Смотря в небо

Смотря в небо

Я смотрел в небо: искал глазами звёзды, но их не было видно. Зимой их редко видно, или у меня просто плохое зрение. Но мне это не мешало. Я заглядывал в фиолетово-чёрную глубину космоса, а она, как водится, всматривалась в меня. От этого становилось холодно… Может, две бездны не могут смотреть друг на друга?

Да, внутри меня тоже пустота. И где-то там – маленькие звёзды, которых я совсем не вижу, ни зимой, ни летом. Когда-то одна из них была ярче. Её было видно всегда. Но больше её нет. Наверное, так и должно быть. Я не знаю и поэтому – смотрю.

«А ведь эти звёзды очень яркие и горячие, – думал я. – Но я этого не чувствую… Может, одна из них подойдёт ближе, и я смогу это проверить? Хотя нет, обожжёт…» – я потёр запястье правой руки, на которой всё ещё виднелось красное пятнышко повреждённой кожи.

Звёзды продолжали мерцать на небе, а я, как бы ни силился – не мог их как следует разглядеть. Лишь иногда где-то глубоко в небе появлялась маленькая белая точка, лишь на мгновенье, и – гасла.

«Внутри меня тоже есть звёзды… Наверное, они тоже яркие и горячие. Не знаю… – я приложил руку к груди. Внутри что-то кололо и царапало сердце, вдохнуть было больно. – Чёрная дыра? Пояс астероидов? Туманность забытых грёз», – ухмыльнувшись, ответил я сам себе.

Я снова глубоко втянул острый морозный воздух, врезавшийся в грудь, словно ледяной осколок. Нос, уши, губы, руки щипало, но домой не хотелось. Дома тепло, но там нет бездны, которая в тебя смотрит, в твою бездну, пугая её – тогда она словно с ума сходит: разбрасывается острыми кольями, воет морскими ветрами…

«Если я не вижу звёзд ни внутри, ни снаружи, может, тогда они увидят друг друга? – я оживился, ещё раз поднял взгляд вверх. Почему-то мне показалось, что это может сработать. Не знаю почему, но в тот момент я будто не владел собой. Расстегнув куртку, стянув с головы шапку и сняв очки, я бросил их на снег, а сам посмотрел в небо, протянув руки к небу.

С неба посыпались крупные пушистые хлопья. Они опускались медленно, словно перья ангелов. Снежинки кололи, обжигали кожу, но я не обращал на них внимания. Хоть мне и было ужасно холодно, в тот момент я ощущал, как внутри что-то начинает тлеть, разгораться, жечь… Я смотрел в небо и пытался увидеть всего одну яркую точку… Увидеть…

Мои глаза начали слезиться, не то от досады, не то от холода. Я вытянул правую руку вверх, словно бы предлагая кому опереться на неё. Вдруг ладонь что-то обожгло, раздался звонкий смех, и кто-то стряхнул со моих волос снеговую шапку, а между пальцев показалась далёкая звёздочка, искристо-голубая, как чистейший в мире аквамарин.

«Самая горячая… если верить книжкам», – подумал я и улыбнулся нелепости своей мысли, да и вообще всей этой картины.

***

Я быстро шёл по улице в сторону дома и был сильно растерян. Зачем-то я снял куртку прямо на улице – вот дурак, холодно же! Что это было? Не помню…

Рука словно горела. Я на неё даже перчатку не надел – не было необходимости. В душе словно шторм прошёл – и радостно, и больно.

Я посмотрел на небо, будто рассчитывая найти там ответы, но снова ничего не увидел. Лишь на мгновение возникла в небе яркая-яркая голубая звёздочка и сразу исчезла. Однако сердце почему-то вздрогнуло…

Закат

Солнце постепенно клонилось к горизонту. Его лучи, непоседливые озорные дети, прыгали по крышам и кронам, словно упрашивали строгого родителя позволить вволю поиграть ещё немного. Когда же разрешение было получено – тут же бросались в рассыпную, стремясь коснуться всякой поверхности, до которой могли дотянуться. Больше всего им нравилось, конечно, играть с водой. Река, игриво извиваясь в глубоком русле, охотно подставляла свои бока горячим лучикам, наливаясь золотом заката.

На мосту стояли двое. Говорили мало – больше смотрели и слушали.

– Закат такой красивый…! – воскликнула Она, глядя туда, где на изломе реки солнечный диск медленно скатывался к горизонту. Оно словно присаживалось напоследок на крышу одного из домов перед долгой ночной дорогой в неведомые дали.

– Невероятно красивый… – промолвил Он, зарываясь носом в её душистые волосы.

Птицы пели так, что казалось, как будто здесь собрался целый хор. Правда, похоже, что все: и соловьи, и чайки, и ласточки – мечтали выступать в опере солистами. В прочем, их голоса всё равно прекрасно сочетались, и эта ода солнцу и этому дню лилась над рекой вдаль и вверх, к самым облакам.

Их сердца стучали в унисон, а от того и время у них – одно на двоих – бежало в два раза быстрее. Их души были так легки и чувствительны в тот момент, что всего один порыв ветра – и вот они уже летят к облакам, за которыми прячется уставшее за день солнце.

Она прижалась к нему ещё сильнее, положила голову на грудь и почувствовала, как стучится его сердце: словно оно было готово вырваться наружу – лишь бы вдохнуть немного этого золотого вечернего воздуха. И так тепло ей стало, так хорошо! «Ну почему этот момент не может длиться вечно?» – подумала Она.

– Как жаль, что мы живём на не такой маленькой планете, как у Маленького Принца, чтобы можно было за несколько шагов перейти на другую сторону и посмотреть закат или рассвет вновь, – словно услышав её мысли, сказал Он и, взглянув на её нежную лёгкую улыбку, что возникла на губах, сразу всё понял. Он обнял её крепче, а Она сильнее сжала его руку в своей.

«Она очаровательная, честное слово, – думал Он. – Её глаза – словно те маленькие звёздочки в ночном небе: тёплые, яркие, искрящиеся, самые любимые. Что ещё я могу сделать для неё?»

Солнце тем временем спускалось всё ниже по невидимой лестнице, чтобы завтра подняться по ней снова. Облака постепенно окрашивались в нежно-розовые и ало-красные тона. Казалось, будто вся природа встала проводить солнце в дальний путь. Всякое дерево и куст распрямились, птицы взмыли в небо, и тёплый ветерок весело подхватил их и понёс над городом, касаясь своим длинным пушистым хвостом лиц прохожих, иногда путаясь в длинных волосах.

– Хочу увидеть звёзды… – сказала Она.

– Давай подождём.

– Не могу, – понурив голову, тихо сказала Она.

– Ну хорошо. Давай тогда в следующий раз?

– Угу…

Она повернулась к нему и на мгновение посмотрела в глаза, тут же опустив их. Её взгляд встретило тёплое пламя его карих глаз, не жгучее, но нежное и тёплое. Он внимательно всматривался в её лицо. Ему так нравилась эта искренняя яркая улыбка, что ему ужасно захотелось запомнить её навсегда в мельчайших подробностях.

Солнце наблюдало за этой картиной с умилением и печалью. Что-то оно почувствовало, может. Или просто хотело согреть их своими последними, самыми тёплыми лучами. В прочем, их пылающих сердец им самим, кажется, было достаточно.

Маленький мир

Ясный летний день был в самом разгаре. Птицы, пригретые разгорячившимся солнцем, почти смолкли, и только лёгкий ветерок шелестел в сочной зелени, в иной раз ненадолго притихая совсем. Деревья тоже склонили свои головы под полуденным жаром. Весь мир, казалось, задремал, а солнце бережно укрыло его своим лучистым пледом.

На холме стояло высокое одинокое дерево, раскинувшее свои ветви во все стороны. По всей видимости, оно не беспокоилось об отсутствии поблизости своих родичей и наслаждалось всем предоставленным пространством. Кроме того, его часто посещали другие существа. При чём речь даже не о птицах и всяких букашках и паучках. В тени пышной кроны лежали Он и Она. Они наконец встретились после долгой разлуки, и каждая минута вместе для них была на вес золота.

Редкие отвлечённые фразы и восхищённые вздохи – всё, что можно было услышать, если бы кто-то в этот момент оказался поблизости. Их ощущения были слишком сложны, чтобы выразить их словами, поэтому они больше молчали – и их это устраивало. Им обоим казалось, что они слышат и понимают друг друга и без такого глупого рудимента как речь. Достаточно одного короткого взгляда.

Он смотрел на проплывающие облака, пытаясь время от времени разглядеть в них какую-нибудь фигуру. Однако никакая мысль не могла надолго задержаться в сознании, кроме одной: «Как мне сейчас хорошо! Как спокойно…!».

Нечему было нарушить эту гармонию. Во все стороны, насколько хватало взгляда, не было совершенно никого и ничего, кроме великой и вечной природы: леса, луга, реки и бесконечно голубое небо. Казалось даже, что там вдали, за чёрными вершинами сосен, мир прекращался и небо упиралось в земную твердь. Меньше всего на свете им хотелось покинуть этот маленький мирок, подобный островку безопасности меж полосами скоростного шоссе, где всё насквозь пропахло, рутиной и смертью, с бешеной скоростью несущееся в чёрную бесконечность, даже не замечая природной симфонии, что звучала сейчас так спокойно и ласково в их душах.

Вдруг Он обнаружил, что Она задремала на его груди. Её выражение лица и лёгкое дыхание очаровывало. Он улыбнулся и тоже на время закрыл глаза. Он почувствовал, как его сердце начинало биться всё быстрее и быстрее, стало даже страшно, что стук разбудит её, но пошевельнуться Он не решился. В этот момент ему хотелось остаться здесь навсегда, вместе с ней, слиться в одно целое и наслаждаться этим спокойствием и уединением.

Он тоже задремал и во сне увидел эту страшную, адски горячую дорогу; увидел, как по ней неслись люди неведомо куда. «Лишь бы успеть» – читалось в их глазах. Вскоре Он разглядел у края обочины: «Вот он, наш мирок – такой крохотный! Наверное, он бы поместился даже в детской ладошке. Взять бы его с собой, в карман положить, чтоб всегда рядом был; чтоб можно было в любой момент остановиться, отойти в сторонку – и туда укрыться от всего хоть на минуточку».

***

Когда Он проснулся, был уже вечер. Она сидела рядом и смотрела на закат. Солнце вновь медленно сползало к горизонту, заливая янтарным светом весь небосвод. Было очень тепло, пели птицы, им аккомпанировали сверчки. Она посмотрела на него и нежно улыбнулась. Это была та самая улыбка, ради которой Он бы пожертвовал всем миром.

Самая яркая звезда

Солнце скрылось за горизонтом. Его лучи в последний раз приласкали мир своими тёплыми объятиями и скрылись. Наступила ночь. Луна взошла незаметно и залила всё вокруг своим мягким холодным сиянием. Младшая сестра большого и горячего Солнца, словно стесняясь своей заурядности, лишь изредка появлялась полностью. Обычно она только выглядывала в дверной проём, чтобы посмотреть, что успело произойти в мире под присмотром её огненно-звёздного братца. И вот сегодня она решилась наконец выйти и прогуляться по земле. К тому же сегодня Луна была не одна.

Когда-то давно кто-то рассыпал по небу блёстки, да так и не прибрался за собой. В прочем, так только к лучшему. Миллионы звёзд: больших и маленьких, холодных и тёплых, близких и далёких – мерцали на небе. Они беседовали о всяких пустяках, подмигивая и раскачиваясь из стороны в сторону, играли в догонялки и строили разные фигуры, чтобы люди их угадывали. Последнее развлечение — их самое любимое. Главное, чтоб на них обязательно кто-нибудь смотрел: разве может такая красота пропадать? И этой ночью они светились как минимум для двух молодых сердец, застывших в трепете пред их красотой.

Он и Она сидели около костра и о чём-то оживлённо беседовали. Рядом лежала гитара и тёплые вещи, которые, к счастью, пока не понадобились. Огонь горел ярко, большие поленья гулко потрескивали. Искры взлетали так высоко, что сами казались маленькими красными звёздами. Они горели всего несколько секунд и гасли, но этот короткий полёт, вероятно, был для них целой жизнью.

Пускай тут нет шумных проспектов и высоких домов мегаполисов, жизнь здесь не утихает ни на минуту. В ночном оркестре слышались стрекот сверчков, заливистое пение соловьёв и щеглов и отдалённое уханье совы. И всё это была тишина. Ночная тишина. Особенная. Все эти звуки соединялись и звучали, как лучшая в мире колыбельная.

Он лежал головой у неё на коленях, а Она нежными движениями перебирала его волосы. Они пристально смотрели друг другу в глаза. В зрачках играл огонь костра, освещая их души в глубине их взглядов. И каждый из них путешествовал по миру другого, заглядывая за каждое дерево, в надежде увидеть ещё что-то, чего они ещё не знали. Они смотрели долго. Смотрели и тепло улыбались. Звëзды в эту ночь светились так ярко ещë и потому, что не могли сдержать слëз умиления при виде этой сцены.

Лето подходило к концу, и эта ночь будет отличным финальным аккордом – так они решили. Они наслаждались природой и друг другом. Их души были настежь раскрыты перед всем миром — и это было приятное, упоительное чувство. Больше им не нужно было ничего. Разве что, продлить этот момент до бесконечности.

– Что ещё нас ждёт впереди? – тихо спросил Он.

Она ответила не сразу. Показалось даже, что выражение её лица изменилось: тоскливая задумчивость промелькнула в её ярком взгляде.

– Всё, – на выдохе ответила Она и широко улыбнулась. – Всё, что будет.

Они легли на плед и стали смотреть на звёзды. Зрелище было завораживающее. Тысячи и тысячи звёзд будто звали за собой, в бесконечный холодный космос, чтобы не возвращаться больше никогда к утомительной рутине и вечно любоваться этой красотой. Она взяла его за руку и прижалась ближе. Их сердца горели, и души, словно фениксы, возродившиеся из огня, готовы были взлететь к этим звёздам, самим стать кометами и вечно кружить над Вселенной.

Он смотрел в ночное небо и думал: «Она моя звезда. Ни одна из них не сравнится с ней. Только Она сияет так тепло и ярко! Как же хорошо, что мы встретились…».

Он заснул. Практически моментально. Только закрыл глаза и на него тут же навалилась усталость. Уже сквозь сон Он почувствовал, как её горячие мягкие губы коснулись его щеки, но ответить уже не смог. В следующую секунду Он провалился в глубокий сон.

Ему приснилась та зимняя ночь. Он смотрел на самого себя со стороны. Видел, как Он снял куртку и протянул руки к небу, слышал прозвучавший из ниоткуда смех и видел, как Он в беспамятстве ушёл оттуда прочь, едва не забыв все свои вещи, брошенные на снегу. Он посмотрел в небо. На секунду сердце как будто остановилось и провалилось в бездну.

– Это же… – кое-как пролепетал Он.

***

Я резко проснулся и тут же сел. Сердце стучалось, дыхание сбилось. Я медленно повернулся. Её не было. Меня охватила паника. Я вскочил на ноги, едва не закричал. Стало холодно, будто зимой забыли закрыть окно. Какое-то опасное страшное чувство подползало и готовилось напасть со спины.

Я посмотрел в небо… Осознание пришло быстро. К горлу подступил ком. Я медленно опустился на плед, не сводя взгляда с одной звёздочки. Самой яркой звезды в ночном небе. Она светилась точно также, как в тот вечер. Как бы я ни пытался сдержаться, потекли слёзы. От боли хотелось выть. Я почувствовал, что щёку и руку, что она держала, жжёт, прямо как в тот раз...

– Ты вернёшься?

Мерцание. Она тоже плакала...

– Давай скорее! Я буду ждать...

На мгновение она погасла и зажглась вновь ещё ярче.

– И я тебя люблю, – сквозь слёзы выдавил я, улыбнувшись.