Спи спокойно

Глава 1

Вадим Петрович Кривцов был идеологическим продуктом позднесоветской пропаганды и потому во всём винил масонов и евреев.

Молодость он провёл спецкорром газетной сельхозрубрики, а мутные девяностные проорал на всех углах мантру «демократическая свобода» и доорался до маленького начальника на провинциальном ТВ. Когда девяностые заканчивались и братков сменили силовики, то Вадика благополучно пнули с ТВ за его неглубокий ум и склонность к истерии. Но потом проявив сострадание к придуманной Кривцовым слезливой истории, связанной то ли со здоровьем, то ли с больными родственниками, дали вести авторскую передачу.

Так как передача была авторской, то и получилась она такой же как и сам Вадим Петрович - неглубокой, истеричной и скучной. В итоге Кривцова пнули с ТВ уже окончательно. Помыкавшись, он прибился к местному обломку советского писательского сообщества, где и устраивал теперь дешёвые и пафосные сценки в кругу 10-15 горемык пенсионеров...

***

Вадим Петрович Кривцов был в состоянии полнейшего вдохновения и потому выдвинул собственную версию поглощения рыбасА.

- Господа, в этот знаменательный день…

Бах! – кто-то бросил тухлым яйцом. У ног оратора растеклось склизкое вонючее пятно, автором которого была женщина с лицом без всякой внешности. Кривцов сориентировался:

- Дамы и господа, простите за столь нелюбезный тон и простой сыромятный слог, но рыбасА нужно есть с хвоста! Эта суровая правда жизни, которую от вас скрывали орды еврейских масонов, захватившие исконно нашу, национальную землю!

Все насторожились – к чему бы это, к чему клонит Кривцов? Если рыбасА нужно есть с хвоста, то что это означает?

- Дамы и господа, это не означает ровным счётом ничего! – торжественно изрёк Кривцов.

Бах! – второе тухлое яйцо растекалось по его модному пиджаку. Автор яйца был неизвестен.

- Откуда вы взяли яйца, да ещё и тухлые? Вы, справа-налево вас всех, ведёте себя, как плебеи. Послушайте, разве можно бросаться тухлыми яйцами?! Ведь в это смутное время, когда нашу землю топчут погаными ногами либералы, разве можно сидеть сложа руки?! Нужно действовать! Бросаем яйца в нужном направлении! А то, что мы едим рыбасА с хвоста – пусть это будет нашим вызовом общественному вкусу, пускай это будет нашим вызовом обществу либерально настроенных либерастов! – воздев на последнем предложении руки к потолку, Кривцов закончил свою короткую, но очень, как ему показалось, зажигательную речь.

Направление, в котором необходимо бросать тухлые яйца, было определено господином Кривцовым не совсем точно, а если уж быть честным, то совсем неточно. Кроме того, оказалось, что в зале присутствует ряд тех самых либерально настроенных либерастов, и именно они являются владельцами целой коробки тухлых яиц. Вадима Петровича возмутило столь несправедливое распределение частной собственности и он, в довесок к своей речи, встал и добавил:

- Послушайте, только объединение принесёт счастье и радость всем нам. Давайте восстановим в цене человеческие ценности, давайте соберём все яйца в одно лукошко, так сказать. Давайте будем делиться яйцами!

Разумеется, главным распределителем лукошка Кривцов подразумевал самого себя, а то, что он предлагал делиться тухлыми яйцами, его особо не смутило.

Первое слабое «Долой!» неожиданно разнеслось из зала и постепенно начало разрастаться в недовольный гул, и вот, это «Долой!» уже превратилось в знаменитый выстрел крейсера «Аврора». Долой, долой! – скандировал зал. Вадим Петрович понял, что необходимы решительные действия – он вновь резко поднялся и выхватил из кармана модного пиджака большой кусок сёмги:

- Господа, вот эта сёмга! Грызите с хвоста, только так вы спасётесь! Вы спасётесь, – вещал Кривцов, - Вы, конечно же, спасётесь, - никто не чувствовал подвоха, а подвох был:

- Вы, конечно же, спасётесь, но… это будет ваше личное эгоистическое спасение. А как вы спасёте близких, как вы спасёте мир, в котором будете жить?! Есть лишь один способ! – он выдержал торжественную паузу.

- Не надо грызть. Вспомним нашу исконную традицию, где медведь сосёт всю зиму лапу и сыт, и доволен. Будьте сытыми и довольными - сосите рыбалА! Будьте, как дети, как учил кто-то там из религиозных лидеров, сидите тихо и мирно! Сосите спокойно, и тогда вы спасёте целый мир!

Тишина. На сцене, в расстёгнутом пиджаке, замер Кривцов – он словно грозит кому-то верхнему, зажатым в кулаке куском жирной сёмги. Внезапно, в едином порыве зал взрывается аплодисментами. Кривцова трогают за ступни ног и кисти рук, сотни восторженных глаз светятся сумасшедшим ликующим счастьем. Растроганные либерально настроенные либерасты признают свои ошибки и дарят Вадиму Петровичу розовую красивую коробку, на которой написано "Гламурный ошейник от лидеров в производстве аксессуаров для доминирования и подчинения – мягкая меховая подбивка, цепочка-поводок и регулирующаяся застёжка"…

***

Председатель Главного Писательского Управления, или просто ГПУ, открыл глаза. Стены знакомого кабинета уныло смотрели на него грамотами и сертификатами за заслуги перед литературной общественностью. В дальнем углу поблёскивали кубок и медаль «За защиту либеральных свобод», которые в самом начале лихолетья вручил Вадиму Петровичу «сам лично», тот, чьё имя сегодня стало нарицательным. На столе, по чёрной глади монитора плавал значок Microsoft, а в дверях стояла Ольга Фёдоровна Пёсикова, секретарь торжественных заседаний ГПУ.

- Вадим Петрович, уж все писатели собрались, только вас вот дожидаемся, я уж стучала, стучала, но вы всё не говорили ничего. Вам отдыхать пришлось? Сердце поди опять? – лицо Пёсиковой выражало неподдельную тревогу, ведь если, не дай бог, с шефом что-то случится, то это будет концом и её карьеры - новый начальник сто процентов безжалостно выкинет на улицу колченогую пенсионерку-секретаря.

- Нормально, иду, иду уже. Ни хрена с ними не случится, подождут, не развалятся.

Ольга Фёдоровна попятилась в коридор, прикрывая за собой дверь. Вообще, заседание было назначено на 11.00, но все как обычно припёрлись на час раньше, предвидя намечающийся банкет.

- Бобровский и Славиков опять будут поддатые, вечно они заранее начинают... – Вадим Петрович устало провёл ладонью по лицу и взял подарочную кружку с остывшим кофе. Допивая дешёвый напиток, он всё думал про этот свой странный сон на рабочем месте.

- Да, стар ты стал, Вадим, стар... Совсем мышей не ловишь... Ладно, – Кривцов встал и поправил модный клетчатый пиджак. Пора было идти, говорить речь на закрытие писательского сезона.