Спички

Глава 1

* * *

История, о которой я хочу вам поведать, произошла в прошлой жизни…

Почему я называю жизнь прошлой? Потому что детство, это отдельная — другая жизнь.

Если во взрослой жизни вы ещё можете что-то изменить в своём будущем, то детство всегда останется в прошлом и ничего нельзя с этим прошлым сделать, кроме как вспоминать, что было и какие весёлые и грустные истории с вами происходили. Я бы даже сказал, что это «вечная жизнь», пока воспоминания о детстве живут рядом с вами в жизни взрослой…

В то время мне было четыре года, и я был уже взрослым ребёнком, прошедшим Крым и Рим, а не тем «как сейчас» бывают дети, прогуливающиеся с мамой за ручку по парку. Почему я так хорошо помню возраст? Мы уже переехали жить в новый, построенный родителями дом, а брат ещё не родился. Так что с возрастом тут ошибиться нельзя, даже для приукрашения.

Всё началось осенью, когда я помогал бабушке с дедушкой копать картошку, собирая пропущенные взрослыми картофелины. Выкопав несколько рядков, дедушка сгребал сухую ботву в очередную кучу, чтобы потом сжечь, но я не мог дождаться, когда разожгут костёр, потому что печёной картошечки уже хотелось сразу и сейчас, и не потому что был голоден.

Выпросив спички и разрешение, занялся костром, это был не первый костёр, который я разжигал самостоятельно, но предыдущие разы были на выгоне в компании с соседскими ребятами и без всяких разрешений. Несколько картофелин, самостоятельно собранных, а не стащенных из общей кучи урожая, бросил в жар, и когда она ещё даже не допеклась, выкатывал палочкой по одной, дожидаясь, чтобы уже можно взять в руки, не сильно обжигаясь и поедать прямо в хрустящей кожуре, испачканной золой.

Как говорили в сказках — это только присказка. Чтобы было понятно моё пристрастие к разжиганию костров...

Наступила весна. Даже не наступила, а шла уже полным ходом. Было жарко и сухо, и это накануне Пасхи. Родители были на работе, а дедушка с бабушкой ушли на кладбище, чтобы навести порядок и убраться на могилках умерших родственников. Оставшись без надзора, первое что я сделал, стащил у деда две папиросы «Волна» из голубой пачки, но я тогда ещё не умел читать, а узнал название несколько позже, и пошёл учить друга, из соседнего двора, курить.

Дворы у нас были рядом и разделены деревянным забором. Вот между этим забором и нашим домом был закоулок шириной в полтора метра, где мы и решили раскурить мои трофеи. Попробовав курить, сосед, откашлявшись, убежал домой, а я обратил внимание на бурьян, который родители складывали в прошлом году у соседского забора в этом закоулке непонятно для какой цели, может компостировали. Перегнивать он ещё не начал, успел только хорошо высохнуть и несмотря на прошедшую небольшую грозу я сумел его поджечь. С моим опытом это было не сложно, как два пальца об асфальт. Но костёр не захотел оставаться маленьким и разгорелся не на шутку. Поняв это, я пытался его как-нибудь потушить, но куда там… Так что мне осталось только испугаться и, выйдя на улицу, утопить спички, как орудие преступления, в ручейке, образовавшемся после грозы. Потом, со спокойной душой, избавившись от улик, я направился к кладбищу, помогать дедушке с бабушкой, в надежде, что все поймут — дома меня не было, откуда взялся пожар не знаю и вообще «Спички детям не игрушка», что я тоже узнал значительно позже.

Ага, не тут-то было, план не удался, не пройдя и ста метров, я встретил возвращавшихся с уборки тех, кто должен был обеспечить мне алиби и они меня завернули на покушать. Времени прошло не так-то много, но когда мы вернулись домой, пожар был уже потушен, а меня искала мама, наверное друг оказался не друг и дальше двора я с ним ещё не ходил, тем более в горы, впрочем не ходил никуда и позже. Сдал меня дружок. Мама работала до двух часов и уже возвращалась домой, а её встретили сюрпризом ещё возле двора. Поняв, что дело пахнет керосином, я спрятался за кустом смородины, на котором только начинали набухать почки, как говорят сейчас, прикрыв голову рукой, «я в домике», но это не помогло, и избежать наказания не смог.

Меня и раньше ставили в угол, но не так же… Даже не на колени, тут же поставили не просто на колени, а на гречку. Гречка тогда продавалась не в пакетиках, как сейчас, а на развес, покупай сколько нужно. Вероятно нам было нужно и у нас стоял в кладовке целый мешок гречки, поэтому насыпали в угол от души, для воспитания любимого сыночка не жалко... Потом пришёл папа и они с мамой занялись побелкой стен перед праздником. Белили стены у нас обычно два раза в год, перед Октябрьскими и перед Пасхой. Мама всё подходила ко мне и шептала:

— Попроси папу, извинись, скажи что больше не будешь… — Как будто в угол поставила меня не она…

Я молчал, как партизан перед расстрелом. Дошли они и до моего угла, белить-то нужно дальше, а я молчу и не прошу прощения, что я там такого сделал? И вообще, не было меня там, это всё козни врагов. В общем, переставили меня в другой угол, вместе с гречкой. А как всё кончилось, я не помню, заснул прямо в углу, а проснулся поутру в постели.

Послесловие:

* * *

Если ты поджёг забор,

А в углу потом на гречке

Тебя поставили стоять —

Не просись назад на волю,

И молчи, как партизан,

Даже если стены станут

В твоей комнате белить.

В партизанской этой доле

Нужно выдержать все пытки!

Не издать ни звука вслух —

Папа скажет: «Посмотрите,

Настоящий партизан!»

* * *