Сложный характер

Глава 1

Борису не спалось.

В тылу, далеко отсюда, люди уже жили полноценной жизнью, не зная, что здесь только еще начинается утро. Ветер тянул со стороны леса, неся запах прелой листвы и сырой земли. Холод пробрался под куртку, он поежился и переступил с ноги на ногу. Автомат качнулся на ремне.

Услышав шаги позади, он обернулся на подходящего командира.

- Присмотри за новеньким, – сказал тот негромко, сразу, без перехода.

В предрассветном сумраке лицо командира казалось серым.

- Я не нянька, – покачал Борис головой.

Смотря прямо ему в глаза, командир ответил:

- Знаю. Но лишних людей у меня нет. Проще тебе присмотреть за ним, чем мне потом искать замену. А новых неизвестно когда пришлют.

Борис хмыкнул, но спорить не стал.

Приказ есть приказ.

Он развернулся и пошел обратно. Под ногами хрустела мерзлая трава. Ремень автомата давил на плечо. Он уже прикидывал, что скажет парню.

В блиндаже было темно и душно, несмотря на две независимые вентиляции.

Сев у входа на перевернутый ящик, Борис положил автомат на колени. Пальцы легли на холодный металл. Снаружи раздалась приглушенная канонада, но он не прислушивался. Он ждал, когда парень проснется.

Ждать пришлось недолго. В сером полумраке блиндажа кто-то заворочался и затих.

Борис отставил автомат в сторону. Тот поехал по земле, он подхватил его, и металл лязгнул, прорезав тишину.

Тимофей открыл глаза, но тело еще не проснулось.

В блиндаже пахло землей и сырым брезентом, к этому примешивался застарелый табачный дым. Он повернул голову, щурясь в полумрак. В углу кто-то негромко закашлялся во сне. Тимофей откинул край спальника и сел. Холод сразу тронул плечи. Он нащупал берцы, натянул их не зашнуровывая.

Борис наконец взглянул на него.

В глазах не было ни упрека, ни приветствия – только спокойное ожидание.

Тимофей замер под этим взглядом, потом торопливо завязал шнурки. Пальцы старшего уже вернулись к разгрузке, разложенной на коленях, и двигались размеренно, без лишних звуков. Он по одному проверял подсумки, застегивал клапаны.

Тимофей сел, прислушиваясь к шороху брезента, и следил за его движениями, не решаясь заговорить. Борис не поправлял его, только наблюдал. Тимофей сам заметил, что застегнул клапан криво, и переделал. Пальцы у него еще не отошли ото сна, но он старался не сплоховать.

- Помоги перебрать, – сказал Борис, кивая на груду снаряжения.

Это не было приказом, а приглашением.

Тимофей подошел, присел рядом. Борис протянул ему пустой подсумок. Тимофей взял его, ощутив ладонью жесткую ткань.

- Умыться можно? – спросил он, кладя подсумок назад.

- Пять минут, – посмотрел на него Борис.

Кивнув Тимофей вышел и вернулся через десять минут, молча сев рядом с товарищем.

Тишина стала почти уютной.

Снаружи запела первая утренняя птица.

Тимофей закончил с нудной работой и отложил подсумок в сторону. Борис кивнул, приняв работу.

К завтраку все собрались в узком отсеке.

Кто-то гремел ложкой, кто-то молча жевал.

Тимофей сел с краю, придвинув к себе котелок с кашей. Она остыла, по краям затвердела. Борис появился с жестяной банкой тушенки, не глядя поставил ее между собой и Тимофеем. Запах мяса и жира смешался с запахом дыма. Тимофей покосился на банку, потом на старшего.

- Ешь, – сказал Борис.

Тимофей подцепил кусок мяса, положил в кашу. Теплый жир растопился, смешался с крупой. Он начал есть, уже не замечая вкуса. Ложка поскрипывала о котелок. В отсеке было тихо, только чавканье и стук ложек. Борис не смотрел на него, но подвинул банку ближе. Кто-то из бойцов хмыкнул:

- Ешь, не стесняйся. Нам нужны силы.

Тимофей не ответил, только повел плечом.

Когда котелок опустел, Борис вытер его куском хлеба.

После завтрака началась проверка.

Борис медленно обходил бойцов, оглядывая каждого с ног до головы.

Руки его двигались точно, без суеты.

Тимофей ждал своей очереди, ощущая, как нарастает напряжение. Он стоял в общей шеренге, выпрямившись, и старался не шевелиться. Очередь дошла до него. Борис остановился напротив, поправил лямку разгрузки на левом плече. Тимофей не дышал, сердце стучало где-то в горле.

Пальцы старшего скользнули по ремню, проверили крепление подсумка. Тимофей не отвел взгляд, хотя хотелось опустить глаза.

- Не болтается? – спросил Борис.

Тимофей покачал головой. Борис все же потянул ремень сильнее, прижал разгрузку к телу.

- Туговато, но так надежнее, – проговорил он, глядя в глаза.

- Словно с ребенком, – проворчал Тимофей.

- Никто отскребать твои останки не будет, – отрезал Борис, переходя к следующему бойцу. – И поменяй крепление ремня.

Недоуменно Тимофей посмотрел на старшего.

Вздохнув, Борис вернулся к нему.

Отобрав автомат, он отцепил ремень от ствольной коробки и прицепил к задней антабке приклада, вернув оружие Тимофею.

Тот одел ремень через плечо и сразу пожаловался:

- Неудобно держать.

Без выражения Борис посмотрел на него и занялся солдатом рядом.

- Так ты держи его, – посоветовал боец в конце линии. – Мы же все-таки на ЛБС.

- Где сейчас эта линия боевого столкновения, – проворчал он, но сжал рукоять приклада.

По спине Тимофея пробежала одинокая капля пота.

Снаружи послышался голос командира.

Все зашевелились.

Одернув разгрузку, Тимофей поправил ворот.

Его движения стали резче. Он поймал себя на том, что копирует манеру Бориса – коротко, без лишнего. Борис обернулся на звук, встретился с ним взглядом. Тимофей не отвел глаз, хотя внутри все сжалось. Взгляд был оценивающий, без тени тепла. Борис кивнул, будто что-то решил для себя, и вышел из блиндажа.

Командир расстелил карту на земле возле блиндажа. Все сгрудились. Тимофей встал во второй ряд, выглядывая из-за чужих плеч и придерживая автомат одной рукой.

Пока командир водил пальцем по маршруту, Тимофей старался запомнить каждую точку, но отвлекался на шум в голове. Чей-то локоть давил ему в бок.

- Разведка, как вчера, но сегодня дольше, – говорил командир. – Двойками идем до старой лесополосы, возвращаемся через низину.

Борис стоял рядом с командиром, скрестив руки. Его взгляд был прикован к карте. Тимофей заметил, что следит не за маршрутом, а за лицом старшего. Борис вдруг поднял глаза.

Не на карту – на Тимофея.

Тимофей вздрогнул, но не отвел взгляд.

На какую-то секунду между ними повисло напряжение. Кто-то негромко кашлянул. Затем Борис снова опустил голову. Тимофей выдохнул.

- Вопросы есть? – спросил командир.

Все молчали. Тимофей ощутил, как пересохло во рту.

- Тогда выходим через десять минут.

Борис кивнул и первым отошел от карты, махнув ему рукой.

Тимофей остался стоять, глядя ему вслед.

Он поправил автомат на плече, проверил подсумки.

Кто-то из бойцов хлопнул его по плечу тяжелой ладонью:

- Пошли, салага!

Тимофей мотнул головой.

Отряд выдвинулся, когда небо на востоке только начало сереть.

Мокрая трава хлестала по голенищам. Тимофей шагал в общей колонне, стараясь не наступать на пятки впереди идущему. Впереди маячила спина Бориса. Земля пружинила под ногами. В воздухе пахло прелью и дымом далеких пожарищ.

Тимофей поправил ремень, ставший неудобным после проверки.

Лямка натерла плечо.

Тимофей смотрел вперед, на эту прямую спину, но раздражения не было. Просто внезапная усталость. Он чувствовал, как мокрая ткань прилипает к ногам.

На первом повороте тропы Борис на секунду приостановился, пропуская кого-то вперед. Тимофей едва не врезался ему в плечо. Старший посторонился, и Тимофей прошел мимо, ощутив на себе его взгляд. По коже пробежал холодок.

- Держи дистанцию, – тихо бросил Борис.

Не оборачиваясь, он кивнул. Невольно Тимофей заметил, что шагает в ритме Бориса.

Тот шел не быстрее и не медленнее остальных, но его темп был особенным – размеренным, тяжелым. Тимофей невольно подстроился.

Это вышло само собой.

На первом привале Тимофей опустился на корточки возле поваленного дерева.

Пот заливал лоб. Он снял каску, вытер рукавом лицо. В висках стучало.

Рядом плюхнулся боец из их отделения, начал отхлебывать воду из фляги. Тимофей не пил, просто смотрел, как впереди Борис поправляет амуницию. Тот стоял, слегка расставив ноги, и поглядывал на горизонт.

Через час Тимофей отошел по нужде. Он свернул с тропы к кустам. Ветки цеплялись за одежду. Он успел заметить свежий отпечаток сапога на земле, но не придал значения. Чьи-то пальцы сжали его плечо. Борис оказался рядом.

Тимофей замер, не оборачиваясь.

- Там может быть мина, – негромко сказал Борис.

Тимофей стряхнул руку.

- Я бы заметил.

Борис не повысил голоса.

- Заметил бы одну. Только сейчас их ставят по три-четыре штуки зараз.

Тимофей обернулся.

Лицо старшего было невозмутимым. Он говорил о минах, как о чем-то обыденном, но в словах звучало знание, от которого становилось не по себе.

- Одна видимая, – сказал Борис, – вторая для успокоения. Третья, четвертая – чтобы наверняка.

Он смотрел на Тимофея в упор.

Тот отвел глаза.

- Понял? – спросил Борис.

Тимофей кивнул, не разжимая губ.

Борис помолчал, потом добавил:

- Я сам поначалу лажал. Все привыкают.

Тимофей ничего не ответил, но отодвинулся дальше от кустов и быстро сделал свои дела.

Вернувшись на тропу, он шел и чувствовал, как горят уши.

Злость никуда не делась, но теперь к ней примешивалось что-то вроде стыда. Слова Бориса засели в голове.

«По три-четыре мины».

Это звучало как приговор.

Нехотя Тимофей для себя признал, что старший знает больше. Но сказать открыто этого он не мог. Он ускорил шаг, чтобы не отстать.

Дальше они разделились и Тимофей совершенно не удивился, когда попал в двойку к Борису.

Он хотел уже идти вперед, но Борис остановил его жестом.

- Не лезь.

Тимофей сжал зубы, но подчинился. Внутри все бурлило. Гордость требовала возразить, но он смолчал.

- Как правильно? – спросил Тимофей, не глядя на Бориса.

Он сам удивился своему вопросу.

На переходе через открытый участок Тимофей выпрямился. Борис резко дернул его вниз. Ветка просвистела над головой. Оба упали на колени.

- Я же говорил, – прошептал Борис.

- Я забыл.

- Забудешь – убьют.

Они лежали рядом, тяжело дыша. Тимофей почувствовал, как колотится сердце. Он вдруг понял, что Борис не злится. Просто констатирует. От этого стало не по себе. Смерть вдруг оказалась рядом. Он посмотрел на Бориса. Тот уже поднимался, отряхивая колени. Взгляд Бориса был устремлен вперед. Тимофей проследил за ним и увидел открытое пространство, залитое утренним светом. Тимофей встал, стараясь не шуметь. В горле пересохло.

Перед следующим поворотом Борис приложил палец к губам. Тимофей замер на полушаге. Он не сразу понял, чего от него хотят.

- Слушай, – одними губами сказал Борис.

Тимофей замер. Впервые услышал, как тихо вокруг. Только дыхание, шорох травы, далекий птичий крик. Даже ветер стих. Борис смотрел на него, ожидая.

- Что ты слышишь? – спросил он почти беззвучно.

- Ветер, – прошептал Тимофей.

- И все?

- Да.

- Это и есть неправильная тишина. Почему?

- Не знаю, – разозлился Тимофей, – наверное потому что мы здесь?

- Верно, идем.

Борис шагнул первым. Тимофей повторил его движение, стараясь не нарушить эту тишину. Он ступал осторожно, обходя сухие ветки.

После короткого привала Тимофей сам выбрал низкую складку местности. Борис, проходя мимо, кивнул. Тимофей не сразу понял, что это одобрение.

- Уже соображаешь, – бросил он.

- Стараюсь, – ответил Тимофей.

- Старайся лучше.

Оба усмехнулись.

Это была первая шутка между ними, пусть и с привкусом окопного юмора. Плечи Тимофея опустились. Он понял, что Борис не над ним смеется, а вместе с ним.

На привале Борис молча протянул флягу.

Тимофей взял ее, но не сразу поднес к губам.

- Пей, – сказал Борис.

Тимофей сделал два глотка. Вода была теплой, с металлическим привкусом. По подбородку потекла капля, он вытер ее рукавом.

- Спасибо.

- Береги силы.

- Дальше будет жестче, – сказал Борис.

- Я не отстану.

- Посмотрим.

Тимофей улыбнулся, впервые за день.

Без вызова, без обиды.

Просто улыбнулся.

Борис заметил это, но ничего не сказал. Его лицо осталось серьезным.

Они пошли дальше.

Тимофей шагал и выполнял приказы, и это было легче. Впереди снова маячила спина Бориса. Теперь она казалась ближе. Тимофей ускорил шаг, чтобы сократить дистанцию. Он шел и смотрел в эту спину, как в ориентир.

Они вышли к небольшому оврагу, когда Борис остановился и присел. Тимофей едва не налетел на него. Борис поднял кулак – сигнал «внимание».

Он замер.

Из-за поворота тропы появились двое. Они шли со стороны леса, в нашей форме, но что-то в их походке заставило Бориса напрячься. Тимофей тоже это заметил – слишком свободно они держались, слишком громко переговаривались, и один из них держал оружие как палку. Старший медленно поднял автомат.

- Кто такие? – спросил он, не вставая.

Те двое остановились. Один поднял руку, показывая пустую ладонь.

- Свои, командир. Не стреляй.

Борис не опустил оружия. Тимофей увидел, как побелели костяшки его пальцев на цевье. Он и сам почувствовал, как внутри все сжалось. Что-то было не так.

- Какой части? – спросил Борис.

- Да ты чего, брат? Мы из разведки, отстали от своих.

Второй сделал шаг вперед. Борис сместился влево, и в этот момент рука первого нырнула к поясу. Борис сразу без предупреждения сам дал очередь. Но было поздно – из-за кустов ударили с обеих сторон.

Тимофей рухнул на землю, вжимаясь.

Борис упал рядом, застонав.

Тимофей перекатился, увидел кровь на боку старшего. Тот уже снова стрелял, но одной рукой, и вторая висела плетью.

- Уходим! – прохрипел Борис. – Тяни меня!

Тимофей не думал. Он вскочил, схватил Бориса за воротник, потянул. Вокруг свистели пули. Он отстреливался, целясь куда-то в зелень, а второй рукой тащил тяжелое тело. Ремень автомата крепился в одной точке, как учил Борис, и теперь Тимофей мог стрелять с одной руки, прижимая приклад к боку. Рывками, шаг за шагом, он затащил Бориса в какую-то канаву.

Борис был бледен, но глаза оставались ясными. Из-за деревьев раздался голос, чистый, без акцента:

- Слышь, пацан, бросай оружие. Мы ж свои, русские. Чего ты воюешь против братьев?

Тимофей не ответил. Он прижался к земле, ловя дыхание.

- Я тебе говорю! – голос стал настойчивее. – Мы один народ. Зачем умирать? Сдавайся, и мы тебя не тронем. А этого старого черта можешь здесь оставить. Ничего ему не будет.

Тимофей посмотрел на Бориса. Тот едва заметно покачал головой.

- Они врут, – прошептал Борис. – Это ряженные. Веди огонь по кустам слева, там их пулемет.

- Но у меня только автомат, – прошептал Тимофей.

- Два. Два автомата. Гранаты используй. И слушай. Я не смогу прикрыть, но буду корректировать. Делай, что говорю. Здесь бой ни чем не отличается от городской застройки, те же сорок метров, только им тяжело применять снайперов и пулеметы.

Поглядывая на Бориса, Тимофей послушно кинул на звук голоса гранату.

Сразу после подрыва из-за деревьев снова закричали, теперь с угрозой:

- Ты, сука, слышишь!? Выйдешь – пожалеешь, что родился. Мы найдем твою семью, понял? Мать твою найдем, отца. Будем резать на куски. А сестру, если есть, пустим по кругу.

Тимофей почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Но страх тут же сменился злостью. Он стиснул автомат и выглянул из-за края. Вспышка – и он выстрелил в ответ.

Борис закашлялся.

- Хорошо. Теперь гранату, через две секунды после броска меняем позицию на три метра левее. Понял?

- Понял.

Тимофей выдернул чеку и, увидев, как в стороне взлетают потревоженные птицы, бросил в ту сторону. Взрыв. Он рванулся в другой бок, таща Бориса. Пули взбили землю там, где они только что лежали.

- Теперь ползи вперед, к тому пню, – шептал Борис. – Там ложбинка. Закрепишься. И не высовывайся, пока я не скажу.

Тимофей пополз, волоча Бориса. Перед глазами плыло от пота и крови. Он не знал, сколько прошло времени. Только голос Бориса держал его.

- Стой. Здесь. Гранату в кусты, откатись.

Он упал на спину, затащив следом Бориса.

Вовремя – сработал запал гранаты, отрезав их от вражеского огня.

Через мгновение Тимофей вдруг понял, что лежит на чем-то мягком.

Оглянувшись, он отшатнулся, как вскрик Бориса заставил его снова упасть вниз:

- Пригнись.

Тимофей снова посмотрел на труп врага.

Гранатой ему оторвало руку и тот истек кровью без чужой помощи.

Вспомнив про раненного товарища, он вытащил свою аптечку, как его снова остановил слабый голос Бориса:

- Нет… используй мою. Я дам тебе указания. Кетерол, – обессилив Борис откинулся на спину.

Тимофей открыл аптечку, найдя шприц-тюбик.

Только он потянулся, как Борис снова его остановил:

- Сперва жгут.

Положив обезболивающее назад, Тимофей стянул жгутом ему руку, подсунув под раненный бок гемостатический бинт и затянув плотнее броник Тимофея, чтобы прижать его к телу.

Закончив оказывать первую помощь товарищу, он откинулся и снова посмотрел на кровавую бахрому оторванной руки врага.

В этот момент снова раздался голос издалека:

- Эй, ты! Сдавайся по-хорошему. По крайней мере умрешь быстро! Если же нет…

Тимофей невольно перевел взгляд на Бориса.

Тот покачал головой:

- Не верь им. Это диверсионная группа, наверняка ищут для допроса. Но ты сорвал им операцию, так что…

Не отводя взгляда от Бориса, он громко крикнул:

- Не стреляйте, я сдаюсь!

Борис обессиленно закрыл глаза.

Сняв с разгрузки убитого врага гранаты, Тимофей уперся обеими ногами в его туловище и перевалил труп через край укрывавшей их ложбинки.

Сразу короткая очередь мягко ударила в его тело, отбросив назад.

Борис коротко кивнул:

- Надо менять место, пока нас не закидали гранатами, только подсунь под него одну. Оставим им сюрприз.

Тимофей взялся снова за шиворот Бориса, как тот остановил его:

- Постой! Пистолет, дай мне его.

Вынув из кобуры оружие, Тимофей протянул его Борису, заметив:

- Хорошо стреляешь?

- Нет, – коротко бросил Борис, сжав крепко рукоять пистолета, – в реальном бою он эффективен максимум на семь метров. Но я попробую их прижать к земле, когда будешь тащить меня. Готов?

Тимофей кивнул и вынул три гранаты.

Сдернув чеки, он бросил их в разные стороны и снова потащил раненного товарища за собой, который стрелял время от времени из пистолета в сторону кустов и леса, где укрылись враги.

Сменив позицию, Тимофей обессиленно упал на землю рядом с Борисом.

Отбросив разряженный пистолет в сторону, Борис посмотрел внимательно на парня:

- Устал?

Тимофей скосил глаза в его сторону и, заметив кровь на его губах, с усилием поднялся, проверив магазин автомата.

- Сколько гранат? – спросил Борис.

Тимофей посмотрел на подсумок:

- Одна осталась.

С того места, которое они только что покинули, раздался взрыв гранаты.

Не глядя Тимофей ударил очередью в ту сторону, убрав автомат как только раздались выстрелы в ответ.

- Один есть точно, – снова откинулся он на дно естественной впадины и не глядя перезаряжая автомат.

Устало Борис закрыл глаза:

- Одна, это хорошо.

- Ты о чем? – и внезапно Тимофей все понял. – Вот и повоевали, – растерянно ответил он.

- Ты можешь еще выжить, – внимательно посмотрел на него Борис.

От несправедливости мира на глазах Тимофея навернулись слезы.

- Нет, – покачал он головой. – Я слышал, что делают с нашими. Лучше смерть.

- Хорошо, – кивнул Борис. – Только смерть откладывается.

- Ты о чем? – уставился недоуменно Тимофей и тут расслышал шум лопастей приближающегося вертолета.

Через мгновение вертушка отработала кассетным залпом, перепахав лес за ними.

Отстрелявшись, машина сразу же ушла, а до них донеслись далекие голоса их товарищей.

- Спасибо, – повернулся Тимофей к Борису, но тот уже потерял сознание.

Со стороны наших позиций послышался знакомый шум – заработали родные пулеметы, отгоняя диверсионную группу.

Тимофей обессиленно опустился рядом с Борисом.

- Они где-то здесь! – послышался крик неподалеку.

- Свои! – крикнул в ответ Тимофей, не поднимаясь и на всякий случай беря в руки единственную оставшуюся гранату.