Случай в церкви

Глава 1

Случай в церкви.

/от автора: как человек атеистичный, пишу сей текст с некоторыми допущениями и потому заранее приношу свои извинения тем, чьи чувства возможно могут быть задеты. По этой же причине название зарисовки остается чисто рабочим/

- Вы утверждаете, что она замироточила? – визгливый голос прихожанки резанул по ушам отца Сергия как давеча триммер пьяного садовника, косившего траву вдоль ограды. – Вот прямо таки слезьми и потекла?

Визгливая прихожанка тыкнула узловатым бурым пальцем в злополучную икону Богоматери и вперила взгляд гестаповца на допросе в другую прихожанку, бабульку полупрозрачного телосложения с унылым сморщеным личиком. Та мелко покивала и шепотливым голоском пробормотала:

- Ну вы ж сами погляньте, погляньте, вона две полосочки от слез блестят. Вы погляньте, - она куриной лапкой мазнула воздух в сторону все той же иконы.

Приход сползался муравьями на пролитую каплю варенья и начинал гудеть, как разогревающиеся спозаранку шмели. Мироточивая икона молниеносно стала ивентом, придавшим церкви под окормлением отца Сергия регионально недосягаемый статус. И его это нервировало.

Особо ушлые прихожане еще вечером успели разнести слухи аж до митрополита и вот теперь ему, отцу Сергию, предстоял визит начальства. И разгребание всех этих самых невнятных слухов. Он порывисто вздохнул и перекрестился, что не ускользнуло от взгляда дотошной паствы.

Гомонящая толпа как по команде повернулась к пастырю и убавила громкость, оставив ее на уровне шелеста и шушуканий. Отец Сергий еще раз порывисто вздохнул и… начал службу. Паства благоговейно заткнулась, внимая, ловя и ожидая, но ничего знакового не произошло.

Проповедь тоже была иносказательно туманна, да настолько, что уловить в ней ничего не смогли даже самые подкованные бабки-прихожанки из числа трактовальщиц мудрости отца Сергия простым смертным.

Надежды настоятеля на то, что утомленные службой граждане благополучно рассосутся по домам, не увенчались успехом. Толпа оставалась и зудела как растревоженное свежей кровью комариное полчище над болотом.

- Эвона как блястять, - голосисто заявляла одна из авторитетных бабок, - ты смотри. Прям как лаковыя туфли маво зятя.

- Побойся бога, Машка, - сварливо оборвала ее другая. – Нашла с чем сравнить. Штиблеты тваво алкаша и лик пресвятой Богоматери.

Первая тут же окрысилась. Завязалась мерзкая свара, в которую вклинивались голоса сомнения, мол мало ли просто свет так упал. Да и отчего ж не мироточит сейчас лик пресвятой? Гам нарастал.

Силы отца Сергия наоборот иссякали как медуза под палящим солнцем. Наконец он не выдержал и гаркнул громоподобно:

- Цыц! В божьем доме гвалт базарный устроили! Срамота! Идите по домам.

Под конец голос, правда, подвел, выдав сиплую ноту. Бабки же, видимо, почуяли недоброе и поспешили уйти прочь, мелко крестясь у входа и пряча глаза друг от друга. Отец Сергий же, погрустнев, подошел к лику и только тут заметил, что полупрозрачная старушечка стоит рядом и смотрит на икону взглядом, полным надежды.

- Скажи мне, Мария Митрофановна, как на духу – было чудо мироточения, или привиделось тебе?

Священник замер, ожидая подспудно подтверждения своим смелым ожиданиям. Старушка кивнула, не оборачиваясь.

- А о чем ты вопрошала Богоматерь нашу заступницу небесную? – отец Сергий понимал, что лезет в душу старушки, но остановиться уже не мог.

Та дернула острым плечиком и неожиданно содрогнулась всем телом, зайдясь в беззвучном рыдании. Настоятель машинально обнял ее за плечи, разворачивая к себе, и старушка забилась в молчаливой истерике, пряча личико в рясе, мокнущей на груди пастыря от старческих безутешных слез.

- Ну полно, полно убавиться то, Мария Митрофановна, бог милостив, - успокаивал он старушку. Та наконец утихла, замерев полуживой синичкой в его руках, и потом вдруг подняла к нему заплаканное морщинистое лицо с выцветшими глазами и неожиданно внятно сказала:

- За Мишу моего просила заступницу, за сынка, чтоб даровала здоровье. А он сегодня в ночь и преставился.

Она неожиданно властно отстранилась от отца Сергия и, выпрямив в струну спину под горчичного цвета кофтой, вышла прочь.

Настоятель посмотрел ей в след, затем молча повернулся к иконе, где следы мира на лике уже практически не были видны. Размашисто перекрестился, пробурчав что-то вроде «да что ж за наваждение то», и ушел широким шагом в алтарную часть храма.

В церкви стало тихо и пусто.

Звенящая тишина, прошитая лучами солнца, косо пятнавшими пол, давила на уши. Пыль роилась в золотых полосах света, напоминая о том, чем все когда-то станут.

Неожиданно скрипнула половица. Из-за колонны, где стоял тяжелый чан купели, вышла девочка лет восьми. Крадучись, она подошла к самому лику, который только что озолотил один из лучей, и приникла к самому окладу иконы.

Губы ее шевелились, почти беззвучно, и если бы тут был хоть кто-то живой, то без труда прочел бы по ним обращенную к Богоматери незатейливую детскую молитву.

Девочка просила вернуть маму. Всего лишь. Ну ведь это такая малость. Ведь для Бога это совсем-совсем просто.

Губы шевелились все тише. Воздух замер стеклом.

Из глаза на лике выползла блестящая тягучая капля и неспешно покатилась вниз, линуя блесткую дорожку к окладу. Одновременно с ней из глаз девочки бисеринками упали обычные, такие соленые от горечи утраты, простые человеческие слезы.

Сгорбившись по-старушечьи, ребенок поплелся к выходу из храма. Маленький силуэт на пару секунд заслонила дверной проем.

Снова стало невыносимо тихо.

Внезапно пол пересекла стремительная тень и бело-серая в подпалинах кошка приникла к лику также, как за несколько минут до нее девочка. Животное встало на лапы, вперив взгляд зеленых глаз в икону.

«Это все, что я могу сделать для тебя и для нее. Иди.»

Кошка неожиданно медленно моргнула огромными глазами, не отрывая взгляд от глаз Богоматери, а затем легко скользнула вниз и растворилась в дверном проеме…

На ступенях церкви девочка гладила ластящуюся к ней трехцветную кошку.

А по лику медленно и часто ползли янтарные маслянистые капли.