Спички

Глава 1

Для всех это было самое непримечательное июньское будничное утро. Но для Степана Борисовича оно было особенным.

Он по привычке встал по будильнику в шесть тридцать утра, умылся и отправился на кухню готовить. Ему с детства внушили, что завтрак – это оружие в борьбе с предстоящим днём, потому поесть стоит плотно. Все прошедшие пятьдесят восемь лет Степан Борисович следовал этому правилу, и сегодня приготовил себе омлет на жирном молоке, два нетолстых бутерброда с сыром и колбасой запёк в бутерброднице.

Съев завтрак, он прошёл в ванну. Следовало привести себя в порядок. Этот день должен был быть особенным. Степан Борисович долго и тщательно выбривал заросший за несколько дней подбородок, а затем с мылом вымыл шею. Белую рубашку и темные брюки мужчина приготовил ещё вчера – отгладил их и аккуратно повесил на вешалку в шифоньер.

Степан Борисович посмотрел на себя в зеркало. По молодости он держал физическую форму, плавал в бассейне, бегал по утрам на школьном стадионе, но, когда перешёл на управляющую должность в сорок четыре года, быстро набрал в весе. Теперь подъем на пятый этаж давался только с остановками. К тому же, последние несколько лет он лечил шалившее сердце. Степан Борисович погладил себя по наливному животу и с горечью вспомнил о своём прессе, который так нравился первой жене.

Его посетила мысль позвонить Ксении и узнать, как поживает Данил, их единственный общий сын, но он покачал головой. Вряд ли бывшая жена пожелает выслушать его в такую рань.

Степан Борисович оделся и подошёл к окну. На голубом небе до самого горизонта – ни облачка. Последние дни жара стояла сухая, какая-то даже степная, что случалось редко. Сегодня обещали тридцать выше нуля – всяко лучше, чем вчерашние тридцать пять.

Проходя мимо зеркала, Степан Борисович снова глянул на себя. В рубашке и брюках он выглядел представительно и как-то даже моложе. Или это ему хотелось таковым казаться в глазах окружающих.

Пшыкнул дважды на себя фирменным одеколоном, которым пользовался ещё с советских времён и прошёл на кухню. На кухонном столе лежал заготовленный коробок спичек. Степан Борисович покрутил его в руках и сунул в карман брюк.

На лестничной клетке он пересекся с молодой семейной парой. Они шумно обсуждали вчерашний ужин с друзьями и не сразу его приметили. Парня он знал с самого детства – шебутной и непоседливый Семён горячо с ним поздоровался. А вот Маша, его худая темноволосая жена, только кивнула. Всё ещё не может простить за ту неразбериху с платёжками… Ну ничего – молодость часто забывает обиды, когда нужно что-то от соседей.

Несмотря на ранее утро, солнце уже начинало припекать. Степан Борисович решил пройтись – будет полезно для сердца. Пока шёл, рассматривал незнакомый люд. В основном навстречу попадались ярко одетые студентки, спешившие на экзамены в педагогический вуз. Иногда с ветерком проносились велосипедисты и хулиганьё на электрических самокатах.

К середине пути Степан Борисович почувствовал, как колотится сердце. Он пощупал кармашек на рубашке – метапролол был на месте. Примет, если станет совсем плохо. Решил свернуть в парк, посидеть пять минуточек на скамейке.

Он сидел, подставив утреннему солнцу лицо, и в голову невольно возвращались воспоминания вчерашнего дня, от которых он настойчиво отгораживался всё утро. Этот поздний звонок сверху, знакомый хамоватый голос, распорядительный тон, оставивший Степана Борисовича в полном недоумении. Ничто ведь не предвещало! Он никому не переходил дорогу, делал всё, что полагается, его отдел выполнял работу в полном объеме и даже больше, да и сам часто задерживался на работе, разрушив оба брака. Он горел работой, жил ею… Ему никак не получалось взять в толк, что же произошло в высших эшелонах власти совета директоров, что с ним решили расстаться?

Степан Борисович открыл глаза. Его взгляд медленно скользнул по голубому небу, затем переместился на пушистую сахарную вату впереди. Мужчина присмотрелся – белели тополя в дальней части парка. Он как-то совсем не обращал внимания на тополиный пух (наверное, потому что ездил на машине), а тут вдруг увидел его всем своим зрением, которое почти не ухудшилось с годами. Степан Борисович пересилил усталость и поднялся со скамейки. Белые хлопья пургой кружились вокруг немногочисленных прохожих, сцеплялись в ватные шары, закручивались в вихре, ложились на зелёные лужайки ровным пушистым слоем. Создавалось ощущение, что кто-то открыл окно в зиму, но зиму мягкую, мохнатую, совсем не веющую прохладой.

Мимо пробежал маленький ребёнок – совсем ещё кроха, не старше двух лет. Он разогнал стаю пушинок, вскрикнул радостно и снова побежал, к своей матери, а белые мухи за ним кружились в вальсе.

Степан Борисович сунул руки в карманы, собираясь уже уходить, как вдруг его пальцы нащупали коробок спичек. Он живо вспомнил, как в далёком советском детстве они с пацанами поджигали пух, и волна огня в считанные секунды очищала июньский травяной ворс.

Степан Борисович вытащил коробок.

Он задумывал всё несколько иначе. Он брал его для другой цели. Хотел показать, как это – сжигать мосты!..

Но сейчас непреодолимая сила мальчишеских воспоминаний подначивала его зажечь спичку. Всего лишь одно движение и всё полыхнет. Это так сочеталось с его желаниями. Что-то должно полыхнуть!

Сердце забилось быстрее, предвкушая. Степан Борисович вытащил спичку, чиркнул. Огонь высекся сразу. Горел быстро, будто собирался поведать совсем короткую историю.

Степан Борисович глянул по сторонам. Чувствуя скорую смерть, а может, повинуясь порыву ветра, июньский пух взвился, закудрявился. Это было похоже на туман. Туман, окутавший его, Степана Борисовича, жизнь. И он знал заветы праотцов – сталкиваясь с туманом, люди с древнейших времён зажигали огонь, чтобы осветить себе дорогу.

2021