Слон в комнате

Глава 1

Тоннель, похожий на гофрированный хобот пылесоса, вывел Ивана к окошку паспортного контроля. Усталым взглядом таможенник сверил фотографию паспорта с лицом прибывающего молодого человека и поставил штемпель. Парень дождался, пока распределительная машина выплюнет из-за шторок небольшую дорожную сумку на колёсиках и только потом отправился в зал прибытия. В терминале №4 аэропорта Хитроу толпились люди. Иван опешил, увидев столько встречающих в шесть утра.

Попривыкнув, Иван пробежался глазами по разношерстной, цветастой не только одеждами, но и лицами толпе, и увидел табличку: «ВАNЯ». Обогнув компанию африканцев, лопочущих на смеси родного (возможно, французского) и английского, он увидел Дерека. Ростом англичанин был чуть выше него, хотя сам Иван почти метр восемьдесят, волосы светлые с бронзовым отливом, нос прямой и тонкий, щеки и подбородок покрывала хипстерская борода.

– Привет, чувак! – радостно воскликнул Дерек.

– Привет! – они обнялись, как старые знакомые.

– Как долетел?

– Пару раз… тряхнуло в воздухе, и завтрак был… скудный. В остальном полный порядок, - разговорный английский давался Ивану труднее, потому он периодически делал паузы, подбирая слова.

– Не волнуйся, мы заедем в Бургер Кинг.

Дерек проводил его к двухдверному Лексусу. Он упоминал его пару раз в разговорах, но лишь сейчас Иван увидел это чудо инженерной мысли. Машина была не просто маленькая, она была крохотная. Ему приходилось сидеть почти что в позе Человека-паука. Увидев мучения друга, Дерек усмехнулся и сказал, что это машина его девушки, а старенький Даймлер, о котором англичанин несколько раз упоминал в разговорах, находится в автомастерской на ремонте. Где-то с минуту они провозились с пассажирским креслом, отодвигая его назад, и поехали в город.

Иван познакомился с Дереком в многопользовательской онлайн-игрушке. Сначала переговаривались в основном по специфическим темам (как качать воина или куда лучше идти за рудой), затем обменялись Скайпом и стали созваниваться. Так Иван узнал, что Дереку двадцать четыре, он родом из Ковентри, переехал в Лондон сначала учиться, потом остался работать. Зарабатывает на жизнь продажей авто в фирме Инчкейп. Снимает небольшую квартиру в Фулхэме[1] и по два часа добирается на работу (что его сильно огорчает). Они обсуждали почти всё: еду, политику, футбол, историю, хобби, девушек, квантовые теории, кино, снова политику…

У Ивана с Дереком было много общих интересов, они даже болели за одну футбольную команду. На том, можно сказать, и сдружились. Иван рассказал английскому другу, что живёт и учится в Москве. Живёт пока с родителями, но подумывает съехать на квартиру.

За несколько месяцев общения с Дереком Иван заметно лучше стал понимать лексику, даже отключил приложение, переводящее слова в Скайпе, а потом и вовсе предложил созвониться. На слух воспринимать смесь лондонского и брумми[2] оказалось невыносимо, потому следующий месяц Иван привыкал к английской речи.

Через полгода Дерек предложил Ивану приехать на недельку в гости.

– О чём думаешь? – поинтересовался друг, почувствовав отстраненность Ивана, глядевшего в окно.

– Устал немного. Ночь не спал, - он посмотрел в зеркало и заметил свой полусонный взгляд.

– Можешь вздремнуть после самолёта.

– Нет, нет, я в порядке. Не хочу терять в Лондоне ни минуты. Когда еще … выберусь сюда с таким… нестабильным валютным курсом.

– Очень хорошо!

Иван поймал себя на мысли, что впервые уехал в другую страну один, и от этого ощущения сердце застучало быстрее. Он уже ездил в Хельсинки и Стокгольм с классом, родители возили их с Лоркой в Прагу и Мюнхен. Но Лондон отличался от других европейских городов и вечно бешеной Москвы каким-то мистическим спокойствием. Может, потому что было раннее утро, а может Ивану хотелось видеть этот город именно таким. Он лет с двенадцати грезил поездкой сюда. Влюбился в этот город, получив в подарок на день рождения красочную книгу с европейскими столицами.

Они приехали ровно к открытию «Бургер Кинга». С жадностью уминая гамбургер, Иван глядел на людей вокруг. Две девушки – судя по нашивкам, студентки – сидели за столом впереди и слева, несколько афро-англичан заняли большой стол на шестерых и очень громко что-то обсуждали. Когда Иван поинтересовался у друга, о чём они толкуют, тот ответил, что говорят о футбольном матче «Арсенала». Уследить сразу за несколькими голосами чужого языка он всё еще не мог. Обрывки фраз не складывались в картину.

Сидя посреди постепенно наполняющегося молодёжью «Бургер Кинга», он вдруг ощутил странное чувство, что попал в какой-то огромный, работающий как часы механизм, где каждый человек – шестерёнка. Сейчас все эти люди поедят, побегут на работу или учёбу, по своим делам, может быть к родителям или просто домой, в обжитую квартиру. Это будет еще один шаг их жизни. А вот ты – не из их числа, ты – другой. Тебе некуда спешить, твоё расписание не распланировано поминутно, не трещит по швам, заставляя нервничать и судорожно дожевывать картошку фри на ходу.

В родном городе ты часть этого механизма. Ты не способен испытать этой лёгкости от ощущения, что все происходит вокруг тебя, но ты не вовлечен в процесс, ты выбиваешься из суеты. Один на один с собственными мыслями. Иван хотел поделиться рассуждением с Дереком, но побоялся, что у него не хватит слов.

В съемную квартиру они добрались почти в десять, простояв больше часа в пробке в Брентфорде из-за перегородившего дорогу тягача с полуприцепом. Оставив вещи в комнате для гостей, Иван сразу вернулся в гостиную.

Двухкомнатная квартира была обставлена в духе молодёжного минимализма. В комнате Дерека стоял удобный большой диван, на стене висел телевизор с треугольной наклейкой. Рядом лежала игровая приставка Xbox, у противоположной стены видавшие Вторую мировую стол со стулом, ноутбук царственно лежал посредине столешницы, подобно подносу со свежим пирогом. И… всё.

– А где шкаф? – удивился Иван, привыкший к советским горкам в полстены.

– В коридоре, за белой панелью. Ты разве не заметил? – усмехнулся Дерек. Он открыл ноутбук и уселся за стол. Стул протяжно скрипнул, когда он откинулся на спинку. – Я приготовил тебе очень интересную программу. Через десять минут поедем по первому маршруту.

Дерек не соврал – программа действительно была продуманной. Сначала они съездили в кассу стадиона и купили билеты на вечерний матч. Дерек сказал, им повезло, что игра с аутсайдером, обычно в день матча места уже не занять. Друг свозил его к Биг Бэну, Тауэру, они попали на Лондонский глаз, отстояв почти полуторачасовую очередь. Вид с верхней точки открылся на всю историческую часть столицы. Иван, как типичный азиатский турист, не переставал фотографировать каждый шаг.

Перекусив в кафе, они поднялись на крышу одного из домов. Как объяснил англичанин, гулять по крышам, в целом, законом не запрещается, но особо рьяных любителей руфинга спускают на бренную землю и проводят разъяснительные беседы об опасности таких прогулок. Но кого бы это хоть раз остановило?

Они перескакивали по отлаженному маршруту с крыши одного дома на другой. Ничего особенного – где-то можно было перешагнуть, как через водосток, где-то приходилось оттолкнуться сильнее. Поначалу Иван побаивался, что не допрыгнет или поскользнётся. Вскоре это ощущение пропало, появился азарт.

Им повезло, что день стоял погожий и дождь миновал город.

-- А я думал в Лондоне всегда идёт дождь? – озвучил Иван расхожий стереотип о городе.

Дерек, соскочив на землю с трубы, зло пробубнил:

-- Лондон – это настоящая подмышка Британии. В Ковентри и то не так часто льёт, как здесь.

На матч они едва не опоздали. Места оказались в фанатском секторе хозяев. Иван в полной мере оценил дух английского футбола. Не разбирая слов, он пытался петь наравне со всеми. Никто на это не обращал внимания – все они были единым целым в этот миг, никаких языковых барьеров, никакой расовой и национальной неприязни, о которой судачат по ТВ.

Домой возвращались через два местных бара. Сначала отмечали с одной компанией болельщиков, потом перекочевали в бар напротив. После нескольких пинт связь с реальностью была окончательно упущена, и как вернулись домой, вспомнить не получилось.

***

Иван проснулся от смертельной жажды. Казалось, если он сейчас не попьет хоть какой-нибудь воды, пусть даже из-под крана, глотка окончательно превратится в камень. На его счастье, в холодильнике на кухне был сок.

На часах было уже без десяти два. Иван побродил по пустой квартире минут пять, посидел у окна, и решил прогуляться.

Дерек часто рассказывал, как переменчива погода в Лондоне, так что посеревшее небо, подёрнутое свинцовыми облаками, и промозглый вороватый ветер, налетавший из-за угла, не стали для Ивана откровением. Он шёл какое-то время по Фулхэм Роад, остановился у «The Durell Arms». Пряный аромат свежеиспеченных булочек, ватрушек и кренделей так манил, что желудок, урча, принялся уговаривать: «Съешь немного ароматных английских булок». Отсчитав три фунта мелочью, он купил ватрушку, стаканчик какао и уселся в пластиковое кресло возле магазинчика. Иван никогда в жизни такой вкусной выпечки не ел. Творог был мягкий и сочный, словно присланный из деревни только что.

Ветер трепал тент над ним, как треплет обычно парус в открытом море. То стихал, то усиливался и продувал парня буквально насквозь. Сидеть долго на месте было невыносимо. Доев ватрушку и вытерев салфеткой пальцы, он поблагодарил за вкусную булочку продавца.

Иван уже почти дошел до «Стэмфорд Бридж»[3], когда почувствовал в кармане вибрирующий мобильник.

Он только успел нажать на зеленую трубку, как голос выпалил:

– Ты почему вчера не отвечал! Мы тут себе места не находим!

– Бать… Извини…

– Как добрался – не позвонил, и целый день молчок! Как будто нет тебя! Мать корвалол пьёт!

– Я, правда, хотел, но что-то замотался…

– Замотался он!.. Смс мог написать: «Все хорошо. Я в Лондоне, ждите, пока позвоню!». Всё! Больше ничего от тебя не требовалось!

– Я мобильный выключил. Все равно на стадионе его неслышно было бы. Там такой шум стоял…

– Найти минутку всег…

Натянутая струна связи порвалась на полуслове. Наверное, у отца закончились деньги на телефоне. Ивана пробивала дрожь, то ли от холодного ветра, то ли от чувства вины. Он открыл раздел «Звонки» на телефоне и увидел там два десятка пропущенных вызовов. Иван перезвонил.

– Я уж думал, не позвонишь, - с обидой в голосе ответил отец.

– Дай маму.

– Она только уснула. Пусть поспит немного… Она ведь всю ночь просидела на кухне над телефоном. Надеялась, что ты перезвонишь!

– Передай ей, что я скотина неблагодарная…

– Сам передашь… потом, если позвонишь.

– Позвоню. Как дома?

– Если не считать паники по твоей пропаже – нормально.

– Лорка ОГЭ сдала?

– Математику на четыре, русский ждём.

– Дома?

– Уехала с Машкой в Центр.

– Ну, ладно. Вечером позвоню – подольше поговорим. Кинь мне три сотни завтра на телефон.

– Кину.

– Я отключаюсь, бать.

– Отключайся.

Разговор с домом, будто телепортировал Ивана на пару минут в Россию. Он остро ощутил собственную чуждость, словно его выдернули из родного огорода и пересадили в чужой. Тут вроде и почва лучше, и соседи культурные, но чувство инородности не отпускает. Он стоял посреди улицы, смотрел на проезжающие машины, проходящих людей, и не понимал, что здесь делает.

Иван возвращался тем же путём, опасаясь потеряться. В этом районе Лондона улочки виляли между домами, как горные кавказские дороги.

Дерек вернулся к пяти часам в компании лысого мордоворота. К тому моменту Иван уже успел продрогнуть до костей от холодного и колкого, как английские булавки, дождя. Благо из дома вышел мужичок с тростью, и парень успел проскочить в закрывающуюся дверь.

Завидев на ступеньках Ивана, англичане зашептались и незнакомый ему мужик ощерился.

– Ненавижу русских, - вместо приветствия сказал он.

– Почему? – спросил Иван, стараясь быть дружелюбным.

– Отвали!

– Сэм никого не любит, - объяснил Дерек, открывая квартиру. – Мы переговорим по одному делу, потом отправимся в бар.

– Ок.

Криминальный элемент (а то, что это он, у Ивана сомнений не возникало) был выше ростом с помятым лицом, как у завсегдатая паба. У него был оценивающий колючий взгляд, с которым пересекаться не хотелось. Под расстёгнутой до живота кожаной курткой красовалась футболка с бульдогом. Да и сама куртка – словно привет из девяностых – такие носили приблатнённые братки.

О чём бы они ни толковали, когда бандит ушел, Дерек бродил по комнате из угла в угол.

– Что случилось? – Иван вошел неслышно и напугал друга.

– Чёрт тебя раздери, Иван! Я чуть не обосрался. Зачем ты пугаешь…

– Кто это был?

– Тебе лучше не знать, - Дерек взял ключи и тряхнул ими. – Готов продолжить знакомство с Лондоном?

Ивана насторожил этот незнакомый тип, но он решил не лезть в чужие дела. Мало ли о чём договаривался Дерек. Бандит мог вполне оказаться вышибалой из вчерашнего бара или каким-нибудь болельщиком «Миллуолла[4]» - он не мог утверждать наверняка, потому решил не вмешиваться.

***

На четвертый день пребывания Ивана в Лондоне, Дерек пропал на целый день. Вернулся он уже поздно вечером. Под глазом горел красноватый фингал, на скуле тоже наливался синяк и губа кровоточила. Когда Иван удивлённо спросил, кто его так отделал, англичанин грубо отрезал: «Не твое дело!».

Иван ушел на вечернюю прогулку один. Сходил на Пикадилли, спустил там пятьдесят фунтов на подарки для родителей, сестры и трех лучших друзей. В небольшой кофейне он познакомился с компанией молодых ребят – два парня и три девушки – направлявшихся на концерт молодой рок-группы. За чашкой латте Иван поделился своими впечатлениями о Лондоне, разговорились. Минут через пятнадцать они уже шли вместе в паб, а Дэвид (светловолосый парнишка одного с ним возраста в клетчатой зеленой рубашке) объяснял, как называется эта группа. Как Иван не силился запомнить, но к тому моменту, когда они пришли, название из головы выветрилось.

Из разговора Иван понял, что ребята были друзьями фронтмена[5], потому вход и напитки были за счёт заведения.

Зал встретил четырех рокеров аплодисментами. Все, как на подбор: высокие, худые, с острыми чертами лица, черными крашеными волосами на бок и подведёнными глазами. В черных строгих рубашках с белым нагрудным знаком «V» в двойном круге. Выделялся только лидер банды – у него футболка была белой, а знак контрастировал на этом фоне черными кругами и красной буквой.

– Ну, сучки, хотите немного раскалённых гитарных аккордов? – протараторил в микрофон лидер группы, и от девчачьего визга заложило уши.

– Это Тим. Он тут всем рулит, - пояснил Дэвид, когда зал чуть утих.

Фронтмен начал тихо, выуживая спокойную и величественную мелодию из воздуха. Продолжил наигрывать на верхах. Мотив подхватили басист и гитарист, через четыре такта присоединился барабанщик, чуть насыщая и усложняя мелодию. И когда публика уже томительно замычала в такт мелодии, он вдарил по ней гитарным рифом, вливая динамику, усиливая драйв, накатывая музыку волну за волной, расплющивая фанатов по стенам. Иван слышал много мелодий, некоторые производили на него неизгладимое впечатление и навсегда становились любимыми, но это было что-то совершенно иное. Чистое музыкальное искусство. Вокалист Тим играл и пел так, будто делал это пять предыдущих жизней назад. Иван не разбирал, порой, слов, но музыка дополняла смысл там, где он не мог преодолеть языковой барьер. За те три часа, что они тусовались в пабе, он почувствовал себя самым счастливым русским в Лондоне.

***

Домой Иван вернулся уже под утро, опьяненный роком, новыми знакомствами и виски со льдом. Он чуть пошатывался из стороны в сторону, пугая сонных лондонцев своей счастливой улыбающейся физиономией. Да и кто в здравом уме будет рад накрапывающему мелкому дождю в седьмом часу утра?

Но он был счастлив. Что вырвался из закольцованной череды обязанностей, освободился от проблем в университете и скучной курсовой работы. Он выскользнул из душного дома в приоткрытую дверь и оказался в совсем другом мире, далеко не таком враждебном и подлом, как это утверждают на ТВ. Он побывал внутри компании таких же молодых парней и осознал, что простым людям плевать на то, какого ты цвета кожи или в какого Бога веришь, они примут тебя с твоими привычками и недостатками и назовут другом, если ты не навязываешь им своё мнение.

Иван стоял у дома Дерека минут десять, просто насыщаясь влажным лондонским воздухом. Он дурманил углекислым газом из дымных труб с запада и предлагал вспомнить былое, как тогда, за школой, в компании ребят постарше. Закурить. Иван пересилил наваждение – с таким трудом он бросил год назад не для того, чтобы снова начинать. Не здесь. Лондон должен остаться в его памяти приятным воспоминанием.

Прочистив голову от ненужных мыслей, Иван дважды нажал на звонок. Ему открыли. Иван еще не поднялся по лестнице на второй этаж, как Дерек открыл дверь, и по выражению лица было неясно, хотел он друга обнять или спустить вниз с криком царя Леонида из «спартанцев».

– Ты куда, к дьяволу, пропал? Телефон оставил.

Иван отмахнулся от вопроса, как от назойливой мухи, и прошел в комнату.

– Гулял, пил, подпевал, - упав на диван, он запрокинул голову на спинку и продолжил, - общался с интересными людьми… и вообще весело проводил время.

– Какого…

– Как у тебя дела?

– У меня? – Дерек поперхнулся и закашлял. – Нормально. Чёрт возьми, чувак, я уже хотел больницы обзванивать, когда ты к одиннадцати не вернулся.

– Я был на Пикадилли, познакомился там с классными ребятами. Они позвали меня на концерт молодой группы…

– А ночь?

– А ночь… - Иван протянул с загадочной ухмылкой, и Дерек взъерошил рыжие волосы.

– У меня нет слов.

– Их вообще не хватает всегда. Потому переходим на междометия.

– Что?

– Не обращай внимания – это говорит виски в моей голове.

– Боже мой!.. – Дерек махнул на Ивана рукой. – Иди спать!

– Уже иду.

Иван доковылял до кровати в гостевой комнате и забылся глубоким отрезвляющим сном.

***

– И ты ради этого приехал в Лондон?

Голос отца был строг и серьезен.

– Ты прямо как дед! Не зря, говорят, через поколение передаются привычки!

Голос матери обвинял хуже любого прокурора.

– Ванька, Ванька…

Голос сестры разочарованно вздыхал.

Они склонились над ним и вторили раз за разом, какой он плохой сын, какой дурной пример для подражания. От осознания собственной никчёмности Иван проснулся в холодном поту. На часах было без пятнадцати три.

За окном щебетали птички, яркое солнце заглядывало в окно и старательно грело Ивану руки и лицо. Он обнаружил себя на хозяйском диване. Дерек заботливо укрыл его мягким коричневым с белым узором пледом. Вспомнить, в какой момент оказался в другой комнате, мешала жуткая головная боль. Рядом на полу Иван нашел умный чайник, который сохранял тепло внутри. Дерек заварил ему чай с мелиссой. Напиток оказался отвратительной гадостью – полезной для тех, кто болеет с похмелья. От кружки чая голова болеть не перестала, но желудку сделалось заметно лучше.

– Дерек? – позвал друга Иван. С кухни послышались шаги. Дерек вошел в комнату и улыбнулся.

– С возвращением. Я думал, ты до вечера проспишь.

– Не-е-е. Такого не могу позволить. Завтра уже вылет.

– Ага. Вот поэтому я предлагаю сегодня вечером сгонять в один клуб в Челси. Крутое место – только за вход платить по пятьдесят фунтов! Прикинь, какое там шоу! Ты чай пил? – поинтересовался англичанин.

– Мерзкое пойло!

– Ты смеешь оскорблять чай англичанина в его присутствии? Каков наглец! – произнес Дерек и ухмыльнулся.

– Я не хочу в клуб, - пожаловался Иван и показал, что его подташнивает.

– Да брось! Там будет мой знакомый ди-джей сегодня; поставит любой трек по твоей просьбе.

– Даже Du Hast?

Дерек расхохотался во весь голос.

– Он не оценит твой выбор!

Иван приподнялся на локтях и запрокинул голову, похрустел шеей. Мозги, словно свалили в огромный кубок и размешали с водой. Так паршиво он себя не чувствовал. Может, действительно не стоит ему больше так гулять? Взяться за ум, не тратить время на попойки. Он ведь так и не видел настоящего Лондона. Он посетил туристические достопримечательности, но не прочувствовал город изнутри.

С другой стороны, Дерек просто так от него не отстанет. Не проще будет отвязаться меньшими потерями – согласиться на клуб и не пить там алкоголь?

– А разве твой знакомый не сможет провести нас в клуб бесплатно?

– Конечно сможет! Сейчас позвоню и всё узнаю!

Пока Дерек вызванивал ди-джея и договаривался о бесплатных пропусках, Иван пошел в душ. Разогнал мозг мыслями о курсовой, вспомнил, что нужно сделать по приезду. Пока вытирался полотенцем с принтом Пизанской башни, на ум отчего-то пришел Маяковский:

По мостовой

Моей души изъезженной

Шаги помешанных

Вьют жестких фраз пяты.

Где города

Повешены…

И в петле облака

Застыли

Башен

Кривые выи –

Иду

Один рыдать,

Что перекрестком

Распяты

Городовые.

Когда Иван вышел из ванной комнаты, Дерек колдовал на кухне. Оказалось, за то время, пока друг смывал с себя вчерашние приключения, он успел заказать пиццу, вытащил из холодильника баночного Бада и организовал небольшой завтрак в три часа дня. Звонко открыв пиво, Дерек предложил другу, но Иван отказался.

– Я лучше чайку твоего…

– Он же мерзкий?

– А пиво будто лучше!

Англичанин покачал головой, но не настаивал. Пока ели, Дерек рассказал, что с ди-джеем договорился и жетоны передаст знакомый. Он поинтересовался у друга, куда бы тот хотел съездить до восьми часов. Иван предложил Бейкер-Стрит, потому что «сестра не поймет, если он не привезет ей Конан-Дойла в оригинале». Дерек щелкнул пальцами и ответил: «Так и сделаем».

***

Довольно скоро Ивану наскучили постоянно долбящий по ушам дабстеп, темное помещение и смазанные лазером лица. Он плавно перекочевал к бару и попросил у паренька-бармена бокал колы.

– Скучная вечеринка? – поинтересовался он, выставляя на стойку шипящий напиток.

– Нет. Всё прекрасно и в любой другой день я бы танцевал, пока ноги держат…

– Такое бывает. Возьми что-то покрепче колы!

– Ох, нет. Мне хватит алкоголя на этой неделе, - Иван постучал указательным пальцем по голове и бармен улыбнулся.

Иван давно потерял Дерека из виду и теперь даже не пытался найти лицо друга в мельтешащей перед глазами толпе. На такой случай они еще на входе условились, что встретятся в баре. И хотя прошло чуть больше часа, как они прибыли в клуб, Иван уже захотел домой. Организм еще не до конца отошел от вчерашнего ночного приключения и настаивал на подушке и мягкой кровати.

Поездка до Бейкер-Стрит оказалась несколько дольше, чем Иван ожидал. Уже тронувшись с места, Дерек предупредил, что им придётся сделать крюк – ему нужно было утрясти какое-то дело – потому они пересекли Темзу по Уодсворт-Бридж и поехали в район промышленных складов. Останавливались лишь однажды – Иван захотел сфотографировать Баттерси и бегал туда-сюда, выбирая лучшее место для снимка. В итоге, балансируя на кирпичной кладке забора и собирая на себе взгляды прохожих, Иван щелкнул несколько кадров и бодро спрыгнул вниз с метровой высоты.

Приехав к какому-то складу, Дерек попросил Ивана никуда не уходить и отлучился минут на двадцать. Какая бы встреча там ни была, вернулся с неё друг совершенно не в духе. Он сильнее обычного хлопнул дверью, резко развернул машину и сорвался с места, оставив за собой облако пыли. Иван не стал спрашивать, что у друга стряслось, вспомнив о прошлой попытке поинтересоваться его плохим настроением.

Скользнув взглядом по толпе, он заметил Дерека, уводящего в сторону туалетов какую-то девушку. За ними потянулись еще два парня. Ивану показалось, что настроены они не слишком дружелюбно. Памятуя о том, что Дерек любит влипать в неприятности на почве любовных многоугольников, Иван оставил почти полный бокал колы у бармена, попросил придержать до его возвращения, и не спеша двинулся к туалетам.

В уборной мигал свет, как в дешевом фильме ужасов. Иван притормозил за углом, разок выглянул, оценив ситуацию, и прислушался. Девушка стояла у кафельной стенки в конце зала, подальше от писсуаров и кабинок, два темноволосых парня и рыжий Дерек стояли напротив. В полголоса что-то обсуждали.

– Две сотни, - отчётливо произнес Дерек.

– Две сотни?! Прошлый раз было сто пятьдесят! Обдираловка! – воскликнула девушка. В ответ все трое на неё зашипели.

– Прошлый раз был прошлый раз. Теперь иная цена. Плати или проваливай.

Иван услышал за спиной шаги. Какой-то парень шел в туалет и Иван сделал вид, что ждёт друга. Увидев незнакомца, совещавшиеся не проронили и слова, пока тот не вымыл руки и не ушел.

– Давай! – голос Дерека был непреклонен.

– Мудак, - в ответ произнесла девушка и вложила в раскрытую ладонь рыжеволосого паренька деньги.

– Хор-о-о-о-шая девочка, - протянул Дерек и вытащил из кармана прозрачный пакет. Девушка схватила покупку и поспешила к выходу. Увидев ждущего за углом Ивана, она поменялась в лице.

– Ты что, следил за нами? Ты что, коп? – она повернулась к Дереку. – Какого хера?

– Действительно, Иван? – подтвердил Дерек. Он схватил друга за плечо и потащил в туалет. – Чтоб никто сюда не входил! – наказал он двум темноволосым парням: один был скуластым англичанином с тонким носом, другой ближневосточной внешности с щетиной во все щёки.

Дерек толкнул Ивана к кафельной стенке и прижал предплечьем шею.

– Потрудись объяснить, - рыжеволосый добряк в одночасье превратился в злобного лепрекона, у которого Иван стащил сундук с золотом.

– Начни с себя, Дерек. С каких пор ты торгуешь наркотой?

– Это таблетки…

– Какая разница?! – Иван не собирался уступать. Дерек немного ослабил хватку.

– Это другое…

– Что, другое? Какая разница, куришь ты травку, закидываешься колёсами или нюхаешь кокс через трубочку – ты наркоман. А если ты это всё распространяешь – ты дилер!

Дерек подскочил к Ивану и ударил его в живот. Затем резко провёл хук слева и оттолкнул к стене. Будто осознав, что сейчас сделал, Дерек схватился за голову и попятился.

– Не тебе меня осуждать. Ты живешь в достатке, в окружении любящей семьи! У тебя есть всё! Ты не знаешь, каково это жить одному в огромном городе! Не доедать! Экономить! Когда я приехал сюда, у меня было пятьсот фунтов в кармане и ни единой идеи, что делать.

– Да у нас половина страны так живёт, - Иван хотел найти слова, чтобы друга успокоить.

– Что мне до вашей страны, Иван, - Дерек усмехнулся и ухмылка эта не предвещала ничего хорошего. – У тебя своя жизнь, у меня своя и только я решаю, как поступать.

– Есть иной путь. Всегда!

Дерек попятился к выходу. Иван порывался что-то сказать, но слова в горле застревали. Как будто все оправдания, которые он загодя придумал, разбились о несгибаемую уверенность друга.

– Ты и не искал, не так ли? – Иван хотел положить руку на плечо другу, но тот дернулся.

– Ты не имеешь права меня осуждать. Ты не знаешь, каково мне пришлось!

– Ты прав, я не знаю. Но позволь помочь тебе. Чем угодно…

– Не вздумай мне мешать. Это будет лучшая твоя помощь, иначе, клянусь, я не смогу тебя защитить. В этом бизнесе работают жестокие правила, - лицо англичанина исказилось. – Домой доберёшься сам, - мрачно добавил он и направился в зал.

Иван постоял минуту в тишине, не зная, что ему делать дальше. Мозг подсказывал бежать. Заплатить полсотни фунтов таксисту, вернуться домой, собрать вещи и уехать в аэропорт. Там провести время в зале ожидания, таскаясь от насиженного места до автомата с сухариками и водой, и обратно, а потом в самолёт до родной Москвы. Лишь бы подальше от Дерека и его пагубного приработка. Часть его подумывала заявить в полицию, но тогда он бы надолго задержался в Лондоне. К тому же, его страшила сама мысль о том, чтобы сдать друга. Дерек не был с ним честен, но становится из-за этого предателем? Иван не знал, как ему быть и потому решил сначала переговорить с другом наедине, в спокойной обстановке. Например, дома.

Справив нужду, Иван вернулся в зал и попросил бармена недопитый бокал колы. Осушив залпом, попросил налить виски.

– Передумал?

– Судьба у меня такая…

***

В кармане пересыпались оставшиеся сорок пять фунтов. Собрав вещи, Иван сидел на ступеньке подъезда, слушая симфонию дремлющего города. Время от времени где-то рядом проносились кареты скорой помощи, спешащие по неотложному вызову; еще дальше, возможно, на другом берегу реки, отрывисто урчала полицейская сирена – ищут кого-то. Большие города спят поверхностно, вполуха. Они подобны сторожевым псам, готовы в любой момент поднять голову и прогнать крадущегося по участку чужака. Однажды, когда семья еще жила в своём доме, их немецкая овчарка по кличке Вакс спугнула двух нариков, пытавшихся на заднем дворе засеять в цветнике мак. Полкан гнал их по улице до самого магазина в полукилометре от дома! Больше этих лысых карандашей никто в селе не видел – видать такого страху натерпелись, что решили поискать другие сады.

На часах было едва четыре. На востоке уже занималось зарево, погрустневшее небо набухало дождем. Дома в предрассветных сумерках стояли полусонно. Если б друг друга не подпирали, того и гляди – повалились, как поставленные на ребро кости домино.

За спиной послышался звук домофона. Иван обернулся, подумав, что вышел кто-то из жильцов дома.

– Ты что тут мёрзнешь? – заспанный Дерек сладко зевнул.

– Такси жду, - соврал Иван.

– Не ждёшь – денег не хватит.

– Лазал по карманам? – надо было бы ответить более грубо, но получилось устало. Иван спал всего пять часов.

– Хотел дать еще пятьдесят.

– Нарко-деньги? – усмехнулся Иван и отвернулся, подставив щетину порыву ветра. – Нет, спасибо.

– Пошли в дом, я замерз.

Замерз и Иван, несмотря на теплый свитер, который натянул перед выходом. Да и что с него толку, если кроссовки лёгкие, летние. Приподняв сумку на колёсиках, Иван зашел в подъезд. Поднялись в квартиру, прошли на кухню.

– Чай? – предложил Дерек. Иван отказался. Англичанин пожал плечами и включил электрический чайник. – И что думаешь делать?

– Что?

– Как добираться до аэропорта?

– На метро.

– Ветка Пикадилли…

– Я помню. Изучил карту, пока ты толкал колёса в клубе…

– Слушай! У тебя с этим проблемы?! – вспылил Дерек и просыпал сахар мимо кружки. – Черт возьми!

– Да. Ты ведь мой друг, - тон Ивана был по-прежнему холоден.

– Не парься, чувак.

– Я не могу… не могу видеть, как ты катишься… в темноту.

– Что ты несешь? В какую темноту?

Иван никак не мог подобрать правильных слов, чтобы донести до друга – этот путь его погубит. Он будто вернулся на два года назад, когда с трудом мог написать два предложения на английском языке, рассыпав попутно горсть ошибок. Иван хотел бы сказать, что рано или поздно за Дереком придут полицейские, что рыжеволосый хипстер вряд ли долго протянет в тюрьме с бритоголовыми отморозками, вроде того, что недавно приходил «по какому-то важному делу». Но английская речь застревала в горле, и Иван ругнулся по-русски.

А что потом, подумал Иван. Освобождение по условно-досрочному, работа в забегаловке за скудное суточное жалование, которого едва хватает на ужин и три банки дешевого пива. Больше всего Иван опасался, что Дерек обратится к старым знакомым и тогда жизнь пойдет на штрафной круг, пока какой-нибудь дошедший до ломки наркоша не перережет ему горло за пакетик героина. От представившейся картины Ивану стало не по себе. Он не желал другу такой участи.

– Это сделает тебя другим, - наконец выдавил Иван. Фраза получилась столь же кривой и абстрактной. Ему захотелось дать себе по щеке.

– Если ты думаешь, что оно меня изменит – оно уже изменило. Я стал увереннее в себе, завел знакомства, купил квартиру в престижном районе. Думаешь, в Инчкейп меня приняли за умение продавать машины? Помнишь лысого парня, что приходил ко мне? Его брат – администратор салона. Он за меня поручился.

– Ты идёшь по тонкому льду…

– Послушай! Я их не принуждаю покупать мой товар, не бегаю за ними с пистолетом, не вымогаю деньги. Они сами приходят, требуют, просят…

– Потому что они больны! – Иван повысил голос. Спор ему надоел. – А ты и твои друзья пользуетесь их слабостью!

– Я знаю! Думаешь, я такой урод и не понимаю этого?! – Дерек стукнул кулаком по столу и сел напротив Ивана. – Мне приходится всем и вечно врать! Помнишь, я рассказывал про Кристин? Так вот, нет никакой девушки! Я выдумал её, чтобы показаться нормальным! Ни с кем не могу долгих отношений завести, потому что…

Вода закипела, чайник щелчком выключился. На кухне воцарилась тихая пауза, и никто не хотел нарушать шаткое перемирие. Дерек заварил чай. Иван не хотел пить, когда вошел в квартиру, но руки сами потянулись к теплу и он тоже налил полкружки.

– Это мой личный слон в комнате, - нарушил молчание Дерек, когда чай у обоих почти закончился.

– Слон… в комнате? – Иван впервые слышал такое.

– Это идиома. Обозначает очевидную правду, которую я старательно игнорирую. И мне так проще.

– Но ты ведь понимаешь, что рано или поздно последует наказание.

– Я знаю… и отвертеться уже не могу. Слишком глубоко в это сел.

– Ты можешь уехать.

– Найдут.

– В другую страну.

– Я не могу бросить родителей. Высылаю им по тысяче фунтов каждый месяц, - Дерек отвернулся к окну. – Они были так счастливы, что я нашел хорошую работу и получаю так много. Надеялись, что я их перевезу в Лондон – поближе к частным клиникам, - Дерек глубоко вздохнул, собираясь с силами. – Нет… я не брошу их! И бежать не собираюсь!

Иван не настаивал. Ему были чужды доводы друга, и он не принял его точку зрения, зато понял, отчего англичанин так хочет сохранить в себе веру, что все передряги – стечение обстоятельств. Так Дерек игнорирует своего злейшего врага – собственную совесть.

***

Вечерний Хитроу, встретил их бликами от стёкол заваливающегося к горизонту солнца. Вот так: Иван прилетел в Лондон, когда оно вставало, а улетает – на закате. Оставив машину на парковке терминала номер пять, они прошли внутрь и нашли свободные места. Сидели молча, ёрзали на неудобных пластиковых креслах.

– Я всё думал о той идиоме. Слон в комнате. Наверное, у каждого человека он есть, - прервал молчание Иван. Мимо с криками пронеслись два темноволосых мальчугана, дерущиеся на игрушечных мечах. Мать, по всей видимости, итальянка, пыталась детишек успокоить, но разве мы слышим что-то, увлеченные игрой? – Я всегда забываю о важных вещах. Например, звонить родным, когда уезжаю в путешествие, - Дерек понимающе хмыкнул, но ничего не ответил. – Кстати о звонках…

Иван достал мобильный и нашел в телефонной книжке номер мамы. Говорили недолго, он пообещал отправить смс из самолёта.

– Что будешь делать, когда прилетишь домой? – поинтересовался Дерек, когда друг закончил разговор с мамой.

– Поделюсь пережитым с родными, а на следующий день похвалюсь друзьям, что был на матче.

– Надеюсь, не всё расскажешь матери с отцом.

– Шутишь? Если я им скажу, что мой английский друг барыжит веществами, то они меня больше никуда не отпустят, я еще Нью-Йорк не видел.

– Я тоже. На будущий год съездим.

– Посмотрим, что будет на будущий год, - Иван не хотел разочаровывать Дерека и говорить, что не сможет. Следующая весна и лето будут для него решающими – госы, диплом, поиск работы. Может, Иван и сам надеялся, что вырвется.

Объявили посадку до Москвы. Иван потянулся.

– Ну, я пошел, пока вон та семейка Адамс не успела раньше, - указав на семью с пятью детьми, сказал Иван. Дерек понимающе усмехнулся. Они пожали друг другу руки.

– Не забывай звонить в Скайпе.

– Конечно.

Вытащив ручку чемодана до максимума, Иван пошел к стойке регистрации. Пройдя змейкой к окну, он сдал багаж и подал паспорт с билетом приветливой девушке.

– Добрый день, - поприветствовала она.

– Здравствуйте.

– Понравилась Великобритания?

– Очень, - с улыбкой ответил Иван и не соврал.

– Приятного полёта.

– Большое спасибо.

Он обернулся, чтобы махнуть рукой Дереку на прощание, и заметил несколько человек, целеустремленно направляющихся в сторону друга. Со стороны это походило на сцену полицейского процедурала, когда несколько агентов спецслужбы сжимают кольцо вокруг опасного подозреваемого. Двое – в темных строгих костюмах, трое – сотрудники охраны аэропорта.

Казалось, даже воздух замёрз. У Ивана подкосились ноги: то ли от того, что за его другом пришли, то ли от страха, что вместе с Дереком привлекут и его. Он живо представил себя в английской тюрьме. От этого сделалось дурно.

Седовласый мужчина лет пятидесяти подошел к Дереку и предъявил значок. Что-то ему сказал. Друг поглядел по сторонам, после чего глянул на Ивана. Его глаза будто говорили: «Ну, вот и всё. Не съездим теперь в Нью-Йорк».

– Что-то случилось, - поинтересовалась девушка с регистрации, увидев посеревшее лицо Ивана.

– Да… Ничего… Это не важно.

На Дерека надели наручники и повели через полный зал людей к выходу из терминала. Иван же отправился в зал для пассажиров на подкашивающихся ногах.

***

Шел двенадцатый час ночи. Иван поцеловал жену в открытое плечо, прикрыл ворсистым одеялом и на цыпочках прошел в кабинет. Небольшая комнатка служила ему местом уединения на случай тяжелых журналистских будней. Почти всю комнату здесь занимал стол с выдвижной столешницей. У противоположной стены располагалась лежанка – Иван отказывался называть это кроватью. В тюрьмах койки и те мягче. Однако главным достоинством комнаты было большое круглое окно. Он любил лежать на широком подоконнике с кружкой горячего черного чая с лесными ягодами, как в гамаке, и наблюдать за вечно бодрствующим городом. Так происходило, когда работа не клеилась, слова в предложения не складывались, и его охватывала творческая хандра.

Сегодня о застое и речи не было – Иван был полон творческой энергии, хоть и заметно побегал на работе. Он вытащил из сумки диктофон и записную книжку, разложил удобно на столе и включил ноутбук, настраивая мысли на продуктивную работу.

День у Ивана выдался бешеным.

С утра он ни свет, ни заря прилетел в редакцию и раздал порцию указаний от Фёдора Степановича, главного редактора журнала «Планета Кино». Выслушав в свой адрес несколько ироничных замечаний коллег, сгреб со стола диктофон, папку с документами и спешно отправился на встречу с зарубежным актером. Переговоры об интервью Иван вёл несколько месяцев и был рад, что сам поставит восклицательный знак в этом деле.

Актёр оказался самовлюбленным пижоном. Ивану стоило больших усилий остаться профессионалом и закончить интервью.

После беседы Иван перекусил в Макдональдсе и вернулся в редакцию, окунувшись в рутину ежедневной работы. Подправить написанные статьи, сходить к главреду и обсудить итоги встречи, навестить верстальщиков и напомнить о том, что номер журнала должен быть готов к завтрашней летучке, просто помочь советом коллегам. В постоянной беготне по этажам и кабинетам день прошёл незаметно. К восьми вечера Иван готов был выжать на себе рубашку. По дороге домой он заехал в торговый центр и закупил продукты, список которых прислала ему жена Оля смс-сообщением.

Уйдя с головой в работу, он не сразу заметил, как пролетело время. Где-то около часа ночи, мобильный зажужжал входящим звонком в Скайпе. Иван не глядя отклонил его и продолжил переписывать сырой текст статьи. Через мгновение звонок повторился, и журналисту пришлось оторваться от работы. Абонент с ником «Lon_docker» был незнакомым.

– Иван Степнов, журнал Планета Кино, слушаю.

– Я не понял ни слова, - донеслась в ответ английская речь. Иван извинился и повторил фразу на иностранном языке.

– Журналист? – голос был немного ироничный с приятным британским акцентом. Иван не сразу его узнал, но когда узнал, вскочил на ноги.

– Дерек?! – у Ивана перехватило дыхание, и он даже заговорил по-русски. – Блин! Дерек! Сколько лет!

– За четыре года я русский не выучил, Иван, - напомнил Дерек насмешливо.

– Проклятие! Дерек! Я… я… У меня слов нет.

– Ты ведь журналист. Подбери подходящие.

– Я… я… я безумно рад тебя слышать. Как ты? Где? Что? Ты перестал звонить после суда. Я пытался узнать, что случилось… Проклятие! У меня столько вопросов!

– Не торопись, мой дорогой друг. Я готов ответить на все.

И англичанин не соврал. Дерек долго говорил о себе, своих мыслях, идеях, посещавших его голову во время отсидки. Он объяснил, почему не сдал своих подельников, не пошел на сделку ради изобличения дилеров и поставщиков. Потому и получил максимально возможный срок за сбыт наркотических средств класса «С».

– Я долго думал над твоими словами. Ну, знаешь, о том, что мне совсем не обязательно делать то, что я делал. Хочу ли я продолжать толкать таблетки или займусь чем-то полезным для общества? – казалось, голос Дерека стал гуще за эти годы, изменилась манера говорить. Он был уверен в своих словах и будто бы извинялся за прежнюю жизнь. Фоном раздался шум радостной толпы.

– Что там?

– Мы с друзьями из дока зашли в бар, пропустить по пинте, а там как раз «Саутгемптон» играет.

– Ты работаешь в доке? – удивился Иван.

– Да. Это всё программа «Освобожденный[6]». В тюрьме раздавали листовки, и я решил попробовать.

– Реабилитация? – догадался Иван.

– Да. Они обучили меня, и теперь я работаю в Саутгемптоне на заводе, - Дерек усмехнулся, но как-то горько. – Я ведь не должен был тебе звонить. Программа действует, как программа защиты свидетелей. Теперь меня зовут Майкл Редмонд, у меня есть почти шпионская легенда и я ни с кем из прошлой жизни не должен связываться, кроме родителей. Но я не мог тебе не позвонить. Ты ведь мой друг. Возможно, единственный из тех, что есть.

Друзья проболтали минут пятнадцать, пока англичанина не позвали обратно в бар. Иван настолько рад был услышать старого друга, что позабыл прежние разногласия. Они были в прошлом, как и пресловутый слон, занимавший у Дерека когда-то всю квартиру.

_________________________________

[1] Район Лондона. В английском произношении опускается звук «х» и читается как Фулэм. В российском произношении возможны оба варианта.

[2] Разновидность британского акцента, на котором говорят в Бирмингеме и Ковентри.

[3] Стадион, на котором свои матчи проводит ФК «Челси».

[4] «Миллуолл» - английский футбольный клуб известный в Британии и за её пределами буйными фанатами.

[5] Лидер группы.

[6] Освобожденный (англ. liberated) – реально действующая программа социальной реабилитации заключенных в Великобритании, частично похожая на программу защиты свидетелей. Суть ее в том, что преступник получает в тюрьме техническую специальность и после отбытия полного срока заключения устраивается на работу по специальности, при этом никто кроме директора и куратора о судимости человека не знает. Освобожденному придумывается легенда, согласно которой он интегрируется в общество.