Сквозь время

Глава 1

Глава 1. Вместо предисловия. Я обожала Диккенса. Свою первую книгу, которую прочитала половина девочек в моей школе, я написала, неосознанно пытаясь подражать ему. Мне было 12, конечно, у меня это не получилось. Но я попыталась выразить тогда то, что мне было близко и тревожило меня - как дети в результате сложных обстоятельств теряются и как родители ищут их, находят, семья наконец собирается вместе, и в доме наступает мир и покой.

В том возрасте я понимала Диккенса именно так, я находила у него близкие и понятные мне мысли о любви братьев и сестер, о родительском пренебрежении, о потерях иллюзий, о нравственных ценностях. С каждым новым прочтением я читала медленнее, по нескольку раз перечитывала некоторые места, чтобы лучше представлять происшедшее. Я не была отвергнутой дочерью, а мой отец - богатым дельцом в Сити, но книга "Домби и сын" стала моей любимой, и при каждом прочтении я как будто снова ощущала боль Флоренс. Как можно вырасти такой любящей, доброй и терпеливой, когда в жизни столько потерь, когда родной отец не видит тебя, как будто тебя не существует? И как больно ей стало, когда она услышала об этом со стороны! Диккенс изображает ее чувства без описания мыслей самой Флоренс(он вообще редко описывает мысли героев в этой книге). Эта небольшая сценка, когда Флоренс разбирает цветы, каждый раз откликается в моей душе. Недетские вопросы ее младшего брата Поля. Как вода говорит с ним, и как он уходит. Мельчайшие привычки разных людей, через которые описан их характер. Сколько нужно времени, потерь, разрушений, чтобы человек наконец увидел, что упустил самое важное - любовь своего единственного оставшегося в живых ребенка. И многое - многое другое, что каждый раз откликалось и откликается многим...

Та книга(точнее, исписанная тонкая тетрадка в линейку) была сумбурной, наполненной многоточиями и восклицательными знаками. Я и не думала стать великим писателем, просто пыталась выразить что-то, что тревожило меня тогда, и поделиться этим с другими людьми вокруг. Эта тетрадка так и лежит у меня в столе, и я ни разу не перечитывала ее с того возраста и спустя несколько лет давала прочитать только одной близкой подруге, как мы показываем свои детские рисунки - в знак доверия.

Возможно, той тетрадки бы не существовало, если бы я не дружила тогда с девочкой из гуманитарной семьи(совсем гуманитарной - ее мать была преподавателем русского языка и литературы, старшие сестры собирались на филологическое и, конечно, ей просто суждено было попробовать писать). Моя подруга детства писала, и писала много, конечно же, в тонких детских тетрадках, потом в больших толстых тетрадях, и я была постоянным читателем ее книг. Мне было интересно. В каждой книге я видела влияние того автора, которого она читала перед этим, и говорила ей об этом - она не обижалась, потому что я говорила не из зависти (я сейчас анализирую эту мысль и понимаю, что вообще не могу представить, как это - завидовать писателям. Их творчество можно читать, любить, не любить, быть равнодушным, но завидовать как-то неприменимо). Спустя несколько лет, когда она перешла в другую школу и мы уже не общались, мы случайно встретились на остановке в жаркий летний день, и после расспросов о жизни друг друга я, конечно, не могла не спросить ее, не писала ли она что-то новое с тех давних пор, как наши пути разошлись. Она отправила мне ссылку на свои тексты(о, где наше детство и исписанные ее почерком - почерком, который я узнаю везде! - тетрадки) и я прочитала. И я увидела в ее текстах ее - новую, незнакомую, необычную. Уже давно не близкую и непонятную - но это были ее слова, а не подражание. И я восхитилась и порадовалась за нее - пусть она уже больше не моя подруга, но она нашла свое на этом пути.

А что касается моей книги - то она так и осталась первой и единственной. Я не чувствовала, что хочу кому-то что-то рассказывать. До недавних пор. Пока воспоминания не начали переполнять меня и мне не захотелось поделиться ими.

Глава 2. Письмо, которое я никогда не отправлю.

А помнишь тот майский день? Тебе семнадцать, мне шестнадцать. Листья на деревьях еще не успели стать по-летнему плотными, темными и блестящими, они пока светлые и мягкие. Мы бежим от школы до остановки четверть часа под внезапно начавшимся проливным дождем. Зонтики мы, конечно, не взяли. Мы бежим и смеемся - мы полностью мокрые: форма, волосы, обувь. Помнишь, как нам было весело? Мы вбежали в автобус, и мгновенно вокруг нас образовались лужи. Вода хлюпала в обуви. А мы стояли и смотрели в окно, где перед нами проплывали дома, весна и горы...

Вчера, посреди этой бесконечно долгой зимы я вдруг почувствовала, что хочу май, зелень, дождь. И снова пережить тот день.

Я давно хотела с тобой дружить. Ты была такая ответственная, честная, благородная. Твой папа подвозил нас по дороге домой, и у него в машине играла такая добрая музыка - "пройду по абрикосовой", "я тебе, конечно, верю, я и сам все это видел, это наш с тобой секрет", в то время как в автобусах играла дурацкая музыка - совершенно бессмысленные песни современных певцов. Мы в одной большой компании строили домик на берегу реки. Но ты была на целый год старше и в другом классе - в школе это ощущалось, как будто мы из разных миров. Ты казалась мне таинственной шкатулкой с драгоценностями. Я как-то чувствовала, что нужно время, чтобы тебя узнать.

Все изменилось, когда в 9 классе ушли (а половину исключили) твои и мои одноклассницы. Наша и без того маленькая школа сильно поредела, а так как помещений сильно не хватало - в том году к нам переселили начальную школу - то мы занимались в одном кабинете. Я не знаю, с чего началась наша дружба. Может, с того, что я боялась собак? И ждала тебя, чтобы вместе дойти до остановки. А еще с того, что мы читали друг другу свои сочинения по литературе. Обсуждали героев, спорили, а потом выясняли, что имели ввиду одно и то же. С того, что мы вместе пели в хоре? Смотрели, как под окнами цветут розы? Отвлекались во время уроков на пение соловья? Может, с того, что мы таскали с обеда бутерброды и по пути домой угощали ими собак? (Уж очень голодный был у них вид!) А помнишь, как мы придумали называть комнатные цветы фамилиями президентов - в зависимости от наших симпатий и внешнего вида? Как мы сделали свою личную стенгазету - с забавными фотографиями выпускников, учеников и учителей - ничего криминального, но нам велели ее снять. Как мы рассказывали друг другу о тех, кто нам нравился...Как мы зимой намечали на том фрагменте дороги, где трубы и деревья, далекую цель и пытались попасть в нее снежком. Ты попала пару раз, а мои снежки не долетали, и это тоже было очень весело тогда. Какими мы тогда были - еще немного дети, уже немного взрослые, переполненные мечтами и жадно поглощавшие новые знания. Выпускного мы так ждали, и каким он казался нам особенным событием, ведь дальше в жизни обязательно случится что-то необыкновенное, что-то интересное!

Хочется вернуться в то время и в то состояние, но невозможно. После всего, что произошло, уже не получается видеть мир - так, и так верить, надеяться, мечтать...Наши пути с тобой разошлись. Мы не в ссоре, но мы изменились. И все же по-прежнему при каждом воспоминании о тебе как будто распахивается дверь из темной комнаты и запускает много света, зелени, шума и цветов. Ты для меня была больше, чем подруга. Ты - моя юность.