Старая рана

Глава 1

Сижу на мостках, что гораздо моложе меня. Жду, когда в небольшом ведерке, кроме глупой осы, будет барахтаться еще и рыбка. Сквозь бумажную шляпку-оригами чувствую лучи солнца и лишь ещё потертые шорты отделяют изломанную временем кожу бронзового цвета от густого летнего зноя. Куда спешить в такие моменты... Однако ж некоторым собакам неведома подобная философия - вот и небольшой бело-рыжий пёс радостно подставляет пузо под руки. Это он с мальчиком из соседней деревни, видимо, к речке пришёл охладиться.

- А откуда у вас это? - спросил ребенок, внезапно подойдя и трогая тонкие, еле заметные шрамы на моем плече.

- Это слишком долгая история - лениво протянул я.

Мальчик белесый и тощий, как мотыга, сел на мостки рядом и повернул голову в ожидании, явно показывая, что без байки не уйдет.

- Эх... Лет 30 назад в моей деревне случился неурожайный год. Есть было нечего и не на что. Поехал я в город на заработки. Почти всю зарплату родным в деревню отправлял. Сам кое-как кушал, да и некогда было - работал с утра до ночи, а после сразу спать - сил ни на что не хватало. Еще и начальник плутовал - то не доплатит, то "потом" пообещает. Не знаю, сколько бы я так выдержал - жизни не видел. А однажды зимой, как с работы шёл, глядь - хозяйская кошка гоняет по двору кого-то. В темноте не понятно. Кошку ли, крысу или птицу какую, но явно на последнем издыхании уже - как себя узнал. Прогнал кошку и пошел проверять - спичкой подсветил: глазки-бусинки, да клюв с перьями. Ясно, птаху отужинать киса хотела. Аккуратно подобрал бедолагу старой "Чебурашкой" (так шапки-ушанки называли, бывало) - и под тулуп, чтоб не замерзла. Жил я тогда в небольшом бараке с другими рабочими. Показал им находку - кто сказал, что не к добру воронов держать в доме, кто утверждал, что "не жилец", а Петр Семенович, что самым старшим у нас был, помогал мне птицу выхаживать. Крыло ей подлечил и кормил, пока работаю. Со временем я начал замечать - насколько это умная птица! - он знал, где его место (балка над моей кроватью низко висела - на ней полотенце сушилось, да ворон спал обычно), сам находил даже спрятанную еду - причем брал так, что никто и не замечал. Даже мышей ловить начал. Тут уж и другие соседи его зауважали. Как крыло восстановилось, оставляли ему форточку открытой, чтоб "гулял". Правда, пикировал он страшно и неловко - с размаху влетая когтями в самое плечо. Так и не избавился, дурной, от этой привычки. Оттого и шрамы…

- А что потом с вороном стало?

- А после сменился хозяин на работе. Этот и платил положенное, и комнаты в коммуналке выторговал, потом вообще в должности повысил. Вот жизнь началась! Ворон к тому моменту уже столько фокусов показывать умел, что и человек не смог бы. По лицам половину сотрудников знал и именам.

- Это он что же - говорить научился у вас? - восторженно спросил мальчик.

- А как же! Сначала-то по-птичьи кракал, потом звуки похожие разбирать стал, а после уж и слова пошли, да что там - целые фразы мог сказать! С работы меня встречал всегда радостно.

Жену мне, можно сказать, ворон выбрал. Иногда на плече со мной вечерний променад совершал. Все на ухо нашептывал: "Крррасота вокррруг! Ой, крррасота!". И вот как-то раз нас с вороном девушка догоняет и начинает мне выговаривать: мол, у нее мой ворон украл любимую булавку с шляпки. Знал я за ним такой грешок, потому покаялся и предложил пойти в комнату - посмотреть добычу пернатого - авось и сыщется. Так и получилось: на прикроватной тумбе среди цветочных головок и ярких осенних листьев была и небольшая серебряная ласточка. Ворон умел и извиняться: принес ей из своих тайников сухой сучок и гладкий кусочек янтаря (где только нашел!). А уж когда он на чистом человеческом сказал: "Не серрдись, кррасавица!" и жалобно курлыкнул - никто не устоял бы. Так и получилось, что первым завоевал сердце моей будущей жены ворон, а потом уж я. Так и зажили втроем… Да только однажды пожар в коммуналке случился. Дом старый, деревянный - вспыхнул спичкой - лишь пепел по ветру. Мы с женой в больницу тогда попали, да надолго. Просили друзей-знакомых походить вокруг дома - вдруг увидят что, или хоть перья горелые отыщут, но где там уж найдешь. Даже похоронить друга не удалось. Как выписали, на месте коммуналки уже всё убрали и котлован под новый дом вырыли. После этого и уехали мы из города. Поселились за тридевять земель, времени много утекло - дети, внуки… А нет-нет - вспоминаем, как на гулянках ворон гостям "К столу!" кричал, да хлебушек подносил…

Надолго теперь уж я замолчал. Тяжелая история. Ведь много раз думал, что ворон мне судьбу перевернул - не будь его, в бараке так и скопытился бы. Или еще чего неладного с горя натворил.

Смотрю, а мальчик улыбается. "Как же так? - думаю - Я тут горе о потерянном друге изливаю, а он смеется?!" - с недоумением смотрю, как мальчишка подносит худые руки ко рту и заливисто свистит. Пес тут же мчится к нам. Прямо из воды. Отряхивается, конечно, тоже на нас. И смотрит куда-то мне за спину.

В следующее мгновение я ощутил мощный толчок в спину и иглы, пронзающие плечо. Не успеваю обернуться и уже слышу до боли знакомое: "Костик! Ты веррнулся!". Сквозь сладко-едкую пелену навернувшихся слёз вижу, как мальчик приподнимает рукав футболки, обнажая еще свежие, но такие знакомые полосы от когтей ворона.