Снежа

Снегопад

Вечерний декабрь. Температура достигла поражающих минус-шестидесяти градусов по цельсию, поражая всякого неместного, кой в заснеженном лесу всего один, своим мрачным холодом. Этого предостаточно для его тела, а со стороны подсознания пошли уговоры вернуться в родной город, где двадцатка с минусом уже считается ужасным морозом. К своему несчастью, он также не успел подготовиться перед отправкой, и поэтому его единственная радость в этом заснеженном крае — это относительно тёплая шуба и сидение у печки в машине за тонкими стенами вне досягаемости безжалостных мёрзлых рук Севера. Но этого явно недостаточно, чтобы не ощущать постоянное давление зимней непогоды: в конце концов здесь достаточно одного лишь выдоха, чтобы выдыхаемый воздух в одно мгновение превратился в блестящий пар. Однако ничего из этого не способно убедить гостя остановиться и повернуть назад, потому он упорно продолжает свою поездку, даже если это займёт долгие часы сквозь холод и мрак.

"Мы близко", — с небольшим акцентом заявил водитель из числа местных, который, несмотря на бушующую пургу за тонкими стенками своей "буханки", поразительно уверенно управляет ею. Гость же сего северного края не рискнул и предположить, как его гид прокладывает правильный путь сквозь снежную бурю и тьму, когда лобовое стекло чуть ли не полностью покрывается снегом за секунду, вынуждая дворники с ощутимым трудом скрипеть по стеклу. Конечно, сам гость, Антон, знает дорогу, но рисковать своей жизнью, чтобы пройти пешком полный путь? Всё же, даже он не настолько безрассуден, ведь он обязан вернуться туда целым и невредимым. Таково было его обещание.

"Ты с дуба рухнулся? В пургу, да ещё и к шаманке?" — Вспоминает Антон, как ему раз за разом отказывали таксисты в небольшом городке на пути к нужной ему избушке, даже когда они слышали истинные причины для его поездки. Всё-таки репутация шаманки среди местных оказалась не настолько положительной, какой он полагал. Конечно, это вызывает лишь дополнительные вопросы, но прямо сейчас они не волновали Антона, стремящегося попасть туда любой ценой. И к своему счастью, он таки встретил одного из местных охотников, Олега Михайлова, что согласился отвезти его до нужной ему избушки. Причём за довольно скромную цену в сравнении с тем, сколько Антон предлагал остальным. Благодаря чему он умудрился закупиться гостинцами перед отправкой, в частности в виде фруктов и овощей. Помимо этого он также притаил и упаковку шоколадной плитки в своём рюкзаке, чтобы порадовать самую ценную в своей жизни сладкоежку.

Вскоре что-то уловило его взор, что вынудило Антона прекратить рефлексировать над целью своей поездки в подобную глушь. Как оказалось, буря за окном утихомирилась, и потому его взору, более не затуманенному вьюгой, предстал прекрасный заснеженный пейзаж, освещённый не только лунным светом, но и северным сиянием. И оттого, будучи простым городским человеком, Антон с каждой прошедшей секундой ощущал, как сам его дух трепещет перед красотой девственной природы, скрытой за столь могущественным бураном, а его взгляд, никогда прежде не видевший подобной зимы, не отрывается от столь незаурядной картины, разворачивающейся перед ним. Но увы, недолгим было восхищение, ибо вновь разразилась вьюга, запеленав окна новым слоем снега. Но даже столь малозначительный по времени момент в жизни Антона уже навечно оказался запечатлённым в его памяти, навсегда изменив его мнение о природе в лучшую сторону, что лишь сильнее вдохновляет его упорство и желание продолжить свой путь.

Но вскоре машина прекратила свой ход, остановившись у некоего поломанного указателя, и прежде чем Антон успел что-то сказать, Олег тут же принялся объясняться.

— Прости, но дальше сам! Машина застрянет, и тогда кирдык! — Довольно эмоционально воскликнул водитель, повернувшись к гостю лицом. — Впереди будет тропа; как заметишь её, то сразу иди по ней!

— Не волнуйся, путь я знаю, — с благодарствием в своих глазах ответил Антон, вытянув вперёд ладонь для рукопожатия, недолго ожидая ответа.

— Точно? Может, тебя проводить? — С некоторым беспокойством задал вопрос Олег, всё ещё крепко пожимая ладонь гостю. — Путь опасный, морозный.

— Благодарю, но не нужно, — покачал головой Антон, напоследок вглядываясь в окно машины. — Мне нужно спешить, да и этим летом я уже бывал тут пару раз, так что дорогу я помню, даже если она окажется вся заметелена.

Олег находится в полном недоразумении: как можно отправиться пешком в зимние края, не будучи местным, и столь безрассудно полагать, что всё пройдёт как надо? Умереть от переохлаждения и пропасть где-то в снегах северной земли вдали от дома — явно не то, о чём желает сидящий перед ним молодой человек. Но что-то в его уверенном, даже наивном взгляде казалось странным, что вкупе с его безрассудным желанием добраться до пункта назначения, совершенно не жалея самого себя, подкупает даже такого мужчину, как его.

— Колись, что гонит тебя к шаманке-то? — Спрашивает он у Антона, поправляя свою шапку. — Неужто проклят или ещё что?

— Вовсе нет, — покачал головой Антон, расплыв в улыбке и уже положив руку на ручку от дверцы. — Даже наоборот, благословлён!

— Погоди... — Но прежде, чем Олег успел задать свой очередной вопрос, гость уже покинул машину, помахав водителю на прощание и направившись в нужную себе сторону. — Ну и дурак, — цыкнул себе под нос Олег.

В последний раз бросив на удаляющуюся фигуру свой взгляд, водитель дал задний ход и вскоре сам пропал в заснеженной пурге, оставив Антона наедине с непобедимой природой и своими мыслями. Сам же Антон, переступая сквозь снег по самое колено и всё продолжая свой путь, слышит стук своего сердца всё громче и всё чаще с каждым пройденным шагом, чувствует как затрудняется дыхание, а пот постепенно покрывает каждый сантиметр его тела. Но дело не только в вечном морозе сего края, ведь впереди Антона ждёт то, о чём он столь долго мечтал, что изменит всю его жизнь. Оттого он как мантру повторяет себе под нос: "Надеюсь я успею" и "Я не должен опоздать".

Поправив успевший промёрзнуть насквозь шарф, Антон начал осматриваться по округе в желании убедиться, что он не сошёл с единственного пути, ведь иначе природа просто поглотит его живьём. Но Антон посчитал невозможным убедиться в этом: не помогает этому и леденящий ветер, бьющий в лицо и оттого прерывающий и без того проблемный обзор. Видимость нулевая. Но что-то внутри, нечто тёплое и эфемерное, продолжало направлять его без малейшего промаха, словно он всю жизнь провёл в этих лесах.

Затем, не имея ни малейших предпосылок, яркая вспышка озарила округу, на мгновение вернув солнечный день в эти земли, успокоив своим появлением и снежную бурю. Но насколько же быстро и ярко всё было освещено в одну секунду, настолько же мгновенно мир вновь погрузился в морозный мрак. Однако этого было достаточно для Антона, что успел заметить избушку впереди, и потому он сразу же направился вперёд с удвоенным упорством, не взирая на пронизывающий до костей озноб. Словно не зная усталости, его шаг стал более лёгким: но возросла ли его мотивация от осознания того, что ему осталось проделать последний рывок, или от чего-то иного — Антон не может сказать. Но ему и не нужен этот ответ, покуда у него ещё есть силы.

Сквозь тянувшиеся вечность считанные минуты, наконец, на расстоянии вытянутой руки оказалась избушка, о которой он только и грезил. Из окон бился свет, что уже говорит о тепле и комфорте внутри, и Антон с облегчением потянулся к двери. Но последний шаг дался ему с таким трудом, что только невероятная сила воли помогла ему дойти до пункта назначения и постучать.

— Кто пришёл? — Послышался престарелый, но ничуть не потерявший свои силы голос.

— Ксения Дмитриевна, я... — В ответ прозвучал выдохшийся голос Антона.

— Ох, Антоша? Конечно заходи! — Не успел Антон толком договорить, как дверь моментально отворилась, и перед ним оказалась бабушка лет семидесяти на вид, чья гостеприимная улыбка сразу принялась согревать его душу. — Быстрее-быстрее! На улице такая буря, а ты сам уже как льдышка! Горячим чаем угощу, и это не оспаривается!

— Большое спасибо! — Зашёл, а точнее был утянут в избу Антон, ощутив знакомое, но несколько неестественное тепло, что моментально принялось согревать его тело и душу. — Каюсь, чуть было не заплутал! Потому уже было подумал, что память подвела меня, пока искал вас!

— И хорошо, что всё таки не окончательно потерялся! — Поспешила на кухню бабуля, в чьих движениях не виднеется ни единого намёка на дряхлость. — Ну ты пока раздевайся, а я приду с чашкой чая!

Умчавшись в глубину избушки, бабушка оставила Антона одного. Он же просто не мог не ощутить, как холод неестественно быстро принялся покидать его тело, уступая место комфортному теплу, проникающему настолько глубоко, что все мирские проблемы показались ему малозначительными, недостойными даже упоминания в его мыслях после только что прожитого. Сняв с себя верх и положив рюкзак к ногам, гость присел на ближайший табурет и отдался размышлениям. Не в первый раз Антон оказывается здесь, в этой на вид маленькой избушке, чего уже достаточно, чтобы запомнить убранство некоторых из комнат. И каждый раз он чувствует некую неестественность бытия, будто подобного настолько уютного чувства просто не должно существовать, особенно от сих свечей и огня в печке, словно заигрывающих с его подсознанием... Но в то же время он не намерен отбрасывать подобные чувства в сторону, ведь где ещё можно ощутить себя по-настоящему как дома, как не здесь?

— Ну как, лучше стало? — Спросила его бабушка, вернувшись с чашкой горячего чая, сразу же подав её гостю.

— Да, спасибо, — поблагодарил её Антон между хлебками чая. — А Варя как? Она уже?..

— Варечка? — глазами улыбнулась бабуля. — Она уже заждалась тебя, Антоша!

— Тогда я должен увидеться с ней! — Резко приподнялся он, сглотнув комок нервов, всё это время мучавший его.

— Спокойнее, — бабушка положила ему руку на плечо, строго, но не без мягкости улыбнувшись. — Не надо её сильно беспокоить, хорошо? Ты же понимаешь?

— Ксения Дмитриевна...

— Ну какая я тебе Ксения Кто-то-тамовна! — она по-доброму поучает его, словно ребёнка. — Сам же уже не мальчик, которым я тебя помню!

— Кхм, тёть Ксюша... — несколько неловко произнёс Антон, словно проверяя лёд на прочность, но заметив лишь одобряющий кивок, он продолжил. — Я хочу увидеться с ней прямо сейчас, прошу вас. Я прошёл весь этот путь только ради неё!

— Я и не запрещаю тебе видеться с ней, но предостерегаю: не надо её сильно беспокоить! — Погрозила пальцем бабушка, но отодвинулась в сторону, указав головой в сторону комнаты, дверной проём которой прикрыт тюлью ярко-голубого цвета. — И вот, не забудь про свет.

Бабуля, словно из ниоткуда, достала подсвечник с зажжённой свечой и передала его Антону. Без единого вымолвленного слова он лишь кивнул шаманке в благодарность, после чего взялся за подсвечник и направился в сторону нужной ему комнаты.

— Варь? Ты тут? — Осторожно произнёс он, медленно заходя в небольшую комнату, освещённую огнём от одной лишь свечки в его руке.

— Антон, это ты? — Прозвучал сонный, удивлённый, но безусловно радостный женский голос.

— Конечно, кто же ещё? — С облегчением произнёс он, ускорив свой шаг. — Я принёс фруктов и овощей, а ещё немного шоколада...

Подойдя ближе, Антон замолк, ведь он осознал, что всё таки опоздал: Варя держит в руках укутанный в пелёнки маленький спящий комочек счастья.

— Прости, я не успел, — медленно произнёс Антон, осторожно поставив подсвечник на столик поблизости и опустив рюкзак с гостинцами подле кровати своей любимой. — Я спешил как только мог, но всё равно не успел поддержать тебя, когда ты нуждалась во мне больше всего... — Но стоило ему ощутить внезапное, но самое главное, естественное тепло от руки Вари поверх своей ладони, он тут же замолк.

— Всё в порядке. Для меня важно то, что ты пришёл здоровым и невредимым, — слабо улыбнулась девушка, после чего слегка приподняла уголки своих губ. — К тому же я была бы только рада побаловать себя шоколадом.

— Конечно, я принёс...

— Варь! — Прервала Антона внезапно появившаяся бабуля, выглянув из тюли. — Ну какие сладости во время кормления? Давай я лучше компотик приготовлю? Прямо как в твоём детстве!

— Ну всего один раз, мам... — Несколько надулась девушка, с осторожностью прижав пелёнки к своей груди. — Одну дольку, и всё.

— Эх, ты! — На секунду бабушка замерла, но вскоре на её лице появилось понимание и яркая, нежная улыбка. — Всегда ты была такой непоседой! И в кого же только ты пошла?

Разумеется, нарушенную тишину заметила виновница всего торжества — новорождённая проснулась от стоящего в комнате гула. Но не успела она заплакать, как Варвара сразу же принялась напевать колыбельную из собственного детства, чтобы успокоить свою дочь, слегка покачивая её на своих руках. И это возымело эффект: девочка пока что не плачет, отвлечённая пением своей мамы. Бабушка же удалилась вглубь избушки, напоследок настаивая о варке компота для своей дочери. Но теперь, когда в комнате вновь оказались лишь Антон с Варей, девушка неловко улыбнулась, впервые ощутив на своих плечах вес материнства.

— Как назовём нашу девочку, дорогой? — Спросила Варя, найдя паузу в пении колыбельной и продолжая не отрывать взгляд от новорождённой.

Всё ещё бушующая буря за окном, будто решив напомнить о себе, завыла ещё громче и начала ударять в окно толстыми хлопьями снега, чем на секунду привлекла внимание гостя сего северного края, чьё уважение к непокорной неповторимой природе породило незамысловатую мысль.

— Снежа... — Тихо произнёс Антон, осторожно поцеловав лоб своей дочери и протянув свой палец к её маленькому кулачку, не долго ожидая того, как она схватилась за него. — Теперь тебя зовут Снежа, радость моя.