Spiriments (3 опущенных диалога из "Дымки")

Глава 1

SPIRIMENTS

Три опущенных (присутствовавших в изначальной версии и подразумеваемых—в окончательной) «духовно-экспериментальных» диалога, иллюстрирующих механизм вживания, вчувствования во враждебную природу, как и в сущность худой сцепки, несущей в себе ядро саморазрушения и воплощающейся в ныне наблюдаемых катастрофах, а заодно—и природу вглядывания в ДЫМКУ. (Здесь же квинтэссенция CoVision, как едва ли не единственно доступной модальности путешествий во времени-пространстве: диалоги выписаны, помимо великорусского и более современного английского, также на версии последнего начала-середины XIX, практикуемой ЛинкХоуном в его манере стилизования под KJB, как и западноукраинского диалекта начала века XX вплоть до 20х-40х годов, когда соответствующими персонажами оный перестал именоваться «руським».)

Меж BundEhr & LinkHone: оттенки зверокуртуази

«…Так випьем же, таварисчи, за то, щтоби нэ забивать уроки истории. А кто забудет, ми тому бистро напомним. А исчо, таварисчи аналитики от истории, хочется поднять бокал за то, чьтоби история подлежяла-таки сослагательному наклонению. А нэ будет подлежать, ми этих аналитиков подложим, сосложим, наклоним—так в аналах (с числом «н» ощибки нэт) истории и оставим…»

Чушь какая! Что же теперь, воскрешать тех, кто заживо мертвы были, пусть хоть в порядке заднечисленного программирования, исторического сослагательства? Да и чего нового сообщат? Тот же BundEhr, чья душевная тьма и духовная серость, взявшая в заложники большинство худших и даже меньшинство лучших (некогда светлые, денничные души вроде Дмухарского),—что он-то поведает сверх уже озвученного его же, Дмухарского, устами?

—Интегронацист, он же ведущий Сцепщик! Сколько еще планируете сжечь-запытать, пока нация не очистится для дальнейших подвигов ради идеалов Северозападного гуманизма? А расовую теорию конца позапрошлого века имели время пересмотреть?

—Курвозне стерво, комуняка-москаляка, запроданець-перевертень-зрадник, бадячий невіглас, як си наваживсь провідника зо схрону витягти? В пеклі жиє ми ся не скрутніш за те, як жив бим був за ваших юдокосмополитів, цапів монголо-мадярських…

—То яг же ниньки вам там у патрийотичному пеклі ся вітают? Таки «слава Йсу» а ци «героям»? А то, мо’, дечого ще сі дознали понад запозичені інтегронаціоналізм, аріоцентризм та міфотворчу брехню заради націотворення? І яг уже на те виснуємо, то чи вибороли-сте си нагороду файну за брехню та трощення шляхетних меншинських інакодумців?

—Збагни, банєку: політична нація—направду є, консенсус розвитку—наявний, за злуков—спольність, за спольношьчу—гідність…

—…За гідністю—негодність та незгода. Диялєктика, проше паньства! Бо ж куди зо своїм прогресом дойшли-сте? Ци не тего щаблю сягли, же на часі збанувати й знерозвинути ся. Одне слово—геть до схрону, бо юж Схід сонця видко!..

Ну, послышится в ответ отборный и вполне русский мат вперемежку с австро-венгерским словесным гуляшем, тем и разойдемся. Как и советские диссидентствующие в уборных, слушатели бибисей, клер-вуайер не только по части духов (неизменно бесовски матюковатых), но и подглядывание в порн-шик западных фильмов для взрослых, заботливо завозимых теми, кто призван блюсти облико-морале народное—а именно, дипкорпусом да атташе…

Может ли быть святыней дружба народов для тех, кто ни в грош не ставит и будущность собственного? Помажь их сейчас Бог на правление в общем государстве—скорее выберут полицайство от Денниценки в своих Стиксе и Аиде, со своими хтоническими культами и Летой как путем забвения истинных природы и чина. Как бесы не имеют самобытности и бытности как таковой, ибо определяются лишь противостоянием Божественному (щедро поставляя подобные фальшивки от мамоны, чье имя знаменует правдоподобное безумие); так и род сей тратит достоинство, сжигая его в топке гонора, ибо для них «мы» столь же недостаточно, сколь «не они»—необходимо. Готовы убивать и даже умирать—подобно уставшей руке, принявшей решение не бороться и разжимающейся над пропастью, куда ее загнали ноги,—ибо больно им и трудно будить собственную совесть, а тем страшнее—давать проснуться чужой. Будут изобретать мифы и культы (одно без другого не живет); первые—о собственном мученичестве (от врагов), последние—о славном венце (смерть врагов). И славить, славить, славить себя, черня другого или марая самые критерии. И насколько сами не готовы дать другим просто дышать, настолько требуют уважения к своему стремлению не давать дышать другим—как к соли своего самобытного пути. Неважно, в чем норовят «остаться собой»—в отрубании ли голов по халяль и мубах, в приверженности ли нелепым расовым мифам темно-просвещенческих веков или в пассионарном закатывании тысячелетних культур во временщически-освободительный бетон институциональной конвергенции. Им и невдомек, что определяясь как «не-другой», добившись смерти другого или хоть его мутации, сами либо гибнут, либо хиреют, утрачивая смысл, цель, последнюю идентичность.

Или тот же душка LinkHone—есть ли ему что сказать, оглядываясь назад из глубины веков отсидки на курсах для второгодников в вечности? Побродим развалинами Геттисбурга, послушаем музыку пустомелья куртуазного на фоне сокрушаемых памятников, вновь утвердим глубокую убежденность в хищных, недоказуемых банальностях болезненно-повышенного аппетита?

—Сэр, смею ли задать главный вопрос тому, чей иконно-эпичный образ впитал все то небессумнительное, выдаваемое за подвиги во имя свободы, которое вобрала в себя вся Северо-Западная цивилизация во всей ее зияющей пестроте. Как автор всех голодных блокад и прочих «гуманитарных миссий», предпишете ли плавить в особых котлах всех инакомыслящих, чье единство устремлено не к юнионизму великосцепочному? The stylized fact of you reportedly having been lazy-bones with a largely contemplative attitude, deprived of your father’s farmland early on; would all that fit and lend itself with you possibly long having turned your tables on all things Southern and folks down South? While at it, is that where you picked your spiffy legalese—referring to your attempts at studying law?

“Mayhaps so. If this be true, why then has my cult scarcely ever been questioned? My guess would be, this is for lack of more pragmatically viable alternates—the same holding for the Cause, for aught Hobbes and Macchiavelli would have advised. At any rate, yours is a rather tenuous bearing on the English tongue, peradventure more so than your putative knowledge of the Grand Berthing, or House Undivided, methinks. Nary ever would I insist on lobbing men with firebombs or nudge them to starve their way back into Federalism, insofar as one can think of means far more opportune than that. Just allow for a plea bargain then have their heads roll. Nor have I stressed any particular means for that matter—suffice it to secure your ends as circumstances warrant.”

—И не настаиваю на ведении Велепримкновения. Вам ли теряться в выборе средств либо перебирать оными, когда речь идет о стоянии Клуба-неразделимого-владычества-безраздельного, всего этого #togetherwestand, #epluribusunum и прочего вольнонасаживания камушка на камешек в рамках всецементирующей свободы—цеха гроссмейстеров, всякая угроза максимуму интересов коего выставляется как преступление, малейшее уклонение от достаточности—как нарушение разумно-необходимого условия! Кстати, а Югу-то «сделку с правосудием» предлагали? Или сразу—под миротворческий каток, молот для ведьм и целебное линчевание для не оправдавших отцеосновательских чаяний? Дивно ли, что за Гражданкой вашей, якобы выросшей из эмансипативной шинели (именно: «освобождения» Юга от преимуществ в хозяйствовании, а позднее—и боеспособности, оными безответственно-безразличными посулами угнетаемым—от потенциальных угнетателей и супротив провозглашаемых, как и русским крестьянам, ранее раскабаленным и позже замурованным оседлостью, что по сей день люд на привязи держит); так вот, толкую, за сим кровавым «замесом» во имя свободы (немилостивой и немилосердной, бессмысленно-беспощадной, как все русские, нерусские и антирусские бунты, вашими шавками учиняемые) незамедлительно воспоследовал Черный кодекс, а затем—и парадигма сегрегации а-ля Джимми Кроу, предвозвестница локальных апартеидов (т.е. разделения якобы во осуществление потенциала каждого, причем в порочных кругах безысходности). Это ли не финал, апогей, сущность Прогрессивистской эры, начавшейся в конце позапрошлого и длившаяся до 20х годов прошлого веков и воспрянувшая ныне во всем своем техническом уродстве? Искусство, магия поворотного момента практикуется в вашей вотчине всегда и везде, но никогда—в ваших собственных головах? Ни дюйма уклонения от единства в худшем: сатана сатану не изгоняет... А впрочем, поворот в умах случился-таки, так что и сами не заметили, как то, что ваш нынешний глобальный Север мнит лучшим в себе, свелось к былому худшему локального Юга. Подобно сему и все, вами ведомые, неизменно приходят к отождествлению своей мнимой избранности с отнюдь не иллюзорной изнаночностью. Среди прочих жертв—и народ, положивший миллионы жизней за подлинное, ставший заложником горстки очернителей, выродков из своей среды, плененных богомерзкой расовой теорией как триумфом «цивилизованной» мысли и, в исступленном фанатизме своем (одобряемом и церковными структурами в минуту пьянящего помрачения, столь же вырожденчески-прельщенными, этими цензорами, охотней отвне заимствовавшими, нежели своему цвести дававшими), в анестетическом эстетствовании зовущих идти той же тропой—наискорейшей, наикратчайшей, брахистохроной падения в ад. Пусть вам, сожженным в совести, давно не стыдно—пощадите хоть оставшихся: не берите на душу греха вовлечения в безумие за компанию с сатаной, несмысленным и самовыхолощенным. Ибо какую сделку с каким правосудием выпишет вам для Суда ваш же клуб зарвавшихся безумцев, экзистенциальных гемблеров-гендлеров?

“Turning points I have experienced—why, we’ve all ‘learned by littles.’ Thou sayest they suffered and knew better than to bend over backwards. Ah! Hear Hokkuyama argue, No nation shall rightfully enjoy a right to life unless liberal with the right sense of dignity and an unquenchable zest for democracy. Nevermind his ‘strong state’ aboutface later on, which invariably amounts to just that—Berthing and #bettertogetherness_for_bettertogetherness’_sake: ‘Tis death threatening the cause of the Righteous Communion and its Most Right Cohesion and Rightmost Entangling that are self-entwined at the end of the day and near the far-right & left complementarity!’ See, it was well-intent in each race’s and every host’s best interests as an integral and intact species insofar as they fit into the Grand Tweaking, and I’m not privy to how so ever it hath emerged post-…”

—Значит, чуда не будет, ибо все неизменно: кого «поддерживать», вашему брату также безразлично, коль скоро трупы и врагов, и друзей сгодятся на арматуру. Трупы же детей, замученных вашими, жаждущими не то крови, не то демократии, «умеренными» людоедами, окажутся… «пропагандой». Бибиджишная непосредственность, не склонная замечать, как подобные междометия сами выдают не более и не менее, как пропаганду.Сэр, смею ли просить о самой малости? Благоволите не являться на мой Новый год.

“Come again? Referring to the Xmas season on major television channels? Not to worry—vacationing elsewhere and watching way different commercials. Whereupon may I bid thee an affectionate farewell…”

—Nay, wrong, negative, sir! Не о Рождестве речь—там не мне решать. Просто мы разных путей, коим здесь уже не сойтись, не сцепиться и не сплавиться, да и там—не хотелось бы.

Nevermind and rest assured as ever

We’re easily so divergent

this chasm cannot be filled,

nor this gap bridged,

much less this gray area ever possibly straddled,

not even sub specie aeternitatis.

Mind! I’d love for you never ever showing up…

Спасаясь от бета-, гамма-, омега-излучения черноты

Так вот, как надо было ожидать (и невозможно было вообразить), раздается с утреца звоночек. Давно никто не названивал на стационарный, да и не он обычно берет трубку. А тут взял. Взял, чтоб через минуту глобус Нации, сулящей смерть врагам (а не только своим согражданам с легкой руки своих главных героев), то ли раскололся на голове, то ли уплыл из-под ног. Первой догадкой было о прошлом, настигшим его в виде коварного старика с его паспортом на руках—милейшего человечка, но мстительного, со связями в органах и главное, до смерти боявшегося показаться «непрактичным лошком», и оттого готовым на крайности. И ведь некоторые невообразимые звонки уже случались за год до того, когда—на мобильный—с северовосточного номера нарисовался некто, представившийся полицейским из Югры, предупреждая, что некий старичок жалуется-де на него, Гвидова; дескать, задолжал ему «тонн пятьдесят зелени». Хотя эта безыскусная гнусь была вполне в духе времени—теперь, когда уже и заокеанские схемачи не утруждаются измышлением красивых предлогов и не обременяют себя удобоваримой аргументацией для своих же дураков-себе-на-уме из числа слушателей фейк ньюз—так вот, казалось бы, в эту пору сам черт велел мошенникам разухабиться в клиентопрокате. Но он-то, Гвидов, ничьим клиентом не состоит и уж точно ни с каким мужичонкой в Югре, за тысячи километров, вчерась не пил.

Но этот звонок был особый. С территорий Югозапада, пусть и из северовосточного филиала. Хотя поди разберись, кому его продали-перепродали пока суд да дело с героями понаехавшими и наехавшими на оккупанта-террориста, с которым в сумеречное время имеют handlung на вполне спокойных тонах, говоря разговоры профессионально понятливыми глазками.

—Здравствуйте!—имени не спросили, а почему-то осведомились о местонахождении некоей третьей особы. —Такую-то можно?

—Как вы сказали? Бухак? Бычак? А почему сюда звоните? А, начинаю догадываться: что-то кому-то задолжал/а/? Сорри—ошиблись номером.

—А ее здесь точно нет? Какой это адрес?

—Извините, а Вы-то звонили на какой телефон? и почему по нему не «пробили» адрес и всех обитателей заодно? Я так понимаю, она на связь не выходит?

—Ну, знаете, всех разве перепроверишь…Так Вы говорите…

—Минуточку! Я не ослышался? Вы хотите сказать, что халатность или усмотрение ваши, а проблемы и «геморрой»—наши? Мне нужно будет поговорить с вашей эсбэ.

—Вам завтра перезвонят. Всего доброго.

Это было столь абсурдно, что даже мама-пенсионерка посоветовала не беспокоиться—просто не брать трубку: мол, скорее всего, это ее проблемная подружка свою дочку натравила, чтоб да подосаждала. Версия отдавала той же пенсионерской наивностью, рядящейся под агрессивную ухищренность, что и в случае с проблемным лендлордом. Но следующий звонок не замедлил поступить.

—Добрый день! Нам нужна такая-то.

—Слухайте! —пришлось включать официоз с намеком на злободневный ресурс.—Я так розумію, то Бета-банк? (С времени второй Площади он переходил на государственный вовсе не из искреннего уважения к земле (как это бывало на всякой территории; к примеру, на западе не позволял писать в электронку иначе как по-английски, демонстрируя открытое забрало благонамеренности), а скорее для того, чтоб сигнализировать ту сухую и сдержанную отстраненность, что не терпит фамильярности. Хотите-де на «вы», будет вам «иду на вы»!)

—Саме так. Можу я говорити з…

—Річ у тім, що ми вже пояснили вашому керівництву, що ся ситуація має всі ознаки шахрайства, здирництва або ж недбалої халатності. Ви чудово розумієте, що телефонуєте не тим людям, бо навіть не перевірили одразу, а чи дійсний є отсей телефон. Адже вона, ота особа, наразі поза зоною досяжності, вгадав? Звісно, як то не дзвінки з іншої зони…

—Так.

—Що—так? Ховається вона чи хтось інший—із «зони»? Чи ви маєте прерогативу не вести ані попередньої перевірки, актуарної-страхової там чи актуальних ризиків за кредитом, ані після факту моніторингу жодного? Ви взагалі навіть не припускали, що телефонуєте геть випадковим людям?

—Пропоную: спокійніше, бо децибелами питання не закрити.

— «Питання не закрити»?? То ви тут вопроси рішаєте? Чи як там у вас, «холодний обзвон»? Може, то не недбалість, а схема-зчепка? Може, там у вас халатність таки продумана?

—А може, вона вам сусідка чи родичка?

—«Може, може»? А мо’, треба було одразу перевіряти? А може, бодай зараз проб’єте по базі? До речі, хто вона, ця ваша…як її, шось типу Буковські и Бичовська? З якої хоч області і шо там вам винна?

—Ми не можемо розкривати…

—Чудово! Клас! Халепа наша, а знати за що—то не нашого хлопськєго розуму. Знаєте, що вам пораджу? Я так бачу, що то справді тхне-скидається на системність, бо прогуглив та побачив скарги такі самі на вашу організацію. Не знаю, на яких засадах вона функціонує на цій території, але заради вашого ж спокою та на запобігання людських прокльонів, дбайте краще за свій gap management (синхронізація вистигання активів та пасивів, шоб вам було зрозуміло, шо не зовсім на пенсіонерів наразились)—у чесний спосіб. І все буде гаразд.

—Тоді до завтра.

—До…Як це розуміти—«до завтра»?

—Ну, будемо перевіряти знову.

—Те саме?? Вам недостатньо пояснень для внутрішньої перевірки чи вам байдуже, і є причина, чому саме вам байдуже як до попередньої інформації, так і до пояснень навздогін? То я вам обіцяю не лишень перевірку. Ви там пишете розмову? Добре. Матимете і колективний позов, і лінгвістичну експертизу на імплікатури. Бо одна справа—ваша формальна увічливість та моя нестриманість, так наче я мав зрадіти нашому спілкуванню, мов дівчина—есемесці від коханого. Так от, одна справа—форма, а геть інша—знущання самої вашої схеми, бо видається, таки знає ваш менеджмент, що там поробляють з оформленням заздалегідь неповернуваних позик на себе та на підставного васю-циля… Ти д’ви, терпілопризначалово клієнтопрокатне!..

От негодования он блефовал, зная, что все эти «лингвоэкспертизы импликатур»—даже не завтрашний день. В месте-времени, где глумливость правоприменения компенсируется разве что неподсудностью патриотичного эксгибиционизма. Но досадовал он и на Северовосток, где рождаются и так же терпятся схемы, игнорируется в судах заведомо мошеннический умысел, а все вместе—то, что рискует не только обвалить репутацию пресловутого Юговосточного мира вовне, но и поставить его на грань коллапса внутри основного ареала—так вот, все это не особо волновало ни их граждан, ни мужей державных. «Все по закону»—извечный девиз не только наперсточников и неисчислимых чад лейтенанта Шмидта, но и их косвенных наперсников, этих господ в хороших костюмах с серьезными же связями в этом всем правоприменилове и правопроменялове.

Внешне представляющийся парадоксальным факт поставления репутации и самой будущности новой-прежней юговосточной цивилизации в зависимость от хищной беспринципности людей условно «менее» юговосточных не отменяет продажности и готовности «более» местных сотрудничать со злом—скорее вольно, нежели вынужденно. И не то же ли касается готовности их либеральных оппонентов обеих степеней «юговосточности» включать мразь—как всегда ради высших целей высшего же клуба.

Ему стало горько. Это одни слова, что обидно бывает гордецу, а невинному-де либо не в чем оправдываться, либо всегда душеполезно смиряться с клеветой. Не всегда, да и едва ли когда, полезны душе слом, мука, безотрадность—иначе ад был бы благом в рост. Он вспомнил свои сны, где тема кошмара едина в вариациях: его незаслуженно обвиняют, он клянется в обратном и оправдывается, но его и слышать не хотят—в то время как виновный стоит сзади и стушевано-смиренно лыбится…

Никто не звонит, общение только с мошенниками—за что это все дерьмо?! А тут еще выяснилось, что знакомый, накануне хваставший новой работой, как раз и занят в этом самом «холодном обзвоне». Недавно Бета Банк как раз проводил набор сотрудников для агрессивного плана подъема маржи на фоне больших price to earnings, price to book value и прочих малтиплз. Но куда злее оказывается внешне безобидный мультипликатор силы—магический леверидж фейкбуков, о чем далее следует в интервью с молодой поэтессой Linke_MaursBand (Linge-MoorsMund). Однако прежде придется допросить—пусть и в порядке напряженного spiriment (ввиду непозволительности иллюзии спиритических сеансов для христиан и всех прочих, именуемых не в меру передовой активистской ложей «магглами»)—вернее, опросить две иконные и равно «мутные», несмотря на мнимую полярность, исторические личности, обобщенные до эпифеноменов и апофаний глубинносущности зла во всей ее поверхностнобликовости…

(LOOP в начало)