Совсем не чудеса. Сборник рассказов

Автомат

Была тёплая зима, серо-оранжевые сумерки. На асфальте – грязный мокрый снег. Ряд многоэтажек, словно сросшихся в бесконечную стену, расположился поодаль – мрачное полотно городского фона.

Над автобусной остановкой мерцал, то и дело угасая, бледный белёсый фонарь. Редкие прохожие не поднимали на него уткнутых в желтовато-коричневую жижу растаявшего снега взглядов.

Чуть поодаль расположилась серая билетная касса, сплошь, даже в несколько слоёв, изрисованная граффити. Мимо неё ветер катил замызганный целлофановый пакет, то прижимая к асфальту, то подбрасывая – перекати-поле московских улиц.

От перекрёстка вышла молодая девушка. Пытаясь закрыться от мокрого ветра краем поднятого воротника, она шагала вдоль улицы к автобусной остановке.

Наконец встав под крышу остановки, она отпустила свой драповый щит и начала копаться в сумочке и проверять карманы пальто. Замёрзшие без перчаток пальцы двигались резко, нервно. Не найдя билета, девушка направилась к стоявшей рядом кассе.

- Два билета! – попросила она, наклонившись к окошку.

Кассирша нехотя оторвалась от чтения журнала и подняла на девушку недовольный взгляд.

- Ну и чего ждёшь? – хмуро произнесла женщина. – Пятьдесят.

Девушка спешно вытащила из сумочки кошелёк, открыла его и протянула в окошко немного мятую купюру в пятьсот рублей.

- Ну-у! – воскликнула кассирша. – А вот помельче не было, что ль?

Девушка поджала губы и мотнула головой. Кассирша шумно вздохнула, убрала в сторону журнал и начала неторопливо отсчитывать сдачу монетами.

Девушка огляделась. Несколько мгновений она наблюдала, как подъезжает и останавливается автобус; как некоторое время он ждёт, а потом закрывает двери и уезжает. По унылому лицу было ясно, что девушка корит себя за покупку билета в кассе. Можно было купить у водителя, можно было скользнуть в салон зайцем. Отогреться. Спрятаться от колкого мокрого ветра.

- На! – голос кассирши отвлек девушку от наблюдения за умчавшимся транспортом.

- Ага, - девушка сгребла сдачу, сунула в карман и уже было отошла.

- Стой! Вот раззява. Билеты-то возьми!

- Ой… забыла.

- Ага. Спешат. Все всё забывают. А мне потом претензии! Всем можно забывать, а я тут как… как будто автомат! Автомат я, что ли?

Девушка посмотрела на кассиршу, будто впервые её увидела.

- Э… Извините, - растерянно произнесла девушка. – Спасибо вам большое. С праздником!

Кассирша на мгновение замерла. Сердитые складки на лбу разгладились, губ коснулась неуверенная улыбка, в глазах появился блеск. Казалось, что её усталое лицо вдруг помолодело лет на двадцать. Она смотрела на девушку счастливо и одновременно немного виновато.

- Спасибо! – искренне произнесла кассирша. – И вас с праздником! Счастливого пути!

Девушка, убегая к подъехавшему автобусу, на ходу развернулась и радостно крикнула в ответ:

- Спасибо!..

…Пару лет спустя на том же месте падал снег. Крупные хлопья переливались золотистыми искрами в свете исправно работающего фонаря, и таяли, касаясь плитки. Ряд домов подкрался ближе к дороге – яркий, разноцветный, как пёстрый детский конструктор. Уродливой серой коробки билетной кассы больше не было - на её месте красовался новенький автомат, выкрашенный пластмассово-матовой белой краской.

Та же девушка подошла к остановке, неловко прыгая через лужи и горки дорожных реагентов. Осмотрелась, изучая взглядом автомат. Потом начала копаться в сумочке и почти сразу достала оттуда билет. Ещё раз посмотрев на автомат, она пожала плечами.

Лицо её стало сосредоточенно хмурым, она смотрела на дорогу и нервно стучала ногой. Тот день показался ей особенно холодным.

Нострадамус нашего времени, или Кража с обломом

Дима устало поднялся по лестнице на восьмой этаж. Нет, лифт работал, просто Танечка, горячо любимая Димина жена, запретила ему пользоваться этим благом цивилизации. То ли в гороскопе прочитала, то ли очередная гадалка подсказала, что бедный Дима – не менее горячо любимый Танечкой – с этими лифтами бед не оберётся. Ни спорить, ни переубедить Танечку насчёт увлечения всякой мистикой Дима не мог, и потому каждый день после тяжёлого рабочего дня тащился на восьмой этаж пешком. Благо, с третьего такого похода он перестал забывать ключи в машине.

Мелодичная трель звонка осталась без ответа. Должно быть, Танечка ушла в магазин. Ключ повернулся в замке, и Дима вошёл в дом.

На полу у входа стояли сапожки Тани, а на вешалке красовалось её прелестное розовое пальто. Она, несомненно, была дома, и сердце Димы на мгновение замерло в предчувствии чего-то нехорошего.

- Танечка? – негромко позвал он и снова ничего не услышал в ответ.

Дима принялся торопливо разуваться. И тут наконец в коридор вышла Таня. И только молча посмотрела на мужа.

- Привет! – радостно воскликнул Дима, но тут же смолк.

Глаза у Тани были покрасневшие, как и щёки - она явно долго и горестно плакала. Дима отпустил шнурок ботинка и испуганно смотрел на Таню.

- Что случилось, милая?

- Это ты мне скажи, - по-детски надув губки, Таня отвернулась и ушла.

- То есть?.. – искренне не понял Дима.

…Мебели в квартире было мало, и это была самая дешевая мебель - необработанный деревянный стол, три яркие пластмассовые табуретки, грубоватый стеллаж, напоминающий полки дачных подвалов. Квартире явно требовался и ремонт. Но старательная Танечка всё украшала, как могла: всевозможными милыми поделками - связанными салфетками, неровно сшитыми тряпочками, букетами сухоцветов… Но больше всего – собой. Присутствие этой очаровательно женственной, пухленько-миленькой двадцатидвухлетней красавицы-блондинки озаряло не только жизнь Димы, но и его скромное жилище.

- А что на ужин? – спросил Дима, заходя наконец в комнату.

Танечка сидела на стареньком диване среди нарядных подушек, расцвеченных кривоватой вышивкой, и читала тонкий журнал. Гаджеты она не признавала – только старую добрую бумагу. Ведь если гороскоп выйдет неудачный, бумагу можно сжечь; а жечь смартфон было бы им не по карману.

- Танечка, что я сделал не так? Ты что, обиделась на меня?

Танечка помотала головой.

- Тогда дай пожрать, я голодный как волк!

Дима плюхнулся на диван рядом с женой.

- Весь день бегал с этим дурацким заказом. Эти дизайнеры просто… обалдевшие. Пытаешься им объяснить, что стекло летать не может, так фиг - делай нам без опоры, уж как хочешь, ты ж мастер!

Таня демонстративно отодвинулась в сторону и снова уткнулась в книгу. Дима огляделся в поисках съестного, но обнаружил только маленькую жестяную баночку – недавно он видел, как Танечка вытаскивала из такой ж печенье. Но в этой печенья не оказалось. Встряхнув банку, Дима вытащил из неё одинокий грецкий орех в скорлупе.

- Так будет пожрать чего?..

Таня отбросила журнал в сторону. Дима этого не заметил – увлёкся поисками чего-нибудь, чем можно расколоть орех.

- Ах вот как? Я у тебя тут за обслугу? Таня, дай пожрать, Таня, убери мусор, спасибо Таня, свободна?!

Танечка даже вскочила. В круглых голубых глазах сверкнула обида, пухлые ручки затряслись от возмущения. Она очень старалась выглядеть грозно, хотя даже дрожащая от ярости чихуахуа выглядела куда более впечатляюще.

Но вот Дима, как ни странно, немного испугался. Слегка. Он на всякий случай замер и воззрился на супругу, пытаясь понять, в чём же дело.

- Мама твоя, что ли, приезжала? – растерянно предположил он. - Я думал, она ещё на даче.

- Ты мамочку не впутывай!

- Ты чего на меня набросилась-то? Имею я право поесть вечером? Ты ж весь день дома сидела, что, сложно мне было макарон сварить?!

Таня хотела что-то сказать, но вдруг начала плакать. И вот тут Дима испугался по-настоящему. Женские слёзы вообще его повергали в священный ужас, но слёзы дражайшей Танечки – это невыносимо.

- Танечка, ты чего? Не сердись, я это так, просто. Загоняли на работе, понервничал...

- Я так и знала. Я знала! – трагическим голосом, заламывая руки, как плохая актриса заштатного театра, возвещала Танечка.

При всей нелепости, это всё равно выглядело мило – такой уж была Танечка. Всё у неё получалось очаровательным. По крайней мере, так всегда думал Дима.

- Да что случилось-то?!

- Ты меня больше не любишь!.. Я не хотела верить, когда мне нагадали, что мы скоро начнём ссориться! Но вот – началось! Началось!..

- Что?! Ты опять поперлась к какой-нибудь бабке-шарлатанке?

- И вовсе не бабке! И вовсе и не шарлатанке! Сархан Ерухимович - маг высшей категории! Мне его мама посоветовала, он ей всё точно предсказал!

- А, так вот почему ужина нет - ты все деньги там оставила?

- Какой ты… мелочный! Наше счастье на кону, а ты беспокоишься из-за денег? Что б ты знал, он мне бесплатно погадал!

Она ненадолго замолчала. Тишину прервало обречённое сопение Димы, и Танечка поспешила продолжить, вкладывая в голос всю доступную выразительность:

- Ты что, не понимаешь? У нас транс… трамп… трапезный Марс соединяется с каким-то там назальным Солнцем, Дима!

На секунду смутившись, она неуверенно добавила.

- Вроде.

- Ты что, совсем обалдела, Тань?..

Таня гневно посмотрела на Диму, затем спешно зашагала к другой комнате, на ходу бросив:

- И спать не приходи! Ты ночуешь на диване!

Танечка громко хлопнула дверью. Дима хотел стукнуть по столу, но попал по одинокому ореху, тут же треснувшему. Дима потёр руку, доковырял орех и принялся с самым мрачным видом грызть осколки.

***

Конечно, Дима не мог оставить свою любимую жену в такой беде совсем без помощи. Покопавшись в прикроватной тумбочке, он ловко выудил телефон жены и пролистал список последних звонков, пока не наткнулся на таинственное "Сархан Ерухимович".

...И вот теперь Дима удивлённо осматривал странную комнату в полумраке, освещается несколькими свечами на столе, лампадой на угловой полке и включённым ручным фонариком, стоящим вертикально на полке буфета. Низкий потолок панельной хрущёвки был украшен побитой полиуретановой лепниной, огромная хрустальная люстра – выключенная, освещали помещение поставленные торчком электрические фонарики на шкафу и подоконнике – свисала почти до стоящего в центре комнаты стола, накрытого бархатной скатертью. На столе какие-то странные приборы и две толстенные книги в кожаных переплётах - у одной на обложке золотые узоры и арабская вязь, у другой нарисована звезда Давида.

Дима с интересом изучил многочисленные книги в шкафу: посреди толстых томов в украшенных странными знаками обложках почему-то затесались несколько бульварных романов и пособие «PowerPointдля чайников». Впрочем, загадка последней раскрылась сразу – на покрытом бархатной скатертью столе лежал листочек, явно распечатанный из наскоро слепленной презентации со всеми обнаруженными эффектами. Листочек демонстрировал схему, как именно влияет ретроградное что-то там на какое-то там что-то другое. Дима предпочёл не вникать, отдав должное лишь выразительному цветовому решению.

- Я ждал вас, - произнёс за спиной ничем не примечательный мужской голос, хотя и пытавшийся казаться таинственным.

- Это вы - Шерхан Ефимович? – резко обернулся Дима.

- Сархан Ерухимович. Проходите. Садитесь.

- Вы на одного моего знакомого очень похожи. Только того Иван Иванычем звали.

- Я знаю, что вы настроены скептически. Но я чувствую, что должен открыть вам глаза.

- За этим я и пришёл. Открыть глаза! Вы чего моей жене…

- Садитесь!

Дима послушно сел и огляделся. С нового ракурса он отметил странную композицию в углу: там висела икона, прикрытая вышитым рушником, чуть ниже расположились индейский ловец снов, массивная статуэтка Будды и что-то вроде африканского тотема.

- Итак, Вы намекали, что имя мне не подходит? Это имя было дано мне в детстве. Хотя я родился темноволосым и темноглазым, моя внешность изменилась после той катастрофы... – Сархан Ерухимович тяжело вздохнул и помолчал, поглядывая на Диму. – Да, после клинической смерти и открылся мой дар. Думаю, я перенял его от погибшего там человека вместе с его внешностью. Впрочем, что это я о себе. Вот ваше имя, например, тоже вам не подходит.

- Почему это?

- Потому что вы записались как Андрей, но я-то вижу… Я понимаю, многие несведущие люди стесняются обращаться за помощью. Делают это тайно... Анонимно. Но я-то вижу, что это чужое вам имя. Дайте-ка подумать... Так...

Маг принялся внимательно осматривать Диму. Не привыкший к такому вниманию Дима нервно сглотнул.

- Дмитрий! – торжественно провозгласил озарённый провидец.

Дима на секунду замер. Он растерялся – ведь имени своего он не сообщал. Откуда он узнал, что Дима – именно Дима? Неужели Танечка была не так уж и не права насчёт способностей всех этих гадалок?.. Желание по-мужски разобраться с этим шарлатаном – да и шарлатаном ли? – вдруг сменилось в душе Димы любопытством и страхом.

Он послушно сел и уставился на мага.

***

Разговор с Сарханом Ерухимовичем оставил в сердце Димы самое гнетущее впечатление. Как точно он описал проблемы, приведшие к нему сначала Танечку, а затем и самого Диму!.. И это предсказание, такое оптимистичное, такое многообещающее – разбогатеть и наконец осчастливить Танечку так, чтобы она больше никогда не сомневалась ни в Диме, ни в его любви! Бросить к её ногам всё, чего она пожелает!.. И всего-то надо – поверить в свою детскую мечту…

Маг требовал, чтобы Дима пришёл к нему ещё раз через некоторое время, когда сумеет осознать растерянные детские фантазии. Но Дима слишком спешил. Да и что там осознавать? Пока другие дети по пять раз на дню меняли планы на карьеры от космонавта до мороженщика в парке, Дима всегда хотел одного: стать гангстером.

«Если сможете понять ход мировой энергии и принять замысел Вселенной, избравшей для вас совсем другой путь, нежели иначе. Вы понимаете меня?» - сказал под конец разговора Сархан Ерухимович, и Дима радостно закивал.

Действовать! «Но, конечно, не прямо сейчас!» - рассудительно подумал Дима. «На сегодня и так дел вышло много. С магом вот поговорил, дело придумал, а ещё новости за ужином смотреть – надо и нервы поберечь немножко».

В этот раз дома Диму ждала уже чуть успокоившаяся Танечка. И даже горячий ужин.

- Знаешь, Танюша, - уныло погрызая макаронину, сказал Дима, - я сегодня к магу твоему ходил.

- Да? Ну и как? Что он тебе сказал? Мы помиримся?

- Ох, не знаю, что и думать. Я всегда в такую ерунду не верил, но... Он всё так точно про меня рассказал, как насквозь видел! Ведь денег же не взял. Какое тут мошенничество, если профита никакого? В общем, не знаю я... Так он мне что сказал-то: что я скоро разбогатею, если... Как же он сказал... Если займусь тем, чем хотел заниматься в детстве, вот так, кажется. Думаешь, правда надо попробовать?

- Конечно, - обрадовалась Танечка. - Деньги нам очень пригодятся! А ты кем хотел быть?

- Ну знаешь, глупые детские мечты...

- Так оно, конечно, сложно что-то менять, но ты начни с мелочей. Потихоньку втянешься! Я в тебя верю! – Танечка чмокнула мужа в щёку, и тот заалел от прилива нежности.

Он бы, наверное, ответил на поцелуй, но Таня с улыбкой протянула ему чашку горячего напитка. Дима послушно отхлебнул и тут же выплюнул всё обратно.

- Фу! Таня, что это?!

- Отвар от макарон, - обворожительно хлопая глазками, ответила Танечка. – Говорят, она очень хорошо помогает для сохранения любви!

Дима счёл, что это уже слишком, и потребовал принести ему лучше пива из холодильника. Но когда Танечка скрылась за дверью, верный супруг осторожно пригубил отвар, поморщился, вытирая рот рукавом, и залпом допил содержимое чашки. А мало ли – любовь лишней не бывает…

***

Сначала наш бедный Дима, движимый безграничной любовью к собственной жене, попытался действительно начать с мелочей – украсть шоколадку из магазина. Схватив её, он опрометью бросился к выходу; за ним тут же побежал охранник, а когда догнал – довольно быстро – отдал бумажник, который Дима выронил на полу, конечно, вместе со злополучной недоукраденной шоколадкой.

Потом Дима решил не мелочиться и ограбить банк. Натянул на затылок шерстяную шапку, полчаса толокся у входа, привлекая внимание зевак своим дурацким видом (ведь было лето), затем решительно ломанулся к дверям, на ходу натягивая шапку на лицо, но прорези оказались с другой стороны; бедняга не рассчитал маршрут и налетел на вращающиеся двери, прокатившие его по кругу. Сердобольная пенсионерка помогла ему подняться и ровно надеть шапку, но он, уже уничтоженный стыдом, решил уйти подальше от места позора.

В общем, Дима вернулся к магу, просить растолковать указания судьбы поподробнее. Дверь оказалась не заперта; войдя в прихожую Сархана – совершенно, кстати, непримечательную – Дима вдруг увидел толстую пачку денег, лежавшую на полочке у зеркала. Видно, её оставила посетительница, пока приглушённо болтающая в кухне. Конечно, это был знак судьбы!

Только выйдя из подъезда, Дима осознал, что сделал. Он хотел сразу же позвонить в полицию, но телефон оказался разряжен. Тогда Дима решил бежать обратно и скорее вернуть деньги, но в дверях чуть не сбил с ног заплаканную Танечку.

- Дима! Родной мой, любимый!.. – захлёбываясь слезами, прокричала Таня.

- Как, он уже знает? Уже тебе сказал? – пробормотал Дима, но Танечка его не услышала.

- Димочка, родненький!.. Я всё-всё испортила! Теперь ничего... Ничего... Прости меня!

- Что случилось?!

- Ты только не сердись! Я их взяла, я так боялась, что ты меня разлюбишь! Ну и взяла, чтобы он сделал нам скрепляющий обряд...

В общем, они долго плакали и взаимно каялись в том, что оба украли друг у друга свои собственные деньги. Да и Сархану Ерухимовичу тоже не повезло – он их почти получил, но... После того, как Танечка объяснила Диме, что ещё давно показывала магу фото мужа и указывала его имя (как и многие факты биографии), пелена чародейства спала с глаз доверчивого потребителя. А когда она ещё добавила, что, по словам мага, те деньги украла в магазине черноглазая женщина, Дима (совсем даже голубоглазый, между прочим) и вовсе передумал слушаться указаний Сархана.

Правда, в первый взнос на ипотеку эти деньги так и не пошли, потому что через полгода Танечка прочитала в Интернете, «как зарабатывать больше мужа, не выходя из дома».

Неожиданная встреча

Метро. Час пик. Из приехавшего поезда очень торопливо выходит, почти выбегает Вера, женщина лет сорока-пятидесяти, таща за руку девочку-подростка

- Опаздываем, Светик, давай шевелись!..

Светик не отвечает, недовольно сопит и семенит за Верой. Они торопятся к эскалатору. В толпе Вера задевает массивной сумкой идущую справа блондинку, ровесницу Веры. Та разворачивается к ней с гневным видом.

- Ой, простите, - дежурным тоном, не выдающим ни капли раскаяния, отделывается Вера.

- Да ничего… Ой!..

Блондинка вдруг меняется в лице. Она останавливается и широко улыбается.

- Это ты! Сколько лет!.. Милая, как я рада! Давно как не виделись!

Вера тоже застывает, удивлённо глядя на блондинку, а затем расплывается в добрейшей улыбке.

- О-о, здравствуй! Подумать только! Подумать только!..

- А мы тут недавно с Иркой повстречались, поболтали. Ну, думаю, только тебя осталось разыскать!

Света осторожно дёргает мать за рукав:

- Мам, мы же спешим.

- Ну погоди, вишь ты какое дело! Столько лет не виделись!

- Торопитесь? Ой, ты только скажи по-быстрому: что ты, где ты… Это дочка твоя? Красавица какая. Вылитая ты. Вот в школе точно такая же была, один в один! Да ты и сейчас сама такая же, как сто лет назад.

- Да, ты тоже не изменилась. Я тебя сразу узнала. Как живёшь-то?

- Да помаленьку. Всё как-то… Всё как у людей. Замуж вышла, сына родила, развелась, работаю вот. Ты сама как?

- Ой, да всё в порядке. Дочка школьница, сын уже в институте, инженером будет... Вот на экскурсию едем. Ты прости, милая, мы правда спешим – автобус нас ждать не будет.

- Конечно, конечно, бегите! Ты уж как-нибудь свяжись с нашими, может, встретимся и поболтаем ещё.

Они крепко обнимаются, пару секунд стоят так. Потом Вера смахивает со щеки слезу ностальгии, и они со Светой бегут вверх по эскалатору.

Наверху Света замедляет шаг и оборачивается.

- Мам, а кто это был?..

- Не знаю, - растерянно отвечает Вера. - Не поняла я что-то... Одноклассница, наверное.

***

Выход из метро. Толпа движется к остановке автобуса. Блондинка на ходу разговаривает по телефону.

- Представляешь, кого встретила? Людку! Озерцову Людку! Как так? В Канаду? Как так? Звонила? А мне что не сказала? Ой… Погоди… А кто же тогда…

Час пик

Автобусная остановка. На ней столпилось десятка два-три людей. Подъезжает автобус; в нём и так достаточно тесно. Люди бросаются к открывшейся двери.

Автобус. Вошедшие люди пытаются пробиться дальше в салон. Они толкаются, переругиваются.

- Вы мне на ногу наступили! – возмущается кто-то.

- А как вы думали, в такой толкучке?! – не менее раздражённо отвечает наступивший на ногу.

Иван, мужчина лет пятидесяти, идёт в толпе позади пожилой женщины с объёмными сумками. Иван громко ругается:

- Ну чего еле ползёшь-то, давай уже!

- Что орёшь, не видишь, тут некуда? – отзывается женщина.

- Да вон полно места, совсем ослепла, старая?!

- Вот орёт тут, дурень!

Автобус двигается с места; люди пошатываются, пожилая женщина сумками задевает сидящую на сидении у прохода другую женщину. Та возмущается:

- Ну куда вы сумками своими машете-то? Сядьте где-нибудь!

- Куда сядьте, не видишь – нет места! Сидят вон, в телефоны уткнулись, ни стыда ни совести, никто место женщине не уступит!

Поток людей медленно продвигается дальше.

Иван толкает кого-то локтём; они сердито переругиваются, заглушая все остальные голоса.

- Чего раскорячился на проходе?!

- Сдурел?!

- Да пошёл ты!..

Пожилая женщина останавливается около сидения, на котором сидит девушка лет 17-ти и что-то смотрит в мобильном. Увидев появившиеся прямо перед лицом сумки, она поднимает взгляд и замечает сердито смотрящую на неё женщину.

- Садитесь, пожалуйста, - тут же вскакивает девушка.

- Ну надо же! Дошло до кого-то! - отвечает женщина. Потом несколько секунд молчит и говорит уже теплее: - Спасибо!

Девушка нервно и виновато улыбается. Она протискивается мимо женщины и её сумок в проход. Автобус резко дёргается. Девушка пошатывается и наступает на ногу Ивану.

- Совсем все охренели?! – обиженно вскрикивает Иван.

- Ой! – девушка отдёргивается в сторону. – Простите, пожалуйста!

Иван и девушка смотрят друг на друга. Иван – раздражённо и зло, девушка – с виноватой, но тёплой улыбкой.

- Да ладно уж, ничего, - взгляд Ивана становится растерянным, а голос – неуверенным и тихим.

Автобус едет дальше.

…Чуть позже в метро Иван бежит к эскалатору, задевает локтем идущего справа мужчину. Мужчина возмущается:

- Поосторожнее нельзя, что ли?!

Иван замедляет шаг, дружелюбно и виновато говорит:

- Простите, пожалуйста. Я случайно.

Мужчина смотрит на него и растерянно отвечает:

- Да ничего…

Они идут дальше, расходятся в толпе в разные стороны. Среди других лиц с сосредоточенно-сердитыми взглядами их издали видно по тёплой улыбке.

Красиво жить не запретишь

Два парня, каждый в своей комнате, где-то в разных в квартирах, и пока ещё в разных мирах: один листает соцсети, разглядывая картинки, второй играет в игру.

- Моя совсем с ума сошла, - жалуется в микрофон один. – Видал, вчера запостила пачку фото? Сейчас тебе перекину.

- А, видал, - неохотно отвечает тот.

- Я ей говорю: да пусть тебя Ленка сфоткает где-нибудь в парке, да и ладно. Но нет, надо профессионального фотографа и студию. Прикинь, Лёх?

- За твой счёт?

- Да не… я-то на мели сейчас. Хватит с меня её абонемента на фитнес. Тоже – взбрело же в голову. Пришлось купить на день рождения, а то все уши проныла. У всех подруг, видите ли, есть, все ходят, а ей тоже надо.

- Ага, - Лёха слушает явно вполуха, ведь у него на экране началась дуэль с другим игроком.

- Так она туда сходила два раза – один посмотреть, один пофоткаться. Спрашивается, зачем оно ей?

Лёха сочувственно вздыхает.

- А тут подруга её выложила фотки с букетищем, метра полтора в диаметре, не меньше. Моя тоже захочет. Надеюсь, ещё не видела…

- Ага.

- Типа как у Катьки фото пакета с купленными тряпками – и чек крупным планом, чтоб все видели, сколько влито в это. Тридцать штук за один заход! За два платья! Я в жизни столько не тратил на шмотки! Неужели денег не жалко?

- Слушай, хватит на картинки пялиться, ты в игру-то заходишь?

- Иду-иду.

На мониторе Ванька тоже появляется игра. Он разглядывает картинку, бегает своим персонажем вокруг персонажа приятеля. У Ванька – человечек в тёмной одежде, совершенно непримечательной, похожей на скромное облачение самого Ванька. А у Лёхи – массивные белоснежные сверкающие доспехи, летающие вокруг бабочки, кроме того, персонаж оставляет ярко-синие дымящиеся следы на земле.

- Ничего себе, - удивляется Ванёк. – Не из тех, что вчера разыгрывали в конкурсе?

- Угу, щаз-з. Донат-пак купил. Теперь ты один без эффектов, сразу видно, что нуб.

- Выглядит круто, - соглашается Ванёк. – Сколько влил?

- Пятнадцать тысяч за пак со шмотками и ещё десять – за комнатку. Там ещё был за двадцать, но это надо будет с аванса взять.

- Что-то многовато!

- Да не, там с эффектами, типа огонь, но не только, ещё рамочка для портрета… Я тебе сейчас ссылку кину, посмотри.

Несколько секунд Ванёк смотрит игровое видео, отблески от которого засвечивают ему очки.

- Да, - завистливо выдыхает Ванёк наконец. – Красиво жить не запретишь!

Ровно в полдень волшебство закончится

Красота, говорят, спасает мир. Получается, что Алиса – защитник мироздания, ведь она скрывает уродства реальности за изысканными фильтрами.

Алиса – гиз-дизайнер на госслужбе. Она рисует свой город, создавая визуальные фильтры для домов, парков и прочих, так сказать, элементов среды.

Несмотря на огромные затраты на труд дизайнеров и программистов, разработать и загрузить нужный фильтр всё же получается дешевле, чем оплачивать ремонты, нанимать лишних садовников и дворников. Построить дом-коробку и фильтром превратить его в роскошную постройку гораздо проще, чем сразу вливать финансы в дорогостоящие проекты и материалы. К тому же, вкусы у всех слишком разные.

Вы мечтали когда-нибудь об идеальном городе? В стенах домов ни единой трещины, зелень пышна и аккуратно пострижена, вместо окурков на тротуары падают лепестки цветов. Пруды и реки сверкают чистейшей водой, любое здание – произведение искусства, а все встречные люди, нарядные и счастливые, приветливо улыбаются вам…

Алисе нравилась её работа. Уже пять лет – Алиса устроилась сюда сразу после института – девушка считала это дело своим призванием.

Ей нравилось читать отзывы горожан, восхищающихся новым парком – шутка ли, джунгли посреди средней полосы! – или довольных новым ремонтом; недавно Алиса нарисовала несколько богато декорированных подъездов в рамках волонтёрской программы, без оплаты, чем очень гордилась. Впрочем, не совсем без оплаты – мэр торжественно вручил ей грамоту. Причём настоящую, бумажную.

Правда, Алиса подозревала, что вручал не сам мэр, поскольку в это же время он вручал ещё несколько наград в других местах и присутствовал при торжественном открытии подземного квартала. Некоторые оппозиционеры давно требовали запретить использовать многократно фильтры, созданные для власть имущих, но митинги прошли без широкой поддержки населения, так что остались незамеченными. Вспомнив об этом, Алиса покачала головой. В самом деле, что за нелепость – если больше людей получило возможность пожать руку кому-то значительному или знаменитому, разве кому-то от этого плохо?.. Всегда остаётся надежда, что из сегодняшних мэров именно твой был настоящим.

От рисования за рабочим столом Алису отвлекло появление её соседки по офису Маши. Маша тоже работала гиз-дизайнером, но специализировалась на торжественных мероприятиях. Ей недавно тоже вручали грамоту за вычурные праздничные салюты, так что теперь Маша ходила исключительно высоко задрав нос. И даже фильтр внешности, настроенный на «скромность» и «дружелюбие», не мог окончательно скрыть её довольства собой.

А ещё Маша была настолько ярой приверженкой спича, что более консервативная Алиса не всегда могла понять её речь без словаря.

- Ты слышала, Элис? Походу там глобал факап. Макс Святозарович забрейкал прожект в Болотное-Хиллс.

- Ага, - ответила Алиса, не слишком вникая в подробности.

- Есть репорт, что его файрят, а нам боссом дадут кого-то из гиз-интеграторов.

- Чего вы тут бранитесь, девицы?

В их часть опенспейса забрёл Роман Андреевич, один из гиз-интеграторов – инспекторов, отвечающих за оптимальную работу фильтров в реальности. Его основные обязанности – следить, чтобы созданные гиз-дизайнерами облики хотя бы примерно соответствовали габаритам замаскированных реальных объектов.

Роману Андреевичу совсем не шло так называться. Любой, взглянувший на него, скорее назвал бы его Ромкой и удивился бы, отчего начальник отдела выбрал себе такой дурацкий фильтр. Пожалуй, даже заподозрил бы его в скупости – разве можно так экономить на услугах дизайнеров? Стоило бы почётче прорисовать хотя бы пиджак, не говоря уже о более представительном лице. Роман Андреевич выглядел, как юноша-хлюпик со старинных фото, и не торопился придать себе солидности.

И грамот от мэра Роман Андреевич не получал – напротив, его недавно оштрафовали за промашку с проектом нового моста. Кто-то неправильно разместил фильтр на объекте, и присутствующий на открытии депутат промочил ноги. Конечно, это не могло не обернуться скандалом. И всё-таки Романа Андреевича оставили на должности.

- Роман Андреевич, - недовольно произнесла Маша. – Опять вы с этими олдовыми вордами.

- Что-что?

- Вы из тех крейзанутых сектантов, кто ещё райтит всё кириллицей и называет лук образом.

Алиса в их разговор не вмешивалась. Она сосредоточенно раскрашивала стену нового детского сада и не хотела отвлекаться от работы. Сторонников спича и роднояза было примерно поровну, и правительство давно подумывало объявить оба этих наречия государственными языками, но пока как-то обходилось. Маша и Роман Андреевич сошлись как раз на этой почве взаимной неприязни – издеваться друг над другом, используя самые звучные слова из своих репертуаров, нравилось обоим.

- Машенька, ты коверкаешь язык предков.

- Ага. Ну гой еси, боярин, а мы бэк, на свою границу двадцать второй сенчуры.

Маша удалилась за своё стол с гордо поднятой головой. Алиса, давно уставшая от вечной войны роднояз со спичем, только пожала плечами.

А Роман Андреевич уходить не спешил. Он вдруг обратил внимание на то, что рисует Алиса, и поинтересовался:

- Вы здесь тоже здешний управляющий личинами?

- Я – гиз-дизайнерка, если вы это имеете в виду.

- И вам нравится эта работа?

- Да, - уверенно ответила Алиса.

Роман Андреевич как-то странно улыбнулся и не сразу отошёл от Алисиного стола.

Собрание прошло именно так, как и предположила Маша — нынешнего начальника отдела уволили, то называется, с треском, а вместо него поставили одного из гиз-интеграторов. Вот только, к удивлению всего отдела, этим гиз-интегратором Роман Андреевич. Несмотря на все свои истории с мостами.

Алисе новость не понравилась — она действительно болела душой за своё дело и боялась, что и её текстуры могут криво натянуть на объект, как тот злосчастный мост. Так что нового босса она приветствовала хмуро и без малейшего энтузиазма. Хорошо что фильтр внешности Алисе делал настоящий профессионал — её университетский товарищ, специалист по персональным образам и один из лучших мастеров известного бренда «Guise tease» - и недовольное выражение лица Алисы надёжно скрылось под маской в режиме «ответственный сотрудник».

В честь повышения Роман Андреевич пригласил новых подчинённых на посиделки в ближайшем баре. Алиса хотела тихо сбежать, надеясь, что её не заметят, но Роман Андреевич в перерыве подошёл лично к ней и попросил присутствовать.

Алиса не любила вечеринок и шумных компаний, но отказать на прямую просьбу было как-то невежливо. Так что вечером вместо того, чтобы загрузить недоделки в память виртуального помощника и уйти доделывать работу дома, Алиса сменила фильтр внешности с «ответственного сотрудника» на «добродушную подругу» и отправилась к назначенному месту встречи.

- А, вы всё-таки пришли? - среди многочисленных посетителей Роман Андреевич на удивление быстро заметил Алису. - Я рад. Мне показалось, что вы думали сбежать.

- С чего вы взяли?

- У вас был такой недовольный вид, когда вы услышали о вечеринке.

«Подумать только, всё по мне было видно!» - про себя возмутилась Алиса. - «Вот Димка! Ведущий специалист такой компании, а не может нормально сделать фильтр!»

- Теперь вы, кажется, сердиты. Простите, если я сказал лишнего.

- Я сержусь не на вас, Роман Андреевич. На свой фильтр. Поставила самые строгие настройки, а он пропускает эмоции.

Роман Андреевич рассмеялся. Кажется, он хотел произнести ещё что-то, но к ним подошёл другой коллега со стаканом в руке. Произнеся долгий и вычурный тост – неискоренимый пережиток прошлых веков – он торжественно взмахнул своим стаканом, предлагая другим присоединиться к поздравлениям. Алиса из вежливости посидела на дальнем конце дивана, занятого компанией коллег, ещё около десяти минут и тогда незаметно ушла домой.

Короткий вечер, тем не менее, оставил в душе Алисы на удивление глубокий след. Девушка, совершенно растерянная и обескураженная, не меньше получаса крутилась перед зеркалом, проверяя свой фильтр и убеждалась, что он действительно отлично скрывает эмоции. Как бы Алиса ни кривлялась, на её лице по-прежнему красовалась доброжелательная стандартная улыбка. Программа ни на йоту не отступала от заданных параметров.

«Должно быть, он догадался по голосу», - успокоила себя Алиса, и только тогда наконец смогла выключить меню настроек фильтра и лечь в кровать.

А потом ещё очень долго не могла заснуть, пытаясь вспомнить, произносила ли она хоть слово.

Таким неприятным образом мысли о Романе Андреевиче прочно засели в голове Алисы. Она теперь начала смущаться, повстречав его в коридоре или взглянув в его сторону в столовой; иногда, задумавшись, по нескольку раз выводила одну и ту же линию в своём рисунке; и всё реже Алиса была в чём-то уверена, и теперь по несколько раз в час полностью меняла свой проект, даже не успевая послать версию на одобрение начальству прежде, чем придумывала новый.

Он и раньше казался ей подозрительным типом, но то странное высказывание добавило ему какой-то мрачной таинственности. Конечно, в глазах Алисы. Теперь ей казалось, что во взгляде Романа Андреевича есть какая-то печать знания, которой она раньше в упор не замечала, и стушёвывалась под вниманием его серых глаз, как будто начальник мог видеть её насквозь.

- Тебе не кажется, - как-то обратилась она к Маше, - что у нашего босса очень странный взгляд?

- Ват? – отозвалась Маша, и Алиса её больше не беспокоила.

Алиса начала незаметно – ну, по крайней мере, так казалось ей самой – следить за Романом. Она осторожно поглядывала из-за рабочего стола за перемещениями начальника по офису, выбегала в коридор, когда видела, что Роман куда-то идёт, случайно оказывалась возле него на остановке, хотя ей самой надо было ехать в совершенно другую сторону, и даже спускалась следом в курилку, хотя не выносила запаха ароматизаторов.

Новый начальник не стремился что-то менять в размеренной жизни сотрудников, чему они вполне радовались. Так что в целом на работе всё шло по-прежнему. До поры.

В один из дней Алиса, придя в офис, не смогла открыть заготовки по своему проекту. Конечно, такое бывало, даже самые современные компьютеры всё же иногда зависали, а в госучреждении технику закупали ещё лет десять назад. Но пришедший парень из техподдержки сообщил Алисе, что с компьютерами всё в порядке – просто файла с проектом не существует в природе. И, по всей видимости, не существовало никогда.

Алиса не могла согласиться, что практически готовый труд последних двух месяцев – гизы для целого квартала со всеми мелочами – мог не существовать. В конце концов, она же каждый день не только посещала работу, но и в самом деле работала, и даже на досуге пересматривала и подправляла какие-то детали.

Однако файла не было. Алиса скачивала себе резервную копию несколько дней назад, так что многое пришлось бы всё равно делать по новой, но этой записи почему-то тоже не оказалось.

Следующий удар случился, когда Алиса подошла к Маше, работавшей с другими частями того же проекта, и попросила копию. В Машином компьютере тоже оказалось пусто.

Опросив других коллег, Алиса поняла, что пропали все работы по этому проекту. Учитывая, что всё остальное осталось на своих местах, стало ясно – это диверсия.

К расследованию подключили всех сотрудников компании, но следов проекта так и не обнаружили. Обращаться в полицию не решились – Роман Андреевич убедил руководство, что шумиха может повлечь слишком серьёзные кадровые изменения. Пришлось в срочном порядке рисовать что-то новое, что, конечно, в итоге село откровенно халтурно. Зарплату работников подрезали значительные штрафы. Конечно, особенно досталось начальнику, получившему ещё и выговор с предупреждением. Так что настроение у Романа Андреевича ещё долго было не лучшим.

С недовольным выражением лица он казался Алисе ещё более подозрительным и загадочным, так что она, намного отвлекшись от своих фантазий на время рабочих проблем, снова вернулась к идее преследования начальника.

Алиса начала догадываться, что Роман Андреевич подозревает о слежке, когда в лифте он проехал с ней сперва вниз до первого этажа, затем обратно на последний, там снова не вышел и, повернувшись к якобы читавшей позади Алисе спросил:

- Вы что, следите за мной?

Алиса не нашлась с ответом и только промычала что-то невнятное. Роман Андреевич покачал головой и добавил:

- Ну тогда проследите за мной после работы в кафе «Рисовое», у нас на углу. Всего доброго, - он наконец вышел, а Алиса снова отправилась на первый этаж, решив, что на сегодня слежки хватит.

По крайней мере, до вечера.

В кафе она всё-таки пришла. И, похоже, Роман Андреевич этому очень обрадовался. Разговор пошёл весьма непринуждённо, о нелепой слежке Алисы никто не вспоминал, а прощание после двух часов милейшего общения закончился нежным поцелуем в щёчку.

Этот роман стал тайной Романа и Алисы. На работе они здоровались исключительно сдержанно, не желая давать повода к сплетням, и часто спорили по поводу выполняемых задач. Вряд ли кто-то мог догадаться о возникших чувствах, особенно под надёжной защитой фильтров, скрывавших густой румянец смущения на лице Алисы.

И всё-таки странные подозрения Алису вовсе не покидали. Ей даже начали сниться кошмары, на которые, увы, фильтров не накинуть. Она просыпалась ночами и хотела куда-то срочно бежать, кому-то рассказать какую-то страшную тайну… которую, пробудившись вспомнить никак не могла.

Однажды вечером, когда Роман сидел в гостях у Алисы, девушка вдруг заметила кое-что странное: кофейное пятно на рубашке босса.

- У тебя, кажется, фильтр съехал, - заметила она, садясь рядом, - попробуй обновить, а то пятно на рубашке.

- Да ладно. Это просто пятно.

- Просто пятно?..

Алиса растерялась. Фраза показалась ей более чем странной. А Роман Андреевич засмеялся и спросил:

- Хочешь, расскажу тебе тайну?

- Пожалуй.

- Нет никакого фильтра.

Как воспринимать подобную фразу, Алиса не знала. Это звучало слишком нелепо и оттого непонятно.

- То есть как?

- Знакомый программист загрузил мне пустой файл. Я именно такой, как ты видишь, Алиса.

Алиса вытаращилась на Романа так, будто впервые его увидела. В самом деле, ведь ни один фильтр, даже самый дешёвый, да даже бесплатный, не мог быть таким халтурным! Она обратила внимания и на бледный шрам на виске у линии волос, на прыщик на мочке ухе, на просвечивающие сквозь тонкую кожу корни сбритой бороды. Всё было так очевидно, но даже мысль о жизни без фильтра казалась нелепой до нереальности.

И Роман Андреевич придвинулся к ней как-то слишком близко. Алиса так удивилась, что даже не сообразила отпрянуть назад.

- А ещё, - шепнул он прямо на ухо. - Я не вижу твоих обманок, Алиса. Я вижу твоё лицо.

Вот теперь Алиса отшатнулась, как от прокажённого, а затем отвернулась, прикрывая профиль бокалом. Подумать, что кто-то может увидеть её настоящую, со всеми её эмоциями, давно не мытыми волосами и этим ужасным огромным носом, было страшно. А начальник снова смеялся.

- Но как так? - возмутилась Алиса. - Разве так можно? Это же... неприлично!

- Отчего же. Ты же одета.

От этих слов почему-то стало ещё менее уютно. Она давно собиралась сменить свой любимый балахон, затёртый и местами блестевший ярче ламп над барной стойкой, но всё как-то было недосуг... Да и фильтр с брендовой одеждой надёжно прятал все несовершенства старого, но такого приятного наощупь одеяния.

- Ты что, отключил все фильтры? Но как? Это же незаконно!

- Очень даже законно, - невозмутимо ответил он. - Я же инспектор. Это входит в мои обязанности — смотреть на мир без фильтров. Убеждаться, что не всё ещё разваливается.

- Я вряд ли могу развалиться, так что прошу на меня так не смотреть. И ты не на службе сейчас, немедленно включи всё обратно!

- Но мне очень нравится твой истинный облик, Алиса. Мне очень нравишься ты.

Он притянул Алису обратно к себе.

- Но как ты это сделал? Это же… И когда?

- Как только нашёл способ не включать их обратно после рабочих проверок. Незадолго до назначения.

Алиса вспомнила, что тогда-то он впервые обратил на неё внимание. Неужели она понравилась ему без фильтров больше, чем с ними?..

Хотелось расспрашивать, спорить, выяснять, но нежный поцелуй немного отвлёк её от потрясения.

Алиса старалась не вспоминать о том разговоре. Ведь стоило подумать, как неудержимо тянуло кому-то рассказать, а это грозило серьёзными неприятностями. Глава отдела гиз-дизайна в государственном учреждении не пользуется гизами!.. Это был бы не только громкий скандал, но и юридическая проблема. И всё равно теперь Алиса гораздо внимательнее следила за внешностью, которая, оказывается, была не всегда и не ото всех скрыта надежным фильтром.

Да и вообще не хотелось мешать любовь и работу. В офисе всё становилось хуже и хуже, то и дело проскакивали недочёты и ошибки: то кто-то пытается войти в несуществующую дверь, то фонтан с лебедями выскочит посреди парковки.

Зато после рабочего времени Алиса и Роман сразу обо всём забывали. Они отправлялись гулять, кататься на коньках, танцевать в клубе на дальнем конце города, и всё сильнее понимали, что их мысли и взгляды почти всегда сходятся. Кроме одного, слишком весомого пункта.

Роман Андреевич несколько раз намекал Алисе, что мог бы отключить фильтр и в её киберлинзах. Всё, что ему нужно – это её согласие. Он пытался расхваливать красоту, которую находил в реальности вне системы гизов, но Алиса всегда уходила от разговора. Мысли об этом пугали её, как пугало и нездоровое увлечение Романа. Всерьёз поговорить об этом было страшно и как-то неловко, поэтому она просто старалась сразу переключить внимание на что-то другое.

И вот однажды Роман без предупреждения позвонил Алисе ранним утром выходного дня и сообщил, что им надо срочно увидеться. Так как прошлый вечер они провели более чем романтично, Алиса успела понадеяться, что сейчас её ждёт не менее романтичное предложение.

Да и выбор маршрута располагал к такому ходу событий. Они отправились на смотровую площадку одного из самых высоких небоскрёбов города, где в это время дня (как ни странно в перенаселённом городе) ещё не было ни одного посетителя, кроме Романа и Алисы.

- Пойдём. Я долго боялся тебе говорить, но… мы ведь достаточно близки. Ты и сама всё уже понимаешь.

Алиса покраснела и смущённо улыбнулась. А Роман предложил ей как следует осмотреться.

- Я здесь была много раз. Нужно смотреть на что-то конкретное?

- Скоро увидишь.

- Но что именно? Скажи скорее, я не люблю сюрпризы!..

Алиса ждала чего угодно: выпорхнувших голубей, салютов, признаний в любви, написанных прямо в воздухе (среди влюблённых огромным успехом пользовались услуги по загрузке таких гизов в киберлинзы второй половинки). Но ничего особенного не происходило.

- Мы чего-то ждём? – спросила Алиса.

- Через... – он помолчал, видимо, сверялся с часами, - двадцать три секунды отключатся все гиз-системы в городе.

- Что?..

А потом всё неожиданно посерело, и мир впервые предстал перед Алисой таким, каков он был.

Алиса замерла, не в силах принять увиденное.

- Видишь, что от нас скрывают? – торжественно, словно объявлял номинантов на государственную награду, произнёс Роман. – Но теперь всё изменится. Все увидят истину и не смогут больше жить во лжи! Такого уже не получится просто пропустить, замять… Люди увидят наконец, в каких домах живут, какую воду пьют и на какие сады отдают налоги!.. Теперь всё это не смогут прятать…

Он говорил ещё долго и очень вдохновенно, восхищаясь открывшейся картиной, но Алиса его не слышала. Она таращила глаза на совершенно чуждый, страшный мир и не понимала, не верила, что это может быть настоящим.

- То, что вы сделали, - она заговорила медленно, как-то зажёвывая слова, словно нарочно старалась, чтобы её не поняли, - ужасно. Зачем, зачем?!

- Теперь всё по-настоящему. Мы показываем людям правду.

- Такой мир… такой мир… - шептала Алиса, еле сдерживая дрожь.

- Настоящий.

- Его не должно существовать!..

Но он существовал. Хмурые, плохо одетые и явно совсем не следившие за собой люди бежали, чтобы скрыться от своих внезапно прозревших товарищей – но те были больше заняты своими собственными попытками спрятаться, чем изучением окружающих. Клубы дыма заволакивали серое небо, густой кашей проплывая мимо серых потрескавшихся стен уродливых домов-коробок.

- Сумасшедший! Что это за гадость?!

Давно увядшие деревья корчились в муках под порывами густого и липкого ветра, несущего хлопья пыли. Волны городской реки несли буро-жёлтую жижу вдоль облепленных мусором берегов.

- Теперь люди видят правду. Теперь люди будут строить по-настоящему красивые дома, чистить улицы, следить за собой… Как ты не понимаешь, Алиса, нельзя настолько обманывать человечество и природу. Нельзя настолько жить во лжи!..

…Конечно, произошедшее быстро замяли, вопреки надеждам Романа и его соратников. Почти сразу была восстановлена работа фильтров, а виновных во главе с Романом поймали и отправили под арест. Пока они дожидались суда, людям объясняли, что горстка преступников создала свои кошмарные фильтры и заменила ими официальные. Многие догадались, что под названием «сторонний пак фильтров» им показали реальность, но слишком задумываться об этом решались единицы. Даже если это и было настоящим, какое дело? Ведь они прекрасно знали, что в своих домах видят ненастоящую мебель, а в своих зеркалах – не свои отражения.

Алису не заподозрили в связи с преступниками, на время погрузившими город в хаос. Она сразу вернулась к работе, и через какое-то время тоже поверила, что увиденное было лишь исковерканным фильтром.

Ей по-прежнему нравилось делать мир лучше.