Смех Смерти

Глава 1

- Ну все, вот твое место. Устраивайся. Встретимся после посадки, - толстушка чмокнула в небритую щеку наклонившегося к ней мужа, и продолжила движение в конец салона.

«Чертов самолет. Почему не «Боинг»?».

Он втиснулся в узкое кресло.

Около него остановились две тетушки:

- Позволите?

Мужчина болезненно скривился. Хуже в соседках была только мамашка с вопящим дитем.

«Надо было заплатить эти проклятые две тыщи! Сидел бы с женой сейчас. Черт!».

Двери самолета бесшумно закрылись. Лайнер выкатился на взлетную полосу и стал набирать скорость.

Соседки мужчины одновременно зашептали молитву, истово осыпая себя крестным знамением.

«Еще и набожные! Лучше бы мамаша с ребенком. Пропал полет!».

***

Самолет уже готовился к снижению, когда он услышал женский шепот:

- Лена, смотри. Это так должно быть?

В эту же самую секунду самолет задрожал.

Мужчина резко повернул голову в сторону иллюминатора - большие лопасти винта у двигателя неподвижно замерли. И тут же воздушное судно дернулось, затем еще раз и еще.

Обе соседки вжались в свои кресла, и, беззвучно шевеля губами молитвы, принялись быстро креститься.

Самолет вошел в зону турбулентности.

Мужчина тревожно оглянулся назад.

«Что делать, встать? Нужно немедленно позвать на помощь! Нет! Нельзя наводить панику! Надо было заплатить за эти чертовы места рядом! Глупо умирать в одиночестве, когда жена рядом.».

Он впился в стюардессу немигающим взглядом и мысленно призывал девушку обратить на себя внимание. Бортпроводница в это время увлеченно разглядывала серую обшивку потолка.

«Смотри на меня! Куда ты глазеешь? У вас двигатель почил в бозе! Мы сейчас разобьемся! И ты тоже вместе с нами! Смотри на меня, я сказал!».

Словно почувствовав вибрацию его немого вопля, девушка, наконец, обратила свой взор на чудаковатого пассажира.

Воодушевленный успехом, он изо всех сил старался указать ей глазами на иллюминатор. Зрачки мужчины метались из стороны в сторону, словно хищники по клетке.

Девушка продолжала вопросительно смотреть на странного пассажира. Мужчина бешено вращал глазами.

Она коротко ему улыбнулась и быстро опустила взгляд.

«Смотри сюда, говорю! У вас двигатель заглох! Подними глаза! Какая же ты идиотка! Мы сейчас все умрем!».

Самолет, с трудом выбираясь из одной воздушной ямы, тут же падал в следующую.

На кресле по соседству шло настоящее богослужение.

«Черт. Это конец. Почему так? Почему я должен смотреть в глаза собственной смерти? Какая насмешка судьбы! Купил машину, как дурак. Зачем, спрашивается, я купил эту чертову машину, а? Столько корячиться. Экономить на всем. Капец, как здорово вы все придумали! Черт. Черт. Черт! Надо что-то делать».

Ему стало невыносимо обидно.

Стюардесса все так же сидела, уткнувшись взглядом в собственные колени. Соседки молились. Он снова с надеждой обернулся в сторону кресла жены. В накатывающемся отчаянье его взгляд упал на библию.

«А если Он существует? Может не зря ко мне подсадили этих сестер милосердия? Вдруг все предначертано? Бред какой, мамочки мои-и-и-и…».

Самолет в очередной раз сильно тряхнуло.

Как бы невзначай мужчина оперся всем телом на левый подлокотник и снова скосил глаза на книгу. Он сильно щурился, но не смог прочитать ни слова.

Опять откинулся на спинку кресла. Нахлынули воспоминания.

Вместо жизни, проносящейся перед глазами как в кино, собственная память предлагала ему какие-то огрызки трагических зрелищ. Он опять покосился на молитвенник. Единственное, что удалось разглядеть, было слово «милостливейший».

Самолет угрожающе накренился вперед.

«Черт! Я много говорю слово «черт»… Зачем я все время его призываю?.. А может как раз сейчас «он» решает мою судьбу? Значит так. Черт, иди к черту! Ты мне не интересен, ни в каком виде. Нужно сосредоточиться. Как там?.. Милостиливо вас…Мило вас… да тьфу ты! Милостливый государь неба и всея Руси! Грешен во всем. Если мы погибнем, заберите меня, пожалуйста, к себе!».

Он медленно нагнулся, будто поправлял ботинок, и незаметно, указательным пальцем перекрестил нижнюю пуговицу рубашки, туго обтягивающую его выпирающее пузо. В этот момент самолет тряхнуло так, что он сильно ударился макушкой о впереди стоящее кресло.

«Да понял я, понял!».

Мужчина выпрямился, неуверенно сложил три пальца вместе и размашисто перекрестился. Соседка оторвалась от Священного Писания и одобрительно ему кивнула.

«Главное не молчать. Просить и дадут. Ясли к лошади не ходят! Господи, спаси и сохрани. Век буду помнить доброту твою. Сделай правильный выбор. Не пожалеешь. Буду жить, как завещал!».

Одновременно с его последними словами лайнер, словно монета, ударился о бетонные плиты взлетной полосы. Два раза жестко подпрыгнув, машина окончательно «прилипла» к поверхности, и начала стремительное торможение.

Соседка, уронив книгу на колени, будто богиня Фемида, застыла в кресле.

Через выстроившихся к выходу людей, бесконечно извиняясь, к мужчине юрко пробиралась жена. Добравшись, наконец, до его кресла, она наклонилась и участливо зашептала:

- Как ты себя чувствуешь, милый? Сердце не беспокоит?

Он резким движением отстранил жену, тяжело поднялся со своего места, молча достал вещи из багажной полки, затем угрожающе развернулся к опешившей супруге, и злобно прошипел:

- Я в первый и последний раз лечу трезвым. Поняла меня?!