Старая шинель

Глава 1

Висела дома старая потертая солдатская шинель. Висела

в коридоре, за дверью. Куда бы ни переезжала семья, всегда

шинель была с ними, всегда на своем месте – в коридоре на

вешалке, за дверью.

Шинель была старая, много повидавшая на своем огневом

веку, прошедшая огонь, воду и медные трубы. Не один раз

пробитая пулями, обожженная на солдатских походных кост-

рах, служившая хозяину постелью и одеялом, ныне она си-

ротливо висела на своем «почетном» месте, за дверью.

Сколько себя помнил Андрей, всегда она была там, на ве-

шалке, за дверью. Когда еще был ребенком, подрастая, он

часто просил отца:

– Папа, расскажи о шинели.

И отец рассказывал…

Опять рвались снаряды, свистели над головой пули и про-

жектор проводил безмолвным ослепительным лучом по за-

таившимся разведчикам, по заиндевелой земле и колючей

проволоке, насыщенной всевозможными сюрпризами.

Нужен был «язык»: ожидалось большое наступление на-

ших войск, а сведения о враге были минимальные.

Несколько раз ходили полковые разведчики, и всякий раз

безрезультатно. Только уносили с собой, да и то не всегда

удавалось, уже безразличные ко всему застывшие тела бое-

вых друзей.

Но сведения были нужны, и командир полка вызвал раз-

ведчиков к себе.

И снова чертил прожектор ослепительную дорожку,

оставляя по разные стороны тьму и свет, жизнь и смерть.

Рассказывая, лицо отца становилось таким задумчивым,

незнакомым, все его тело напрягалось, каменело, казалось,

он опять пойдет во тьму, за своей судьбой...

Шли годы, менялся, взрослея, и Андрей, слушая рассказы

отца о войне, о старой шинели. Смотрел на отрешенное от

всего мира, от настоящей действительности лицо отца,

держащего в руках свою боевую спутницу и подругу, струю

шинель, обычно висящую за дверью. В это время его руки

мягко ощупывали старое серое сукно, истончившееся под

воздействием неумолимого времени, перенесенных испыта-

ний.

Андрей повзрослел, пришла пора и ему идти в армию,

отдать сыновний долг своей Родине. Провожая сына, отец

сказал:

– Сынок, настал твой час. Иди, и чтобы я мог тобою гор-

диться, чтобы потом ты имел полное право повесить свою

шинель рядом с моей.

И сын ушел, ушел в вечность…

Это произошло ранним февральским утром. Всходило яр-

кое зимнее солнце, освещая все вокруг брызжущей радостью,

счастьем, бросая на темные разлапистые ели сгустки света,

разгоняя их вековую угрюмость. Лучи солнца серебрили

головки столбов с колючей проволокой, правильными пря-

моугольниками очертивших стоянки цистерн с горючим и

ряды автозаправщиков, час назад прибывших с базы горючего.

Андрей подошел к столбу, вынул телефонную трубку и

присоединил ее к розетке.

– Начальник караула лейтенант Протасеньев!

– Пятый пост, рядовой Анастасов, проверка связи.

И опять поскрипывание снега да шуршание падающих

хлопьев снега нарушало утреннюю тишину. Продвигаясь по

маршруту, Андрей зорко осматривал охраняемый объект и

подступы к нему. Все было в порядке.

Солнце поднималось все выше и выше, оживляя застыв-

шую на ночь природу и нахохлившихся пичуг. Пробуждаю-

щаяся природа, солнце, скорый «дембель» и возвращение

домой поднимали в душе Андрея радостное настроение, воз-

буждая его – скоро увидит мать, отца, младших братьев.

Вдруг внимание солдата привлек легкий дымок, вьющий-

ся над одним из недавно пришедших бензовозов.

«Пожар на посту, – промелькнула мысль. – Нужно позво-

нить в караульное помещение, доложить о пожаре, но далеко

бежать до розетки, не успею, все взлетит на воздух!» – мысли

суматошно метались, налезая одна на другую, мешая сосре-

доточиться и принять правильное решение. – У меня же есть

автомат!» – сообразил часовой. Трескучая автоматная оче-

редь разорвала морозный воздух.

«В караулке услышат, помощь придет, а пока…» Андрей

отсоединил штык-нож от ствола автомата, закинул его за

спину и соединил штык-нож с ножнами так, что получились

ножницы для резания проволоки. Отрезал часть проволоки у

столбика, чтобы только хватило, скользнул в образовавшую-

ся прореху в проволочном ограждении.

Вывалившись внутрь территории охраняемого объекта,

он бросился к горящей машине. Из кабины валили яркие

языки обжигающего пламени.

«Если пламя перекинется на цистерну с горючим, про-

изойдет непоправимое», – металась мысль в голове Андрея, а

руки уже начинали действовать. Рванув дверцу на себя,

парень прыгнул в кабину. В лицо плеснуло всепроникающее

пламя. Включил зажигание и, нажав на стартер еще не

остывшего двигателя бензовоза, бросил машину из ряда за-

стывших бензозаправщиков.

Пламя охватило всю цистерну, всё решали мгновения.

Языки пламени заплясали вокруг отважного часового, лиза-

ли его лицо, руки, дымились шапка и шинель, скручивались

от жа;ра и огня сапоги.

«Успеть! – лихорадила теряющего сознание Андрея

мысль, вся вселенная зациклилась в этом слове, ничего,

только это – успеть! Проскочить десяток метров. – Пришел

мой час, отец. Успеть!» Он успел…

До небес рванулся громовой взрыв, окружив девственный

снег своим страшным дыханием.

Андрея в закрытом гробу хоронил весь полк. Отгремел

прощальный салют, и суровые воины твердым солдатским

шагом ушли продолжать незаконченное дело героя. У одино-

кой могилы остался только каменно застывший отец и пла-

чущая мать.

Висела в доме старая потертая солдатская шинель в кори-

доре, за дверью. Шинель была пробита пулями и обожжена

походными кострами.

Рядом висела другая шинель, новая, не пробитая пулями,

но прожженная насквозь в нескольких местах.

Лесозаводск

1976 г.