с малявками связался, – это слово он особенно выделил, глядя на Светку, – так они меня директрисе и сдали.

– Не такая уж я и малявка, – тут же обиделась Одуванчик. – А ты гонишь, с наркотой тебя бы даже папаша-мент не отмазал. И пошёл бы ты на зону, а не в лагерь.

Лёха разозлился. И за то, что эта мелкая его мигом раскусила, и за то, что отца ментом назвала. Сам он себе это мог позволить, а вот от девчонки, да ещё такой противной, слышать было неприятно.

Он на струю воды из крана пальцем надавил и направил Светке в лицо. Завопила она знатно, отпрыгнула, наступила Надюхе на ногу, та чуть очередную тарелку не выронила.

– Вы одурели что ли совсем? – Выкрикнула Надя. – Правда, как дети малые со своими похвальбушками.

– Лёха, на фига ты это сделал? – строго спросила Витас. – Кто теперь всё это убирать должен.

– Это случайно получилось, – усмехнулся Лёха, а сам на Светку поглядывал, промокла она знатно, даже когда сняла матерчатый фартук, футболка выглядела так, будто девчонка только что вылезла из бассейна.

– Да специально он это сделал, – верещала промокшая Одуванчик. – Врёт и бесится. Небось папаша в лагерь пристроил, даже прихвастнуть нечем.

Лёха сжал кулаки и шагнул к Светке. Витас тут же отложила нож и луковицу, готовясь разнимать драку. Но от плиты пришла Тамара:

– Это чего вы тут за поросятник развели? А? Ну-ка быстро взяли швабры и всё вытерли, иначе доложу начальству и вам вообще никаких баллов не начислят, а ещё и спишут! Тоже мне, работнички! Толку от вас…

Стрекоза тут же бросила ложки и ушла в подсобку за шваброй, позволить себе потерять баллы девчонки не могли, они их и так с трудом набирали. Через пятнадцать минут пол блестел, но Светка теперь смотрела на Лёху с ненавистью. И он старался не упускать её из виду, ожидая в ответ какой-нибудь гадости.

Домыв посуду, девчонки ушли в обеденную зону, сели там за столик и беседовали ни о чём. До обеда оставалось ещё около часа и было время отдохнуть. Но Лёха решил, что приготовит тарелки, чтобы потом спокойно посидеть на кухне одному, пока девчонки будут расставлять их.

Он принялся носить по небольшой стопке посуды на крайний стол. Лёха был абсолютно уверен, что уже приноровился к работе на кухне, да и хотелось ему перед девчонками выглядеть лихо и бойко, так что он даже под ноги перестал смотреть. И в какой-то миг, обходя вокруг стола, не заметил торчащий угол табуретки. Зацепился резиновой тапочкой за ножку и полетел кубарем на пол.

Звон разбитых тарелок эхом раскатился по обеденной зоне, девчонки мигом вскочили и подбежали ближе. Из кухни тут же примчалась Тамара и стала причитать, что посуда казённая, за неё деньги плачены, а эти безрукие дети всё имущество задаром переведут.

А Лёха так и лежал на полу среди кучи белых осколков, приходя в себя от удара и грохота. По виску тонкой струйкой стекала кровь, видимо, зацепился за угол стола пока летел. Халат задрался до самого пояса, и Светка ту же это заметила.

– Лёшенька, какие у тебя плавочки симпатичные, прямо в обтяжечку, голубенькие, – противным голосом проговорила она. – Гляньте, девчонки!

– Свет, ты совсем что ли глу́пая? – вскинулась на неё Витас.

А Надюха молча подскочила к Лёхе, присела возле него на корточки и первым делом одёрнула халат.

– Лёш, тебе не больно? – участливо спросила она, снимая со стола пачку салфеток и протягивая ему.

А Лёха не знал куда деть глаза, от боли и унижения ему хотелось плакать, но реветь перед девчонками – только ещё хуже сделать. Он считал, что именно по их вине грохнулся, небось выдвинули стул, пока он за очередной стопкой тарелок ходил. Поэтому сквозь зубы проговорил:

– Да уйди ты! Без тебя справлюсь.

Он поднялся, сам схватил несколько салфеток со стола и прижал к ране. Вся рука и одна плитка на полу были испачканы в крови. Тамара как увидела это, сразу позабыла про тарелки.

– Ой, Лёша, пойдём скорее, у меня там перекись в аптечке есть. Пойдём. Девчата всё доделают тут сами.

Она ухватила Лёху под руку и повела на кухню. Пока он шёл, тихонько проговорил под нос:

– Курицы безмозглые.

Девчонки расслышали, и Светка хотела огрызнуться. Но тут уж ей Надюха со Стрекозой кулаки показали, и она обиженно ушла в самый угол, и уселась за дальний стол, повернувшись ко всем спиной.

После обеда Лёха ушёл чистить картошку, от помощи отказался, хоть и предстояло начистить целое ведро. Не хотелось ему ни с кем из девчонок разговаривать. Они всё также хихикали и шептались, но теперь он даже не делал попыток подслушать. Ему хотелось, чтобы день поскорее закончился, а завтра должны были заступить на дежурство пацаны из его взвода. Уж с ними точно подобного казуса не произойдёт.

Глава 25. Кропоткин

Катина книга Вовку не впечатлила, он её пролистал до самого конца, потому что делать было больше нечего, даже кое-какие отдельные главы прочитал, но без особого удовольствия. Оставалось только надеяться, что после ужина Катя не уйдёт и можно будет с ней просто поболтать, а заодно и другую книгу попросить.

Вернулась Катя незадолго до ужина, принесла контейнер с едой и ещё несколько плакатов.

– Ну как, Вова, не сильно тут скучаешь? – спросила она, виновато улыбаясь. – Обычно я почти всё время в медчасти кручусь, а сегодня с получением этих плакатов, да с отчётом совсем забегалась.

– Да нормально, – махнул рукой Вовка.

Ну не жаловаться же, в самом деле, будто он маленький совсем.

– Жалко тут телека нет, – грустно вздохнул он.

– Это точно, – согласилась Катя. – Обещали проектор в комнату для занятий установить, но пока даже его не привезли. Может в следующем году и телевизор тут будет, а пока вот так приходится. Давай-ка, руки мой, пойдём с тобой вместе покушаем.

Ужинали картофельным пюре с подливкой, после куриного супа и каши на воде это блюдо вызвало у Вовки настоящий восторг. Оказывается, если немного поголодать, то даже чипсов и газировки не нужно, потому что обычное пюре становится необыкновенно вкусным. А с подливочкой – и вовсе пальчики оближешь. Пока Вовка наворачивал за обе щеки картошку, Катя тоже неторопливо ела и рассказывала, почему она доктором решила стать.

Оказалось, что в детстве она мечтала совсем о других профессиях, хотелось ей стать сначала балериной, потом – актрисой, а ещё чуть позже – певицей. Она даже в школе музыкальной училась по классу фортепиано, ну и вокальные данные у неё имелись неплохие. Но в восьмом классе загремела Катя в больницу с диагнозом «гнойный аппендицит», у неё уже осложнение пошло, и каждая минута была на счету. Тогда её срочно прооперировал немолодой хирург, можно сказать – от смерти спас, и навещал потом изо дня в день.

После того как Катю выписали, и она вернулась к прежней жизни, захотелось ей того доктора ещё раз отблагодарить. Родители стали в больницу звонить, чтобы часы его приёма узнать, а им сообщили, что несколько дней назад тот доктор скоропостижно скончался. Инфаркт...

И вот в память о нём захотелось Кате стать врачом и тоже, непременно, хирургом. После школы в медицинский университет поступила, пока училась – санитаркой в больнице подрабатывала. На старших курсах выбрала хирургию, шесть лет учёбы уже позади, теперь впереди ординатура. Ну а там уже можно будет ассистировать опытным хирургам, и потом она сама сможет операции проводить.

– А почему ты сюда пришла? Можно же было в больницу устроиться?

– Предложили, я и согласилась. – Пожала плечами Катя. – Я на платном учусь, где-то родители помогают, где-то я сама подрабатываю. Вообще я практику несколько лет проходила в госпитале МВД, там мне предложили вот сюда поехать на целое лето, я даже обрадовалась. Тут и красиво, и с ребятами намного интереснее.

– А почему ты лейтенант? – спросил тогда Вовка.

– Ну вообще-то все выпускники медицинского – военнообязанные и звания получают. Так что тут ничего удивительного нет.

Пока Вован слушал Катину историю и её радостный смех, когда она о каких-то весёлых эпизодах из студенчества вспоминала, ему немножко грустно становилось, что нет у него такой замечательной старшей сестры. А ещё он восхищался Катей, вон она какая молодец, ещё в восьмом классе профессию выбрала. Повезёт какому-нибудь парню такую девушку встретить, будет она вот так весело смеяться и болтать о всяком интересном.

Почему-то он был уверен, что Катя ни с кем не встречается, но Вовка даже и не подозревал, что ошибается. Мало того, Катиного парня он очень хорошо знал и видел не раз.

Пока она собирала грязную посуду в контейнер, спросила о книге.

– Ну если честно, то скукота, – сморщил нос Вовка.

– Да ладно тебе, интересно же про людей читать. Там и про полицейского есть. У тебя же папа тоже в полиции работает?

– Ага, – кивнул Вовка. – Только там какой-то не такой полицейский, какой-то он сопливо-розовый. Да и вообще любовь-морковь, уси-пуси всякие. Фу.

Катя рассмеялась.

– Не любишь, значит, про любовь?

Вовка помотал головой, а сам подумал: «Может стоит у Кати спросить по поводу Лисицы? Она же тоже девочка, может скажет, что такое им нравится. Хотя какая Катя девочка, она – лейтенант.»

Но вслух протянул:

– Скучно…

– Ну в жизни-то любовь скучной не бывает. Но с этим ты потом сам разберёшься. А вообще я даже рада, что книга тебе не понравилась, делиться не придётся. – И Катя снова засмеялась.

Потом она задумалась и уже совсем серьёзно предложила:

– Пойдём, я тебе подсобку открою. Пока я посуду отнесу в столовую, ты там покопаешься. Я сюда много книг принесла с чердака, их тут целая куча осталась от предыдущих хозяев. Художки, правда, немного, в основном исторические, но вдруг тебе что-то понравится.

– Ух ты!.. – Воскликнул Вовка, когда увидел небольшую подсобку, битком набитую книгами, журналами и какими-то тетрадями. Всё это было покрыто довольно толстым слоем пыли.

– Да, добра тут много, – кивнула Катя. – Я перебирать их пыталась и сортировать, но одной мне тут не справиться. Я, кстати, про тогу в одной из книг, найденных здесь, вычитала. До того дня и не знала, чем греческая от римской отличается.

Она повернулась к Вовке и с улыбкой произнесла:

– А тебе она идёт, ты даже в ней более мужественно выглядишь.

Вовка смущенно улыбнулся.

– Ладно, ты ищи. А я пойду посуду отнесу.

Катя быстро ушла, а Вовка почесал макушку, размышляя, с чего бы начать поиски интересной книги. Для начала он взял небольшую стопку, на которой пыли было поменьше и понёс в комнату для занятий.

Там оставались салфетки от ужина, поэтому первым делом он принялся протирать книги, заодно просматривая их. Самым верхним оказался один из томов «Истории государства Российского» Карамзина, скукота полная, в этих Рюриках, Святославах и Ярополках запутаться можно было уже на десятой странице. Следующим обнаружился учебник по археологии, там по крайней мере, было много картинок с черепками и костями, но читалось тоже скучновато, ещё был толстенный том о раскопках какого-то города, полностью разграбленного и уничтоженного древними греками. Потом Вовка протёр салфеткой мифы Древней Греции и Древнего Рима, на обложке красовался бородатый мужчина в точно такой же тоге, наверно, именно из этой книги Катя почерпнула знания об этом предмете одежды. Он полистал томик, в нём было много цветных вставок: всякие боги, герои, диковинные звери, встретился то ли мужчина, то ли бык, потом женщина со змеями вместо волос. Вовка стал читать, но снова текст оказался скучным и быстро надоел.

Он уже решил вернуться в подсобку и взять другу стопку, но неожиданно его заинтересовала очень толстая книга в тёмно-зелёной обложке без названия. Приглядевшись, Вовка понял, что обложка неродная, она умело сделана из подручных материалов. Открыв книгу, он встретился взглядом со Львом Николаевичем Толстым, только тут он был в небольших очёчках в полукруглой оправе. Толстого Вовка много раз видел на портрете в школе, в кабинете русской литературы и сразу его узнал. Под портретом имелась надпись на старом русском, с буквой «ять» в конце слова: «Петръ Алексеевичъ Кропоткинъ».

На титульном листе значился всё тот же Кропоткин с твёрдым знаком на конце, дальше большими буквами шла надпись «АНАРХИЯ», а внизу помельче стояло место и год издания: «Парижъ, 1912».

Вован удивился, что фамилия Толстого нигде не упоминается и ещё раз как следует пригляделся к портрету. Сомнения вызывали только очки, потому что обычно писатель изображался без них. Для себя Вовка решил, что это какое-то неизвестное произведение Льва Толстого, возможно запрещённое и изданное под другой фамилией. Можно сказать, раритетная находка, причём во всех смыслах – издание-то дореволюционное. До этого момента из произведений Толстого Вовка мог назвать «Анну Каренину», «Войну и мир», что-то про кавказского пленника и оборону Севастополя. И вроде бы даже про Петра I, хотя тут он не был уверен. Но вот про Кропоткина Вован точно не слышал ни разу и мог бы при случае блеснуть знаниями на уроке литературы.

Решив остановиться именно на этой книге, он отнёс остальные обратно в подсобку и запер дверь, оставив ключ в замочной скважине до прихода Кати. Не успел он войти к себе в палату, как входная дверь стукнула и кто-то тихонько кашлянул – точно не товарищ лейтенант. Вовку раздирало любопытство, но он помнил Катино наставление: не шастать по медпункту без лишней необходимости. Он подошёл к двери и прислушался, тяжёлые шаги дошли до Катиной комнаты, потом раздался тихий стук в дверь, и через какое-то время незнакомец прошёл обратно.

Вовка кинулся к окну, но посетитель, видимо, вышел из медчасти и свернул в другую сторону, тогда любопытный пациент вышел в коридор и тоже прошёл к Катиной двери. В щели над ручкой торчала записка. Вовка вытащил небольшой обрывок бумаги и прочитал: «В столовой».

Странный человек, Катя и так была в столовой, не мог что ли туда заглянуть по дороге. Сунув записку обратно, Вовка вернулся в палату и забрался в кровать. Старинный шрифт книги шёл тяжело, яти и ери путались перед глазами, заставляя задумываться буквально над каждым словом. После нескольких абзацев начала раскалываться голова, Вовка отложил книгу в сторону и закрыл глаза.

– Ты чего это лёг? Плохо себя чувствуешь? – услышал он где-то вдалеке Катин голос.

Вовка тут же встрепенулся, сел и, потерев глаза, быстро проговорил:

– Да всё нормально, просто книжку сложноватую выбрал. Там к тебе кто-то приходил, записку в двери оставил.

– Ты её читал? – спросила Катя и покраснела.

– Нет, – замотал головой Вовка, но глаза опустил. – Я просто увидел и назад в палату пришёл.

Катя исчезла из дверного проёма, но через некоторое время вернулась с бумажкой в руках.

– Значит, говоришь, не видел гостя?

– Нет, – тут уж Вовка даже обрадовался, что не поддался любопытству и не выглянул, зато теперь можно не врать и не краснеть. – Как мышь сидел, честное слово.

Катя улыбнулась.

– Что за книгу-то нашёл?

– Какое-то дореволюционное издание Льва Толстого, про какого-то то ли учёного, то ли писателя. Про Кропоткина, в общем.

– Никогда не слышала о таком романе, – удивилась Катя. – Фамилия, вроде, знакомая… Ну ладно, почитаешь и мне расскажешь. Хорошо?

– Угу, – отозвался Вовка и зевнул.

– Я сейчас ненадолго в столовую отлучусь по делу, ты читай и ложись, меня не жди.

– Хорошо, – кивнул Вовка и свалился обратно на подушку.

Он заставил себя прочитать ещё страницу. А потом уснул прямо в обнимку с книжкой, кое-как натянув на себя одеяло. И во сне он только слышал как несколько раз тихонько хлопнула входная дверь, видимо у Кати было много дел, и она уходила и возвращалась ещё несколько раз.

Глава 26. Происшествие в старшем отряде

На утреннем разводе Наталья Владимировна обратила внимание на то, что четверо старших ребят, во главе с командиром отделения Ваней Климовым стояли без головных уборов. Капитанше это показалось подозрительным, потому что старшие ребята частенько на рыбалку уходили в лес, но всегда возвращались при полном обмундировании.

Она тут же назвала четверых ребят по именам и приказала выйти из строя. Рядом с ними переминался с ноги на ногу Павел Андреевич, он с утра забегался и не досмотрел, в каком виде его подопечные на развод пошли.

– Иван, где ваши бейсболки? – строго спросила Капитанша.

– Потеряли, – тут же ответил высокий кареглазый юноша, виновато улыбнувшись.

– Где потеряли?

– Скорее всего на рыбалке, – пожал плечами Ваня.

– Вот так прямо все четверо разом потеряли? – изумилась начальница лагеря.

– Мы, это, подбрасывали их, пока возвращались, и они зацепились где-то за ветки. Не смогли достать.

– Серьёзно? Прямо как детский сад на прогулке.

Иван снова улыбнулся и согласно кивнул. Проверить – правду ли говорят мальчишки или врут было нереально, для этого кого-то надо было оторвать от дел, направить в лес, да и кто знает, какой дорогой те шли. В общем, проще было выдать новые и не заморачиваться. Именно такой приказ Капитанша отдала Ивану – зайти чуть позже и получить четыре головных убора для своего отделения. Ваня кивнул и на этом историю с бейсболками оставили в покое, перейдя к подсчёту отрядных и личных баллов.

Может быть, об этих потерянных кепках и не вспомнили бы больше, но, как часто случается в жизни, одна нелепая случайность тянет за собой целую связку других случайностей, которые с лёгкостью и быстротой могут раскрутить весьма неожиданную цепочку событий.

Болтик из младшего отряда разбил стакан за обедом и пока собирал осколки, сильно порезал палец. Борис Витальевич зажал ему быстренько рану салфеткой и повёл в медчасть. Болтик крепился как мог, но судя по его бледному лицу и испугу в глазах, он жутко боялся крови. Переступив порог медчасти, он даже носом зашмыгал.

Вовка в этот момент тоже как раз закончил обедать и собирал посуду в контейнер. Он выглянул в коридор и встретился взглядом с Болтиком. Тот вымученно улыбнулся, и увидев, что тут есть кто-то более старший, даже реветь передумал.

– Катя у себя? – спросил Борис Витальевич.

Вовка молча кивнул, они с Катей с утра развешивали плакаты, сегодня вне медчасти у неё дел не было.

Переступив порог кабинета, Борис Витальевич тут же разъяснил лейтенанту причину их прихода, и Катя сразу принялась оказывать необходимую помощь. Прежде чем разложить перевязочный материал на столике, она полезла в тумбочку за спиртом, чтобы обработать рабочую поверхность. Но открутив крышечку, совершенно не почувствовала характерного запаха.

– Борис Витальевич, что это со спиртом?

Она протянула бутылочку командиру младшего отряда, и он тут же поднёс её к носу. Потом сунул туда палец и лизнул.

– Вода, – констатировал Борис Витальевич.

– То есть как это – вода? – глаза у Кати буквально полезли на лоб.

В кабинет заглянул Вовка.

– Владимир, ты у меня в кабинете ничего не трогал? – строго спросила Катя и у Вовки от такого тона даже ладони похолодели.

– Никак нет! – отрапортовал он по уставу, заставив улыбнуться и лейтенанта, и Бориса Витальевича. – А что случилось?

– Да вот в бутылочке вода налита, хотя я уверена, что пару дней назад в ней был спирт. Никто в медчасть не заходил, не видел?

– Ну вот к вам вчера кто-то приходил…, – начал Вовка.

– А ещё, – быстро перебила его Катя.

Она, вымыв руки, аккуратно заматывала Болтику палец, потихоньку раскручивая стерильный бинт прямо из упаковки.

– Вечером, ну после того, как вы ушли, входная дверь несколько раз стукала, я думал, это вы ходите.

– А кабинет открыт был или закрыт? – спросил Борис Витальевич в предчувствии неожиданного ЧП.

– Конечно, закрыт. У меня тут кроме спирта лекарства всякие, документы, – тут же отозвалась Катя. – Только я ключ с собой не ношу, чтобы не потерять, вешаю на гвоздик в своей комнате. А вот её я частенько открытой оставляю, вчера там тоже было незаперто.

Болтика с забинтованным пальцем командир выпроводил в коридор, а сам тихонько сказал:

– Екатерина Васильевна, ну вы даёте, честное слово, как будто не помните, с какими ребятами работаете. Вспоминайте, кто у вас в комнате был?

Лейтенант задумалась, потом вдруг её осенило:

– Пару недель назад мальчики из старшего отряда приходили, Иван, он командир отделения, и Игорь, он как раз ногу растёр после пробежки. Пока я ему рану промывала, у меня телефон в комнате зазвонил, ну я и попросила Ивана аппарат принести.

– Ясно, берите бутылку, пойдём докладывать Павлу Андреевичу.

Катя быстро кивнула, закрыла кабинет, и уже на ходу дала Вовке указание мыть манекены без неё. Втроём они вышли из медчасти и направились в мальчишеский корпус. Болтика быстро препроводили к своим, а сами завернули к Павлу Андреевичу.

Командир старших вместе с заместителем только хмыкнули, услышав историю и лично понюхав содержимое бутылочки.

– Я чуял, что эти черти что-то замышляют, этот Иван вон какой дерзкий был в первые дни, а последние пару недель тише воды, ниже травы. План, значит, прорабатывали. Пойдёмте будить, они у меня тут вчетвером ошивались с утра – двое на дежурстве, а ещё двое животами после завтрака маялись, отпросились поближе к туалету.

– Надо было их сразу к Катерине Васильевне, на клизму, – заметил Борис Витальевич.

В спальне у старших хоть и было тихо, но они, конечно, не спали. Кто-то сидел и разговаривал, кто-то книгу читал, кто-то просто в потолок смотрел. Но вот та самая заветная четвёрка дрыхла без задних ног, даже всхрапывали изредка. Все ребята удивлённо переглянулись, увидев такую делегацию, да ещё вместе с лейтенантом медицинской службы.

– Эти хлопцы давно спят? – спросил Борис Витальевич у Малыша.

– Они с обеда чуть раньше удрали. Пока мы всё доели, они тут уже улеглись.

– Ясно, – кивнул командир.

Он подошёл поближе к Ване и во весь голос рявкнул:

– Подъём!..

Иван подскочил и захлопал глазами, не соображая, что происходит.

– Товарищей своих буди и ко мне в кабинет. Всё понял?

– Так точно, – заплетающимся языком ответил Ваня, и запах перегара поплыл по комнате.

– Уууу, вот это вы даёте, жмотяры, и даже не поделились, – тихонько протянул кто-то из ребят.

– Вот и радуйтесь, – тут же ответил Павел Андреевич. – Их накажут, а вас нет.

Вскоре четвёрка сидела в кабинете и пыталась связно изложить план распития спиртного. Языки у них заметно заплетались, но в целом картина вырисовывалась.

Оказалось, когда привезли навоз, Иван договорился с водителем самосвала, что поселковые пацаны принесут пива и сигарет. Денег у лагерных, естественно, не было, и поселковые согласились отдать две бутылки пива и пачку сигарет с зажигалкой за четыре найковские бейсболки. Мальчишки легко согласились, потому что могли соврать про потерю на рыбалке. Как раз вчера у дырки в заборе, ведущей в часть, состоялся обмен. Двое из четвёрки оставались сегодня дежурить в спальне, ещё двое решили помаяться животами, чтобы успеть часть до обеда выпить, и часть после. Пиво употребили перед походом в столовую, а оттуда в карманах вынесли несколько кусков хлеба и котлеты.

Ещё тогда, когда забирали пиво, решили, что двух бутылок на четверых будет мало. Вот Иван и вспомнил, что в медчасти точно должен иметься спирт, и про ключик на стене тоже вспомнил. Они видели, как Катя из медчасти уходила поздно вечером, сначала хотели через окно влезть, а потом увидели, что она дверь открытой оставила и тем самым облегчила старшим задачу. Ну а дальше – проникли в кабинет, спирт перелили в бутылку от йогурта, заранее припасённую после родительского дня, а вместо спирта налили воды из-под крана. Кто же знал, что пропажа обнаружится так скоро.

На вечернем разводе четвёрка снова стояла на шаг впереди шеренги. Только теперь они виновато глядели в землю. Наталья Владимировна строго отчитывала их и последними её словами было:

– Раз совершили проступок, получите наказание. Трое суток будете разгребать подвальное помещение, там работы непочатый край. Заодно подумаете – стоит ерундой страдать или всё-таки нет. Ясно? Если решите, что стоит – можете отправляться домой и делать там всё, что заблагорассудится. Только помните, что в вашем возрасте это легко может закончиться не лагерем, а зоной. Я думаю, в подвале как раз можно об этом поразмыслить. Приказ ясен?

– Так точно, – откликнулся за всех Ваня.

Остальные отряды только тихонько перешёптывались, всем было интересно узнать, что же такого натворили эти четверо. И после развода средние стали подмазываться к старшим, а младшие к средним, чтобы разузнать поподробнее. Перед отбоем весь лагерь был в курсе того дела, которое провернули ребята из старшего отряда.

Вечером Катя эту историю рассказывала Вовке и хвалила его за бдительность, потому что даже во сне он услышал, как в медчасть пробрались хитрые воришки. А Вовка сидел и улыбался – теперь у них с Надеждой были собраться по несчастью, также пострадавшие от спиртного. Но и старших он в глубине души жалел, помнил, как неприятно выслушивать приказ о вынесении наказания.

«Да уж, – решил он для себя, – в следующий раз лучше сто раз подумать, чем совершать один дурацкий поступок».

Глава 27. Плакаты и манекены

Вовка проснулся в начале седьмого, полежал немного, прислушиваясь. За окном чирикали воробьи, светило солнышко. Ну хотя бы погода наладилась. Ему с одной стороны хотелось поскорее вернуться к ребятам, а с другой – не хотелось уходить от Кати, с ней было интересно и весело. Тем более сегодня предстояла совместная работа в кабинете для занятий. Аккуратно застегнув тогу, он вышел в медпункт. Кати нигде не было.

«Наверно, за завтраком ушла», – решил Вовка и ринулся в душ.

Когда вошла Катя с контейнерами, Вовка уже ждал её за столом. Предварительно он открыл окна в медпункте и у себя в палате, потому что несмотря на раннее утро в помещении было душно.

– Молодец, что решил проветрить с утра, – похвалила Вовку Катя. – После этого небольшого похолодания обещают небывалую жару. Мне в медпункте занятия по «Первой помощи» проводить надо, а в этом кабинете как раз окна на солнечную сторону. Запаримся все. Придётся брать по пол-отделения за раз, не больше. Давай, завтракай, начнём с тобой вешать плакаты, а то ничего не успеем подготовить.

Вовка только молча кивнул, наворачивая оладушки со сгущёнкой. Ему казалось, что у него такого завтрака не было уже лет сто.

После завтрака Катя принесла стремянку, и они вдвоём принялись за работу. Вовка как бывалый акробат носился вверх и вниз по ступенькам, пока Катя вставляла плакаты в деревянные рамки и привязывала верёвки к маленьким гвоздикам, чтобы было за что повесить их на стену.

– Ну что, как тебе книга Льва Толстого? – спросила Катя между делом.

– Да что-то я так и не понял точно, его ли это книга. Трудновато написана, – ответил Вовка, размышляя, стоит ли признаться, что трудновато – это ещё мягко сказано, от неё очень спать хочется.

– Но ты молодец, что такую серьёзную работу выбрал, сразу чувствуется твоё стремление к познанию. У тебя в школе как с литературой?

Вовка вздохнул, потому что в школе у него было так себе, но уронить свой авторитет в глазах Кати не хотелось. Он стал судорожно припоминать, какие они произведения проходили в этом году, но абсолютно всё вылетело из головы.

– Муму мне очень жалко было, – выпалил Вовка. – Даже на урок идти не хотелось, так её этот… – Он принялся чесать макушку.

– Герасим, – подсказала Катя.

– Точно, Герасим. – Хлопнул себя Вовка по лбу. – Так он её когда до пруда тащил, даже девчонки на уроке рыдали.

– Подожди, – Катя задумчиво перебирала в руках верёвочку. – А разве он Муму не в реке утопил?

Вован покраснел, но быстро нашёлся:

– Да какая разница, самое-то главное – ведь камень привязал и в воду бросил. Жалко собачку.

– Верно, – кивнула Катя и улыбнулась. – Ну если ты книгу про Кропоткина осилишь, то обязательно мне расскажи, ладно? А то у меня на чтение только часок перед сном остаётся, да и то не всегда.

Вовка кивнул, он мысленно дал себе обещание добить этот зелёный талмуд до конца, даже через силу, даже если придётся всячески страдать, лишь бы не опростоволоситься перед лейтенантом.

Они провозились в комнате для занятий всё утро, солнце, и правда, припекало здесь сильнее, Вовка несколько раз стирал тыльной стороной ладони пот со лба.

– Пора заканчивать, ты же всё-таки пациент, а я тебе такую физкультминутку затеяла.

– Мне нормально, – тут же отозвался Вовка. – Я и ещё чего-нибудь сделать могу. Скучно ведь лежать.

«А ещё книжка эта странная ждёт», – подумал он, но вслух ничего не сказал.

Вскоре Катя ушла за обедом, предупредив, что после еды они займутся манекенами. Те пережили ремонт прямо в помещении и оказались полностью заляпаны извёсткой. Теперь наступил черёд и их подготовить к завтрашнему занятию. Пока Катя с Вовкой обедали вдвоём, обсуждали план: как лучше помыть эти большущие куклы. Решили, что удобнее всего поливать из душа, потому что тряпочкой столько извёстки за весь день не смыть. Вовка был весь в предвкушении новой работы, но тут хлопнула дверь медпункта и в комнату заглянул командир младшего отряда Борис Витальевич, придерживая за плечо худенького бледного паренька с окровавленной бумажкой на пальце. Вовка сколько не пытался, так и невспомнил ни имени этого пацана, ни позывного.

– Катюш, окажи помощь. Вот в столовой о стекло порезался. – Улыбнулся виновато Борис Витальевич. – Простите, что обед нарушил.

Катя только рукой махнула и помчалась в кабинет. А дальше разыгралась та самая история со спиртом в пузырьке, о которой читателю уже известно. Когда Вовка сказал, что ничего не трогал и вспомнил, как вечером несколько раз хлопнула дверь, Борис Витальевич вместе с Катей ушли. Сначала Вовка ждал её возвращения, но потом решил, что пока разберутся с пропажей, может и ужин настанет. Поэтому решил по Катиному наставлению мыть манекены сам.

Они предназначались для оказания первой помощи и сейчас стояли вдоль стены пыльные и заляпанные. Вовка прошёлся перед ними туда-обратно, внимательно разглядывая их головы с приоткрытыми ртами. Манекены смотрели на него застывшими глазами, будто и правда просили о помощи. У них не было ни рук, ни ног, только туловище из специального мягкого материала, чтобы на грудную клетку нажимать и голова. Вовка уже теоретически знал, как это делать, потому что успел изучить плакаты.

Он схватил первый манекен и потащил его в душ, оказалось, что просто так взять и помыть это туловище невозможно, потому что от него в разные стороны летели брызги и клоки мыльной пены. Пока он довёл дело до конца с первым подопытным, вся тога покрылась мокрыми разводами.

Вовка разделся, залез вместе со вторым манекеном под душ, намылил его как следует и принялся тереть ладошками, точно так же, как его мыла в далёком детстве мама. Так вышло сподручнее, но пришлось потратить время, чтобы одеться и застегнуть тогу – не решался он после событий со спиртом бегать по коридору в нижнем белье, могла же Капитанша сюда прийти для выяснения подробностей.

«Нет, так дело не пойдёт», – решил он про себя, отдышавшись немного, и принялся таскать все манекены в душевую.

Там он засунул четыре оставшихся туловища в небольшую ванну, снова скинул тогу и принялся работать мылом и ладошками. Потом направил тугую струю воды на каждого из манекенов, брызги полетели в разные стороны, и Вован даже запританцовывал от такого водного развлечения.

Через два часа выкупанные и насухо вытертые полотенцем манекены снова выстроились у стены. Вовка опять прошёлся вдоль них, и ему даже показалось, что они смотрят на него с благодарностью.

Теперь предстояло ликвидировать потоп. Он помчался в душ, поскользнулся на мокром кафеле и врезался в противоположную стенку, крепко ударившись лбом. Хорошо хоть тряпки для уборки к себе прижимал, а то бы ещё и грудь отшиб. Он вспомнил про один из сегодняшних плакатов, на котором было нарисовано, что к ушибу стоит приложить что-то холодное. Намочив уголок полотенца под ледяной струёй воды, Вовка прижал его к шишке и сразу почувствовал облегчение. Даже улыбнулся от удовольствия – не зря Кате помогал, и сам чему-то научился.

Уставшая лейтенант вернулась, как и предполагал Вовка, только к ужину. Она вытряхнула из контейнера картошку с рыбой и села напротив, подперев щёку.

– Молодец, Вовка, – устало проговорила Катя. – И с плакатами помог, и манекены как новенькие, и воришек услышал. Что бы я без тебя делала.

Вовка довольно улыбнулся, уплетая вкусный ужин и запивая компотом из сухофруктов.

– А на лбу у тебя что? – спросила Катя, наклонившись поближе.

У Вовки даже дыхание сбилось, когда он почувствовал тонкий аромат её духов.

– Да фигня, – отмахнулся он, кашлянув. – Пока манекена мыл, стукнулся с ним головами. Даже не болит нисколечко.

– А холод прикладывал? – спросила Катя и зевнула.

– Конечно, – довольно кивнул Вовка. – Я всё-всё запомнил, что на плакатах нарисовано.

Катя улыбнулась. Потом в двух словах рассказала ему историю о ребятах из старшего отряда и снова зевнула.

– Знаешь что? Я контейнеры утром отнесу. Не возражаешь, если я лягу спать? Так меня эта история вымотала, никаких нервов на всех не хватит. Ты тогу брось в душе, я тебе завтра утром новую сделаю, а то ты чумазый, как чушка.

– Конечно, – закивал Вовка. – Иди, я сам помою всё и пойду книгу читать.

Отмыв контейнеры и ополоснувшись в душе – жарко в это вечер было до жути, – Вовка поплёлся в палату. Он тоже зевал во весь рот, но просто обязан был прочитать из книги хотя бы парочку страниц. Главное было не ложиться, потому что докоснись он головой подушки, выключился бы за одну секунду.

Буквы прыгали перед глазами в разные стороны, но Вовка упорно продирался затуманивающимся взором сквозь непонятные слова и заумные объяснения, каким-то образом связанные с революцией и началом двадцатого столетия.

Среди ночи он проснулся весь мокрый, в палате было нечем дышать. Вовка встал и дёрнул окно, тут же сквозь москитную сетку ворвался прохладный ночной ветерок. Пока он стоял возле окна, показалось, что мелькнул свет фонарика. Мигнул и исчез. А минут пять спустя тихонько хлопнула входная дверь. Теперь-то уж Вовка готов был проявить самую настоящую бдительность. Он подождал немного, а потом выглянул в коридор. Там было темно и тихо, только из-под двери Катиной комнаты пробивалась снизу тоненькая полоска света. И даже показалось, что она негромко разговаривает и смеётся. Может книгу свою любовную вслух читает? Потом Вовке послышался мужской голос, но сколько он не вслушивался так и не понял: показалось или нет. Тогда он плюнул, захлопнул дверь и повалился на кровать.

Ему снились манекены, у которых появились руки и ноги: они развешивали плакаты, а Вовка ими командовал. А потом вместе с манекенами он отправился в полёт среди звёзд. Где-то на другой планете он оказался возле бассейна, в котором плавали девчонки. Он сразу узнал Надю и ту, рыжую, с позывным Лисица. И вдруг эта рыжая стала выходить из бассейна прямо туда, где сидел Вовка. Она всё приближалась, и приближалась, и он даже почувствовал аромат её духов, похожих на Катины. Потом она махнула яркими кудряшками, и Вовка проснулся.

Часы на стене показывали без четверти шесть, но заснуть Вовка больше не смог, сначала вспоминал вчерашние разговоры с Катей, потом сон с рыжей Лисицей. Ровно в шесть он услышал стук входной двери и подумал, что Катя ушла снимать пробу в столовую и взять ему завтрак. Новой тоги ещё не было, но и вряд ли бы в такую рань явилась Капитанша или комиссия, поэтому, потерев кулаками глаза, Вовка поплёлся умываться.

Глава 28. Занятия в медчасти

Завтрак прошёл быстро. Сегодня манная каша была уже на молоке, повариха в лагере варила её невероятно вкусной, гладкой и без комочков. Вовка вспоминал, как гадко выглядела эта каша в детском саду, а тут он доедал её до последней ложки и даже тарелку был готов облизать.

– Послушай, Вова, – обратилась к нему Катя, когда он закончил с завтраком. – В целом ты уже здоров, и я могу тебя отпустить в отряд.

– Да мне тоже интересно про первую помощь узнать, – соврал Вовка.

На самом деле ему хотелось с девчонками на занятии поприсутствовать – когда ещё появится возможность с ними пообщаться.

– Да? – удивилась Катя. – Ну я рада, раз тебя это заинтересовало. Тогда, конечно, оставайся.

Пока Катя относила в столовую грязную посуду, он сдвинул в центр комнаты для занятий столы и расставил стулья, намочил в раковине тряпку и протёр везде пыль. Потом занёс в кабинет манекены и расставил их на столах, как попросила Катя. Глянув на результаты работы, он довольно кивнул и вернулся в палату.

На столе лежала книга в зелёной обложке, читать её было совершенно неохота, но он пообещал Кате сделать это непременно. Шумно вздохнув, Вовка уселся за стол и открыл первую попавшуюся страницу. Неожиданно откуда-то из середины выпал желтоватый сложенный в несколько раз листок. Вовка развернул его – на нём оказалась напечатана какая-то карта. Он покрутил её и так и сяк, но все названия были написаны на непонятном языке. Скорее всего, она являлась приложением к этой самой книге, возможно, на ней изобразили путь этого самого Кропоткина в каких-то его революционных передвижениях. Вовка сложил листок обратно и принялся читать.

Когда он очнулся, то услышал голоса. Женские голоса. Вовка не сразу понял где находится, потому что он так и уснул за столом, уронив голову на сложенные руки. Смеялись очень весело и заразительно, и тут до Вовки дошло, что это девчонки пришли на занятия, а он всё проспал.

Быстренько поправив тогу, он выглянул из палаты. Комната для занятий располагалась по диагонали, и он видел только нескольких девчонок, сидящих за столами. Это была Витас, Стрекоза и ещё одна, ни имени, ни позывного которой он не знал. Катя обещала, что в первый день позовёт половину отряда, а значит там должно было быть ещё две или три девчонки.

В этот момент Катя вышла из комнаты и, не заметив выглядывающего из палаты Вовку, пошла к выходу.

«Наверное, забыла что-то принести для занятий», – подумал он, продолжая поглядывать на девчонок.

– Ну и денёк сегодня, жара адская, – произнёс кто-то из них. – Блин, на фига нам эта помощь, лучше бы лишний час в бассейне поплавали.

– И не говори, – откликнулась Стрекоза, – всё равно в голову ничего не полезет. Ой, и волосы не вытерли, они такие противные, слипшиеся.

Только тут Вовка заметил, что девчонки пришли на занятия из бассейна, у них не только волосы, но и футболки, были мокрыми.

– Слушайте, пока Катька сухие комплекты несёт, давайте разденемся. Тут всё равно, вроде, никого нет.

Вовке вдруг обидно стало за это панибратское «Катька», он её даже мысленно так никогда не называл, вон она какая умная и серьёзная, хоть и весёлая хохотушка. Ему захотелось выйти и прямо так девчонкам и сказать. Но тут Стрекоза развязала пояс и стянула с себя мокрую футболку. У Вовки сердце при виде этого провалилось сначала в пятки, а потом застучало как бешеное. Он даже подумал, что девчонки непременно услышат его стук и немного прикрыл дверь. Дальше девочки друг за другом принялись раздеваться и развешивать мокрую одежду на спинки стульев.

Вовка, затаив дыхание, глядел на полуобнажённых девиц. Он краснел, и бледнел, и в голове у него крутилось, что подглядывать нехорошо, но дверь закрывать не торопился. И тут неожиданно встретился взглядом с Витас. Она одна не торопилась раздеваться, и теперь, громко двинув стулом, быстро вышла в коридор. Вовка захлопнул дверь, но изнутри она никак не запиралась, поэтому он прижался к ней спиной и изо всех сил упёрся пятками в пол. Витас оказалась гораздо сильнее: она толкнула дверь так, что он отлетел к спинке кровати и чудом успел ухватиться за перекладину и не упасть.

– Ах ты, мелочь пузатая, – прищурилась Витас. – И не стыдно вот так втихаря подглядывать, а? Тебя что, в детстве, хорошим манерам не учили?

Вовка молчал: он не соображал с перепугу, что на это ответить. Тут из комнаты вышли остальные девчонки, они даже не потрудились одеться, только руки на груди скрестили.

– Вика, что там случилось? – спросила Стрекоза.

На пороге палаты девчонки остановились и замерли. Теперь Вовка смотрел на них испуганно и не знал куда глаза деть от стыда, а они всё также прикрывались сложенными руками и противно так улыбались.

– А кто же это у нас такой милый мальчик? – сладким голосом пропела Стрекоза. – Посмотри-ка, Одуванчик, этот тоже в платюшке, как и его друг недавно на кухне был.

– Хорошенький…, – протянула Одуванчик. – У тебя тоже плавочки голубенькие, как у Лёшика?

И она сделала шаг вперёд. За ней в палату вошли и остальные девчонки, обступив Вовку по кругу. Он поясницей чувствовал, как до боли врезалась металлическая спинка кровати, но больше отступать было некуда.

– А кто же тебе такое платье сделал красивое, скажи мальчик. Тебя же Вовочкой зовут? – спросила третья девчонка, имени которой он не знал.

Она опустила руки и стала перебирать полу его тоги. Вовка стыдливо опустил взгляд и мысленно стал умолять, чтобы поскорее вернулась Катя. Но она, как нарочно, где-то застряла.

– Слушай, так нечестно, ты вот видел нас раздетыми, а мы тебя – нет. Надо как-то это исправить.

И она потянула за заколку на его груди, которая мигом отскочила. Тога съехала с плеча и начала предательски разматываться. Вовка вцепился в неё мёртвой хваткой, этот небольшой кусок белой простыни стал последней защитой от пяти ненормальных полуголых девиц. Ему вспомнилась история про Цыплёнка, и он побледнел как мел. А девчонки тащили за полу тоги в разные стороны и пытались заглянуть, что там под ней.

Неизвестно, чем бы всё это закончилось, но тут вскрикнула Витас. Она в этом деле участия не принимала, но и девчонок не останавливала. Оказалось, что Витас сжимала в руках нож для бумаги и каким-то образом умудрилась сильно порезать ладонь. Красные капельки крови упали на пол.

– Вот ведь невезуха, и Катюха вышла, а вы говорите – зачем нам первая помощь, – и Витас сердито выругалась.

Тут Вовка неожиданно понял, что это его спасительный шанс – заслужить уважение самой старшей в отряде, он видел, как девочки её слушаются.

– Хочешь, я забинтую? – осипшим голосом спросил он.

– А ты что, умеешь что ли? – недоверчиво спросила Витас.

Вовка молча кивнул.

– Ну давай, – тут же согласилась она, потому что кровь стекала тонким ручейком и не останавливалась.

Тогда Вовка быстро выхватил заколку из рук девчонки, пристроил её на место и прошмыгнул мимо них в коридор. Там он заглянул в комнату Кати и снял с гвоздика ключик от кабинета. Витас вошла за ним, а Вовка быстро открыл шкафчик с медикаментами и вытащил пузырёк с перекисью водорода.

– Давай над раковиной полью, – указал он в угол кабинета. – И ты не бойся, она не щиплет.

– Да я и не боюсь, – улыбнулась Витас, подставляя ладонь.

Потом он достал стерильную марлевую салфетку, налил на неё йода и осторожно провёл по краям раны.

– Так делают, чтобы микробы не попали, и чтобы не щипало, – прокомментировал он свои действия.

Следом вытащил бинт и принялся наматывать, у него получалось не очень аккуратно, бинт всё время норовил сползти в сторону, но тут Витас ему немного помогла другой рукой, и вместе они справились. Когда Вовка закончил, в кабинет заглянула Катя:

– Это что тут такое происходит? – она произнесла это так же грозно, как и в тот день, когда Вовка только поступил с отравлением. И сейчас он был рад, что Катино негодование не имеет к нему никакого отношения.

– Не ругайся, Кать, этот малец Витас от кровопотери спас, вон глянь, как здорово забинтовал, не хуже тебя, – ответила ей Стрекоза.

– Да это я вижу, по какому праву вы тут голышом разгуливаете. А если кто-то из командиров войдёт или Наталья Владимировна? Вам самим не стыдно? Чтобы я такого больше не видела никогда, ясно? Ну-ка бегом одеваться! А ты, Вовка, дуй в палату, я с этими красавицами сама отзанимаюсь и поговорю.

Вовка исчез в один миг, он уже давно был готов спрятаться от разгневанной Кати и от девчонок.

Занятие с первой половиной отряда она провела за закрытой дверью. Пока Вовка обедал, Катя сердито отчитывала его за то, что подглядывал, но потом похвалила, потому что он самостоятельно сумел оказать первую помощь и запомнил всё даже лучше, чем девчонки к концу занятия.

– Я тебе форму принесла. Мне бы хотелось отправить тебя в отряд, но сейчас придут только пять девочек, а занятия проходят в парах. Но если ты откажешься – я не обижусь.

А Вовка даже и не думал отказываться, потому что со второй половиной должны были прийти Надя и рыжая, их ему очень хотелось увидеть. В ожидании второй подгруппы они разложили на столах пакеты индивидуальной «Перовой помощи» и аккуратно расставили манекены. Вовка теперь уже щеголял в форме, и ему стало гораздо спокойнее.

После обеда пришли остальные пять девочек. Надюха прямо с порога улыбнулась Вовке и помахала ему рукой. Он ей тоже махнул, но сам исподтишка поглядывал на Лисицу, она ходила по кабинету, разглядывала манекены и улыбалась, помахивая огненными кудряшками. Катя представила девочек и Вовка наконец узнал, что Лисицу зовут Ирой. Кроме неё была Женя-Пончик, Вероника и Алёна. Вовке очень хотелось встать в пару к Лисице, но та постоянно крутилась рядом с Надюхой, и они так и сели рядышком возле одного манекена.

Сначала Катя рассказывала теорию, девчонки зевали, а вот Вовка слушал внимательно, ему, и правда, было интересно. Наконец дошли до практики, в которую входило наложение повязок. Так как у манекенов конечности отсутствовали, то тренировались друг на друге. Вовка попал в пару с Пончиком.

Сначала он бинтовал Жене руку и справился с этим просто отлично, даже Катя похвалила. Но потом Пончику выпало бинтовать Вовке вымышленную рану на голове. Она наклонилась над ним близко-близко, он даже замер, боясь пошевелиться. А она тихо прошептала:

– А правда девчонки сказали, что ты тут в платье ходил?

– Не в платье, а в тоге, – поправил её Вовка.

– Как истинный римлянин, – кивнула Пончик с видом знатока. – А подглядывал на фига? Тебе что, историю про Цыплёнка не рассказывали?

– Да знаю я про него, – ответил Вовка. – Я их не заставлял раздеваться, они сами.

– А, ну тогда ясно, – кивнула Пончик и потуже затянула бинт, надавив Вовке на шею, отчего он хрипло кашлянул.

– Жень, у тебя задание наложить повязку, а не задушить раненого, – сделала ей замечание Катя.

Пончик в ответ только хмыкнула, но узел ослабила.

Дальше учились на манекенах делать искусственное дыхание. Сперва Вовка стоял возле грудной клетки и надавливал, а Пончик вдыхала. Ей это было делать, судя по всему, не очень приятно, она шумно сопела и шёпотом ругалась. Внезапно Вовка заметил, что справа от него искусственное дыхание манекену делает Лисица, она стояла на коленях перед куклой, повернувшись к нему спиной. Он забыл про всё на свете, и из оцепенения его вывел громкий голос Пончика:

– Вова, если ты будешь девчонкам в зад пялиться, то утопленник помрёт.

И тут все захохотали, даже Катя улыбнулась, хоть и погрозила пальцем Жене. Но Лисица сразу догадалась о чём речь и вскочила на ноги. Она гневно взглянула на Вовку, подхватила манекен, буквально вырвав его из Надиных рук, и утащила в другой угол.

Когда все успокоились, Катя предложила поменяться местами. Вот тут-то до Вовки и дошло, чего так нервно пыхтела Пончик. Но ради Кати он готов был проделать всё как надо. Вот только Женя уже придумала новую шутку.

– Слушай, а манекен-то определённо мальчик, погляди на его причёску. Придётся тебе с мальчиком целоваться.

И девчонки снова весело захихикали.

– Глупости, – тут же вставила Катя. – Когда оказываешь помощь, неважны ни пол, ни цвет кожи, ни какие-то другие убеждения. Главное – жизнь спасти.

Вовка уже наклонился к манекену, дождавшись, когда Женя сделает нужное количество нажимов на грудную клетку, но тут она снова прошептала, и довольно громко:

– Сначала я его поцеловала, а теперь ты, это что же получается, мы с тобой поцеловались?

Девчонки просто покатились со смеху. Вовка, красный как рак, готов был провалиться сквозь землю, он бы, наверно, встал и выскочил из кабинета, плюнув на всех от злости и унижения. Но положение снова спасла Катя.

«Всё-таки хороший она человек», – уже в который раз подумал Вовка.

Катя вытащила из набора для оказания первой помощи марлевую повязку, наложила её на губы манекена и сказала:

– Если вдруг вы испытываете брезгливость, помогая пострадавшему, то можно воспользоваться куском ткани. Это может быть бинт из автомобильной аптечки, носовой платок или любой оторванный кусочек ткани. Понятно?

Вовка посмотрел на Катю глазами, полными благодарности. Пончик только вздохнула, – видимо, поток её шуток иссяк.

Когда занятие закончилось, он с облегчением выдохнул. Тут Катя вышла из кабинета и повисла неловкая пауза, девчонки тихонько перешёптывались между собой, а Вовка стоял в сторонке и делал вид, что внимательно изучает манекен. Но вернулась Катя в этот раз очень быстро, и в руках она держала фотоаппарат.

– Первую подгруппу я сняла вместе с манекенами, давайте и вас тоже сфотографирую на память.

– Давайте! – затараторили девчонки. – Здорово, а то у нас и снимков-то из лагеря не будет.

– Только пусть Вовка тогу наденет, ну прикольно же, – попросила Пончик. – Я так хочу на него посмотреть, да и для фото интереснее.

– Ну если Вова согласится – то я не против, – развела руками Катя. – Ты как, согласен последний разок попозировать в римском одеянии?

– Ну пожалуйста, пожалуйста, – затараторили девчонки, обступив Вовку.

Он пожал плечами и ушёл в палату. Если честно, то ему и самому хотелось такой снимок получить на память: и с девчонками, а особенно с Лисицей, да ещё в таком необычном наряде.

Вернулся он через пять минут в белой простыне, закреплённой всё той-же Катиной заколкой.

– Вот это да! – воскликнула Пончик, позабыв о том, как недавно шутила над Вовкой. – И правда как древний римлянин, копья только не хватает и на голову чего-нибудь. Прямо театральный костюм!

Она подошла и расправила сначала складку на плече, а потом чуть повернула заколку под другим углом. Девчонки улыбались и тоже разглядывали Вовку во все глаза, а он стоял довольный-предовольный, хотя в нём ещё живо было воспоминание, как утром он чуть этой тоги не лишился.

Для фотографии Вовку поставили в центре, ещё парочку манекенов добавили для антуража. Лисица оказалась с краю: она всё ещё бросала сердитые взгляды на Вовку. Зато Пончик влезла к нему под бок и продолжала нахваливать Катю за проявленную смекалку в одевании пациентов.

Когда девчонки ушли, Вовка с Катей расставили всё по местам. Ужинать он сегодня шёл в столовую.

– Вова, спасибо тебе большое за помощь. – Сказала ему Катя перед уходом. – Ты не обижайся сильно на девчонок, такое уж у них странное чувство юмора. А Женька – она когда попала сюда не то, что шутить, даже улыбаться и разговаривать не желала, а сейчас вон какая весёлая болтушка.

Вовка уверил Катю, что нисколечко не обиделся, ну по крайней мере, на Пончика – точно. Он зашёл в палату, обвёл её грустным взглядом и пошёл в свой корпус, не забыв прихватить книгу про Кропоткина.

Глава 29. Карта

Ребята в отряде встретили Вована спокойно, почти без вопросов. Только Лёха пошутил:

– Круто ты, Вован, от наказания свинтил. Я четыре дня за двоих впахивал в столовке. Должок за тобой.

– Вот только патроны не я нашёл, если что, – огрызнулся в ответ Вовка. – И отравился из-за них. Да чем там валяться, я бы лучше по стадиону побегал, тем более кросс скоро.

Тут Вован, конечно, лукавил, потому что в компании с Катей время пролетело практически незаметно, да ещё и интересно, но Лёхе он об этом рассказывать не собирался.

– Что за книженцию приволок? – спросил тогда Лёха. – Решил географию подтянуть?

– Нет, про Кропоткина читаю, – сумничал Вован. – Революционер такой был, знаешь?

Лёха только хмыкнул, но ничего не сказал. Ребята собрались вечером в комнате для отдыха и занимались своими делами. Вовка уселся с книгой за столом и погрузился в чтение. Сейчас он завидовал тем, кто играл в шашки или смотрел телевизор, потому что никак не поддавались для понимания сложные абзацы. Какая-то непонятная идеология анархизма и его этика. Что за странные понятия? Но он читал, потому что должен был рассказать Кате содержание хотя бы в нескольких словах. И при этом не соврать – вдруг она возьмёт и перечитает.

К тому моменту, когда настало время идти в душ, Вовпн прочитал только пять страниц. Он пролистал с шорохом всю книгу в надежде наткнуться на более интересный заголовок и из середины снова вылетела та самая карта. Тут ему стало интересно, к какой странице книги она относится. Обычно на карте пишут слово «Приложение», и прописывают в оглавлении. Но в этой книге ничего подобного не было.

– Вован, давай в душ, отложи свою книгу на потом, – появился в дверях Лягик с полотенцем наперевес.

Вовка кивнул, покрутил карту в руках и вложил её обратно между страниц.

Утром Вован с Бухгалтером остались дежурить в корпусе. Они помыли полы, протёрли пыль и привели в порядок туалетные комнаты. До обеда оставалось ещё около часа, и Вовка решил повнимательнее рассмотреть карту. Размером она была чуть меньше альбомного листа и сложена пополам, поэтому легко помещалась внутрь книжки. Хотя она и пожелтела от времени, но явно была новее самой книги, да и отличалась по толщине от её страниц. В левом верхнем углу был очерчен кружок и рядом с ним большая загогулистая буква «M».

Тут к столу подошёл Бухгалтер, громыхая карамелькой об зубы и спросил:

– Что это у тебя за старинная карта Московской области?

– А почему ты решил, что именно Московской?

Он указал на букву:

– Ну вот тут же буква М, хотя может Минская, а может и Мурманская.

– Вот и мне интересно, что же это за место такое. А тут какие-то буквы странные и цифры чудные. А вот тут вообще в столбик всё написано, то ли слова, то ли код какой-то. Зачем?

– Фиг его знает. Скорее всего просто карта древняя, у моего деда полно таких было. Он их коллекционировал.

– А куда они делись? – спросил между делом Вован, продолжая разглядывать непонятные значки.

– Да я, это, узнал, что они денег стоят, ну и загнал мужику какому-то. Он мне десять тыщ за них дал. Дед как узнал, так и в больницу слёг, сердце у него прихватило. А когда вышел, сказал, что он карты эти всю жизнь у разных любителей скупал, там оригиналов всяких было тысяч на сто.

– Да ладно, – Вован даже глаза вытаращил от удивления.

– Вот и я так сказал. Дед меня выдрал прутом, а родители сюда отправили, чтобы из дома ещё чего ценного не упёр. Так вот. – Он засунул за щёку ещё одну конфетку, но товарищу не предложил. – Покажи её командирам, может они чего дельного скажут.

Но Вован решил поступить по-другому. После полдника он свернул в медпункт, надеясь, что Катя на месте. Она разбирала книги в подсобке и очень обрадовалась его приходу.

– Как хорошо, что ты зашёл. Я вот решила вернуться потихоньку к разбору книг, надо в конце года всё ненужное сдать в макулатуру. Поможешь мне? Твой отряд сейчас где?

– На участке, поливают.

– Ну сбегай, отпросись у Игоря Дмитриевича. Я тебе сейчас записку напишу, чтобы он поверил.

Сбегать и вернуться заняло у Вовки минут пять, ему очень хотелось снова поработать с Катей. Сначала они вынесли часть книг в коридор, потому что в подсобке было тесно. Решили пока просто отделять художественную литературу от всей остальной. Тут больше Катя работала, а Вовка относил книги и раскладывал их в разные кучки.

– Я смотрю, ты со своей книгой не расстаёшься. Нравится?

– Ну как сказать, – пожал плечами Вовка. – Трудновато написана и слов много непонятных.

– Да? И каких, например?

Тут Вовка принялся пересказывать те пятнадцать страниц, которые успел прочитать за это время. Катя пока слушала, два раза зевнула.

– Вова, что же ты сразу-то не сказал, что там такая скукота. А я ещё тебя убеждала почитать. Бросай ты её и не забивай себе мозги. Вырастешь, захочешь разобраться в революционной теме – вот тогда и почитаешь.

– Знаешь, Катя. Книга, да, скучная. Но я в ней нашёл очень интересную штуку.

– Ух ты! – заинтересованно воскликнула Катя. – А ну-ка покажи. Что там, купюра старинная? Или письмо какое?

Тут Вовка принёс книгу со стола, вытащил карту и протянул её Кате:

– Вот. Я сначала думал, что она к книге относится. Но вряд ли, даже бумага другая.

– Да, карта отличается от книжных страниц, – кивнула Катя. – А вот эти буковки вроде на латынь похожи – я её в университете учила, но значение этих слов я даже предположить не могу. Хм. И непонятно, какой тут масштаб, его обычно всегда на картах пишут. Вот тут вроде какие-то населённые пункты, но ни рек, ни озёр, вообще никаких опознавательных знаков нет. Странная карта. – Она покрутила её и так и сяк. – Ты знаешь, я в детстве так любила всякие романы и повести про пиратов и конкистадоров, а вдруг эта карта тоже с каким-то сокровищами связана?

Вовка улыбнулся, он себе карту сокровищ по всяким мультикам и фильмам по-другому представлял: чтобы там путь какой-то был указан, крестик стоял. А тут буквы, цифры и больше ничего. Но Катя продолжала пощипывать себя за нижнюю губу, о чём-то размышляя.

– Знаешь что, давай-ка её командирам покажем. У нас Павел Андреевич раскопками занимался, он как раз и нашёл в лесу то место, где ребята рыбачат. И Лев Семёнович много чего интересного знает, в том числе и языки.

Вовка улыбнулся: судя по всему, карта заинтересовала Катю, даже больше, чем его самого.

– Слушай, а ты не против, если я Женьку подключу? – спросила вдруг она.

– А её-то зачем... – недовольно протянул Вовка.

Этого ему совершенно не хотелось.

­– Ну, во-первых, у девочек интернет в компьютерном классе есть, а во-вторых, Пончик, она ас во всяких поисках. Может чего интересного найдёт? Ты не смотри, что она задира и шутница, если помочь надо – она обязательно это сделает.

Вовка только плечами пожал – ну не спорить ведь. Вот если бы это была его личная карта, он может и не разрешил бы. А так – карта лагерю принадлежит, значит все имеют право подумать над тем, что она может значить.

Они разбирали книги до самого ужина, Вовке даже душ пришлось принять в медпункте, потому что он вывозился в пыли как поросёнок. За столом ребята стали на него наезжать, что все, мол, работают, а он филонит, нечестно. Но когда Вован сказал, что он книги таскал, то ребята сразу на него рукой махнули, потому что лучше уж на свежем воздухе, чем так. Про карту Вован им ничего не сказал, теперь ему предстояло ждать вестей от Кати.

В воскресенье приехали родители, про отравление он им говорить ничего не стал, но от колбасы отказался категорически. Заявил, что тут так вкусно кормят, что и никакой колбасы не нужно. Он только спросил у мамы, что точно не испортится в тумбочке, и взял печенье, конфеты да два яблока. Мама расстроилась, потому что заметила как Вовка похудел и очень хотела его накормить. Но зато отец похвалил, сказал, что он сам на армейском питании стал стройным и подтянутым.

Следующая неделя началась как обычно. По лагерю объявили, что скоро состоится кросс, не зря же все отряды столько в беге тренировались. Вовка подрасстроился, потому что целую неделю не занимался и взялся навёрстывать упущенное: после стрельбищ больше подводить своих он не собирался.

В четверг Лягик подошёл к Вовану и попросил его зайти после полдника в медпункт. Он даже не сразу понял – зачем, уже и про карту забыл с этой подготовкой к соревнованиям. Но когда вспомнил, то очень обрадовался. В тихий час ему даже задремать не удалось, потому что он весь был как на иголках.

Ровно в половине пятого он переступил порог комнаты для занятий. Кроме Кати за столом сидели Лев Семёнович, Павел Андреевич и Пончик.

– Садись, Вова. – Указал на стул Лёва. – Сейчас расскажем, что каждому удалось узнать за это время.

Он развернул карту и рядом положил снятую с неё копию, на которой что-то было отмечено зелёной ручкой.

– Скорее всего, это копия старинной карты, – начал рассказывать Лёва. – Символы вот с такими загогулинами писались раньше, так что карта где-то XVI-XVIII веков. Отрисована она вручную, несколько похожих карт Женя нашла в интернете, но никакой полезной информации на них нет. Ни масштаба, ни сторон света, ни местоположения узнать не удалось.

– А что это за буквы? – спросил Вовка.

– Да, теперь про текст, – кивнул Лёва. – Здесь используются два языка: старопольский и древний идиш. Ну, что такое старопольский – понятно. А идиш – это один из еврейских языков. В основном он распространён в Восточной Европе. Вернее, раньше был распространён. Сейчас знатоков этого языка не так много, а древний идиш, вообще, вряд ли кому-то известен. Я сначала эти непонятные символы за иврит принял, потому что буквы в нём почти такие же. Иврит мне хорошо знаком, ведь на нём говорят и пишут у нас в Израиле. А попробовал прочитать что-нибудь на карте – ничего не понятно... Примерно та же история и со старопольским – нужно искать специалистов, нам самим не разобраться. Вот такая у меня информация.

Вовка расстроился – не густо. Катя его так вдохновила, а возможно карта эта самая обыкновенная.

Дальше высказался Павел Андреевич.

– Я всяких карт много видел. Можно предположить, что в углу буква «М» обозначает Москву, за последние лет десять мне попадались карты с сокровищами в Подмосковье, правда, всё больше послереволюционные, когда народ добро закапывал, чтобы большевикам не досталось. Но остальные символы мне ни о чём не говорят, а буква «М» может и Минском быть, и Мадридом, и Марселем. Так что, непонятно.

Дальше в разговор вступила Пончик:

– Я по своим старым каналам пробила всю информацию о том, что это за цифры на карте и где могли пересечься старопольский со старым идишем. Короче, ребята мои решили, что цифры – это код, который что-то обозначает. То ли расстояние между населёнными пунктами, то ли время в пути, опять же, для передвижения между какими-то объектами. Старопольский и старый идиш могли пересечься в Польше, где-то в XV-XVIII веках, её границы в те времена были совсем не такие, как сейчас. Грамотных среди поляков тогда было маловато, только богатеи могли себе позволить учиться. А евреи уже много веков являлись грамотным народом. Вот они и служили у польской знати для ведения хозяйства и финансов, и в польской армии учёт вели. Вот только так эти языки друг с дружкой и связаны.

– Вот, Вовка, мы с тобой уже клад копать собрались, а ничего и не понятно, – улыбнулась Катя.

Он только молча вздохнул.

– Подождите расстраиваться. Карта интересна тем, что её в сети нет. Значит есть над чем поразмыслить. Так что создаём рабочую группу, будем думать. Кто за?

Все единогласно подняли руки.

– Отлично, – подвёл итог Лёва. – Кое-что у нас есть, версии высказываем любые, даже самые бредовые и фантастические. Будем устраивать потом мозговой штурм, как в передаче «Что? Где? Когда?»

– Эх, только помощи ждать неоткуда, – вздохнула Пончик. – Зрители тоже ответа не знают.

На этом в тот день и разошлись.

Глава 30. Новая находка

Ночью и лейтенант Катя, и Лёва Корень, и Павел Андреевич спали просто отлично. Катю карта, безусловно, заинтересовала, но у неё и без этого артефакта дел было немало. Командиры по своей военной привычке всегда спали хорошо, если обстоятельства позволяли заснуть. А вот Вован и Пончик ворочались очень долго.

Вован не мог уснуть, желая придумать хоть какую-нибудь версию о таинственной карте, пусть, как и сказал Лёва, даже абсолютно бредовую. Уж очень ему хотелось обскакать Пончика. Ну чего она всё время умничает, подумаешь, в компьютерах лучше всех разбирается. А может, у него голова работает не хуже, и он тоже сумеет предположить что-то такое, что в итоге окажется и вовсе даже не бредом, а вполне себе логичной идеей. Дальше Вован размечтался, как его версия полностью подтвердится и о ней станет известно во всём лагере, и конечно же, Ире-Лисице. И как он шагнёт из строя, когда Капитанша объявит на общелагерном сборе о его заслугах: ведь именно ему удалось отыскать карту в одной из старых книг и ему же удалось разгадать тайну.

– Вован, ты заколебал ворочаться и пыхтеть… О девчонках что ли мечтаешь? – раздался недовольный голос Лёхи. – Спать мешаешь.

Вован даже разозлился – Лёхе только бы дрыхнуть и телевизор смотреть. Даже с патронами он спал как убитый, вообще ничего его не берёт. Но Вован промолчал: неохота было связываться и ругаться, потому что все мысли крутились вокруг карты. Он свернулся под одеялом и стал мечтать дальше, да так и задремал, представляя себя героем.

А Пончик, она запросто могла уснуть, потому что хорошо усвоила Лёвину методику по поддержанию чёткого распорядка дня. Но у неё в голове тоже крутилась карта, только она себя героиней не представляла и не мечтала о лаврах победителя, её вдруг осенило, что она когда-то и где-то уже видела странную карту, на которой были похожие символы. Правда, их там было не так много, и столбики с текстом тоже отсутствовали, но какая-то схожесть, определённо, имелась. Она ворочалась с бока на бок, упорно пытаясь вспомнить, где и когда встречала это изображение, и ужасно злилась на себя, потому что образ крутился перед внутренним взором, а точное местоположение артефакта пряталось где-то в глубинах памяти. Пончик промучилась в размышлениях до самого утра и уснуть ей удалось только незадолго до подъёма.

На утреннем разводе и Вован, и Пончик зевали во весь рот, над ними даже посмеиваться начали – уж не вместе ли они где-то «не спали». Но они даже на шутки внимания не обращали, потому что продолжали копаться в собственных мыслях. А у Пончика, к тому же, жутко разболелась голова, поэтому вместо тренировки к предстоящему кроссу, она отпросилась у Дины и отправилась в медчасть.

Катя очень удивилась, когда её на пороге кабинета увидела и спросила:

– Ты вчера вечером отлично выглядела и ни на что не жаловалась, а сегодня под глазами синяки и бледная вся как мел. Не тошнит?

– Да всё нормально, – отмахнулась Пончик. – Дай какую-нибудь таблетку от головы, и я на улице посижу немножко. Всё и пройдет. Я всю ночь почти не спала, думала о карте. Мне кажется, я такую уже где-то видела. Мозги только перетрудила и ничего не вспомнила.

– Да плюнь ты на эту карту. Может она вообще никакой ценности не имеет. Лежала она столько лет в книге. Может она просто из какого-то другого тома выпала, а вы уж прямо сокровища искать собрались. – Усмехнулась Катя, протягивая Пончику таблетку. – Иди лучше в корпус, поспи немного, а я предупрежу Дину.

– Карта может и лежала, а я теперь не смогу, – вздохнула Пончик. – Мысли в голове крутятся, спать не дают, и память подводит. У меня же память фотографическая, я первый раз в жизни вспомнить не могу, где эти дурацкие буквы попадались.

– Подожди, а может тебе просто кажется, что ты их видела? – предположила Катя. – На карту насмотрелась вчера, вот память и сыграла с тобой злую шутку.

Тут дверь корпуса хлопнула и вскоре в кабинет вошла Наталья Владимировна, она несла пачку каких-то бумаг для Кати. Увидев бледную Женю, она удивлённо спросила:

– Что случилось?

Катя с Пончиком переглянулись, у обоих пронеслась в голове одна и та же мысль: стоит ли начальнице рассказывать про карту, ведь она вряд ли имеет какое-то отношение к лагерным делам, а они столько времени ей посвящают. Может выйти, что они просто ерундой занимаются.

– Да вот Жене срочно нужно вспомнить одну программу, – нашлась Катя, – она всю голову сломала, а никак не может. Всю ночь не спала.

– Да ты так и не вспомнишь, – улыбнулась Капитанша. – Теперь уж дело не в самой памяти, а в процессах психики. Ты переутомилась, перенервничала, у тебя события последний дней от бессонной ночи в голове не улеглись. Мозг же во сне всю информацию структурирует и по полочкам раскладывает, поэтому у тебя сейчас в голове каша из мыслей и воспоминаний. Иди-ка ты, поспи, вот как в норму придёшь, мозг сам тебе подсказку даст как вспомнить эту программу.

Теперь уже два человека предложили поспать, чтобы восстановиться, и Пончик решила прислушаться. Усталая, она побрела в корпус и была абсолютно уверена, что не уснёт, но выключилась, едва головой коснулась подушки.

Проснулась она часа через два, бодрой и посвежевшей и буквально подпрыгнула на кровати, напугав дежурных.

– Женька, ты чего, сдурела что ли? – спросила Лисица.

– Вспомнила!.. – крикнула Пончик и бегом понеслась за ключом от компьютерного класса.

Когда она влетела в кабинет к Наталье Владимировне, там сидели все командиры взводов и Катя, только заместители отсутствовали – они были с ребятами. Шесть пар глаз удивлённо уставились на разгорячённую от бега Женьку.

– Извините, пожалуйста, можно я ключ возьму, – умоляюще произнесла она. – Мне очень-очень надо, честное слово.

– Вспомнила, что ли, свою программу? – улыбнулась Наталья Владимировна.

– Да, – довольно кивнула Пончик, схватила ключ и, подмигнув Лёве, выскочила из кабинета.

После собрания Катя рассказала Льву Семёновичу и Павлу Андреевичу, что у Жени появились какие-то идеи. Они удивились и решили, что стоит после полдника это дело обсудить. Встретиться договорились снова в медчасти. Когда Лёва по секрету шепнул об этом Вовке, тот заметно расстроился – всё-таки обскакала его Пончик. Ну конечно, она-то о карте думала, а он мечтал, как его хвалить будут и награждать. В медчасть он шёл немного расстроенный и печальный.

Зато Пончик сидела за столом и просто светилась от счастья, даже командиры улыбались, глядя на неё.

– Давай Женя, рассказывай, – попросила её Катя. – А то у тебя такой счастливый вид, что нам уже тоже любопытно.

– Я сегодня всю ночь не спала, потому что вспоминала, где я подобные символы уже видела. Всё думала, что где-то в интернете встречала карту, но ведь когда мы эту искали, ничего подобного в поисковике не обнаружили. И тут меня осенило, что видела я её в музее.

– И что, нам теперь надо карту из музея выкрасть? – не удержался Вовка, он-то думал сейчас Пончик блеснёт мыслями, а она всего-то бредовой идеей делилась.

Но Женя показала ему язык и продолжила:

– Не в обычном музее, а в 3D. Можно в интернете некоторые наши и зарубежные музеи посещать прямо из дома, через компьютер. Очки специальные надеваешь и как будто там ходишь, рассматриваешь всё. Так вот это был какой-то польский музей, название я и не выговорю, да оно нам и не нужно. Зато – вот.

И с этими словами Пончик положила рядом с картой свою, распечатанную на принтере. На ней стоял масштаб, были указаны стороны света, и даже первые буквы каких-то населённых пунктов. Кроме того, были нарисованы речка, озеро, лес и несколько кружков, заштрихованных чёрным цветом. В некоторых местах стояли символы, о который Лёва сказал, что это древний идиш.

Карту пустили по кругу, каждый посмотрел на неё, покрутил так и сяк. Вовка тоже поразглядывал, но абсолютно никакого сходства с картой из книги не нашёл.

Лёва тоже долго рассматривал карту, подом пододвинул ближе другую и стал их сравнивать. Вскоре они уже склонили головы над ними вместе с Павлом Андреевичем.

– Теперь у нас есть две разные карты с похожими буковками. И чего нам с ними делать? – спросил Вовка, он в душе немного радовался, что Пончик ничего важного не отыскала.

Но тут вдруг заговорил Лёва:

– Да нет, это не две разные карты, похоже это одна и та же, только на одной одна часть информации, а на другой – другая.

– Как это? – не понял Вовка.

– Да вот смотрите, – Лёва выдвинул обе карты на середину стола и стал шариковой ручкой указывать на определённые символы, – вот эти буквы одни и те же, и, похоже, расположены в одних и тех же местах. Надо нам свести эти карты к одному масштабу, сделать так, чтобы символы совпали друг с другом. Потом вот эту карту, – он указал на ту, что принесла Пончик, – надо распечатать на прозрачной бумаге, ну или на кальке. И сложить их вместе.

– Ух ты!.. – восторженно выдохнул Вовка.

– Блин, как же я до этого не додумалась, – расстроилась Женька. – Это же прямо на виду было. Видимо голова не соображала после бессонной ночи.

Вовка ухмыльнулся, он-то как раз рад был, что такая идея пришла в голову пусть не ему, зато его командиру. Даже Павел Андреевич не догадался, хотя раскопками и до этого увлекался.

– Не переживай, Женя. Ты и так сделала достаточно. Не вспомни ты об этой карте, мы бы вообще ничего не выяснили. – Успокоил её Лёва.

– Ну давайте я тогда пойду сведу карты, это легко можно в редакторе фотографий сделать, у нас установлен на нескольких компьютерах.

– А где мы кальку возьмём? – спросил тогда Вовка.

– В столовой! – тут же нашлась Катя. – Антонина Матвеевна подстилает её на противни, когда пироги печёт. Я думаю, можно вырезать нужный лист и вставить его в принтер.

Пришло время вечерних занятий, и они разошлись. Пончик снова помчалась в компьютерный класс, и Вован ей даже позавидовал, потому что ему надо было идти огород поливать. Так себе занятие, когда в голове все мысли о карте. Встретиться договорились в кабинете воспитателей среднего отряда, когда по расписанию у ребят время на личные дела.

Пока он таскал лейки – думал. Только теперь он не мечтал о собственном геройстве, а соображал, какую бы версию по поводу карты предположить. Вот только в голову ничего не лезло. Вован даже рассердился на себя, что уроки не учил – кто знает, может быть какие-то знания из школьной истории сейчас бы пригодились. Он дал себе обещание, что как только вернётся домой, удалит из телефона эту дурацкую игру и займётся наконец учёбой. До посинения сидеть он, конечно, не станет – в отличники ему всё равно не выбиться, – но хоть что-то почитает, хоть узнает, где Израиль находится и куда впадает Волга, а то и правда – стыдоба.

Вечером в кабинете у Лёвы собрались все, кроме Кати. Пончик принесла уже две карты: одну напечатала на белом листе, а другую – на хрустящей кальке. Буквы идиша сошлись точь-в-точь, и старинный артефакт теперь представлял собой единое целое.

– Красота, – улыбнулся Лёва.

– Ну что, появились какие-то предположения, что это за место и где его на глобусе отыскать? – спросил Павел Андреевич.

– Может быть, чёрные точки – это какие-то древние захоронения? – спросил Вовка, вспомнив умное слово.

– Может быть, – кивнул Лёва.

– А может сокровища, – потёрла ладонями Женька.

– И эта версия подходит, – снова кивнул Лёва. – Но пока мы не определим, что это за место, ничего точнее сказать и не сможем.

– А вдруг это даже не у нас? – спросил Вовка и даже сам расстроился от собственного предположения.

– И такую версию отметать нельзя, и если это так, то всё окажется напрасным, – развёл руками Павел Андреевич и засмеялся. – Никто нас там с лопатами за границей не ждёт, да и не пустит.

Все грустно вздохнули и замолчали. Идей пока больше не было. Женя раздала всем сведённую карту – она сделала небольшие экземпляры для каждого.

– Пусть перед глазами будет, вдруг ещё какая идея в голову придёт, – сказала она.

– Спасибо, Жень. Это ты хорошо придумала, – похвалил её Лёва. – Ладно, давайте-ка по корпусам, по часам уже вечерний душ и отбой. Утро вечера, как говорится, мудренее.

Глава 31. Каждому по заслугам

Мастер метеором влетел в свой корпус перед тихим часом, чуть на свалив с ног стоящего в дверях спальни Павла Андреевича.

– Ярослав, что-то случилось? – спросил командир, останавливая парня под локоть.

– Никак нет, Павел Андреевич, – тут же отозвался Мастер. – Просто думал, что опоздаю.

– А ты где был?

– Наталья Владимировна послала в компьютерный класс краски взять, попросила в актовом зале стену украсить. Скоро же конец смены.

– И где же краски? – оглядел с головы до ног командир старших Мастера, будто тот лагерное добро по карманам незаметно распихал.

– Уже отнёс в актовый зал, завтра после кросса начну рисовать.

Как только командир отряда вышел за порог и закрыл дверь, Мастер позвал всех пацанов и вытащил из-за пазухи старый кнопочный мобильник.

– Славик, ты чё, сдурел? – Накинулся на него Малыш. – Нам же голову оторвут.

– Да ты послушай и посмотри сначала, – возбужденно заговорил Мастер. – Мне краски поручили из компьютерного класса забрать, Капитанша ключ дала. Ну и вот. Взял я краски и вдруг вижу – лежит себе старенький мобильничек за монитором. Хотел выпендриться, селфи замутить, девчонке своей отправить, чтобы похвастаться, какие мы тут моднявые ходим. Нащёлкал, короче, а потом полез из галереи удалять, чтобы не спалиться. А там перед моей фоткой такое, блин… Вот, сами смотрите.

Он открыл папку и быстро пролистал все фото с рыбалки. Пацаны приуныли: не ожидали они, что местоположение озера и их методы ловли рыбы раскрыли. А потом на экране высветился крупным планом Малыш в чём мать родила.

– Твою же…, – смачно выругался он и выхватил аппарат из рук Мастера. – Вот заразы, совсем безбашенные. По ходу, придётся кому-то из наглых девиц голову оторвать.

– А точно девки? Может из младшего кто или из среднего?

– Вряд ли, в компьютерный класс никого не пускают, только эта ихняя, как её, толстуха бывшая…, – щёлкнул пальцами Малыш, вспоминая.

– Пончик, – подсказал кто-то.

– Вот-вот, только Пончик могла безнаказанно вынести, ей там многое с рук сходит.

– Ну значит надо с Пончиком перетереть. По серьёзному. – Упёр руки в бока Саша Кабанов. – Завтра с утра тренировка по пересечёнке, как раз с девчачьим отрядом, там самое лучшее место.

Девчонки бежали в основном парами. Раньше Пончику компанию составляла Лисица, но после появления Надюхи, Ира бегала всегда только с ней. Девчонки стали подругами не разлей вода. Но Пончик особо не расстраивалась, она хоть и потеряла в весе, и фигуру спортивную приобрела, но бегала без особого удовольствия, к кроссу особо не готовилась и ни о какой награде даже не мечтала. Да и теперь у неё в голове вместо предстоящих соревнований крутилась карта, она вообще не могла ни о чём другом думать. Вот и сейчас она бежала самой последней из девчонок, иногда переходила на шаг и шла по лесу, слушая переливчатое пение птиц.

Неожиданно развязался шнурок, Женя остановилась и наклонилась, чтобы перевязать его покрепче. А когда выпрямилась, увидела вокруг десяток пацанов из старшего отряда.

– Привет спортсменке-комсомолке, – зло ухмыльнулся Кабан и сплюнул на землю.

– Чё надо? – сердито спросила Пончик и попробовала сделать шаг в сторону.

Но пацаны замкнули круг и нависли над Женей.

– Поговорить надо, – ответил Малыш.

– Ну говорите, и можно отойти подальше, я не глухая.

– А ты не дерзи старшим, – снова хмыкнул Кабан.

Тут Малыш молча вытащил из кармана сотовый.

– Откуда он…? – спросила Пончик и тут же замолчала, побледнев.

– Откуда надо, – ответил Кабан. – Но, судя по всему, ты догадалась, какой вопрос нас интересует. Кто снимал?

– Понятия не имею, – тут же нашлась Пончик. – Уж точно не я.

– Ну имеешь-не имеешь, а отвечать тебе, потому что ключ от компьютерного класса только тебе выдают.

Пончик огляделась по сторонам, но, как назло, девчонки были уже далеко, нигде не мелькала синяя форма. Командиры тоже остались на стадионе – не бегать же им вместе с подопечными по лесу.

– Ну чё, пацаны? Какие у кого предложения по отмщению этой папарацци?

– Да что пристали, не я это снимала!

У Пончика вдруг подступили слёзы, именно в этот момент она поняла, что постоять-то за себя не умеет, ведь считай всю жизнь от людей пряталась. Отшучиваться и подкалывать она научилась, а чтобы дать отпор такой вот настоящей агрессии – даже не представляла как.

– Ой, Пончичек, на плачь только, сильно бить не будем. – Заржал Кабан. – Ребята, такое предложение – давайте в сторонку за кусты и фотосессию ей устроим этим же телефоном. Пусть побудет в нашей шкуре.

– Или совсем без «шкуры», чтобы всё по честняку, – хмыкнул Малыш.

Парни дружно заржали.

Ошеломленная всем этим Пончик попыталась рвануть в сторону с тропинки, но крепкие руки ухватили ее за локти. Ребята аккуратно выкрутили ей руки назад, чтобы не вырвалась, и направили в кусты.

Совсем перепуганная Пончик тут же вспомнила несчастного мальчишку, которого они теперь Цыпленком дразнили и впервые его от души пожалела.

«Гады, лучше бы уж отлупили. Да ещё вшестером на одну. Да мы хотя бы Цыплёнка в спальне словили, на месте преступления. – Крутились у неё в голове мысли. – А если фотки кто-то увидит? Что же делать?»

И тут из кустов неожиданно появился Шкет. Маленький, щуплый, он сердито сверкал глазами и сжимал в ладонях толстенную палку. Лицо его было бледным, чувствовалось, что драки он боится, но настроен решительно. И в случае чего биться будет до конца.

– Вот так женишок у Пончика, – хихикнул кто-то из пацанов.

Женя хотела огрызнуться, но решила, что находится пока не в том положении и лишь со злостью проговорила:

– Да он себя, между прочим, по-джентельменски ведёт. За девушку заступается.

– Это ты что ли девушка? – заржал Кабан.

– Да вам-то какая разница! – Выкрикнула Пончик, чувствуя, как снова подступают слезы. – Вы отрядом на одного. Не стыдно?

– А фотографировать исподтишка не стыдно было? – спросил со злостью Малыш. – Ладно уж, на первый раз пошутили и хватит. А то этот жених нас тут сейчас палкой отделает, что завтра бегать не сможем.

Он надавил на кнопки телефона и удалил фотографии. Потом протянул его Пончику.

– Сама на место вернёшь. Но сразу предупреждаю – если ещё чего такого всплывёт – отлупим. И плевать, что накажут. Поняла?

Ребята толкнули Женю вперёд, по инерции она пробежала несколько метров, зацепилась за корягу, торчавшую из земли, и просто чудом не упала. Шкет успел подставить ей руку.

– Поняла, – тряхнула головой Пончик и, схватив за руку Шкета, гордо зашагала в сторону лагеря.

– Ты как тут оказался, спаситель мой? – Спросила Пончик с улыбкой.

– Лёва тебя попросил найти, я ему под руку подвернулся.

– Ясно, – кивнула Пончик. – А зовут-то тебя как?

– Артур, – отозвался он, отбрасывая ненужную палку в сторону.

– А лет тебе сколько?

– Тринадцать.

– Эх, жалко. Маловат. Был бы постарше, я бы в тебя влюбилась. – Пончик весело рассмеялась, а Шкет попытался выдернуть руку из её ладони, но Женя его не отпустила.

– Знаешь, я всегда мечтала о младшем брате.

Он усмехнулся.

– А я не младший брат, я – старший, у меня сестрёнка есть. А вообще, в компьютерах мечтаю шарить, мне сказали, что ты хакерша. Поможешь?

Пончик кивнула. До стадиона они так и шли, сцепившись за руки.

***

На следующий день состоялся кросс, к которому последние две недели готовился лагерь. В нём принимали участие все воспитанники, только бежали разные дистанции.

Девочки и младший взвод бежали по привычному маршруту, протоптанному по пересечённой местности. Сначала по тропинке среди деревьев, потом вдоль ручья до мостика, через мостик и снова вдоль ручья к лесной просеке, а по ней уже до самого финиша. В общем, обычные два километра, но наперегонки. Старшие мальчишки бежали вместе со средними, но у них дистанция была вдвое больше: два таких круга и, соответственно, четыре километра.

Победителям и всем призёрам до шестого места засчитывались очки для общекомандного зачёта. Бежали по десять человек, каждый из которых прикреплял к футболке номер, выпавший по жребию. Десятки запускались с интервалом в три минуты, чтобы участники не перепутались с другими группами. В итоге получилось шесть забегов у старших и средних мальчишек, и четыре – у младших с девочками.

И вот жребий распорядился так, что в первый забег попали четыре пацана из среднего взвода и шесть из старшего. Одним из средних оказался Лось. Старшие ребята переглянулись – они знали, что бегает Лось лучше всех, среди ребят своего взвода он ни разу не дал никому себя обогнать. Всегда к финишу первым приходил. Он и сейчас улыбался довольно, предчувствуя свою победу. Отчего-то Лось был уверен в ней на все сто, несмотря на соревнование со старшими.

Если говорить честно, то даже Котяра, который и сам был хорошим бегуном, верил в победу своего воспитанника. Перед кроссом он для Лося даже отдельную беговую стратегию разработал.

– Ты бежишь хорошо, легко, – наставлял Котяра своего подопечного. – Сначала не рви, возьми свою обычную скорость и посмотри, как старшие пойдут. Если они отрываться начнут, то постарайся не отставать далеко, чтобы на финише рывком у них выиграть. А если почувствуешь, что ты сам от них легко оторваться можешь, не очень напрягаясь, то сделай это к концу первого круга и держи эту дистанцию ровным бегом на втором. Тогда, если кто из них рванёт на финише, ты тоже вдаришь, что есть мочи. Понял?

Лось согласно кивнул. Он своему командиру и тренеру полностью доверял и сразу эту стратегию стал в жизнь воплощать. Сначала двинулся в своём обычном среднем темпе, изредка оборачиваясь. Его никто не нагонял, старшие бежали чуть позади. Лось даже обрадовался: теперь он в случае чего легко сможет уйти вперёд, главное следить за соперниками.

Неторопливо, но уверенно, Лось добежал до ручья, прислушиваясь к топоту старших. Сил ещё было много, но он не спешил их тратить, предпочитая оставить на второй круг. Впереди показался мостик. И когда Лось до него домчался, решил оценить как далеко находятся соперники. Оглянулся – а старшие исчезли из поля зрения. А потом ему показалось, что они мелькнули уже на другой стороне ручейка и бежали к просеке.

– Вот гады! – вырвалось у него.

Догадался Лось, что длинноногие мальчишки не побежали к мостику, а легко перепрыгнули через ручей и сократили путь разом метров на тридцать. Оно вроде и немного, но теперь ребята находились впереди Лося и требовалось приложить усилие, чтобы их обойти. Так обидно ему стало – уж могли хотя бы на соревнованиях себя честно вести. Но искать справедливости времени не было, да и где её искать-то, командирам что ли бежать жаловаться.

И больше не оглядываясь на остальных, не зная, по мостику они бегут или через ручей сигают, рванул Лось изо всех сил за ушедшими вперёд пацанами. К концу первого круга он их догнал. И решил тоже на хитрость пойти. Пока силы ещё были, решил он старших обойти и также сигануть через ручей.

Вот только ростом Лось был гораздо ниже, и длины ног ему не хватило, чтобы чисто через ручей перемахнуть. Одной ногой он в воду угодил, но успел ухватиться за прибрежную траву, подтянулся и выкарабкался на берег. Правда, сил на это больше затратил, чем на обгон.

Но отдышаться уже времени не было. Ноги в руки, и помчался Лось во всю прыть. До финиша он нёсся как сумасшедший и буквально повис на руках у Котяры. Зато в своём забеге Лось пришёл первым и время хорошее показал. Этот результат ни во втором, ни в третьем забеге никто не смог побить.

Котяра уже размечтался, что его воспитанник абсолютным чемпионом лагеря станет, да и сам Лось в это начал верить. Пока не увидел, как в четвёртом забеге вырвался вперёд Малыш. Если говорить честно, то все ребята и раньше Малыша в беге видели, но парень никогда от своего отделения не отрывался, бежал вместе со всеми и виду не подавал, что может делать это лучше. Его и в расчёт на победу никто особо не брал: ну бегает как все – может какое-нибудь неплохое место в итоге и займет.

А тут, на соревнованиях, Малыш единственный из старших выложился на все сто. Он от своей десятки оторвался так, что они в просеке появились только через полминуты после того, как он финишную черту преодолел. Котяра, когда это увидел и на время глянул, только хмыкнул. Даже он такой прыти не ожидал от Малыша. А Павел Андреевич весь расцвёл. Он на своих ребят уже сердился, потому что в целом они пробежали даже хуже младших.

– Ну он же всё-таки спортсмен, в теннисе сил тоже немало требуется, и мышцы хорошие нужны, – успокаивал Котяра Лося. – Так что не унывай. Настоящему спортсмену проиграть не стыдно.

А Лось и не собирался унывать. Он всё-таки был рад, что в своём забеге первым пришёл, он со старшими на равных сражался за победу, ведь те тоже через ручей прыгали. Ну а в честной борьбе с Малышом проиграть было не так обидно, почему-то Лось был уверен, что Малыш честно по мостику дистанцию прошёл.

По общему личному зачёту чемпионом стал Малыш, а Лось второе место занял. Среди девочек победителей не было, младшие мальчишки оказались более прыткими и быстроногими. А когда пересчитали все результаты с учётом возраста участников и дистанций, то в командном зачёте победу одержал младший взвод. Такие вот дела.

Глава 32. Тайна старинной карты

Когда Пончик рассказала девчонкам про то, как её старшие в лесу поймали, они очень рассердились. Витас ругалась и на мальчишек, которые так низко себя повели, и на своих подопечных из отряда, за то, что снимки эти сделали и не удалили.

Надюха опять сидела красная как рак, ведь это именно она тогда на кнопку нажимала. Прямо как чувствовала, что добром это не кончится. Только вот пострадала не она, а Пончик. Хотя, с другой стороны, Женька уже давно могла эти фотографии стереть. Это хорошо, что их в итоге ребята увидели, а если бы командиры?

Пончик только отмахнулась и похвалилась, что у неё теперь собственный рыцарь в младшем отряде есть. Но тайну его личности девчонкам так и не раскрыла, хотелось ей, чтобы они немножко от любопытства помучились. Кроме того, пережитый Пончиком стресс оказался ей на руку, и сейчас она неслась в медчасть, где её уже поджидала оперативная группа по разгадыванию тайны старинной карты.

– Женя, как себя чувствуешь, – спросила Катя, когда разгорячённая краснощёкая Пончик плюхнулась на стул. – У тебя температуры нет случаем?

– Здоровье в порядке – спасибо зарядке! – бодро отрапортовала Пончик. – Мне тут такая идея пришла по поводу карты – закачаетесь!

Командиры заулыбались, а Вовка даже глазами захлопал, удивляясь той манере речи, которую позволяла себе Пончик в присутствии Льва Семёновича и Павла Андреевича. Нет, он знал конечно, что Пончик его командира запросто могла Лёвой назвать, но то больше наедине или в разговоре между делом, а так, ему даже за неё неудобно стало. Но кроме Вовки на это внимания никто не обратил, все уже ждали чего же такого Женя скажет.

– В общем, – начала Пончик, – было у нас предположение, что буква «М» в углу, это всё-таки Москва. Так вот теперь я в этом уверена на все сто процентов.

И Женька обвела всех довольным взглядом.

– И какие же у тебя есть доказательства? – спросил Лёва.

– Явных, к сожалению, никаких нет, – развела руками Пончик. – Тут я, скорее, на свою память полагаюсь. Просто когда мои девчонки в разведку ходили, чтобы рыбаков выследить, – тут она на Павла Андреевича посмотрела, а у того лицо от удивления вытянулось, он же не в курсе того дела был, – они рисовали примерный план на карте, которую я им из интернета распечатала.

Тут Пончик достала свой экземпляр сведённой карты и стала на нём показывать карандашом.

– Вот смотрите, если принять вот эту странную полосу за реку, вот эти два населённых пункта за ныне существующие деревни, ведь могут они на том же самом месте находиться, а вот это озеро за то, в котором старший отряд рыбу ловит, тогда вот эта территория с чёрными кружочками как раз в нашем лесу находится.

– Подожди, – вмешался Павел Андреевич. – Но ведь озерцо малюсенькое, оно выглядит так, будто его вырыли, пока глину добывали для части. Хотя… – Он почесал подбородок. – Местность-то местами болотистая, может и правда, раньше озерцо там побольше было.

– Да, – вмешался Лёва, – а речка совсем другой вид имеет, потому что аэросъемки-то не существовало, как умели, так и нанесли на карту. А если ещё и торопились... Можно, конечно, историю посёлков поискать в интернете, годы основания там наверняка есть. – Он встал. – Давайте-ка я пойду современную карту нашего района распечатаю, ведь сейчас изображения прямо со спутника, может сверху чего интересного в лесу получится разглядеть.

И тут вдруг осенило Вовку, он даже поперхнулся от неожиданной мысли.

– Вова, ты чего? – спросила испуганно Катя.

– Слушайте, это я к старопольскому языку вспомнил и как ребята фильм обсуждали, который тут крутили в клубе, – медленно проговорил Вовка. – А что, если польская армия, которая захватила Москву в начале семнадцатого века, награбила всё, что могла, потом их из Москвы попёрли, но зимой тащить на себе по сугробам было тяжело и неудобно, и они это всё тут попрятали. Ведь, наверно, и русские за ними по пятам шли, поляки жизни-то свои и спасали. А потом планировали вернуться и всё забрать. Вот и карту нарисовали от руки, как могли, потому и неточностей столько. Вернулись в Польшу, карту вот таким образом закодировали, чтобы никто не догадался чего где искать, и стали ждать удобного случая, чтобы забрать награбленное.

Павел Андреевич с Катей только глаза на него вытаращили, потом командир старших даже зааплодировал такой версии. Тут как раз Лёва вошёл и спросил с порога:

– Кому такие овации?

– Да тут прямо дети версии выдают одна похлеще другой, – ответила ему Катя. – Их можно в сыскное бюро отправлять с такой фантазией и таким неординарным мышлением.

Тут Вовке пришлось повторить свою версию для Лёвы. Тот только хмыкнул, но задумался. Потом положил на стол распечатанный снимок со спутника, и они стали сравнивать его с картой.

– Смотрите, – указал Лёва карандашом. – Вот речка, в принципе, похожа немного. Посёлки вот эти тоже более-менее расположены, хотя их тут в округе сейчас не два, а все двенадцать, и какие именно к тем относятся – не разобрать. А вот озерцо, со спутника только маленький прогал между деревьями виден, но вот тут и тут, – он указал ещё на два похожих пятнышка, – тоже странные прогалы. Возможно, это всё остатки того самого озера.

– Тогда получается, что вот эти чёрные пятна – они чуть севернее озера, и не доходя пары километров до реки. – Проговорил Павел Андреевич. – Мы до туда не дошли ни разу, хотя ребята рвались хоть разок до речки добраться.

– Ох, что-то больно гладко всё складывается, – вздохнула Катя. – Мне казалось всегда, что поиски сокровищ так легко не проходят.

– Да их там может и нет, – ответил ей Вовка. – Мы же не знаем – вернулись поляки за добром или нет.

– Парень дело говорит, – кивнул Лёва. – Ладно, придерживаемся версии про это самое место и про поляков, других у нас всё равно нет. Придётся тебе, Павел, брать своих ребят, распечатать карту и прочёсывать лес.

– А мы?!.. – хором спросили Вован и Пончик.

– Не волнуйтесь, копать без вас не станем, – засмеялся Павел Андреевич. – Так, похоже пришло время ввести в курс дела начальника лагеря. Всё равно добро на поиски получать, не поведу же я пацанов без её ведома. Пойдём, Лев Семёнович, вместе сдаваться.

Наталья Владимировна с удивлением рассматривала карту и слушала историю.

– Ну вы даёте, командиры. И когда у вас только времени на всё хватает, и на воспитание, и на рыбалку, и на разоблачение угонщиков, и на поиски сокровищ. – Потом она подумала. – Знаете, а у меня идея. Раз уж надо провести поиски, да ещё такие необычные, давайте всех ребят привлечём. У нас ещё две недели до конца смены, съездим в город, привезём компасы, маршруты прорисуем на картах, устроим заодно ориентирование на местности.

– А это мысль, – тут же поддержал Лёва.

– Я только за, – ответил Павел Андреевич. – Столько человек привлечь, это же уже полноценные разведывательные поиски.

Несколько дней ушло на подготовку, зато все отряды были экипированы самым необходимым. На совещании командиры разработали точный план новой игры и сформулировали задачи для всех участников. Мальчишкам из старшего и среднего взводов выдали карты местности, которые были разбиты на квадраты для исследования. Они должны были отметить все странные объекты, обнаруженные на указанных участках: каменные насыпи, воронки, пригорки, отдельно торчащие из земли крупные камни. Командирам отрядов выдали сотовые телефоны с GPS-навигаторами, чтобы они могли указывать координаты тех мест. Несколько дней ушло у мальчишек на поиски.

Девочки тоже просто так не сидели, каждый день им приносили исчерканные планы, и они скрупулёзно наносили на большую карту все обнаруженные мальчишками подозрительные объекты с точными координатами. Рядом с этой картой висела старинная, увеличенная до точно такого же размера, чтобы была возможность более-менее прикинуть места, которые совпадут с заштрихованными кружками.

Младший взвод тоже мечтал пошататься по лесу, но, зная их любопытную и неугомонную натуру, Наталья Владимировна оставила их дежурными по лагерю. Они сначала ныли и канючили, а когда увидели вернувшихся из леса ребят, голодных, измазанных и искусанных комарами да мошками, то примолкли и больше уже в лес не просились.

Через пару дней на общем сборе девчонки поделились идеей о том, где, по их мнению, может располагаться первый схрон. На следующее утро именно в это место отправился старший отряд, прихватив сапёрные лопатки. С ними Лёва разрешил отправиться и Вовану с Пончиком, потому что они имели полное право присутствовать при таком важном моменте. Несколько часов ребята вытаскивали и относили в сторону камни, а потом вместе с командиром орудовали лопатками, но так ни до чего и не докопались, провозившись до самой темноты. Вернулись усталые, но вдохновлённые, почему-то все были уверены, что эти камни обязательно прикрывают что-то ценное.

На следующие утро им удалось пробиться внутрь кладки. Там оказалась небольшая полость, внутри которой лежали кучи рыжей трухи и проржавевшие до дыр продолговатые куски металла. Правда, среди этих ржавых обломков попадались отдельные трубочки и колечки из тусклого серебристого металла. Но это точно было не золото и не бриллианты.

– Похоже, что это остатки старинного оружия, – заметил Павел Андреевич.

– Да это уже мусор, а не оружие, – отозвался с усмешкой Саша Кабанов. – И никакими сокровищами тут даже и не пахнет.

– И тем не менее, это может оказаться очень важным для историков, поэтому специалистов из города всё-таки вызвать придётся, – констатировал Павел Андреевич.

Ребята немного расстроились, что ничего не нашли ценного, а командир старших был рад и такой находке, потому что любой схрон мог пролить свет на те или иные события, случившиеся много лет, а то и веков, назад.

Вечером того же дня на общем собрании приняли решение поиски не прекращать, потому что когда из города пришлют компетентного специалиста – неизвестно. Мальчишки хоть и уставали, но зато отвлеклись от огорода, бега по стадиону и занятий в душных кабинетах – за целое лето им всё это порядком поднадоело, и они были рады сменить деятельность.

Следующий схрон нашли старшие ребята, они даже не понесли девчонкам свои пометки, а сразу принялись копать. Потом местоположение ещё одного схрона установили девочки. Но и там, и там были всё те же кучи трухи и ржавых железяк. Пока только среднему взводу ничего не удалось найти, и они не теряли надежды на то, что именно им удастся отыскать нечто ценное. Особенно переживал Вован, ведь именно он нашёл карту, вот бы ещё и его отряду очередной схрон найти, и чтобы там ну хоть что-то интересное.

Вскоре в лагерь приехал старичок-археолог, официально никого сюда отправить не смогли, и он согласился на общественных началах посмотреть, что же такое нашли в лесу ребята из лагеря. Увидев первые железяки, старичок всплеснул руками и потребовал прекратить эти неумелые раскопки.

– Что же вы творите-то! – Возмущался он. – Вы же уничтожаете ценнейшие предметы археологии, настоящие сокровища позднего средневековья!

Вечером все собрались в столовой, Георгий Петрович, так звали старичка-археолога, молча рассмотрел карту, найденную Вовкой в книге, потом выслушал идею об отступающих поляках и сокровищах и только тогда заговорил сам.

– Сначала, я хочу вас всё-таки похвалить и поблагодарить, – начал он. – Потому что вы сумели отыскать и связать воедино два таких важных артефакта. Эта карта из польского музея нам известна, но на ней только значки да озеро, поэтому никакой стоящей информации она нам не давала, хоть и являлась подлинной.

Он помолчал, собираясь с мыслями, потом продолжил:

– Что я вам скажу, мои молодые друзья, в наших архивах есть несколько документов о том, что в начале XVII века польская армия, двигавшаяся из Московии в Польшу несла с собой много награбленного добра. Но до сих пор никому точно не было известно, где эта армия проходила. Да, есть гипотеза, что шли они вот этими территориями, – Георгий Петрович развёл руками, как бы показывая район вокруг лагеря, – но у учёных имелись некоторые данные, что путь этот проходил значительно южнее Москвы и шёл в сторону нынешней Украины.

Ещё из сохранившихся документов нам известно, что польская армия вернулась на родину «налегке». Именно так в документах и сказано: «налегке». Поначалу мы считали, что где-то по дороге поляки оставили награбленное добро, чтобы чуть позже за ним вернуться. Но потом стало известно, что многие сокровища первых русских царей, которые в Москве правили, каким-то образом именно в те годы попали в Западную Европу. И вот теперь получается, что не бросили они их по пути, и даже не спрятали.

– А что же они с ними сделали? – выкрикнул кто-то из младших ребят.

Георгий Петрович погладил бородку и усмехнулся.

– Вот их-то они как раз в Польшу и унесли, а «налегке» вернулись, потому что значительную часть своего вооружения здесь, в Подмосковье, оставили. Тут в схронах остатки пушек, ядер, мушкетов. Сегодня я даже одну саблю видел. Может они и за оружием планировали вернуться, – развёл руками археолог, – только этого нам, боюсь, уже не узнать. Но, благодаря вам, мы теперь более точно путь поляков в учебники истории впишем, и останки польского вооружения изучим.

Конечно же, всему лагерю благодарность объявили и даже, как мечтал когда-то Вовка, в новостях об этом рассказали. И телевизионщики приезжали, но ребят к ним не пустили, сами командиры с ними беседовали. Схронами и дальнейшими раскопками теперь предстояло заняться историкам и археологам.

Всё это ребята обсуждали последнюю неделю. Вскоре им предстояло расстаться, но впечатлений у каждого должно было остаться много и самых разных.

Эпилог

Вечером на плацу проходил последний развод, на котором Наталья Владимировна подводила итоги всех соревнований. Победителей оказалось много.

Старшие ребята набрали больше всего баллов в стрельбе и единоборствах, самые младшие – лучше всех пробежали кросс, средний взвод отличился в огородных работах и ориентировании. Девчонки обошли мальчиков в шифровке-дешифровке, уборке территории и на кухне. За разгадку тайны «польских сокровищ» благодарность объявили всем воспитанникам.

Хотела Наталья Владимировна назвать тех, кто в личном зачёте больше всего баллов набрал, а потом рукой махнула. Памятными подарками решили наградить весь первый, можно сказать экспериментальный, состав лагеря.

Но один особый приз всё же имелся. И был он даже не от лагеря, а от Управления Внутренних Дел, и получила его, конечно же, Женька-Пончик. Ей вручили последнюю модель айфона. И все знали за что.

А потом поздно вечером жгли прощальный костёр, командиры принесли гитару и пели грустные песни. Лето в трудовом лагере подошло к концу. Просидели долго, расходились уже за полночь, и все отряды шли к корпусам в полном молчании, каждый погрузился в собственные мысли.

На следующее утро посадка в автобусы получилось немного печальной. Ребята понимали, что прощаются и, может быть, навсегда.

Хотя...

Вот стояли вместе Витас и Малыш и наверняка обменивались телефонами.

Рядом – четвёрка новых друзей: Лёха, Надюха, Вован и Лисица. Они о чем-то договаривались и даже смялись.

А вон из толпы выглянула Пончик, она явно искала кого-то. А когда взглядом нашла в толпе маленького щуплого Шкета, помахала рукой и подозвала к себе. Они долго о чём-то шептались, а потом Пончик протянула пацану свой «специальный подарок», помнила ведь, что мечтает он освоить компьютер. А как с ним связаться, если даже телефона у него нет. Шкет держал в руках подарок и растерянно молчал.

Каждому нашлось что сказать друг другу, что пожелать, о чём напомнить. Это лето ребята вряд ли забудут, ведь несмотря на то, что собрались в этом лагере трудные подростки, в душе они были самыми обычными мальчишками и девчонками, которым хотелось в жизни всяческих дурачеств и приключений.