Смерть по бартеру

Глава 1

Пробив первыми косыми лучами тяжёлые портьеры из матового бельгийского бархата, сквозь узкую щель между ними, на восьмидесятый этаж башни «Федерация» заглянуло утро. Его свет ворвался через панорамное окно апартаментов, в которых царила благородная роскошь.

Обитатель местных хором Максим Лаксутин (пользователь: maks_laks) лениво раскинулся на «умной» кровати «Слип-Архитект», которая стоила как бюджет небольшого города в Поволжье и медленно меняла не только свою геометрию, но и в своих последних модификациях геометрию кошелька собственника квартиры. Она ловко подстраивалась под изгиб позвоночника Макса, чтобы придать телу парня анатомически правильное положение во сне, в то время как матрас с эффектом памяти нежно обволакивал его, создавая иллюзию невесомости.

Максим утопал в брендовых вещах с головы до пят: даже его шёлковое постельное бельё стоило баснословных денег. Но парень получал подобные вещи по бартеру за рекламную деятельность и потому считал, что его жизнь в какой-то мере удалась.

С приходом рассвета Макс лениво потянулся в постели, не размыкая заспанных век, и, как только он это сделал, автоматические тяжеловесные шторы, тут же уловив движение хозяина, бесшумно разъехались в стороны, открывая вид на ещё сонную Москву.

- Алиса, каков статус бартера на сегодня? – открыв глаза, прохрипел он и вынул из ушей индивидуальные титановые беруши.

- Доброе утро, Максим. В два часа дня у Вас запланирована доставка дегустационного сета из «Суши Вёсла», в четыре – прибытие курьера с новой коллекцией De Pigeonne[1], а в десять вечера – распаковка эксклюзивного шоколада с золотой крошкой. Напоминаю, Вы должны упомянуть о том, что шоколад высоко экологичен, не содержит сахара, но в то же время богат протеином и полезен для наращивания мышечной массы.

Макс довольно зажмурился: он активно работал во второй половине дня, в первой же в основном беспробудно дремал, а когда просыпался рано утром, то обязательно занимался какими-либо приятными делами, как-то: бег у реки, чтение психологической и мотивационной литературы – наподобие Роберта Кийосаки «Богатый папа, бедный папа» или Джона Кехо «Деньги, успех и вы», – кулинария, а иногда и вовсе ленивое пролистывание карточек маркетплейсов. Ему нравилась такая размеренная и стабильная жизнь вне офиса: он не видел людей, которых не набирал в свой коллектив, не нёсся сонный на другой край города, особенно в гололёд, никогда больше не опаздывал на маршрутку, и теперь его душевное равновесие вовсе не зависело от графика работы общественного транспорта, но, самое главное, он уже давно позабыл о том, что такое болезни. Сначала парню бесконечно нравился такой темп работы, ведь его кормили, поили, одевали различные корпорации, а кроме того, они даже давали ему крышу над головой. Все потребляемые блага Максим получал в натуральном виде, поэтому он с лёгкостью предал забвению вид настоящих бумажных денег. Однако со временем роскошное однообразие жизни стало его тяготить, ведь пространство, в котором он существовал, по-прежнему ему не принадлежало. В шикарных апартаментах он по договорённости с их собственником жил лишь в те периоды, когда спрос на них был небольшим. Макс рекламировал интерьеры, проводя детальные рум-туры, но зачастую он всё же просыпался в капсульных помещениях той же башни. Его зрители и подписчики не видели реальной закадровой жизни своего кумира, оттого бездумно считали Лаксутина успешным. В то же время парень довольно смутно представлял себе свою старость, да он даже думать о ней не хотел так же, как и о чём-то ином, тревожном и отторгающем, что необходимо было немедленно утилизировать из его сознания, как то: мысли о смерти, неизлечимых болезнях, инвалидностях, катастрофах и бедности.

Тем не менее, осознавая высокую вероятность наступления своей пустой, неопределённой будущности, Макс страстно желал обезопасить себя путём получения абсолютной свободы от рекламного потребления, ведь оно удовлетворяло его базовые потребности, но не оставляло ему ни свободного времени и сил для иного заработка (по утрам он отсыпался после ночных стримов и прямых эфиров), ни каких-либо шансов на личную жизнь, ведь, по сути, парень был беден как церковная мышь. Лаксутин понимал, что в физическом мире многие богачи живут за счёт пассивного дохода от недвижимости, которой у самого парня отродясь не бывало. В виртуальной среде всё было иначе: у таких бедняков, как он, появлялась реальная возможность завоевать новые территории через охват и расширение аудитории. Беда его времени состояла лишь в том, что таких же «сетевых захватчиков», как и он сам, было великое множество, а это означало лишь то, что внимание ленивых потребителей разношёрстного контента становилось всё более рассеянным. Людей непременно нужно было заинтересовать собой уже с первых пяти секунд выступления, ведь если блогер не соответствовал каким-либо предпочтениям масс по внешности, речевому поведению, теме и темпу вещания, то его смело пролистывали, его рейтинг в системе падал, и он реже попадал в алгоритмическое течение и, в конечном итоге, уходил на самое его дно, подобно «Титанику», погрузившемуся навсегда в толщу океанических вод. Максим же, учитывая конкуренцию в интернет-пространстве, планировал начать продажи собственного видеокурса о профессиях будущего, именно поэтому в последнее время, усиленно работая над контентом, он и просыпался так рано.

Замотивированный новой сверхидеей, он встал, подошёл к кольцевой лампе, щёлкнул выключателем, и камера смартфона тут же зафиксировала идеально чистое, прошедшее через ряд фильтров лицо парня.

- Всем привет, мои родные! – Макс улыбнулся той самой улыбкой, которая продавала что угодно. – Сегодня мы с вами поговорим о том, что школа и вузы – это совок, ребята, и он умер. Если вы хотите забронировать место на кладбище для высоких доходов и своих амбиций, то смело продолжайте зубрить формулы и параграфы, но тогда знайте: вы проведёте большую часть своей жизни на нелюбимой работе в офисе, от зарплаты до зарплаты. Отличники – это просто удобные винтики старой системы. Я никогда не был отличником, потому что, ещё сидя за школьной партой, быстро понял одну простую истину: хорошие оценки в школе не гарант успеха и не показатель ума; школа делает человека послушным, учит подчиняться установленным правилам, но в конечном итоге выигрывают те, кто эти правила нарушает. Если хотите добиться истинного успеха и распоряжаться своим временем, не продавая его какому-нибудь дяде за копейки, освойте прямо сейчас новые профессиональные направления, которые гарантированно принесут быстрые деньги за предельно короткое время.

Он сделал глоток смузи из стакана с логотипом элитного детокс-центра.

- Мы живем в эпоху неофеодализма.Раньше власть принадлежала тем, у кого была земля, позже – тем, у кого были заводы, сегодня земля и заводы ничего не стоят без влияния на массы. Настоящая элита сейчас – это хозяева алгоритмов, которые решают, какой рекламный пост вы увидите первым, а какой не увидите никогда.

Я не просто продаю курсы, я учу вас встраиваться в эту цифровую иерархию. Если вы не создаёте алгоритм, вы автоматически становитесь тем, кем он управляет, - его холопом. Мои новые профессии – Король охватов и Цифровой проповедник – это ваш шанс получить титул в новом мире, с которым именно вы будете управлять вниманием толпы.

Зачем знать физику, если алгоритм доставки сам привезет вам еду? Зачем учить биологию, если ИИ-диагностика мгновенно определит заболевание и пропишет лечение? Зачем вообще считать на советских допотопных счётах, если давно изобрели полноценный калькулятор? Будущее за теми, кто умеет делегировать интеллект машинам, а лень – низшим слоям населения.

В этот момент Макс почувствовал, как в горле словно провернули колючую проволоку, и закашлялся, прикрыв рот ладонью, на которой осталась крошечная, едва заметная капля вязкой мокроты. Парня вовсе не радовала мысль о возможной простуде, но когда он посмотрел на свой идеальный маникюр, то сразу же забыл о тревоге: не может тело с такими безупречными ухоженными ногтевыми пластинами быть больным.

«Простуда? Не может быть. Я не мог заразиться, разве что от какого-нибудь доставщика», - подумал он с лёгким раздражением.

Немного откашлявшись, Макс опять включил запись камеры.

- Залетайте на мой курс «Профессиональное обновление 2.0». Хватит держаться за профессии-трупы, я дам вам информацию, благодаря которой вы приобретете влияние в будущем и никогда не окажетесь на социальном дне. А для тех, кто сделает запись в течение сегодняшнего дня, скидка на курс составит пятьдесят процентов.

Макс нажал «Остановить запись» и тут же почувствовал, как по спине пробежал ледяной озноб, тем не менее он целеустремленно сделал новый пост.

Внизу экрана его смартфона побежали комментарии. Лайки взрывались сердечками, что отвлекло Макса от его временного недуга, отзываясь быстрыми скачками лёгкого дофамина: его курс вызвал живой интерес у аудитории, и он, Макс, был как никогда близок к тому, чтобы высвободить своё время от порядком надоевшей ему рекламы для себя – для путешествий, встреч, саморазвития, знакомств.

Тем не менее не обошлось и без активности противников идеи подобного перепрофилирования в его аккаунте: так, среди потока всеобщего обожания под его видео мелькнуло сообщение от пользователя @Mira_Free:

«Ха, придуманные профессии, которые не приносят пользу обществу. Это паразитизм. Из-за таких, как этот «гуру», инфляция сжирает полезный сектор. Толковые врачи уходят в дальнобойщики, медсёстры и учителя – в бьюти-индустрию, потому что там доход выше и ответственности меньше, да и обучение этому «ремеслу» всего месяц, а другие люди по четыре–шесть лет «мозги сушат» за партой, чтобы вам услугу качественную оказать. Конечно, можно пилить ноготки в тёплом офисе под какой-нибудь сериал. Это незаслуженно. Что, если бы каждый специалист (врач, учитель, водитель, спасатель и проч.), который приносит пользу обществу, брал деньги с конкретного человека за определенную услугу с учётом своей квалификации? Но обычный человек в такой среде будет не защищен, и это увеличит разрыв между богатыми и бедными».

Лицо Макса резко стало горячим; он тут же почувствовал слабость и злость, но подумал о том, что даже этот низменный комментарий поднимет его охваты. Он не стал дочитывать сетевые душевные излияния типичной неудачницы, вероятно, окончившей школу с золотой медалью. За него на это инородное для его естественной среды почитания сообщение мгновенно отреагировала преданная аудитория.

«Типичное нищенское мышление! Благодаря таким, как Макс, тебе и попалось это видео, ты - потребитель. Не нравится контент – не смотри», - написал кто-то с аватаркой в стиле «успешный успех».

«А что плохого в том, что алгоритмы начнут помогать человеку? Они могут привести потребителя к тому или иному квалифицированному специалисту. Это как сарафанное радио. Значит, Макс занимается общественно-полезным делом. А что полезного для общества делаешь ты: строчишь комменты в сети?» - добавил другой.

Лаксутин был доволен тем, что за него заступилось огромное количество людей, но отложил телефон: в его груди что-то странно кольнуло.

«Наверное, лёгкий дискомфорт, это пройдёт», - подумал парень, а в голове его опять промелькнула мысль о простуде.

К обеду Макс почувствовал животный голод и резкий упадок сил. Тем не менее в два часа дня, как и планировалось, он встретил весьма пунктуального курьера Вениамина, который передал ему лично в руки биоразлагаемый бокс с логотипом «Суши Вёсла», внутри которого скрывался аппетитный дорогой сет.

Профессионально оценив эстетику упаковки, Макс довольно прищурился.

- А вот и моя скорая помощь подоспела, - приветливо произнёс он.

- Я, кстати, когда-то работал на «скорой». Жуткий, неудовлетворительный график, ещё и бюрократии много. Раньше спасал жизни, теперь тоже доставляю людям удовольствие, - улыбнулся курьер.

- Не скромничайте! Я так проголодался, что можете считать, что Вы только что наверняка спасли ещё одну немаловажную жизнь, - восторженно отшутился Макс.

После ухода Вениамина Макс решил проверить, как продаётся курс «Профессиональное обновление 2.0». Цифры продаж росли, но недостаточно активно: рынок труда уже был перенасыщен «Цифровыми проповедниками» и «Королями охватов».

Конечно же, парень надеялся на то, что его обучающий курс раскупят, как горячие пирожки. Само обучение Макс выстроил на демонстрации собственного успеха, причём позиционировал его не как результат обмена услуг и товаров на рекламу, а как продукт деятельности по изучению алгоритмов и кропотливой работы с ними.

Чтобы заглушить тревогу от слабых продаж, Макс привычно «канул в ленту». Алгоритм, считав его подавленное состояние, мгновенно подбросил ему «шок-контент»: на экране смартфона возникла Эльвира, живой скелет, обтянутый прозрачной кожей. Она была красивой… в прошлом, судя по её постам годичной давности в социальных сетях. Сейчас же девушка медленно втирала дорогую маску в свои тусклые редеющие пряди, называя это «ритуалом любви к себе».

Пролистывая комментарии, Макс замер. Одна часть социальных откликов напоминала соревнование комиков в едкости высказываний, другая – отличалась холодным любопытством:

«Ещё жива? Ясно, зайду позже»;

«Такое пособие должно стоять в кабинете биологии, а не маски рекламировать»;

«Моя вера в этот мир держится так же, как её волосы на голове».

На мгновение Максу стало не по себе, и, чтобы заглушить поток мыслей, которые неизбежно привели бы его в состояние безысходности, он пошёл распаковывать свой сет. Одну часть суши он решил оставить для мультинтеграции бренда De Pigeonne, вторую – стал быстро поглощать, думая о том, к какой жизни в конечном итоге он движется.

«Почему Эльвира рекламирует косметику, в то время как ей нужны капельницы с глюкозой? Почему система замечает тебя только тогда, когда ты превращаешь своё разрушение в шоу? Выходит, алгоритмам плевать на биологию, им нужны цифры вовлечённости, даже если это вовлечённость в чью-то смерть», - крутил в голове Макс, но вскоре его грустные мысли испарились так же быстро, как и появились.

«Впрочем, у каждого свой путь к успеху», - решил парень, набивая рот сетами, как хомяк. Их вкус был божественным и заметно давал нужный потребителю эффект удовлетворённости жизнью, в отличие от маски для волос Эльвиры.

***

В десять часов вечера «Москва-Сити» вспыхнула миллионами огней, отразившихся в зеркальных поверхностях апартаментов Лаксутина. Юноша сидел в центре кадра, залитый мягким светом кольцевой лампы, в том самом костюме от De Pigeonne, ткань которого переливалась, как нефтяное пятно на воде. Казалось, что успешней Макса был только Господь.

На столе, рядом с открытой бутылкой коллекционного вина и остатками суши, лежал главный герой вечера, шоколад, который являлся настоящим шедевром кондитерского искусства: плитка из тёмного какао была инкрустирована цельной малиной, крупными ягодами голубики и ломтиками банана, из которых, словно драгоценные камни, торчали ядра макадамии и пекана. Всё это было густо припорошено мерцающей в лучах ламп золотой крошкой.

- Ребята, вы только посмотрите на эту текстуру, - Макс поднёс шоколад к камере, соблазнительно причмокивая. – Этот шоколад высоко экологичен, не содержит сахара, и в нём очень много протеина для наращивания мышечной массы. Так что, если у вас нет дорогого костюма, мышечная масса – это первое, что вам понадобится для того, чтобы обратить на себя внимание. У меня же есть и костюм, и мышцы.

Он с хрустом отломил кусок с малиной.

- Ммм, божественно...

Многие спрашивают:

-Макс, как ты пришёл к такой жизни?

Ответ один:

-Я подчинил себе цифровую среду и изучил алгоритмы так глубоко, что теперь все информационные потоки ведут только ко мне.

Затем Лаксутин сделал первый глоток вина, но рука его едва дрогнула.

- Кстати, простите за эту информационную «солянку» в кадре, - он демонстративно поправил отворот пиджака, обращая внимание зрителей на свой элегантный образ. - Я терпеть не могу тройную рекламу, я ведь здесь не для того, чтобы что-то рекламировать, а для того, чтобы научить вас зарабатывать деньги, не уходя в офисное рабство, и позволить себе вот такую вот роскошную жизнь, состоящую из вечных распаковок вещей премиум-класса. Поэтому сегодня, чтобы сэкономить и ваше, дорогие друзья, и своё время, я решил совместить три бренда в одном эфире. Уж если я и рекламирую что-то, то не всё подряд, а только самое лучшее.

Парень снова причмокнул, демонстрируя золотую крошку на губах.

- Мой успех – это не случайная удача, не усердная учёба … Это… - Макс внезапно осёкся, и тяжёлый лающий кашель нарушил тишину апартаментов.

Бледный Лаксутин через силу попытался улыбнуться, но его губы на глазах у тысячи зрителей стали приобретать пугающий синюшный оттенок, с которым не справлялись даже многочисленные экранные фильтры. В лёгких появилось неприятное болевое ощущение. Макс почувствовал мгновенную слабость, в глазах начало темнеть, как будто бабушка-арендодатель из его прежней бедной жизни вкрутила в глазницы парню уже использованные энергосберегающие лампы, едва пробившийся свет в которых вот-вот угаснет.

- Кхм… Извините, - прохрипел он, пытаясь сохранить лицо. – Золото… Кажется, в горло попало.

Зафиксировав «неэстетичный контент», ИИ-модератор платформы мгновенно снизил охват трансляции, чтобы не пугать рекламодателей видом умирающего блогера.

И уже ровно через минуту в комнате Макса повисла пугающая тишина, нарушаемая только сиплым дыханием парня и приглушенным гулом системы вентиляции. На экране его смартфона всё ещё бежали комментарии под зависшим эфиром. Зрители разделились во мнениях: одни засыпали парня «сердечками» и «смайлами»; другие желали ему скорого выздоровления; кто-то съязвил, написав о том, что теперь охваты Лакса точно поднимутся; ну а кто-то и вовсе не поверил происходящему, назвав Макса «актёром» и попросив его «не ломать комедию». И только самая преданная подписчица Алфея – одна из многих, кто не мог отличить контент, создаваемый искусственным интеллектом, от реальности и бурно реагировал на искусственно созданные апокалипсисы, увидев синеву на губах своего кумира, сразу же нажала на кнопку вызова экстренной медицинской помощи.

- Добрый день. Вы позвонили в интеллектуальную систему «Футурмед», - отозвался безупречно вежливый, синтезированный голос ИИ – диспетчера.

- Здравствуйте! Там человеку плохо… Помогите! «Москва-Сити», башня «Федерация», восьмидесятый этаж! У него губы синюшные! - закричала в трубку взбудораженная Алфея.

Однако равнодушная к человеческим эмоциям система сразу же идентифицировала личность звонящего. В облаке данных всплыл профиль: Алфея Настыркина, кассир, доход ниже среднего, - после чего алгоритм по финансовой оптимизации за миллисекунду сопоставил стоимость выезда частной реанимации в Сити и платежеспособность Алфеи. Тут же подтянулась информация об иных вызовах скорой помощи, совершённых этой женщиной за последний месяц. Таковых, ввиду произошедших сетевых катастроф, взрывов и апокалипсисов насчитывалось порядка тридцати трёх. По этой причине у самой Алфеи образовалась огромная задолженность перед платной клиникой, отработкой которой будет заниматься не одно её поколение.

– Ваш тарифный план больше не поддерживает инициацию платных медицинских услуг, – ровно произнёс робот, – желаете переключиться на бюджетную линию?

– Это Макс Лакс! – захлебнулась криком Алфея, брызгая слюной прямо перед собой. – Он богат и живёт в Сити! Он всё оплатит!

Робот-диспетчер взял паузу в четыре десятых секунды, чтобы просканировать данные «Макса Лакса». С этой целью он изучил банковские реестры, налоговую базу, медицинские записи и социальные сети парня, после чего в недрах сервиса, там, где медицинские записи пересекались с облачными хранилищами контента, алгоритм совершил операцию, смысл которой был понятен только создателям системы.

Так, в закрытом логе системы мелькнула строка кода:

ID:MAX_LUX | SYNC: 100 % | FACE_SCAN: COMPLETED | PROFILE_STATUS: READY.[2]

– Переадресация на муниципальный узел… – бесстрастно заключил искусственный интеллект.

Алфея застыла в недоумении: в её голове всё ещё не сходился дебет с кредитом. Макс ведь богат и успешен, почему же его перенаправили на муниципальную линию? Может, его не идентифицировали по «никнейму»? Но истинного имени своего кумира она не знала, за что ей было очень стыдно.

Спустя десять минут ожидания под убаюкивающий классический мотив на связь вышел бюджетный диспетчер-сортировщик вызовов – ИИ-триаж:

- Муниципальная служба 103. Опишите симптомы короткими фразами. - Голос диспетчера прозвучал плоско и безучастно.

- Кашляет, хрипит, у него губы синюшные… - Алфея заглянула в монитор ноутбука. - Кажется, он сполз на пол.

- Идёт анализ звукового фона и описания, - холодно выплюнула система.

Алфея приблизила телефон к ноутбуку.

- Верифицирован статус: острое респираторное состояние. Верифицирован адрес: «Москва-Сити».Вызов принят. Приоритет: четвёртый, отложенный. В связи с нехваткой персонала и не опасным для жизни состоянием пациента ваш адрес поставлен в лист ожидания. Расчётное время прибытия бригады: одиннадцать часов сорок минут. Пожалуйста, обеспечьте больному обильное питьё.

- Но я не … - едва успела прокричать Алфея, как услышала короткие гудки.

Тем временем костюм Макса от De Pigeonne уже пропитался холодным, жирным, едким потом, пока сам парень, скорчившись на полу, отчаянно пытался позвать Алису – своего голосового помощника.

- Алиса, - выдавил он, цепляясь безупречными ногтями за ножку кровати. – Алиса… 03… скорая...

В ответ на призыв кольцо на умной колонке лениво мигнуло бирюзовым: искусственный интеллект взял паузу, обрабатывая запрос через облако, где социальный статус призывающего уже помечен как неприоритетный.

- Включаю трек, соответствующий Вашему запросу, - раздался женский голос цифрового ассистента.

По апартаментам разнеслись ритмичные аккорды песни группы «Градусы» - «Грязные стекла»: «03, скорая, мне сегодня смертельно здорово, мне тобой прострелило голову, не ищи на земле рай, влюбись и страдай…»

- Нет, Алиса, выключи… я умираю… - прохрипел Макс.

- Смерть – это естественный этап обновления системы, - философски заметил искусственный интеллект. – Хотите, я составлю список ваших последних бартерных обязательств, которые останутся невыполненными?

Несмотря на отчаянное желание жить, Лаксутин не нашёл в себе сил сопротивляться цифровому безумию и тут же потерял сознание.

***

Через час после того, как в муниципальной системе распределения экстренных вызовов произошел сбой из-за настойчивых звонков Алфеи, к подножию башни «Восток» неслась обшарпанная «Газель», на борту которой красовалась надпись: «Городская служба спасения – филиал № 4».

За рулём медицинской брички сидел Фёдор – молодой армянский водитель, который меланхолично жевал жвачку, глядя на навигатор. На сиденье рядом подпрыгивал его ровесник фельдшер Апчихин, который в медицине смыслил примерно столько же, сколько Фёдор в балете. Тем не менее Апчихин не переживал: он твёрдо усвоил главный принцип медицинской практики – не нужно знать, как лечить, нужно знать, где найти того, кто знает. Его единственным рабочим инструментом был планшет модели «Спас-Про» (среди медработников его в шутку окрестили «Спаси-и-Сохрани-Про») со встроенной системой искусственного интеллекта.

- Федь, а ну-ка погляди, что там… Что за сабантуй у аптеки? – Апчихин повернул голову в окно.

Машина проезжала мимо серой металлической будки с надписью «МедСервис», вокруг которой в ночи колыхалось море серых пальто и пуховиков. Это была очередь «нересурсных» граждан, в основном пенсионеров, чей жизненный цикл, по мнению алгоритма, уже не окупал затрат на врача-человека.

Внутри будки в этот момент сидел дед. Встроенная в неё машина, управляемая искусственным интеллектом, сканировала сетчатку глаза старика, слушала его дыхание и сердцебиение через холодные датчики и бездушно выплевала ему чек-рецепт. Дед вышел, щурясь на свет, и побрел в соседнюю аптеку занимать очередь. Те, кто поопытнее, уже знали: электронный аптекарь непременно пробьёт им препарат стоимостью в три пенсии. Этим людям ради экономии пришлось заново отстаивать очередь у ИИ-будки, выдающей рецепт. Одной из таких пациенток была сгорбленная, сухая маленькая старушка. Система сразу распознала её, как только она сделала первый шаг к машине, но бабуля упорствовала в своем желании снизить статью расходов. Она жалобно ткнула подёргивавшимся от холода и мышечной слабости пальцем в рецепт и спросила: «Доченька, мне бы бюджетное лекарство». ИИ-будка тут же выплюнула в ответ распечатку с советами по утренней зарядке, закаливанию и рецептом на святую воду.

-Это медицина для тех, кто не в приоритете, - философски заметил Фёдор, объезжая толпу. – Лишние люди – потребители. Они только нагружают систему своим существованием: живут на пенсии, ничего не создают, кроме букетов болячек всяких разных. Им робот вместо доктора – и хватит. А настоящих-то докторов мало осталось: к богатым переметнулись, а этим бедолагам остались машины да святая вода в помощь.

Апчихин согласно кивнул, даже не подозревая о том, что он сам точно такая же «будочная» машина, которой просто приделали ножки и на которую надели белый халат. Давно уже самые перспективные и одарённые выпускники медицинских университетов после обязательной отработки выбирают более оплачиваемые и менее ответственные профессии, а он, студент платной формы обучения, попал в самое пекло по собственной воле… Одно хорошо: минимальные требуемые познания в своей сфере он имел, но касались они только поиска необходимой информации в сети и использования в медицинских целях искусственного интеллекта. В силу своего экзаменационного чёрного прошлого Апчихин наловчился использовать алгоритмы крайне скрытно и от преподавателя, и от сокурсников. Поэтому, когда стали набирать добровольцев для выездов бригады скорой помощи, он был как рыба в воде: с одной стороны – нем, с другой – в своей стихии.

Поднявшись на восьмидесятый этаж элитного жилого комплекса «Москва-Сити», Апчихин со всей свойственной ему деловитостью вошёл в апартаменты, но споткнулся о тело Лаксутина и чуть не растянулся рядом.

Покрытый холодным потом Максим беспомощно лежал на полу, в то время как фельдшер оправился, брезгливо поморщился, достал планшет и направил сканнер на тело блогера.

- Так, - пробормотал он, глядя на то, как бежит полоска загрузки. – Давай, родной, скажи, что с ним.

«Спас-Про» коварно мигнул: алгоритм, решительно настроенный на экономию бюджетных мест в инфекционных отделениях, выдал неожиданный результат: «Диагноз: ЛОЖНАЯ БЕРЕМЕННОСТЬ. ГОРМОНАЛЬНЫЙ ШОК».

-Чего?! – Апчихин чуть не выронил прибор.

Водитель Фёдор, показавшийся в дверях комнаты, подошёл ближе к фельдшеру.

– Федя… Тут искусственный интеллект пишет, что он… это… беременный!

- Кто?! Блогер?! – Федя заржал, обнажив передние желтоватые зубы.

- Да… - неуверенно пробубнил Апчихин и решительно посмотрел в планшет, тыкая пальцем в экран: - Задержка дыхания, бледность, отсутствие реакции на внешние стимулы.

Апчихин не знал, что у трупа холодеют конечности и расширяются зрачки, он верил экрану: уж если тот говорит «беременность» - значит беременность, и нужно либо принимать роды, либо делать кесарево сечение.

Изумлённый и глуповатый до невероятности фельдшер нажал кнопку вызова врача. В то же время где-то на другом конце города врач Комаров, который должен был, благодаря сетевой сводке, вести дистанционное наблюдение за сложными случаями на ночных вызовах, сладко спал в ординаторской, закинув ноги на подлокотник старого дивана. Услышав телефонный звонок, он резко встрепенулся и нехотя ответил:

- Да. Что там?

- Виктор Владимирович, уникальный случай! Я на выезде. Тут… мужчина, двадцать четыре года, лежит, посиневший, не дышит. Искусственный интеллект говорит, что у него ложная беременность. Как так? Может, сканнер сломался?

- Голова у тебя сломалась! – раздражённо пробурчал сонный Комаров, глядя на информационную сводку в своём планшете, - это пациент Лаксутин?

- Да… - неуверенно выпалил фельдшер.

- Ну что ж… Ну что ж… - сосредоточенно бросил главврач вслед за своей мыслью, перебирая общую базу данных, сформированную системой за сегодняшние ночные объезды, и удивленно уставился на фамилию «Лаксутин». – И ведь правда, и ведь правда, что малпе нельзя давать в руки гранату…

- Что-что? – переспросил Апчихин.

- Он труп. Холодный. Час назад умер, - сухо отрезал врач.

Апчихин испуганно ткнул пальцем в планшет:

- Но искусственный интеллект сказал… диагностика по сетчатке… гормоны…

- Твой искусственный интеллект, - Комаров со злостью выкрикнул, - просто не умеет фиксировать смерть «ресурсных» граждан. Он искал любую болезнь, которая позволила бы системе не портить статистику смертности в Сити вестью об эпидемии до конца квартала. У него губы синие не от эстрогенов, баран ты наш дипломированный… Пиши причину смерти: «Тромбоэмболия лёгочной артерии». И забудь про свои ИИ –подсказки.

Испуганный фельдшер завершил вызов и быстро начал вбивать данные в планшет, после чего встроенный в него искусственный интеллект послушно принял версию Комарова, которая идеально решала проблему с ответственностью медперсонала за жизнь пациента без лишних вопросов.

***

Прощание с усопшим Максимом проходило в Храме Вознесения, который представлял собой огромное просторное и красивое сооружение, выполненное из белого бетона и золоченого титана. Храм казался бесконечным: голографические лики святых то и дело мерцали на стенах, подстраиваясь под освещение, а купол был настолько велик, что под ним, казалось, можно было запустить спутник.

Современный храм от сельской церкви, помимо объёмов и роскоши, отличало ещё и отсутствие традиционного запаха ладана: вместо него там тянулся тонкий шлейф дорогого парфюма, как будто сами лики святых тщательно собирались на церемонию прощания. Бабушек, которые были завсегдатаями подобных мероприятий и лучше батюшек знали репертуар отпеваний, в храме не оказалось: после ночных очередей в аптеку кто-то устроил себе отсыпной; кто-то в надежде на возвращение былого здоровья бодро приступил к утренней зарядке; ну а кто-то решил сэкономить на походах в магазин после трат на лекарства и установил себе запрет на выход из дома, ведь за его пределами всё было платным.

В центре зала, на постаменте, напоминающем подиум, разместили гроб. На вид это была эргономичная капсула с климат-контролем и встроенной аудиосистемой – последняя модель (в жизни Макса) от «Слип-Архитект». Лаксутин лежал в нём в новом винном костюме от De Pigeonne; на лацкане пиджака, прямо над сердцем парня, вызывающе белела бирка со штрих-кодом крупного маркетплейса. Бренды, заботливо одарявшие парня предметами роскоши при его жизни, даже после смерти своего пиарщика не остались в сторонке: каждый внёс свою лепту в дорогой образ усопшего. Однако и комфортный для живых капсульный гроб, и одеяния парня по-прежнему напоминали рекламную интеграцию с многочисленными бирками и логотипами. Таким образом, даже после смерти Максим добросовестно исполнял свои бартерные обязательства.

Сотня одержимых преданностью, а может, и слегка любопытных подписчиков выстроилась на пути к гробу змейкой. Люди продвигались к кумиру по мере прощания с ним впереди идущих эшелонов. Лаксутин был сиротой и, несмотря на толпы фанатов, при жизни он ощущал сильнейшее, разъедающее изнутри одиночество. Он не знал никого из тех, кто сейчас, молча и склонив голову, положил у его капсулы цветы; никого из тех, кто пустил слезу в порыве чувств на его идеальный, усохший маникюр.

В этой щедрой толпе сопереживающих чужому горю затесался маленький мальчик с одной-единственной розой. Его родители, Толик и Люда, отстали, засмотревшись на панорамные экраны с курсами валют у входа. Мальчик подошёл к гробу, положил цветок в кучу аналогичной растительной поклажи и, шмыгнув носом, отошёл в сторонку, разглядывая сухое безжизненное лицо покойного.

Родители юнца подошли следом. Люда, поправив платок, наклонилась чуть ближе к трупу.

- А ткань-то кака, гля, Толик! - прошептала она, щупая край штанины усопшего. - Видно, что дышащая.

- В отличие от него, - буркнул Толик, поправляя кепку. - Пойдем, Люд, очередь…

И они отошли от капсулы Максима, за ними следом, опустив голову, посеменил их маленький сын.

- А умер-то от чего малой? Такой молодой, ресурсный, -поинтересовалась Люда.

- Кажут, шоколад золотой ел, подавился. Ещё кажут, скорая наша опоздала. Хлопцу надо было доставку пиццы вызывать, - кинул Толик, почёсывая затылок.

- Ну не ляпай, Толя, как корова на асфальт! Ну какая пицца? – с укором посмотрела Люда на мужа, сомневаясь в его интеллектуальных способностях.

- Да, ты не так поняла! – обиженно залепетал Толик, принимая вид непризнанного гения. - В доставке много вон этих фельдшеров работает, и приезжают минута в минуту – не то, что эти акушерки с планшетами.

- Ох, - вздохнула Люда. - Жалко, такой молодой, а не спасли. Это стариков уже не лечат, а молодых-то чего?

- У «ресурсных» тоже своя очередь. Если поставили в конец, значит, заменимый… Пошли, Люда. - Толик оглянулся украдкой на очередь, убедившись, что никто его не слышал, подтолкнул жену на выход и ускорил шаг. Маленький сын молча побежал впереди родителей.

***

Спустя день Люда сидела на кухне и привычно листала карточки товаров на маркетплейсе, присматривая мужу обновку. Когда она дошла до раздела «Новинки сезона», то охнула от удивления и застыла.

- Толя, а Толя, ходь сюды! Быстрее! – крикнула она в сторону комнаты.

Толя лениво слез с дивана и подошёл к Люде, подтягивая вверх старые рейтузы с растянутой ширинкой.

- Ну чего ты орешь? Я думал, хата горит.

- Хуже, – отрезала Люда. – Гля, это ж той малец, шо вчера в капсуле лежал? Глянь на экран.

С экрана на них смотрел Максим Лаксутин, живой и здоровый. На фото он был безупречен: сияющая кожа, живой взгляд, открытая улыбка.

- Батюшки, копия! – всплеснула руками Люда. – И костюм похож… Глянь, и дата выпуска коллекции стоит свежая.

- В отличие от него... – опять сострил Толик, но, поймав строгий взгляд жены, быстро потерял способность быть скоморохом. - Люд,реклама – то дело такое: её заранее снимают, а выкладывают, когда хотят.

Люда почесала затылок. Логично, не может же мёртвый в каталоге одежды сниматься.

- А штаны, глянь, - Люда ткнула пальцем в описание товара, – хорошие, дышащие, не синтетика. Беру?

Толик перекрестился на всякий случай, тем временем его жена нажала кнопку «Добавить в корзину».

Алгоритм на сервере довольно пискнул: личный бренд Макса Лакса только что закрыл свою тысяча первую продажу за утро.

[1] «Де Пижонн» – название бренда мужской одежды

[2] Идентификатор объекта: МАКС_ЛЮКС |Синхронизация (копирование) 100 %| Сканирование лица: завершено (все ракурсы обработаны)| Статус: готов (профиль активен и может быть запущен)