SRTR

Человек Из Кемерово

Человек Из Кемерово мыслью корректирует наведение ракетных боеголовок, провожая взглядом самолеты.Человек Из Кемерово выходит на балкон лишь по четным дням недели, и только для того, чтобы сделать звонок на случайный номер. И все АТС города в панике рвут волосы, не понимая как электроника соединяет его с президентом. А я теперь знаю, кого мне бояться вместо зубного врача и старухи с косой: потому что стряхивая со штанины гарь артобстрелов к походной палатке идет он. И когда Человек Из Кемерово уснет на пружинистой кровати под грохот армагеддона, ему в кошмарах приснимся мы.

Правила просты

Правила просты. Пугать излишне я тебя не буду. Никаких "они на самом деле не люди, поэтому не спрашивай у них адреса"

Не ходи улицами, где густая тень. Лучший случай - прилипнет. Плохой - окажется беременной чем-нибудь. Смертельный - прилипнет и выплюнет под ноги неприятный сюрприз.

Слышал историю про мужика, который однажды так обернулся и увидел самого себя, но с ножом. Оба померли. Ножик остался.

Не кури на балконах. Во-первых, не сади дыхалку. Здоровей легкие - дольше бег. Во-вторых, есть шанс увидеть лишнее. Если увидел - ну, поздравляю, надеюсь в следующей жизни тебе повезет больше. Если не увидел, но за тобой все равно пришли - говори тихо и не делай резких движений. И не смотри на третьего справа, в голубом пиджаке, долго. Плохой признак - если он нервничает, то начинает выламывать себе пальцы, по одному. Не забудь смести обломки с площадки. И не дай им заползти в квартиру.

Вторая луна это нормально. Даже не спрашивай. Она есть, и только тут. Исчезает прямо за объездной дорогой. Три не бывает. Кто бы тебе не говорил обратное - не бывает.

И последнее. В каждом подъезде есть гид. Поможет почти со всем, даже если просто закончились спички. Дверь в красном дерматине. Держать звонок 30 секунд, не меньше. Постарайся не пялиться на его обрубки крыльев. Он до сих пор переживает по этому поводу.

Арендная - каждый месяц, 20го. Добро пожаловать.

ЭрПоГэ

- Мой ход!

Кости с глухим стуком отскочили от края доски. Три шестерки.

Соперник удивленно присвистнул.

- Тебе жутко везет сегодня, Маркус.

Со стороны троица за крайним столом выглядела нелепо; посетители подобных заведений обычно не жаловали ни солнечный, ни свечной свет, но они каким-то образом сумели выклянчить у скупого трактирщика масляную лампу, и тени от трех согнувшихся над раскрашенной доской фигур плясали по краям засаленных кружек.

- Итить, да чем они там заняты?

- Не твоего, сивушная рожа, ума дело. Они платят. В отличие от тебя. Завтра в долг не налью.

- Колдуны, не иначе. Гля - нешто считаит?Один из них и правда достал из-под стола абак и, высунув от усердия язык, начал усердно складывать три шестерки между собой. Получилось не сразу.

- Восемнадцать! - просияв, выпалил он. - Итак, Петр Иванович, пескоструйщик третьего уровня, стоя в очереди в паспортный стол отдавил ногу Льву Леонидовичу на 18 урона. Защита обуви проигнорирована. Критический удар. Чем же ему ответит храбрый герой?..

Только представь

Ох, какие чудесные ошибки нам предстоит совершить!

Только представь.

Мир, наполненный граблями, незаметными оврагами, неожиданными ступеньками, низкими балками дверных проёмов, лотерейными билетами, забытыми ключами, купленными для домашних занятий тренажёрами, китайскими товарами которые никогда не выглядят так как на страничке магазина.

Давно пора признать, что мы, брат, не заслуживаем рая. Нас даже не возьмут в ад. Мы просто продолжим скитаться тут.

Среди зонтиков, которые расходятся спицами в самом ливне, выкинутых на помойку раритетных книг, потерянных паспортов, улетевших в окно попугаев, убитых "калин" припарковавшихся на два места сразу.

Где-то здесь во всем этом должен был быть смысл, ведь так? Мы ведь неслучайно все это создали. Мы не могли совершить такой промах. Холодная вселенная не выплюнула однажды из себя чебупели. Боженька вряд не виноват, что очередь к кассе растянулась от самых овощей.

Весь этот свет и грохот - наши. Навсегда. Навеки.

Представь.Триллионы мёртвых планет, каждая от края до края - захлопывающиеся двери, утонувшие в спаме важные письма, одинокие дни рождения и шум шум шум шум шум шум

Мое чудовище

Моё чудовище любит читать книжки-раскраски, оставленные чужими детьми.

Ему очень важно знать, как проведен тот или иной росчерк, с каким нажимом и каким цветом; что девочка Лена кушала на обед, прежде чем выбрать красный карандаш, или какая была на улице погода, что бедный мальчик Вася остался дома вместе с хмурой не по годам старшей сестрой и заехавшим погостить дядей.

Чудовище говорит, что таким образом учится понимать людей. Оно уже много достигло, написало десяток работ, печаталось во множестве скучных журналов и даже получило какую-то премию.А в следующем семестре оно возьмется за пожеванные листки бумаги, которые передают друг-другу на уроках второклассники.

Падение

Есть люди, чья жизнь это катастрофа. Есть люди, чья жизнь это слезливая история со второй кнопки. Может и есть счастливые, но я таких не встречал.

А есть еще и они.

Взглянешь на такого - и вроде все нормально. Руки ноги на месте. Дом работа работа дом.

Только вот не живет, а падает.

Может он прогневал какого неизвестного бога: отринул вызов судьбы стать лучшим игроком в блиц-шашки, или - я не знаю - серийным убийцей. Но наказание налицо.

Стаскивает себя с кровати утром - и продолжает падать.

Плетется в ванну - и продолжает падать.

Ничего не случилось. Ничего не случится. Только если прислушаться - будто, набирая скорость, за спиной ревет ветер.

Страха нет. Может когда-нибудь, под самый конец, наступит горький финал, точка в бесконечном полете вниз. Удар, взрыв, то самое крупное, все переворачивающие событие, к которому и вели последние двадцать, тридцать, сорок лет мелких неудач и упущенных шансов, но пока что...

Каждый день незаметно хуже предыдущего.

Каждая ночь все длинней.

Каждый раз - ветер все громче.

Игрушки

Наша работа безблагодатна и печальна.

Мы подчищаем мир. Избавляем его от старых вещей.

Боги ушли. Мы те, кто убирает после них разбросанные игрушки.

Вчера мы убили последнего феникса. От птицы остались только посеревшие крылья. В этом и секрет, если правильно перебить хребет, они уже не загораются снова.

Самые сильные, самые прекрасные и самые благородные создания вселенной оказались удивительно хрупкими.

От вампиров не помогает чеснок, это ерунда. Хватает обычной пули. Единорогов выкосила испанка. Последний волшебник живет в Берлине и не выходит из своей ГДРовской однушки уже 50 лет.

Хрупкие, тонкие, легко ранимые. Только боги бы стали делать свои игрушки из стекла.

Лучше не думать "зачем", хотя рано или поздно этот вопрос настигает нас всех. Мы не выбирали это призвание, просто однажды услышали голос. Почувствовали необходимость разломать хрустальную вазу. Разбить старинный витраж. Увидеть храм в огне.

Но мы все еще люди. По крайней мере, я хочу в это верить.

Потому что однажды голос утихнет.

Я видел, как это бывает. Бой окончен. Драконье сердце еще бьется, но глаза уже пусты. Ты оглядываешься, словно впервые, и наконец замечаешь - его боль, его кровь, еще теплящиеся в тебе детское желание верить, что чудеса бывают и что мир прекрасен. И что ты только что убил одно из этих чудес.

Секунда - и человек ломается. Больше он не с нами. Он уходит.

Он становится тем, кто помнит.

Кто будет помнить до последних дней своей одинокой жизни, что волшебство и сказка возможны. И что он раздавил их в собственном кулаке. Разожми ладонь. Видишь как с осколков стекает твоя же кровь?

Ангел Василий

Ангел Василий всегда при улыбке.

Даже в переполненном утреннем метро, когда хмурые люди слепо отдавливают сапогами чрезмерно большие крылья. Ангел Василий работает юристом в богом забытой конторке, и целый день портит глаза вглядываясь в кипу бумаг. Он уже давно носит толстые-толстые очки, смешно спадающие с носа, и никак не может подружиться с компьютером. В его присутствии принтеры останавливаются на половине строчки, и уважительно молчат, пока он не покинет комнату, а единственный сканер выводит на экран только сияюще чистый лист. За это его очень не любит вся бухгалтерия и местный админ.

Иногда админу кажется, что он видит над головой Василия надтреснутый нимб, и тогда он яростно трет ладонями лицо и, бурча что-то про похмелье, уходит в свой чулан-серверную читать атеистические сайты. Помогает, увы, ненадолго.

Но Ангел Василий не злится на него, и всегда оставляет у дверей снежно-белое перо, если бедняга опять решает переночевать на треть ставки охранника, и админ никогда не чувствуют себя уставшим.

Ангел Василий всегда коротает вечер в одном и том же баре. Они теперь стали рано закрываться, но он все равно пересекается с уходящим в очередную ночную смену Чертом Дмитрием. Вместе они заказывают по кружке пива, Дмитрий, игнорируя всякие запреты, раскуривает без зажигалки вонючую сигару и достает потрепанную колоду карт. Ангел Василий смотрит, на причудливую троящуюся тень, что отбрасывает Дмитрий - как будто у него из головы растут обломанные рога - и вместе они вспоминают времена былой вражды, былого рая, былого ада, и былого творца.

Все проходит, даже это.

Идя домой в одиночестве, Ангел Василий любит зажигать давно поломанные фонари, и припозднившиеся подростки принимают его за волшебника.

Ангел Василий считает, что он счастлив, пусть даже не так, как люди из рекламных снов, а по-своему. Будто бледный свет звезд сквозь городские огни.

Наутро Ангел Василий проснется с улыбкой.

Пшеничный пес

Первый мазок на пустом холсте:

Пшеничного цвета пес, посреди городской пурги.

Израненный завод тонет под снегом. Корни тепломагистралей вжались в землю.

Бродяжьи, но умные глаза. Львиная грива шерсти. Серебро от дыхания в воздухе. Живой там, где остались только призраки.

Лохматое пятно скроется, пройдет мимо. Все снова станет и белым и серым, и измытый бетон, и пустые глазницы окон.

У живых есть цель, у мертвого только память.Руины запомнят его тепло