Социальный работник

Глава 1

Дверной звонок задребезжал так противно и громко, что Павлу показалось, будто по подъезду покатилось эхо. Вороньим карканьем колыхнуло паутину на потолке, пронеслось над стертыми ступенями и рассохшимися перилами, а потом замерло прямо у Павла за спиной.

Он подавил дурацкое желание обернуться и неловко повел плечами – новый костюм все никак не хотел сродниться с хозяином. «Что вы, это же шерсть с вискозой, – закатывал глаза продавец, – в нем будет комфортно, как в любимых тапочках».

Чтоб тебе в постели в пять утра было так комфортно!

Павел снова протянул руку к звонку. И снова ему показалось, что за спиной хрустит подъездная пыль, будто кто-то там переминается с ноги на ногу.

Дзынь!

Деревянная дверь с облупившейся красно-коричневой краской приоткрылась с мерзким скрипом. Из щели потянуло вонью, но Павел ожидал этого и даже не поморщился.

– Социальная служба, доброго дня!

Ответа не последовало. Дверь не открыли полностью, чтобы впустить Павла, но и не закрыли. В подъезде было тихо-тихо, и на миг почудилось, что сейчас в этой тишине кто-то подкрадется со спины с дурацким «Бу!».

Павел все-таки обернулся. Разумеется, сзади никого не было.

– Разрешите войти?

Он несколько секунд подождал ответа, потом пожал плечами и аккуратно потянул дверь за створку. Прошел в тесную темную прихожую, такую крошечную, что в ней едва ли могли разминуться два человека. Тихонько прикрыл за собой дверь, неуверенно кашлянул.

– Направо! – послышался надтреснутый голос. – В кухню идите.

Павел шагнул на истертый палас. От его движения заколыхалась грязно-серая занавеска слева, которой была прикрыта вешалка. Ведь вешалка же?

Занавеска топорщилась. Под ней наверняка висели в несколько рядов какие-нибудь объемные вещи – быть может, старые негнущиеся шубы. Или, подсказало расшалившееся воображение, или под вешалкой стоит кто-то большой и пузатый.

Мелькнула нелепая мысль отдернуть занавеску и посмотреть. Павел даже протянул руку, но тут же опустил ее, уловив совершенно неуместное в пустой прихожей ощущение чужого неодобрительного взгляда. Одернул полы пиджака, сделал два шага вправо и поднырнул под другую полотняную шторку, прикрывающую дверной проем.

Кухня обнаружилась сразу за крошечным тамбуром: темная, грязная и тоже очень тесная, с почерневшей от копоти плитой, маленьким столом и кособоким холодильником, желтоватым от времени. Свет, проникающий через пыльное окошко, казался потусторонним. У окна спиной к Павлу стояла сутулая фигура.

Не видно никакой посуды. Все поверхности, словно дымкой, подернуты слоем серой мелкой пыли – все, кроме стола с дешевой клеенчатой скатертью. Различить полуистершийся рисунок было невозможно, до того изгваздали клеенку неопрятные темные потеки.

– Долго вы добирались, – укорил надтреснутый голос.

Павел осторожно пристроил планшетку на краешке замызганной скатерти и, порывшись, достал бланк заявки, заполненный кем-то из девчонок-операторов. Посмотрел дату.

– Два дня. Вы позвонили в социальную службу два дня назад и попросили выделить вам с супругой помощника на бесплатной основе…

В прихожей негромко стукнуло. Павел вздрогнул, обернулся. Полотняная шторка дергалась, или ему показалось?

На руку Павла легли ледяные костлявые пальцы. Он шарахнулся, ударившись о стоявшую позади плиту.

– И вы наконец явились.

Старик подобрался совершенно неслышно и почти навис над невысоким Павлом своим иссохшим скрюченным телом. Кожа у него была очень сухой, складчатой, как у черепахи, под мутно-серыми навыкате глазами залегали лиловые тени. От старика исходил гнилостный запах.

– Я… да, я должен оформить, – Павел нервно дернул рукой, высвобождая ее из плена ледяных пальцев, судорожно зашарил по пиджаку в поисках нагрудного кармана и ручки, – обсудить детали, очертить круг задач…

Он бормотал, сам не понимая смысла своих слов, просто ему необходимо было что-нибудь говорить, заглушая смущение от глупого детского испуга.

Старик глядел, не мигая.

– Но большинство помощниц делают все понемногу: убирают, ходят в магазин, готовят…

– Готовят, – одними бледными губами улыбнулся старик. – Газ отключили полгода назад. Да и пенсию задерживают неделями. Мы бы померли с голоду, если б не находчивость Анечки.

Краем глаза Павел уловил движение и снова обернулся. Шторка определенно дергалась.

Старик отошел, повозился с чем-то под столом, выдвинул шаткий табуретик. Уселся. Павел тихонько выдохнул.

– Готовить не нужно. Иногда прибраться немного.

Павел, стараясь держаться так, чтоб видеть шторку, пристроил бланк заявки на грязной скатерти. Пробежал взглядом по строчкам, плохо соображая, что ему нужно найти, суетливо защелкал ручкой. Крупными неаккуратными значками стал помечать графы вслед за тем, что говорил старик.

– Молодую помощницу не присылайте. Не сладишь с ними, прыткими. Постарше женщину найдите. Хорошо, если из деревни.

Павел мимолетно удивился такой разборчивости, но додумать свою мысль не успел: что-то упруго мазнуло его по щиколотке. Павел с неприлично громким ойканьем подпрыгнул и снова шарахнулся о плиту.

Снизу смотрел желтыми глазами тощий полосатый кот.

– Из деревни, – не слыша собственных слов из-за шума в ушах, повторил Павел.

Подобрал со стола оброненную ручку, внутренне съеживаясь от немигающего взгляда старика. Понял, что держит ручку не той стороной.

Кот мазнул хвостом по другой ноге Павла, и тот снова чуть не отпрыгнул.

– Постарше, из деревни, – снова повторил парень, ощущая себя городским сумасшедшим.

Нога невыносимо зачесалась в том месте, где ее коснулся кошачий хвост.

Серая шторка снов зашевелилась.

«Там еще один кот!» – отчаянно решил Павел. Но шторка с шорохом уехала в сторону и взгляду мгновенно взопревшего парня явилась маленькая худая старушка, такая же призрачная, как свет из окна.

– Здрась, – неожиданно тонким голосом выдал Павел.

Старушка и головы не повернула, пошаркала прямо на него. Парень поспешно отодвинулся, влип в плиту, давая ей пройти. Кот путался у хозяйки в ногах, громко урча.

Старик смотрел на жену, досадливо сжав губы. «Будто хочет вытолкать ее отсюда», – подумал Павел.

Старушка дошаркала до холодильника и протянула к нему руку, кот вскочил на задние лапы и поставил передние на дверцу.

Большая ладонь старика легла сверху.

– Не сейчас, душа моя.

– Я голодная, – жалобно прошелестела старушка. – Там осталось еще немножечко...

– Позже, – настойчиво повторил старик. – Мы заканчиваем.

– Заканчиваете? – старушка обернулась и наконец осмысленно посмотрела на Павла.

– Здрась, – жалко повторил он, прочистил горло и, как ему показалось, бодро представился, – социальная служба.

– О, – старушка расцвела приветливой улыбкой, – у нас будет новая помощница!

– Новая? – переспросил Павел.

– Прошлая-то уже за…

– Душа моя! – повысил голос старик. – Прошу тебя!

– А она будет не слишком молодой? – озабоченно нахмурилась старушка. – С молодой-то мы не…

– Анечка!

– Молчу, молчу!

Под тяжелым взглядом старика у Павла вспотели ладони. Он отвел глаза от оживившейся старушки, от нетерпеливо вьющегося у холодильника кота, и принялся черкать на бланке, часто моргая в расплывающиеся строки.

По позвоночнику скатилась капля пота.

– Вот и все! – бодро заявил Павел, с третьего раза попал ручкой в карман пиджака и приветливо помахал бланком в снова вспотевшей ладони.

Старики молчали, смотрели на него. Пятясь, парень зацепил ногой табуретку, и та с оглушительным «Др-р» проехала по полу.

– До свидания!

Едва не запутавшись в шторке, Павел выпал в прихожую, рванулся к входной двери и завозился с замком. Ему казалось, что старик двинулся следом, что сейчас он со своим тяжелым странным взглядом появится тут и возьмет его сильной костлявой рукой за плечо… Вспомнив, что дверь просто прикрыта, Павел толкнул ее и вывалился наконец в тихий пыльный подъезд.

Только на улице он выдохнул, провел ладонью по вспотевшему лбу и, не глядя, сунул сложенный бланк в нагрудный карман. Прищурился на солнце, постоял немного.

– Ну? И что меня так накрыло?

Постоял еще, ничего не придумал, пожал плечами и неспешно пошагал по улице.

На лбу Павла и на бланке заявки остались смазанные красные полосы.