Александр Верный | Славия

Славия. Сказы

Сказ 1

Про Пса, Который Охранял Тишину

Жил-был пёс.

Не самый смелый. Не самый злой.

Просто пёс.

Он сторожил пустынную дорогу, по которой никто не ходил. Ни людей, ни зверей. Только ветер и листья. Каждое утро он вставал, обходил дорогу и садился рядом.

Никто его не кормил. Никто не благодарил. Но он не уходил. Потому что знал: если он уйдёт — тишина кончится.

Иногда прилетали птицы и спрашивали:

— Зачем ты тут сидишь, если ничего не происходит?

Пёс не отвечал. Он просто сторожил.

Однажды пришёл Человек. В плаще. С глазами, как лёд. Он сказал:

— Ты охраняешь пустоту. Там ничего нет. Пошли со мной — я покажу тебе, где пища, где слава, где свет.

Пёс молчал. Не пошёл.

Тогда Человек пришёл ночью и выкопал яму.

— Смотри! — сказал он. — Вот, теперь твоя дорога — с дырой. Она не стоит охраны.

Пёс лег у ямы. И продолжил сторожить.

Потом пришли другие. Смешные, с флажками. Кричали, что пёс — глупый. Что дорога не его. Что она никому не нужна. Что он мешает им строить.

Но он не ушёл.

И однажды, спустя много зим, по дороге прошёл Ребёнок. Шёл босиком. Без сумки. Без имени. Он сел рядом с псом и сказал:

— Я слышал эту тишину. Слышал через стену. Ты хранил её, пока я не пришёл.

Пёс не ответил. Он просто свернулся рядом и уснул.

А Ребёнок сел у ямы. И стал сторожить.

Текст является частью вселенной саги «Славия», том 1: «ВЕРЮ».

Сказ 2

О трёх рунах

Когда мир был ещё мягким, как воск, и каждый мог вылепить из него своё, жила одна женщина. Без имени, без дома. Только с ладонью, на которой остались три руны.

Первая была — СИЛА. Кто носил её — мог сокрушать, ломать, побеждать. Но у этой руны была плата: чем больше ты её звал — тем меньше становилось вокруг людей.

Вторая — ПРОЩЕНИЕ. Тихая. Её почти не видно. Кто знал её — мог лечить. Возвращать тех, кто ушёл. Но эта руна не спасала того, кто сам себя не прощал. Она светилась — только если ты давал шанс. Себе. И другому.

А третья — была ЧУР. Её нельзя было использовать. Её можно было только помнить. Это была не сила и не спасение. Это была граница: между тьмой и тобой. Между голосом — и тишиной. Между тем, кто ты есть — и кем хочешь стать.

Женщина шла по миру. Встречала воинов — они просили СИЛУ. Встречала раненых — они молили о ПРОЩЕНИИ.

Но иногда она встречала тех, кто смотрел прямо, не умоляя и не требуя. И тогда она просто поднимала ладонь.

И показывала — ЧУР.

Потому что пока она помнила эту руну, она знала, где заканчивается чужое

и начинается своё.

Текст является частью вселенной саги «Славия», том 1: «ВЕРЮ».

Cказ 3

О Птице, Которая Была Тенью

Высокая ветка держала кормушку. Белый хлеб рассыпался в щедрость. Синица брала своё и улетала. Быть добрым было легко.

Пришел пыльный июнь. Излом крыла бросил птицу в суглинок. Она сидела там, где кончается милость. Она не просила еды — она смотрела в стекло, за которым жил Покой.

Покой носил чистую рубашку и читал книги о великих битвах. Он видел птицу. Но Покой знал: если коснуться сломанного, сломанное станет твоим. А он не хотел владеть ничем, что нельзя починить простым извинением. Крошки в кормушке над его окном превратились в камень. Птица внизу превратилась в ожидание.

А ночью пришёл Пожар. Он не был злым, он просто был голодным. Он начал с занавесок, которые пахли чистозвоном и сном.

Но в стекло ударил ритм. Железный стук клюва.

Тук. Тук. Тук.

Крик. Бегство сквозь пламя. Стеклянная преграда вибрировала от каждого удара, впуская внутрь гул пламени.

Когда стекло лопнуло, в комнату ворвался холодный ночной воздух, который растолкал спящего за секунду до того, как потолок стал углем.

Утром на пепелище нашли только оплавленный кусок стекла, в который намертво впало одно серое перо. С тех пор Покой никогда не закрывал окон. Он ждал, когда тишина снова станет честной.

Текст является частью вселенной саги «Славия», том 1: «ВЕРЮ».

Сказ 4

О Начале и Немой Клавише

У Начала не было имени. Были только пальцы, которые помнили хруст сухой ветки и стук капли по железу.

Оно не искало инструмент. Оно искало Честность.

Оно било ладонями по крашеному полу, по сухой глине, по рваным краям бетона. Вокруг учили молчать и благодарить. А Начало училось выбивать из камня его собственный пульс.

Оно знало: звук живёт в венах, пока оно бьётся.

Потом пришло Удобство. Оно носило величие и пустоту. Удобство привело Начало в Сытость и вложило в руки инструмент без изъяна.

— Играй, — сказало Удобство. — Во имя Семерых!

Начало испугалось и стало играть. Звук пошёл ровный, как строчки Завета. Удобство кивало, зал хлопал, а Начало не слышало ничего.

— Оно молчит, — сказало Начало.— Оно поёт идеально, — ответило Удобство. — Ты привыкнешь.

Начало закрыло глаза. Забыло Порядок. Забыло Сытость.

Пальцы сорвались. Удар. Ещё удар. Вне счёта. По кости. До треска.

И тогда вернулся Звук. Он впился в грудь голодным псом, разорвал сухие рёбра и оставил ржавые пятна на белых клавишах.

Удобство попыталось их стереть, но не смогло. Ржавчина проела их насквозь.

Текст является частью вселенной саги «Славия», том 1: «ВЕРЮ».

Спасибо за чтение

Вернуться к книге