Сорванцы

Глава 1

Съежившись и притихнув, мы сидели под хлипким деревянным мостом на окраине деревни. Над нами — беспорядочный хруст снега. В ушах звенело от последнего выстрела, но даже сквозь эту пелену я слышал неровное хрипловатое дыхание нашего преследователя — обычного на вид мужика в валенках и потрепанном тулупе. Если он заглянет под мост — нам конец, и все было напрасно... Но шаги удалялись обратно. Суровая метель взяла нашу сторону: она без устали ревела и хлестала всех, кто подставлялся под удар. В начале зимы — пока кожа не привыкла к морозовским колкостям — такие порывы воспринимались вдвойне болезненно. Я попытался толкнуть Олега в плечо, чтобы привлечь внимание, но руки не слушались, а говорить еще было опасно. Так мы и сидели еще минут пять или десять, не решаясь шевельнуться.

Деревня давно считалась заброшенной. Таких мест сейчас не перечесть, и мы с Олегом побывали во многих. Где-то двери и окна накрепко заколочены, а где-то словно и не побывало запустение — конечно, пока не отворишь дверь и не увидишь клубки паутины в углах и слой пыли на полу. Но мы не гнушались грязи. Наоборот, была в этих «раскопках» своеобразная романтика. Азарт первооткрывателя. Драйв...

Олег все смотрел на меня, не мигая, пластмассовыми глазами-пуговицами.

— Как? — наконец выдавил он посиневшими губами. — Откуда здесь этот... медведь?

— Ушел уже, — невпопад ответил я. — И нам надо отсюда топать. Пошли, — и вот уже моя рука держит Олега за плечо.

— А вдруг вернется? — он завертел головой как пойманный зверь.

— Если будем сидеть тут, замерзнем.

Мы привстали и, шатаясь, выползли из-под моста. Метель еще бушевала, а деревня едва виднелась за дымкой из колючих кристалликов снега. Или это просто дерево торчит из-за холма? Я отпустил плечо друга и зашагал быстрее, пытаясь всмотреться вдаль. «Фоня, стой», — медленно отчеканил Олег. Он с трудом переваливался с ноги на ногу, не поднимая взгляда. Зубы стучали, а иссиневшиеся губы тряслись то ли от холода, то ли от пережитого стресса. Я взял его под руку, и мы очень медленно поплелись в сторону призрачной деревни.

Нам надо было срочно вернуться к грузовичку и впервые уехать почти что пустыми: до встречи с мужиком мы смогли пошуровать только в одном доме, да и там металла почти не было. Олег успел загрузить лишь потертый чугунный утюг и несуразную кочергу, а я еще шарил по дому, когда прозвучал выстрел. Я выглянул в окно — Олег уже бежит, матерясь и размахивая руками. Пришлось рвануть за ним.

Олегу всего двадцать три — на пять лет меня младше. Он недоучился в техникуме, а я щеголял дипломом ВУЗа. С работой было туго — не хотелось горбатиться за копейки. Кто-то торговал на рынке, а мы с Олегом решили заняться металлом...

Тем временем метель немного стихла. Деревня приближалась: я уже ясно различал покосые контуры крыш и дырявые частоколы заборов. Олег успокоился и перестал стучать зубами. Мне стало легче — он больше не оттягивал меня вниз, к мерзлой земле. Пожалуй, теперь можно и поговорить.

— Олег, надо добраться до машины.

— Знаю, — гнусаво протянул он.

— Не стоило бежать в поле, могли и сгинуть там к едрене фене, — с укором произнес я. — Ты ж видел какая метель.

— Отвянь, Фоня! Опять вздумал жизни учить. Куда я мог рыпнуться?

— Да в дом обратно, мы бы вместе отпор дали!

— В дом, — Олег усмехнулся, потом даже будто засмеялся, но вмиг вновь стал серьезным и отчеканил. — Все, отвянь.

Вот и поговорили. Еще немного прошли, поддерживая друг друга, и наконец добрались до деревни. Олег облокотился на покосившийся забор одной из лачуг и знаком попросил меня обождать. Я в ответ кивком показал ему, какими огородами нам лучше пробираться, чтобы выйти к машине. Олег приподнял голову, на миг задумавшись, и согласился.

Старая калитка отворилась с трудом, отодвинув в сторону суфле из снега. Огороды замело давно: свежих следов не виднелось. Мы стали осторожно пробираться вдоль лачуги, слегка опираясь на потерявшие цвет доски. Снег сочно хрумкал под ногами, а морозный воздух приятно щекотал в носу. На миг мне показалось, что мы уже почти выбрались, что еще шаг — и шустрая машина унесет нас далеко-далеко, в безопасность. Олег поведет грузовичок — как и всегда, энергично и без ненужной суеты. А я буду снова штурманом: глаза изучают карту, язык подает отрывистые команды-подсказки.

Мы миновали огороды, обогнули полузасыпанную собачью будку-конуру и вышли на другую сторону деревни — на улицу, где стоял наш грузовичок. Я сразу подбежал поближе, чтобы посмотреть, не задела ли шальная пуля корпус машины или, того хуже, одну из покрышек. Нет — кажется, пронесло... И тут в левый висок уперлась равнодушная сталь. Помню крик Олега и его отчаянный рывок. Помню страх, сковавший ноги железным плющом. Помню звон в ушах и стремительный бег мысли — в прошлое, в детство...

* * *

Я очнулся уже в полутьме и не сразу смог распознать очертания двух фигур, сидевших в полуметре от меня за столом. Гребаные прямые линии ломали глаза. Стол, стулья, подоконник, пол, стены и косяк двери, а на контрасте — округлые спины двух человек, мило беседовавших в минуты моей агонии. Я расслышал отдельные интонации, потом — слова и фразы. И понял: один из беседующих — Олег! Но кто же второй?

— Живу здесь, сколько помню себя, — старческим голосом пропел собеседник Олега. И тут я наконец рассмотрел лицо этого страшного, как представлялось прежде, мужика: глубокие морщины, растительность с проседью и усталые-усталые глаза. — Никого тут не осталось, только такие, вроде вас, заходят, — продолжил он с одышкой. — Пионерские отряды, по сбору металлолома. Раньше по другим домам больше таскались, когда мой-то покрепче был. А вы ко мне забрались. Сорванцы.

— Дед, ты нас прости, — почти что прошептал Олег. — Домик не очень жилым выглядит, согласись. Вот мы и попутали...

— Не хочу я уезжать. Никуда, — вместо ответа бормотал старик. Его подбородок слегка задергался, голова печально опустилась. Пальцы, едва нащупав потертый портсигар, сразу же решительно отпрянули. — Город этот ваш, не для меня он. А вы поезжайте, нечего тут... На болтовню старого время тратить. Буди вон друга своего и собирайтесь!

Они синхронно скосили глаза и заметили, что я очнулся. Олег подскочил с табурета.

— Как ты? — спросил он, больно вцепившись мне в плечи.

— Нормально, отпусти! — скривился я. — Что случилось?

— Все в порядке, опасности нет. Это просто дедушка, — ласково, как в детском саду, сообщил Олег. — Царапнул тебя дулом мальца...

Он приподнял меня и повел к выходу, продолжая что-то приговаривать. Дед сидел неподвижно, уставившись на портсигар. Пальцы его нетерпеливо тарабанили по облысевшей столешнице.

Подступал вечер. Перед домом в разные стороны разбегались беспорядочные следы от нашей дневной беготни. А вот здесь, рядом с машиной, еще днем лежал человек. Тот самый, что потерял сознание после приставленного к виску ружья. Олег усадил меня на пассажирское сиденье, а сам привычно расположился за рулем грузовичка. Пока машина прогревалась, я рассматривал ногти и пожевывал губу. Но вот машина дернулась, и мы стали удаляться от деревни.

— И что, ты побил его? — почти что безучастно спросил я.

— Нет, только ружье выхватил. И посмотрел в испуганные глаза, — мрачно ответил Олег.

— И как же он тут живет один? — продолжил я после невнятной паузы.

— Говорит, внук навещает иногда. Запасы гречки привозит и всякого такого.

— А летом, наверное, собирает грибы...

Машина переваливалась на кочках и устало кряхтела. Навстречу так же неторопливо полз серый внедорожник. Водитель удивленно взглянул на нас и прижался к обочине, как бы пропуская. Мы проехали, не сбавляя скорости, и вывернули направо, на асфальт. В зеркале заднего вида я увидел, что водитель открыл дверь и высунулся, провожая нас взглядом. «Номера запомнил», — отметил я про себя, и на душе стало как-то легче: с такими внуками не иссякнет ни забота, ни память. Олег прибавил газу, и деревня навсегда скрылась от нас в вечернем сумраке.