Солдатские мемуары

Глава 1

Вы замечали, почему-то 9-го мая идет дождь. Даже если утро было солнечным, он хоть капельку, но прольется. Мама всегда говорила: это природа плачет по павшим воинам, павшим в Великую Отечественную.

Ребенком я очень любила этот праздник. Во-первых, выходной, и мы всей семьей на электричке ехали на дачу. Во-вторых, иногда удавалось уговорить папу сходить на военный парад на площадь Ленина. Улицы для машин перекрыты, идут люди с гвоздиками, природа просыпается — счастье!

У меня в этот день с самого утра в голове звучали песни. Они, правда, и так гремели отовсюду: из радио, телевизора, даже с улицы. Но я неизменно пела свою любимую — про широкое поле:

— Я сегодня до зари встанууууу,

По широкому пройду (та-да-дам) поооолююю…

Мне так жалко было худого человека (щеки-то впалые), который ночью вместо сна ходит по полю! Потому что никак не может уйти с давно закончившейся войны. Да, тогда я уже понимала: война страшно прошлась по всем. Ведь мама осталась полной сиротой, часто об этом вспоминая.

Конечно, окружающим было смешно, хорошо еще музыкальный слух у меня наличествовал. В электричке я начинала петь тихонько себе под нос, но вскоре под стук железных колес уже вовсю голосила:

— Что-то с памятью моей сталооооо, Все, что было не со мной, — (здесь я, подражая певцам, понижала голос и почти говорила) — помню, — и скорбно наклоняла голову.

«Поле» я пела строго до обеда. А после него наступало время «Дня победы». Ее я уже не завывала грустно, как первую, а пела четко, громко, еще и маршировала. Песня счастья. Ясно же!

Да, мое детство было наполнено гордостью за отстоявших наше Отечество дедов. Они оба воевали с первого дня. Один вернулся, другой — нет.

Моя дочка прадеда-героя в живых уже не застала, да и ветеранов войны оставалось все меньше. Но 9 мая для нашей семьи продолжал быть большим праздником. Когда дочери было лет пять (в школу еще не ходила точно), мы решили сводить ее на Монумент Славы — большой парк на левом берегу города. Я долго и вдохновенно рассказывала, что на Монументе Славы есть Вечный Огонь и каменная Скорбящая Мать. Дочка прониклась и ждала заветного дня с нетерпением.

С погодой нам повезло: дождик совсем немного поплакал с утра, предоставив весеннему солнышку поторапливать деревья и цветы. Мы нарядились, надули шарик (по настоянию ребенка) и поехали. К Вечному Огню ребенок подкрадывался, периодически скрываясь за папой. О, сколько было вопросов!

— Мама, а он живой? А почему он не гаснет? А зачем дядя кинул туда деньги? Папа, а он не выпрыгнет? Да не дядя, а Вечный Огонь!!! Ты что, глупый? А он кушает монетки? Их же нет, значит, он их съел?

Выслушивая наши ответы, она вдруг подняла глаза и увидела Скорбящую женщину-мать и замолчала. А потом подошла ко мне, взяла меня за руку и тихо сказала:

— Мама, пойдем, пойдем. Тетя плачет.

Мы шли вдоль барельефа с выбитыми именами погибших сибиряков. Много их. Дочка вела рукой по каменным буквам:

— Мам, а они погибли, чтобы мы жили?

— Да, малыш, чтобы мы счастливо жили в своей стране.

— Много как (вздыхает). А если бы они не погибли, мы бы не жили?

— Не знаю, жили бы, наверное. Но не так.

— А как?

— Много-много работали, скорее всего.

— И я?

— И ты.

— Я же маленькая.

— Ну и что. Работала бы и в школу не пошла.

— Не было бы Гагарина, — папа подключился, — не летали бы в космос.

Гагарин для дочки был супергероем.

-Ужас! (задумалась).

— Пап, а когда Бося умирал, а вы бы с мамой погибли, он бы выжил? (Бося — наш пес, недавно умерший от старости).

— Что ты глупости говоришь! (Папа у нас строгий)

— Лапусь, а ты бы тогда с Босей осталась, а мамы с папой не было, да?

Смотрит на меня большими глазами, в которых появляются слезы.

— Нет! (утыкается мне в ноги)

— И зачем тогда спрашиваешь? Нельзя сравнивать героев войны, которые с фашистами сражались, и Боську. Это глупо!

— Мам, я пойду к танку! (Неловкие ситуации решаются просто — ребенок их величественно не замечает).

Мы неспешно гуляли по парку, дочка носилась вокруг, пыталась забраться на военную технику, знакомилась с детьми. Тепло, солнечно, листики распускаются. На скамейках кое-где сидели старики и дети с мороженым. И среди них — небольшой такой дедок, с гордо выпрямленной спиной. Выделялся он сильно. Во-первых, на его пиджаке скромно блестели не ордена, а орденские планки. А во-вторых, рядом с ним на скамейке были разложены одинаковые книжки. Обычные книжки в мягкой обложке со скрепкой, при этом, достаточно толстенькие. Муж сделал стойку, мы подтянулись следом.

— Что, молодые, читать изволите?

— А что за книги у вас?

— С праздником! (звонко, как учили, выкрикнула дочь, но шарик спрятала за спину).

Дед улыбнулся:

— Спасибо, егоза!

— Да, с праздником Вас. — Нам стало неловко. — Так что за книги?

— Мемуары мои. Вот на старости лет решил писателем заделаться. Да, неинтересные вам, наверное.

— Почему? Они же про войну? — Мы не гадали, просто название говорило: «На войне».

— Дык там нет особо про бои. Про жизнь военную, я артиллеристом был.

— Это же интересно!

— Да что там, — дедок явно застеснялся.

Муж в это время уже листал страницы, хмыкал, даже головой качал:

— Мы возьмем, сколько стоит?

— Да я бы бесплатно отдал, но печатать дороговато было. Вот, назначил цену, чтобы печать покрыть.

— Да правильно все, давайте мы штук пять возьмем?

— Зачем это? У меня с пенсией все хорошо! Мне помогать не надо. — Дед обиделся.

— Да нет, что Вы. Просто мы друзьям хотели подарить.

— Ага, друзьям. Не умеешь ты врать, паря. Ладно, бери три штуки. Я же хочу, чтобы почитали труд мой, поняли, какая на самом деле война была. Каждый день…

Домой мы ехали со странным чувством сопричастности. Муж периодически зачитывал что-то из книги.

«На обед был суп…»

«В который раз за сегодня тянули орудие из грязи…»

«Погнул лопату, интендант сказал, что новую не даст…»

Непривычная это было война — трудная, ежедневная, совсем не героическая какая-то. Сплошная дорога и тяжелый труд. Иногда — нудное перечисление населенных пунктов, по которым катили орудия, бесконечно вытаскивая их из грязи. Иногда — глубокие и простые мысли о людях, о войне, о жизни. Дорога, дорога… Трудная дорога победителей.

— Мам, а этот дедушка воевал?

— А почему ты его сама не спросила? Да, воевал. Всю войну прошел.

— Он смешной.

— Смешной? Почему?

— Книжку написал, а сам стесняется. И книжку свою обзывал как-то… мммуары какие-то.

— Мемуары. Солдатские мемуары.