Славка

Глава 1

В меру прохладный ноябрьский вечер. Из размазанной по всему небу серости валился колючий снег. Снег, которому не суждено дождаться зимы, не суждено стать сугробом. Снег, из которого дети не сделают снежную бабу и не налепят снежков. Снег, о котором никто не скажет : «Ой, а вы помните чудесный ноябрьский снег, вот это был снег так снег, не то что этот...». Снег, обреченный на короткое, бессмысленное существование. Выпал — растаял — забылся. Скорее всего, уже к утру он превратиться в топкую, сопливую кашу, чавкающую под подошвами прохожих. А может и того хуже — станет коричневой лужей с плавающими в ней окурками, которую будут брезгливо обходить стороной, пока ворчливый дворник не разгонит ее своей метелкой. Но снег все равно шел.

Шел и Славка Глыбов. От остановки, по улице, вдоль проезжей дороги, в направлении станции, похрустывая пачкой пельменей, выглядывающей из пакета. Очередной рабочий день, не принесший счастья, выпал осадком на обратной стороне кадыка, заставляя его каждые несколько шагов кряхтеть и сплевывать в сторону. Слишком моложавое для его возраста лицо было обезображено унылым взглядом мученика и морщиной вдоль всего лба,

такой глубокой, что, казалось, если потянуть за волосы, то череп откроется, подобно шкатулке.

Поправляя свободной рукой разболтавшийся шарф, он подошел к кассе и купил билет. Стоявший на входе в вокзал турникет среагировал на Славкин проездной крайне нервно: распахнулся чересчур резко, будто был чем-то раздражен. К перрону вел коридор, состоящий из магазинчиков, призванных удовлетворять внезапные желания пассажиров. В основном гастрономические и в основном непривередливых.

На замацанных, не знавших прикосновения тряпки, витринах лежали истекшие маслом и желанием быть беляши. А об их румяные бока терлись свернувшиеся от старости и потерявшие всякую надежду стать чьим-нибудь обедом чебуреки. Прочая сдоба была и того страшнее, а потому лежала по темным углам, солнца света не видя.

Славка не искусился и прошел мимо. Он хотел как можно скорее попасть в электричку. Пусть до отправления и оставалось еще десять минут, какая-то причина всегда заставляла его спешить на подходе к платформе.

Зайдя в первый с конца вагон, Славка нашел пустое место у окошка и сел, положив пакет на колени. Выдохнув, он немного опустил молнию на куртке и снял шапку. Непослушные кудрявые волосы тут же разбежались по лбу. Шапка была сложена и убрана в карман. Славка откинул рыжую надоедливо щекотавшую нос прядь и приготовился к поездке. Электричка тронулась, и сон быстро настиг его. «— Неужели так всю жизнь? Неужели я для этого...» — только и успел подумать он.

Топот множества ног и чьи-то удивленные возгласы прорвались сквозь

плотную дрему.

— Да, мы нашли его... в конце оказался... Нет, все под контролем... да...

Громкий и властный голос заставил Славку окончательно проснуться, но не успел он открыть глаза, как несколько сильных рук оторвали его от сиденья и куда-то понесли. Еще дезориентированный недавним сном, Славка не смог толком возмутиться: лишь тихо пискнул «что такое?» и вяло дернул ногой.

Дальнейшее происходило слишком быстро, чтобы суметь на него среагировать. Лязг открываемых дверей, свист ветра, яркий свет...

В себя Славка пришел только внутри неизвестной машины с мешком на

голове.

— Главное не волнуйтесь, мы не причиним вам вреда. Вы в полной безопасности. Вс будет хорошо, только не нервничайте, — обратился к нему все тот же властный голос, но уже со значительной долей нежности.

— Вам следует отдохнуть.

Мешок на голове был из плотной шелковистой ткани, но пропускал достаточно кислорода, и дышалось в нем легко. Он ненавязчиво пах карамелью и приятно скользил по щеке. Кресло, куда его усадили, тоже было невероятно удобным. Сиденье с подогревом, мягкие подлокотники, широкая спинка. Славка ощутил недостойный ситуации покой, но доверился ему и снова уснул.

Открыв глаза, Славка обнаружил себя лежащего в пустой светлой комнате на бархатистом диване. Вся одежда была на нем, только ботинок не хватало. Почему так, он понял, когда протер глаза и попытался встать. Его ноги погрузились в высокий ворс. Ковер выглядел настолько дорого, что любой даже издали понял бы, что нога не каждого человека может коснуться подобного ковра.

Славка встал с дивана и, потягиваясь, начал недоумевать. Обилие вопросов и таинственность ситуации завлекали в его голову самые дикие предположения. Рассудок, однако, настаивал на том, что, всего-навсего, произошла ошибка. Да, наверняка так, тебя просто с кем-то перепутали, ну конечно же, — твердил он.

Тогда Славка развернулся, собираясь покинуть комнату и найти людей, чтобы объясниться, но обнаружил, что место, где он спал — не такая уж и пустая и не такая уж и комната. Скорее это была студия (назвал бы залом, да потолок низковат), в другом конце которого происходила некоторая активность: три человека в одинаковых светло-коричневых, как будто кто-то, желая убить всю крепость, налил в кофе слишком много молока, костюмах стояли у стола и с жаром спорили.

Один из них случайно обернулся и, заметив, что их гость проснулся, сообщил остальным. Уже через несколько секунд вся троица предстала перед Славкой. Вблизи выяснилось, что не только костюмы у них были одинаковые — лица тоже, не сказать что бы разные. Не находя слов, Славка захлопал глазами.

— Нет, это не галлюцинации, — сказал тот, что слева.

— Да, не пугайся, мы близнецы, — подхватил центральный. — Знакомься, это Миша, это Гриша, а я Вишну, — представился он. — Как видишь, фантазия у моих родителях на мне либо закончилась, либо только началась, но было уже поздно.

— Я не понимаю... — вконец потерялся Славка.

— Ты только не волнуйся, — сказал Гриша. — Мы не какие-нибудь там психи...

— Или террористы, — вставил Миша.

— Конечно нет, это не похищение, ты в полной безопасности. Кстати, тебя нормально довезли, ничего не ушиб?

— Ээ, нет...

— Вот и замечательно. Мы интересуемся, потому что нам очень важен твой комфорт, потому что ты наш важный гость. Твое нахождение здесь обусловленно одним чрезвычайно серьезным делом, и только ты способен помочь нам.

— Подождите, подождите, это, должно быть, какая-то глупая ошибка. Вы меня с кем-то перепутали...

— Как перепутали? — заволновался Вишну. — Ты — Вячеслав Семенович Глыбов, 1995 года рождения, так?

— Да.

— Значит никакой ошибки не произошло. Именно ты нам и нужен.

— Понимаешь ли, все дело в том... — попытался объяснить Миша. — Слушай, а тебе не жарко в куртке?

— Да, вообще жарковато, — ответил Славка, только сейчас заметив, что вся одежда на нем влажная от пота.

— Ты спал, и мы не стали тебя раздевать, чтобы случайно не потревожить, — сказал Вишну.

— И чтобы ты не подумал невесть что, если бы мы все-таки тебя потревожили, — добавил Гриша.

Славка снял куртку и бросил ее на диван. За ней туда же полетели и шапка с шарфом.

— Да, и если тебе надо умыться, то вон там туалет и раковина, — Миша указал на одну из дверей.

— А я могу пока организовать какой-нибудь завтрак, — предложил Вишну.

— Кажется, у нас тут где-то был яблочный пирог. Сгодится? И еще чашечку кофе, да?

— Я бы не отказался, — смущенный гостеприимством Славка пошел в туалет.

Когда он вернулся, в комнате никого не было. Но в конце комнаты, возле окна, занавешенного толстыми шторами, стоял стол, а на столе были тарелка с пирогом и чашка кофе.

Бледные кубики печеного яблока, заточенные внутрь слоенного теста, вытекали наружу. Пирог был свеж и мягок, хрустела лишь верхушка, покрытая сахарной корочкой. Кофе очаровывал своей шоколадной от корицы пенкой. Ароматом этот скромный завтрак мог бы посостязаться с целым кондитерским прилавком.

Славка с аппетитом принялся за угощение. Когда он отправил в рот последний кусочек, к нему вышел один из троицы.

— Ну как?

— Очень вкусно, спасибо... вам.

— Ах, да. Вишну, я Вишну. В основном ты будешь со мной, пока мы не закончим, а потому... чтобы ты не путался... — он достал из кармана серебряную брошь в виде какого-то цветка и вонзил ее в левый лацкан. — Вот так.

— А вы так и не сказали, зачем я здесь.

— Точно, но сейчас я тебе все объясню. Только ты отнесись к словам серьезно, это дело очень важное. Чрезвычайно важное. Ты даже не представляешь, насколько. Но к счастью, ничего сверхъестественного делать не придется: мы просто поговорим.

— Поговорим?

— Да, о том, о сем. Сядем и поболтаем, как хорошие приятели. И будем транслировать нашу беседу, может, кто захочет послушать. Типа подкаст, понял?

— Всего-то?

— Но-но-но, я же сказал, будь серьезнее. Это очень важно. Необходимо, чтобы ты явил миру свой безупречный вкус. И поделился своим уникальным мнением по разным вопросам.

— По каким вопросам?

— У меня целый список.

— Но подождите, я же всего лишь...

— Так, мы, кажется, это уже обсуждали. Нужен именно ты. Я буду спрашивать, ты отвечать, а Миша и Гриша займутся технической частью. Там, конечно, и один бы справился, но в четыре руки надежнее. Мало ли что, дело то важное... Но это я уже говорил.

— Ну, если это действительно так не обходимо, то я могу. Вообще без проблем. Поговорим о чем хотите. Не мешки ворочать все-таки, хе-хе.

— Вот и замечательно. Ты подожди пока, а мы все подготовим. Скоро начнем.

За следующие пол часа то ли Миша, то ли Гриша, то ли они оба убрали со стола, установили два массивных микрофона и принесли два кресла, два стакана и графин с водой. Затем вернулся Вишну, сказал что-то неразборчивое через приоткрытую дверь, поправил шторы, занял одно из кресел и пригласил Славку занять другое.

— Так, ты главное расслабься, веди себя естественно. Не надо строить из себя кого-то там, нашим слушателям важна искренность. Они хотят тебя такого, какой ты есть. Не напрягайся, не бойся сказать что-то не то, и все пройдет отлично, — сказал Вишну и достал телефон. Он пару раз ткнул в экран.

— Итак, начинаем через три, два, один... Доброго вам дня, вечера, ночи или же утра, жители планеты Земля. В эфире ваша любимая разговорная программа, и сегодня у нас в гостях удивительный человек, Вячеслав Глыбов. Только для вас, дорогие слушатели, и эксклюзивно в нашей программе, он ответит на все мои вопросы, так что слушайте внимательно и не переключайтесь. Уверен, что вам так же как и мне не терпится узнать, о чем думает наш гость, поэтому не будем зря терять время. Начнем с чего-нибудь небольшого, какой твой любимый цвет, Вячеслав? Шучу, конечно. Не настолько небольшого, ха-ха. Давай так: поговорим о еде. Что ты любишь есть? Какую кухню предпочитаешь? Может быть в твоем городе есть какие-нибудь заведения, которые незаслуженно обходят вниманием? Или наоборот — переоценивают?

— Эмм, знаете... я вообще редко... хожу по ресторанам. И уж тем более не занимаюсь поиском «кулинарных Эльдорадо», хе-хе... Я скорее из тех, кто сам бы не отказался от пары советов, куда сходить и ... ммм... Боюсь, я не могу ничего посоветовать... слушателям. Да и вообще, если честно, то я больше люблю... уважаю домашнюю кухню. Ну, когда сам выбираешь все продукты, сам все приготовил, добавил специй, сколько считаешь

нужным... Пусть это, наверное, и старомодно... несколько... но я считаю так.

— Невероятно, просто невероятно. Это в наш век, когда практически каждый ресторан может доставить любое из своих блюд прямо к вам домой, когда можно потратить несколько часов только на изучение меню, когда можно поужинать тем, чем традиционно ужинают на другом полушарии, находятся еще ценители домашней кухни. Просто фантастика. Просто фантастика. Но больше всего удивляет то, что я вижу в комментариях. Многие не только согласны с твоим мнением, находятся и те, кто искренне завидует. Пишут, что тяготятся тем, что вынуждены питаться заказной едой, потому что у них не хватает времени готовить самим. С ума сойти. Многие пишут, что могут готовить только по выходным, и для них это отдых...

Славка чувствовал себя зажатым: сидел скрючившись, говорил отрывисто, постоянно отпивал из стакана. Но через пару вопросов его речь окрепла и стала уверенной, а сам он развалился в кресле.

— ... знаешь, Вишну, меня очень раздражают люди, которые считают себя борцами с мейнстримом. Они называют всех стадом и ругают за стереотипное мышление, хотя сами находятся в плену стереотипов сильнее других.

— Так, поясни, пожалуйста.

— У этих людей есть негласный закон, которого они придерживаются. Догма, на которую молятся. Типа «как быть полноценной личностью». Формула очень проста: ругай то, что нравится большинству и хвали то, что никому не нравится, или о чем никто не знает. Или вообще ничего не хвали. То есть, если выйдет какой-нибудь фильм, который хорошо примут

зрители, то борцы с мейнстримом сразу его заклеймят лютым дерьмищем. Будут говорить, что он полон клише, что фильм банален, что уже все это было. И еще отыщут какую-нибудь артхаусную ленту, которую невозможно смотреть на трезвую, и будут с ней носиться, тыча всем в лицо. Они заранее настраивают себя на поиск недостатков там, где им удобно. То

есть они собственноручно загоняют себя в рамки, но почему-то ставят себя выше других и считают, что мыслят независимо.

— Да, я вижу, что многие слушатели сталкивались с такими людьми. «Дешевая литература в мягкой обложке» — цитирует один из слушателей своего знакомого.

— Да-да, это из их арсенала. Я тоже такое пару раз слышал. И вот у меня вопрос: эти люди давно в книжном магазине были? Если бы они удосужились хоть раз туда заглянуть, то знали бы, что в мягкой обложке сейчас в основном печатают классику. А всякую чушь современных графоманов выпускают в твердых переплетах, чтобы стоило дороже.

— Какое интересное наблюдение, представляешь, я как-то тоже не обращал внимания. Что ж, раз мы затронули тему кино, то ответь пожалуйста на такой вопрос. Всем очень интересно, что ты думаешь о фильме Джеймса Кемерона «Чужие» 1986 года?

— Надо же, только на днях его пересматривал... И знаешь что, при всем уважении к режиссёру терминаторов, филь полное говно.

— Вот как? Это же классика...

— Да, я знаю, что сейчас меня линчуют, мол это шедевр, один из лучших сиквелов в истории и тому подобное. Но как настоящий фанат я скажу: за что мы полюбили оригинал? За чувство клаустрофобии, что ты заперт в таком вроде бы большом, но все же тесном корабле с пришельцем. И не просто пришельцем, а с идеальной машиной для убийств, с которой невозможно договориться. Бескомпромиссная, неумолимая, смертоносная. Один чужой истребляет целый экипаж. А что же во втором фильме? Из ксеноморфоф сделали пушечное мясо, они разлетаются от малейшего тычка, гибнут пачками. Чего бояться-то? В чем триллер? В чем ужас? Я считаю, что это плевок в оригинал. Так извратит основную идею — надо еще постараться.

— Очень неожиданное мнение, Вячеслав. Я прям таки растерян, не ожидал от тебя такой категоричности. Обругать признанную классику... даже не знаю. Я теперь тебя как-то по-новому зауважал. Взглянем, как отнеслись слушатели к столь критической оценке... Просто не верю своим глазам, то что происходит в комментариях пострашнее всякого фильма будет. Вячеслав, ты расколол слушателей на два непримиримых лагеря. Какой кошмар... уже не брезгуют переходить на личности... Н-да, не каждый наш гость мог так раззадорить публику... Что ж, дадим слушателям время выплеснуть и эмоции и, пользуясь случаем, ненадолго прервемся. Никуда не расходитесь, программа продолжиться после небольшого перерыва... Просто блеск, ты молодец, продолжай в том же духе.

— Что правда?

— Конечно, слушатели просто в восторге. Я знал, что ты не подведешь.

Славка ощутил как быстро бьется его сердце. Он положил влажные ладони себе на колени и откинулся, прикрыв глаза.

Вишну заглянул в соседнюю комнату и громко спросил:

— Ну как у вас тут? Все в порядке?

— Да, все гладко, — ответили так же громко. — Венгерский и киргизский переводчики чутка не успевают, но не критично.

— Понятно. А охват какой?

— Три и девять миллиардов... уже четыре. Растет бодро, думаю, до шести добьём.

Вишну вернулся на место.

— Ну что, продолжим?

— Я готов, — сказал Славка и глубоко вдохнул.

— Вот и закончился наш, с позволения сказать, перекур, и мы готовы возобновить разговор с нашим дорогим гостем — Вячеславом Глыбовым. Приветствую всех, кто только присоединился к нашей увлекательнейшей беседе, не будем терять времени, у нас его не так уж и много, начнем...

Услышав про время, Славка на секунду оцепенел, и сам не понял почему.

— Итак, Вячеслав, какой разговор может быть без политики? Как гражданин своей страны, что ты можешь сказать о положении дел?

— Видишь ли, Вишну, сказать я могу много чего о положении дел, но... учитывая само это положение, я не уверен, что мне стоит это делать. Надеюсь, ты меня понял?

— Думаю, что все это поняли...

— Поэтому я скажу так... лет через двести-триста нашем временем будут пугать детей в школах. Мол, будете плохо учиться, заживете как тогда...

— О как...

— Ведь это от чего все? Из-за низкого уровня образования, из-за незнания собственных прав, из-за отсутствия критического мышления...

— Что ж, вижу, что это крайне щепетильная тема, — перебил Вишну. — В таком случае минуем ее и поспешим к следующей...

Упоминание спешки снова ввело Славку в непонятный ступор. Еще о стольком хотелось, нет, нужно сказать. А вдруг он не успеет? Вдруг что-то забудется? Когда передача кончится? Сколько еще осталось?

Обломки мыслей и идей носились в голове безумным вихрем. Слова налезали друг на друга, устраивали давку, как стадо голодных свиней перед узким корытом. С каждым сказанным словом Славка понимал, что несказанных становится только больше. Его ответы становились все более прожорливыми, они расползались во все стороны бесформенной кучей, как каша на тарелке. Он торопился высказать все, что скопилось в душе, торопился вывернуть себя наизнанку. Получалось неопрятно: что-то вырывалось с мясом, одно цеплялось за второе и вытягивало наружу третье, опухолями разрастались противоречия, а что-то бросалось совсем не к месту.

Но куда сильнее пострадала речь. Окончания глотались, падежи путались, вокабуляр заметно скукожился, слова паразиты проходили без очереди целыми составами...

Вишну как мог спасал ситуацию. Пытался отшучиваться, аккуратно поправлял собеседника, пытался притормозить. Так они проговорили еще чуть больше часа. Когда возбужденность Славки достигла пика (а смысл им сказанного, соответсвенно, коснулся дна), Вишну понял, что пора заканчивать.

— Как бы не было грустно, но все хорошее имеет свойство заканчиваться. И прямо сейчас мы докажем это на примере нашей разговорной передачи. Еще раз напомню, в гостях у нас был Вячеслав Глыбов, скажем ему огромное спасибо и будем прощаться. Надеюсь, мы еще встретимся, дорогие слушатели, всего вам хорошего.

Вишну оттолкнул микрофон и стал тереть лицо руками. Славка ерзал на стуле, тайно надеясь на повторное приглашение. Кровь медленно остывала, но душа требовала продолжения. Он стал думать, о чем стоит сказать на следующей передачи. К выбору тем стоит подойти очень ответственно, решил он. Возможно, стоит даже подготовиться заранее... От этих мыслей его отвлек тихий стук. Тук-тук-тук-тук. Это Вишну барабанил по столу указательным пальцем. Куда-то подевались спокойствие и непоколебимость, роднившая его с камнем. Впрочем, им на смену пришла бледная серость, выполнявшая ту же функцию.

Вишну встал, сделал пару шагов и снова села. Откусив пару заусенцев, он принялся теребить брошь на лацкане.

— Что-то не так? — спросил Славка.

Вишну не ответил. Только подошел к шторе, отдернул ее и уставился в окно. Погода была все такая же пасмурная и неприметная. Один сказал бы, что было девять утра, другой — пятый час вечера, и оба оказались бы неправы.

— Что-то не так? — повторил Славка, переняв часть волнения у своего собеседника.

— Только бы получилось... только бы получилось, — сказал Вишну скорее самому себе.

Через несколько минут стало ясно, где находиться солнце. Оно блекло просвечивало сквозь жиденькую тучу. Вишну почему-то затрясся и крепче вцепился в подоконник. Затем туча рассеялось и на улице стало светлее. Потом еще и еще.

— Что происходит? — паниковал Славка.

А свет все лился и лился густым потоком, разбрызгиваясь во все стороны. Скоро стало невозможно сидеть с открытыми глазами, как будто кто-то заменил все стены и крыши на стеклянные. Лучи солнца просачивались под веки и обжигали глаза. Пришлось заслонять лицо руками, но и этого было мало. Свет заполнил собой все, каждый уголок, каждую щель.

— Ка... — все что успел произнести Вишну.

А потом стало совсем слепо.