Соло для тихони

Глава 1

Солнечные лучи пробились сквозь задернутые занавески в маленькую и уютную комнату. Луч света попадал, как раз в глаз П. И. Чайковского, портрет которого висел напротив кровати. На столе лежали учебники и круглые очки на красивой подставке. Дима услышал, как будильник заиграл «Марш деревянных солдатиков». Он встал и глядя на портрет, говорит: «Доброе утро, Пётр Ильич». Он слышит, как из кухни доносится аромат. Приводит себя в порядок и спешит за стол. Завтрак проходит в тишине, но не потому что они обижены и не разговаривают друг с другом. А потому, что оба: мама и сам Дима знают, что его ожидает в школе. Дима надевает самую невзрачную одежду, чтобы быть, как можно неприметней. Протирает очки специальной салфеткой и водружает их на нос. Перед выходом он напоминает сам себе: «Главное не встречаться с ним взглядом. Дожить до вечера… А вечером будет музыка. Сегодня понедельник». И при этой мысли его лицо светлеет. Выйдя из дома, Дима идёт в школу не прямым путем, а сразу же сворачивает налево и его путь до школы напоминает блуждание по лабиринту. Идёт таким путём, где наименьшие шансы встретить одноклассников. Он знает все калитки, проходные дворы и закоулки. У него есть уже свой выработанный маршрут. По пути он размышляет, что его ожидает сегодня в школе: «Большая перемена у нас после третьего урока. Третий урок сегодня, это геометрия. Кабинет на третьем этаже, а школьная библиотека на втором. Надо при выходе из кабинета, свернуть на левую лестницу, даже если и увидят с неё ближе до библиотеки. А под кабинет русского языка прийти за несколько минут до начала урока». За своими размышлениями он и дошёл до входа в школу с южной стороны. В раздевалке шумно и неимоверно тесно. Все толкают друг друга, кто-то не со зла, а кто-то и специально. Дима вешает куртку на крючок и направляется к лестнице на второй этаж. Только выйдя в коридор второго этажа Дима наталкивается на тех, с кем встречи избежать хотел больше всего, Петров и его дружки.

-О! А вот и ботаник, пришлепал! Димон, а через круглые очки мир круглый или квадратный?— усмехается Петров. -Да он кроме учебников и тетрадей ничего не видит и не знает—подхватывает Клюев. Дима пытается их обойти, но Смирнов его легонько толкает, а Петров в этот момент, ставит подножку и он падает. Футляр от очков предательски выскакивает из бокового кармана рюкзака. Смирнов желая заслужить похвалу своего защитника, ударом ноги отправляет его под самую дальнюю батарею в коридоре. Вся компания ржет с такой мощью, словно сейчас лопнет. Дима встает и хотя комок злости стоит у самого горла: он знает, что если начать спорить или ввязаться в драку будет только хуже. Перед геометрией, к нему подошла Катя, девочка одна из немногих в классе, которая и не обижает его, но и не защищает.

-Дима, дашь геометрию списать?—тихо спрашивает она. Он молча протягивает ей тетрадь. Она отходит чуть в сторонку и быстро переписывает домашку. И возвращает ему тетрадь. Ни спасибо, ни кивка, вообще ничего. Но Дима ловит себя на мысли, что это нейтральное общение, приносит ему удовлетворение и спокойствие. Прозвенел звонок с последнего урока и Дима пулей вылетел из класса, пока все остальные только вставали. Он вышел со двора школы и сразу же свернул в проходные дворы, которые были знакомы, как родные. Но в обратном направлении он шёл намного быстрее. Ещё немного и через несколько часов он будет там, где он не ботаник, а пианист.

Он забежал домой весь запыхавшись. Быстро переоделся и взял со стола папку с нотами. Выйдя в коридор он услышал мамин голос, из другой комнаты: «Всё на месте. Не переживай. Я проверила». Музыкальная школа стояла в глубине парка. Это было двухэтажное здание с облупившейся лепниной. В прошлом веке здесь был купеческий особняк, затем— Дом Пионеров, а теперь— музыкальная школа. Дима любил здесь всё: от высоких потолков до скрипучих половиц. Он толкнул дверь и вошёл внутрь. На звук шагов, из гардероба выглянула тётя Люба, гардеробщица и вахтерша в одном лице.

-Здравствуй, Димочка! Ты как всегда вовремя. Иван Андреевич уже ждет тебя. Дима улыбнулся и подал свою куртку. Здесь он был ученик седьмого класса по классу фортепиано. Он поднялся на второй этаж и прошел в самый конец коридора, где находился класс Ивана Андреевича. Дверь была приоткрыта и слышалась легкая мелодия. Подойдя к дверям Дима увидел, как учитель одной рукой играет, а другой листает ноты. Дима постучал негромко и вошёл в класс.

-Добрый вечер, Иван Андреевич! Учитель перестал играть и поднял голову. Это был пожилой и седовласый мужчина в строгом и элегантном костюме, всегда тёмного цвета. -Дима, проходи садись. Разминайся, через пять минут начнем. Как прошел день? -Нормально— сказал привычную неправду Дима.

Иван Андреевич посмотрел на него, но ничего не сказал. У Димы осталось ощущение, что он понимает, что он говорит неправду. И так было каждый раз. Но расспросов никогда не следовало. Была только музыка и ничего кроме музыки. Дима сел за рояль, пальцы заскользили по клавишам. Потом, как ему показалось пальцы застучали, что он испугался, что сломает их. Через полчаса Иван Андреевич его остановил.

-Что-то случилось? Ты играл сегодня по другому. Словно злость выливал.

-Нет. Всё нормально.—ответил Дима. Хотя самому так хотелось всё рассказать про Петрова и компанию.

-Тогда продолжим. «Фантазия-экспромт» Шопена. Играй так, как чувствуешь. Главное не спеши.

И он заиграл, не замечая ничего вокруг. Не Ивана Андреевича, не ноты на пюпитре, ничего. Когда последний аккорд растаял в тишине. Иван Андреевич прошел от окна, где всё это время стоял, к столу и повернулся к Диме.

-У меня для тебя есть приятная… и в то же самое время очень волнительная новость— сказал он.

Дима сидел затаив дыхание.

После небольшой паузы Иван Андреевич продолжил

-Ты утвержден на концерт. Играешь в четыре руки с самим Леонидом Браво. Сольную партию тоже не забывай готовить. Но это будет после. А главное дуэт. Это было что-то из разряда фантастики. С народным артистом. Про Леонида Браво даже передачу показывали по телевизору. Дима думал, что он сейчас со стула брякнется на пол.

-Правда?— наконец выдохнул он.

-Правда— Иван Андреевич протянул бумажку. Вот программа. Начинаете с «Венгерского танца№5» Брамса. Знаешь его?

-Конечно.

И Дима напел сам себе первые такты этой ритмичной и зажигательной мелодии.

- А сейчас уже поздно. Иди домой. Завтра не опаздывай. Он приедет к нам в школу на репетицию.

Дима аккуратно сложил ноты в папку, попрощался и вылетел в коридор. На лестнице он чуть не сбил с ног Ленку-скрипачку. -О, Димка! Ты чего такой сияющий?— спросила она. -Потом расскажу!— крикнул Димка на бегу и выбежал на улицу. Домой он не шёл и даже не бежал. Он словно летел на крыльях, а в голове крутилась мелодия «Венгерского танца №5». А на душе было тепло, как никогда. Забежав домой и ещё даже не успев раздеться, он закричал так, что дома чуть не вылетели все стёкла. -Мама! Мама! Меня на концерт утвердили!!! -Дима, сынок, что так вопишь. Это же не первое твоё выступление.— отозвалась из кухни мама.

-Мам, ты не понимаешь. Я с самим Браво буду играть. С тем, которого по телевизору показывают. Следующий день в школе пролетел так, словно не было ни Петрова с его дружками, ни игнорирования со стороны практически всего класса. Дима просто ничего не замечал. В музыкальную школу он пришёл пораньше, минут на сорок. -Раньше всех. Переживаешь?— спросила его тётя Люба, покачивая головой. -Немного— ответил Дима, хотя у самого внутри все дрожало. Подходя к классу он услышал, что кто-то играет, но не как ученик— каждая нота была отточена, словно алмаз. Браво был уже здесь. Он разминался. Дима прилип ухом к двери, но ничего не понял. Музыка была слишком быстрой и слишком сложной. Он почувствовал, как у него потеет рубашка и прилипает к спине. Через полчаса дверь открылась и Иван Андреевич пригласил его в класс.

-Дима проходи. Маэстро ждёт. Дима вошёл внутрь и увидел человека среднего роста в костюме-тройке, с цепочкой карманных часов на жилете. -Это Дмитрий. Один из лучших учеников нашей школы— представил его Иван Андреевич. Маэстро подошел так быстро, как Дима от него не ожидал. -Здравствуйте, Дмитрий! Меня зовут Леонид.

Дима стоял в растерянности, поэтому, поздоровавшись спросил:

-Здравствуйте! А как вас по имени отчеству?

-Просто Леонид и никаких сложностей— услышал он в ответ. Дима растерялся ещё больше. Он будет называть просто по имени такого человека. Можно сказать человека с большой буквы.

-Ну, что ж. Начнем. Ты готов?— сказал Браво и пошел к роялю.

Дима проследовал за ним. Они сели. Дима взглянул на ноты, а чуть ниже пюпитра, увидел картонку с надписью «Steinway & Sons». Браво проследил за его взглядом и объяснил, что это такое.

-Дима, ты будешь сидеть слева от меня. Твоя правая рука не должна выходить за букву «И». Тогда мы не будем мешать друг другу. Проведи визуально линию и увидишь, где граница находится на клавишах.

Они сели за рояль и попробовали сыграть «Венгерский танец №5». Димка путался в клавишах, волнение из-за этого нарастало и он ошибался всё чаще. Но от Браво он, к своему удивлению, не услышал ничего кроме добрых слов. Он постоянно его подбадривал:«Не надо меня бояться. Мы же друзья». Ободренный таким поведением маэстро, Димка постепенно вошёл в ритм. Но тут маэстро Леонид его остановил и обратил его внимание на такую важную деталь, как дыхание. -От дыхания зависит, как ты нажимаешь на клавиши. Дыши ровно— и звук станет ровным. Это первое. Ты не отдаешь себя музыке. Это второе.

-Как это отдать себя музыке?— интересуется Димка.

-Сейчас, когда ты будешь играть «Экспромт», закрой глаза, забудь что мы тут есть. И представь, что ты на сцене и зал слушает тебя затаив дыхание.

-Я попробую— говорит Дима, хотя не совсем уверен, что он так сможет. Ведь надо на клавиши смотреть и ноты.

Он закрывает глаза и начинает играть. А в это время… в коридоре Лена-скрипачка сделав себе маленькую щелочку следит и слушает все что происходит в классе.

Браво отходит к Ивану Андреевичу и теперь они оба стоят возле окна. Браво закрыл глаза и кивнул: «Начинай». Дима начал играть. Когда Дима закончил играть, маэстро молчит минут пять, а затем, повернувшись к Диме говорит: «У вас талант, молодой человек». Сказал тихо, но твёрдо. Димка встал из-за рояля не веря своим ушам, рот открылся сам собой. Леонид Браво жмет ему руку и назначает репетицию на завтра, но уже в концертном зале, где они будут выступать. И просит, чтобы он взял с собой одежду для выступления. Лена спешит скрыться, чтобы её не застали на месте преступления.

Дима никогда до этого не был в центральном концертном зале. Он только издалека видел это большое здание. Когда он вошёл внутрь, у него чуть не перехватило дыхание. Было очень просторно и торжественно: высокие колонны, мягкие ковровые дорожки, огромные люстры.

-Молодой человек, вам боковой коридор и в первую дверь. Вам на сцену.— указала ему путь гардеробщица.

Пройдя по коридору, Дима и открыл тяжелую дубовую дверь и — сцена появилась внезапно, огромная, залитая светом, с роялем посередине сцены. Занавес был поднят и он почувствовал себя совсем маленьким под огромным чёрным потолком. А за ней ряды пустых кресел, уходящие в полумрак большого зала. У Димы снова перехватило дыхание.

-Нравится?— раздался голос сбоку.

Из-за кулис вышел Леонид Браво. Он уже был здесь и разминался.

-Здравствуйте Леонид…— и Дима на секунду запнулся не зная, как продолжить.

-Просто Леонид— улыбаясь ответил маэстро.

-Пойдем знакомиться с роялем— продолжил он.

Клавиши на рояле оказались более тяжелыми и очень чувствительными, чем в музыкальной школе. Дима попробовал играть, но сам же вздрогнул на первых же тактах. Звук был непривычный, какой-то гулкий и всеобъемлющий. Казалось, он улетает куда-то ввысь, под потолок, а потом возвращается эхом, которое окутывает со всех сторон. Было непривычно, а потом стало даже интересно.

-На сцене ты играешь не для себя, а для зала. Каждую ноту нужно посылать в зал. Чтобы она достигла не только последних рядов, но и даже тех, кто будет сидеть на балконах—объясняет маэстро. И Дима учится играть шире и при этом глубоко дышать.

-А теперь «Венгерский танец». И Браво садится рядом. Дима начинает, маэстро Леонид подхватывает и Дима чувствует себя всё уверенней и уверенней. Он уже не сбивался. И где-то в середине композиции он понимает, что они даже дышат в унисон. «Ничего себе»— пронеслось у него в голове. После того, как они заканчивают играть дуэтом, наступает небольшой перерыв. В это время Дима смотрит со сцены в зал и на пустых креслах представляет людей. А потом среди них мелькают знакомые лица. И вдруг он испытывает некоторый страх, представив, как в зале сидят его одноклассники. Но Браво отвлекает его, попросив сыграть «Фантазию-экспромт», а сам идет в зал и садится в кресло. И слушает игру Димы из зала. После финала наступает тишина. А затем одиночные хлопки, которые разносятся эхом по всему залу.

-Запомни это чувство. На концерте будет также, только намного громче— говорит Браво.

-В день концерта приходи за три-четыре часа до начала. Надо будет все повторить— говорит маэстро.

Дима вышел из зала окрылённый— не громким успехом, а тем, что удалось справиться с волнением. Ему стало спокойнее. И даже немного радостнее.

За четыре дня до концерта, на доске объявлений класса появилось объявление:«В воскресенье, все 6 и 7 классы идут на концерт Леонида Браво, в центральный концертный зал. Билеты уже заказаны». Катя и её подруги радуются, они никогда не были в центральном концертном зале. Некоторые ворчат: «Ну, вот! Классика. Это же смертельно скучно». Петров и его компания стоят в дальнем углу класса и тихо переговариваются. Время от времени некоторые из них крутят пальцем у виска. И только у одного ученика класса реакция была прямо противоположной всем, это была сильная паника. Дима хотел провалиться сквозь землю. «Тайна теперь раскроется. Это же мой концерт. Может отказаться? А может заболеть?»— крутились мысли в его голове. Но сквозь этот ворох страха и негатива откуда-то издалека пробивалась одна мысль:«Вот вы все придёте. И я вам покажу, на что способен». Это была не злая мысль, не месть. Просто гордость, которую он прятал глубоко внутри. Всю дорогу домой он размышлял, как ему поступить, но так и не пришёл к какому-то твёрдому решению. Придя домой, он сразу поспешил в свою комнату. Мама даёт ему немного времени, чтобы он успокоился и пришёл в себя, а затем идет к нему, прихватив с собой две чашки чая. Дима лежит на кровати, уставившись взглядом в потолок и тут слышит стук в дверь.

-К тебе можно?— слышит он, мамин вопрос и молчит.

Мама заходит и ставит чашки с чаем на прикроватную тумбочку.

-Дима, что случилось?— спрашивает мама.

-Ничего… Всё нормально— отвечает, всё ещё глядя в потолок.

-Я же тебя знаю. Ты обычно совсем другой. А сейчас хмурый как грозовая туча, и расстроенный.

-Мам… Помнишь, я говорил про концерт с Браво— продолжает он. Всё ещё лежа на кровати и глядя в потолок.

-Конечно. Ты так радовался, что тебе выпала такая честь.

-Сегодня в школе объявили, что все шестые и седьмые классы идут на этот концерт. Все будут. И Петров, и Смирнов, и Клюев. Понимаешь, все-все-все. Он садится на кровати и сделав глоток чаю, продолжает.

-Они же увидят меня на сцене. Узнают ещё, что я играю. Я даже не знаю, что тогда будет… Чего ещё от них ждать.

-Я не пойду— почти крикнул он. -Ты действительно хочешь отказаться?— спрашивает мама.

-А что мне делать?— отвечает Дима.

Мама берёт его за руку и говорит:

-Дима, посмотри на меня. Тебе страшно. Знаешь, это нормально. На твоём месте я бы тоже испугалась. -Они меня «ботаником» зовут… А тут я выхожу на сцену с таким человеком… Да они вообще решат, что я ненормальный— отвечает ей тихо и сбивчиво Дима.

-Чего ты боишься? Их присутствия? Их взглядов? Что они тебя увидят за роялем?

-Нет… ну да… ну… Я боюсь их взглядов. Петров смотрит на меня, как на пустое место. Если я ошибусь при них… Это же какой позор будет.— продолжает Дима.

-Ты можешь бояться и имеешь на это полное право. Такой концерт— большая ответственность— говорит мама очень спокойным и уверенным голосом— Но давай не будем спешить с решениями.

-Дима, сынок, скажи мне. Когда ты садишься за рояль и остаёшься один на один с музыкой—что ты чувствуешь?—задаёт она вопрос всё тем же спокойным тоном.

-Не знаю даже… Я не могу это описать. Свободу, наверное. Потому что я забываю про всё. Забываю про школу, про сложность композиции. Пальцы бегут сами собой. Как-то так получается— отвечает Дима, уже более оживленным голосом.

-А почему на концерте это всё должно измениться и исчезнуть? Ведь ты будешь играть для людей, которые пришли слушать музыку, а не рассматривать твои очки. Они будут слушать, как ты играешь.

-Мам, но одноклассники ведь тоже будут…

-Ты думаешь, что они придут только для того, чтобы посмеяться над тобой?

-Ну …наверное, да. -Нет. Они придут, потому что класс ведут. Им будет скучно, будут сидеть и шушукаться, а может, даже и хихикать. А потом выйдешь ты. И «ботаник» сидит не в зале, а на сцене. Рядом с народным артистом и играет так, что зал молчит.

Возникает непродолжительная пауза, и мама продолжает.

-Даже если они ничего не скажут вслух — а точно никто не знает, может, и скажут — но внутри они поймут, что ошибались .

-А если не поймут?— задал резонный вопрос Дима.

-А что изменится? Они тебя и сейчас не понимают. Но сейчас у тебя есть шанс показать, кто ты есть на самом деле: «ботаник в круглых очках» или пианист. Ты этого боишься или хочешь?— сказала мама.

-Хочу… чтобы они увидели— совсем тихо ответил Дима. -Когда я училась в институте, мне нужно было выступать на конференции, где присутствовали профессора и академики. А перед этим надо мной смеялись однокурсницы—мол, тихоня, что ты умеешь? Я чуть не отказалась. А потом решила, в первую очередь, для себя решила:«Пусть видят и смотрят». Вышла и прочитала доклад, который готовила. В зале стояла тишина. А потом они ко мне подошли и сказали:«А ты молодец. Мы просто не знали».

-И они перестали смеяться?

-Нет, сынок, не перестали. Но появилось уважение ко мне. И я поняла: их мнение, это их мнение. Оно не определяет, какой я человек. Я перестала бояться.

Мама ещё сильнее сжала руку Димы и сказала:

-И ты сможешь. Не ради них. А ради себя.

Воцарилась пауза. Длилась она секунд тридцать-сорок.

И мама продолжила их разговор.

-А теперь давай представим себе, что случилось что-то самое страшное. Что это может быть? Как ты думаешь?

-Ну… Петров со своей компанией будет смеяться прямо во время концерта. Или после него начнёт гноить, в школе ещё сильнее.

-Хорошо. А ты не думал, что когда ты выйдешь и заиграешь первые аккорды, то он, возможно, откроет рот от удивления. А если засмеется, то на него же и шикнет, кто-нибудь из зала. Ему же самому будет неудобно. -Правда?—еле-еле улыбаясь спросил Дима.

-Правда. А после концерта, даже если он ничего не скажет, ты будешь другим. Ты сам это поймешь. Тот кто вышел и сыграл—сильнее того, кто боится. Его слова уже не будут для тебя так много значить и так сильно ранить. -А если я ошибусь и возьму не ту ноту? -Ты же репетировал. Ты играл в пустом зале. И помни, я тоже буду в зале. У меня билет будет в первый-второй ряд.

Дима молчит целую минуту. Она тянется, как целая вечность. Он смотрит в пол и молчит.

-Мам… ты правда думаешь, что у меня получится?

-Я не думаю. Я знаю это.

-Ладно. Я сыграю— вместе с ответом, выдохнул Дима. -Вот и молодец— мама улыбнулась и обняла Диму.

Дима встает с кровати, поправляет очки и допивает давно уже остывший чай. Волнение ещё осталось, но это не парализующая паника, а лёгкий трепет перед важным шагом.

Наступил долгожданный день концерта. Дима в концертном костюме с галстуком-бабочкой, стоит за кулисами и слышит как зал гудит, словно осиный рой. Он чувствует, как волнение снова начинает к нему возвращаться. Рядом стоит Браво, Дима посмотрел на него и ему показалось, что у него нет ни капли волнения. Маэстро опускает глаза и говорит простую, но такую нужную фразу: «Дыши глубже». Дима слышит, как объявляют начало концерта. Его старший напарник, хлопает его по плечу: «Ты готов. Просто играй. Как на репетиции». Ведущий концерта объявляет: «А теперь мы с вами услышим игру дуэта. Встречайте, заслуженный артист Леонид Браво и Дмитрий Манников. Они сыграют «Венгерский танец №5». «Наш выход» — быстро говорит маэстро Леонид и идёт на сцену. Звучит шквал аплодисментов. За ним появляется Дима, снова звучат аплодисменты, хотя и не так сильно. Сцена вся залита светом. Дима ищет свою маму и видит, что она сидит в первом ряду, прямо в центре зала. Сердце колотится, так сильно, что готово выпрыгнуть через плечо. Откуда ни возьмись на него налетела паника. Хотя он не видит одноклассников он знает, что они здесь. Но он делает глубокий вдох и идет к роялю. Они садятся, как на репетиции, Дима слева, а Браво справа. Короткая пауза. Браво делает никому незаметный жест рукой и Дима начинает играть. Но его пальцы ещё помнят волнение и первые такты выходят, какие-то неуверенные. Браво подхватывает и постепенно Дима успокаивается и приходит в себя. Он ловит себя на мысли, что они играют, как тогда на репетиции. И даже дышат в унисон. В середине композиции он бросает быстрый взгляд и видит, что зал застыл. Ему это придаёт новых сил и приносит полное спокойствие. И вот звучат последние аккорды композиции. Музыка затихает, зал тоже. А затем взрывается оглушительными аплодисментами. Дима чувствует внутреннюю радость, всё получилось. Он смог. Аплодисменты звучат громче, чем на репетиции. Они встают и кланяются. Браво жестом просит его остаться на сцене. А сам идет к микрофону и делает объявление следующей композиции: «А сейчас этот юный музыкант исполнит сольную партию. В его исполнении мы услышим «Фантазию-экспромт» Фредерика Шопена». Браво уходит за кулисы. Дима остаётся на сцене один и страх возвращается. Закрывает глаза буквально на секунду и начинает играть. Первые ноты звучат, словно мышка крадется. Но чем дальше Дима играл, тем уверенней звучала музыка. Пальцы летали по клавиатуре сами, он начинает чувствовать музыку. Он отмечает для себя, что в самой сложной и быстрой части композиции он не ошибается. Он вкладывает в музыку всё: свою боль от школьных унижений, свою радость от музыки, свою уверенность и решимость. Последний аккорд затихает и в зале снова тихо. Ему кажется, что прошла целая вечность, но через секунду в зале раздаются громкие овации и крики «Браво». Он ищет взглядом свою маму и найдя её, видит, что она плачет и хлопает. Выходит Браво, обнимает его и поднимает его руку. Дима в этот момент пытается найти одноклассников, он знает, что они здесь. Они видели. Он стоит и повторяет про себя: «Я смог, я смог. У меня получилось». После окончания концерта Дима выходит к маме в фойе. Он уставший от напряжения и волнения, взволнованный и счастливый. К нему подходят одноклассники. Он не знает, что от них ждать. Петров подходит, смотрит в сторону, мнётся. Клюев и Смирнов за его спиной переглядываются и тоже молчат. В это время подходят ещё и девочки. Катя дарит Диме цветы и говорит: «Дима, я не знала, что ты так играешь. Ты просто гений». Петров наконец-то выдавливает из себя: «Ладно… Димон… ты это… круто сыграл. Неожиданно». Дима стоит молча и улыбается. Потом говорит: «Спасибо, всем». На следующий день, в понедельник, Дима заходит в класс. Никто не обзывается. Несколько человек даже здороваются. Он садится за парту и поправляет свои круглые очки( те же самые) и улыбается про себя: «Они всё также зовут меня «ботаником». Но теперь в этом слове нет злости. Мне не надо больше прятать очки. Я понял главное: Дело не в них. А в том, кто ты, когда остаёшься один на один с музыкой». На перемене к нему подходит учитель музыки и просит сыграть что-нибудь на следующем уроке. Петров молча кивает при встрече в коридоре.