Сквозь 11 лет

Именем своим (предисловие)

Слишком много вопросов вызывает этот текст. Я даже думаю, что заложил слишком много вопросов в столь незначительный сборник собственных разрознённых воспоминаний и рефлексий. И это при том, что никакого глубокого смысла изначально я сюда не заложил. Надеюсь, это предисловие объяснит некоторые мои замыслы.

Начну издалека. В результате политических и социальных разногласий в 2014 между Украиной и Россией возник вооруженный конфликт, продолжающийся уже 11 лет. Он не стоит в центре данной истории, но именно он послужил причиной, по которой моей семье пришлось покинуть страну. Из-за продолжительного стресса, плохой школы, в которую я попал после переезда, и невозможности всё это отрефлексировать, долгое время я был заложником своей собственной травмы. Я считал, что моё эго находится под контролём, мой внутренний голос до сих пор принадлежит мне, и ничего в этом такого нет. Однако спустя время я повзрослел и взглянул на пройденный мной путь. В результате искажённой морали и подбитой психики, я совершал множество стыдных ошибок, терял многих хороших людей и по сути сейчас оказался на том этапе, когда прошедшие с того дня десяток лет можно смело вырезать и ничего не изменится.

Я перестал ощущать себя – собой. Тогда в 2014 году я потерял себя и безуспешно пытался изображать его. И до сих пор я не уверен, что могу называть себя его именем и нести его наследие. Лишь недавно я наконец пришёл в согласие с собственным эго, получив полный контроль над своими эмоциями и восприятием мира. Больше он не искажен слепой ненавистью к обидчикам и попыткой защититься от окружающего мира. И именно этой теме я захотел посвятить этот сборник.

Возможно, не все воспоминания из него – на сто процентов настоящие. Это не хроника, моя память давно размылась и оставила лишь самые яркие моменты. Мне повезло лишь с тем, что большинство событий были яркими. А потому и лирический герой этой истории – не я. Но он так же, как и я, страдает от пережитков прошлого, не способен принять себя нынешнего и ищет ответы в давно потерянном «Я». Возможно, в результате этого пути он наконец-то найдёт ответы на свои вопросы.

Но это будет на последней странице. А до этого нам с тобой предстоит долгий путь по моим воспоминаниям, перемешанным с его вымышленным миром. Давай долго не задерживать нашего героя и отправим его в этот путь. Именем своим я обещаю, что он точно тебя не разочарует.

В час, когда выключили свет

Как-то в пятом классе у нас праздновали Масленицу. После переезда для меня стало предательством, что в местных школах праздновать Масленицу не является постоянной привычкой. До этого же каждый год вся школа и все классы всегда объединялись в едином праздничном духе жаренных блинов и первого весеннего тепла. В этой школе я в последний раз чувствовал себя частью чего-то большего, поэтому эти воспоминания невероятно отчетливо запечатлелись в моей памяти. Особенно та самая Масленица, когда над нами в школе сомкнулась тьма.

Ранее я никогда не оставался в школе так допоздна. Ну как сказать, тогда ещё была популярна культура продлёнок – по сути внеурочной активности для тех, кого родители не могли забрать в обед после конца занятий. Сейчас, конечно, это стало менее востребованно, ведь дети со своими крутыми телефонами постоянно на связи и имеют под рукой разнообразные карты и навигаторы – на любой вкус и цвет. В таких продлёнках сидел и я. После обеда оставался в одном кабинете с самыми разнообразными детьми, большую часть которых никогда не знал, а вечером у меня были занятия в секции по бадминтону, после которых меня и забирали.

Во второй школе я в продлёнку больше не ходил, ведь мы жили рядом со школой в шаговой доступности и не было возможности где-то потеряться по пути. Но, знаете, есть принципиальная разница между ночной школой и школой, в которой совсем никого нет, кроме вахтера. Потому что в ночной школе, так или иначе, ещё были продлёнки и учителя, которые за ними следили. В коридорах горит приглушенный свет, где-то раздаются разговоры и прыжки детей на секциях. Совсем же другое дело – школа, погруженная в ночную тьму. Именно такая и предстала передо мной, когда классная руководительница и родители остались в нашем кабинете на фуршет в честь Масленицы, а наш класс остался в гордом независимом одиночестве.

Масленица того года, как я и говорил, была для меня особенной. Наша учительница предложила интересную инициативу – конкурс блинов. Каждый из нас вместе с родителями готовили небольшую стопку блинов, которую потом мы принесли в кабинет. Естественно, мы могли их свободно есть и оценивать – куда без этого, в этом и была вся суть.

- У тебя самые обычные блины, - с каким-то сомнением заговорил Женя, глядя на тарелку Богдана.

- Да, зато сам делал, маменькин сынок, - уверенно парировал Богдан, дерзко улыбнувшись в ответ. Заносчивый Женя зашумел носом, не в силах принять такого неожиданного удара.

Многих детей того класса я почти не помню. Всего два года вместе не создали между нами каких-то особенных связей. Я не избегал их, ничего такого. Просто как-то так сложилось, что их лица не всплывают в моей голове, смешавшись в единый фон. Яркими остались лишь эти три лица.

Богдан был мальчиком из моего двора, внуком бабушкиной подруги. Мы не были особо близкими друзьями, но я помню его боевитый нрав и уверенность в себе, которую он излучал своей широкой улыбкой. Это был дух настоящего заводилы компании, к роли которого я всегда был ужасно далёк.

Женя же, в противовес Богдану щуплый и низенький блондинчик, всегда вёл себя высокомерно и своенравно. Как самый типичный представитель заносчивых индюков, он был окружен свитой подпевал, которые тешили его эго. Вот уж не знаю, откуда берутся такие комплексы у людей, что их надо компенсировать таким образом, но Женя, отдаю ему должное, не был заносчивым. Он вёл себя горделиво, но никогда не опускался до травли окружающих, наоборот, стоял обособленно и независимо. Может, это и было своеобразной сегрегацией, но в детстве я этого не ощущал от него.

И прямо сейчас эти два каменных характера столкнулись лбами у блинов Богдана. Ах да, я же сказал про три лица…

- Опять вы гавкаете, как собаки, - с прицокиванием языком произнесла стоявшая по соседству Катя, с напущенным безразличием разглядывая свои ногти вместо того, чтобы смотреть в сторону так называемых ею собак.

Честно говоря, из-за этой девушки я возненавидел имя Катя на всю жизнь.

- Аргх, вот тебя ещё не хватало, - фыркнул Богдан, потянувшись и схватив со стола свой блин. Быстро свернув его в трубочку, он сделал большой укус, демонстративно жуя его, - сама-то что приготовила?

- Я готовила по рецепту из кулинарного журнала, - с гордостью поделилась Катя, махнув рукой на свою тарелку с аккуратно ровными блинами, посыпанными сахаром, - их можно было бы полить сиропом, но тогда бы я не донесла их.

- Ага, - проворчал с забитым ртом Богдан, прищуриваясь, - и че, сама готовила?

- А то, - фыркнула девочка, скрещивая руки на груди, - я же уже взрослая, для меня это не проблема.

Под взрослой Катя имела в виду, что у неё день рождения в январе, поэтому она была на два месяца старше всех нас. А то вдруг вы не поняли.

Я стоял у стола сразу за ней, поэтому молча смотрел на эту перебранку. Должен признать, они оба старались на славу. Богдан, несмотря на юный возраст, видно, что делал блинчики самостоятельно – не идеальные, но многого от дворового пацана обычно и не ждёшь, а тут вполне приличные и даже вкусные блины. Катя, в свою очередь, как идеальная девочка отличница, у которой был пунктик смотреть свысока на всех, кого она считала хуже себя, действительно приготовила идеальные на вид блины. Может, и лишенные индивидуальности, но однозначно хорошие.

Я? Я всегда любил выделяться. В разных смыслах. Я был и серой мышкой в ярком коллективе, и белой вороне в темнейшей стае – в зависимости от настроения. Поэтому, когда все делали обычные блинчики – отличающиеся рецептурой и техникой – я делал блины с припеком. Это просто. Когда все говорят про начинку, обычно имеют в виду то, что заворачивают внутрь. Припек же это то, что добавляют прямо в блинную смесь и жарят на сковородке, запечатывая эти дополнительные ингредиенты уже внутрь блина. Моим любимым вариантом всегда была ветчина с сыром. Но тут уже фантазия не ограничивается – зелень, сыр, мясо, овощи, всё, что угодно. Главное, чтобы блинчик в такой консистенции хорошо зажарился, ведь если ингредиенты будут большими, они будут сильно выделяться.

Именно такие я и принес на Масленицу в университет, когда ещё был зеленым второкурсником. Пандемия была только впереди, 1 марта 2020 года улицы города постепенно снимали с себя снежное покрывало, а в воздухе чувствовалась отчетливое потепление – наступала весна.

- Привет! – контент-редактор нашего студенческого СМИ бодро махнула мне рукой, подзывая ближе.

Прямо перед корпусом моего института была довольно просторная лужайка с памятником Чернышевского. Именно здесь проходили линейки на первое сентября и многие другие мероприятия. В том числе и Масленица тоже развернулась здесь. Все институты собрались, расставляя и наряжая свои столы, чтобы угощать всех желающих блинами. И неспроста, ведь в этом году был конкурс на лучшее украшение стола. Что странно, наша редакция студенческого СМИ была как бы отдельно от моего института, хоть мы и стояли рядом. Кому тогда пошел бы приз – нам или институту – я решил не задумываться.

- Привет. Помочь чем-нибудь? – ответил я, скидывая с плеча сумку рядом со столом. Накануне вечером мы искали ребят, кто готов прийти пораньше и помочь со сборкой стола, на что откликнулся и я в том числе. Мне не было трудно помочь ребятам, а так я хоть чувствовал себя причастным к чему-то.

Всё лучше, чем быть изгоем.

- Да, нам бы принести тяжелые вещи из редакции, - задумалась редактор, начав шарить по карманам куртки, - Таня, - она обратилась к другой девушке, передав ей ключи, - сходи с Игнатом, заберите то, что осталось.

- Поняла, - кивнула Таня. Она была моей одногруппницей, поэтому представлять её не было смысла. В редакции Таня занималась фотографиями, и получалось у неё очень хорошо. Насколько я знаю, она и по сей день продолжает оттачивать своё ремесло – это вызывает уважение.

Для нашей редакции был выделен кабинет в восьмом корпусе, рядом с управлением медиа нашего университета. И хоть я был обычным текстовиком в онлайн группе журнала, даже я мог приходить туда в любое время, когда она была открыта. Идти туда от нашего одиннадцатого корпуса было прилично, нужно было пройти весь студенческий городок, поэтому мне было туда не по пути. Хотя я и заглядывал время от времени, в том числе на планёрки, на которых раздавали задания на месяц.

Совсем непримечательная комната прямо напротив будки охраны. Тогда еще в этом корпусе не начался ремонт, поэтому кабинет редакции был тесной коморкой примерно три на пять метра. Вся стена напротив входа была уставлена выпусками журнала, сверкая своими модными и красивыми глянцевыми обложками. Посреди редакции стоял длинный стол, за которым мы заседали, а по правую руку была собрана разная кухонная утварь, вроде чайника, печений и прочего, чем бы можно было полакомиться во время встреч.

- Мы тут вчера собрали коробку, - Таня показала на картонный ящик на столе, - тут всякое… Сгущенка, посуда и прочее. Справишься?

- Да, конечно, - выдохнул я, закатывая рукава и поднимая ящик на руки. Чуть тяжелее, чем я ожидал, но это можно было осилить. Мы вышли из редакции, и пока Таня запирала дверь, я прислонился плечом к стене коридора. Восьмой корпус был пуст – раннее утро, выходной, все на гуляниях. Какое-то знакомое чувство разрослось внутри меня.

Коридор уходил в обе стороны длинной серой кишкой, освещенный лишь тусклыми дежурными лампами. В дальнем конце горела красная лампочка над пожарным выходом, и в этом багровом полумраке стены теряли свою дневную обыденность. Тишина звенела. И пахло – совсем как тогда – теплой весенней пылью, школьным линолеумом и чем-то еще, что ещё не нашло своего названия.

- Эй, Игнат, ты чего? - Таня окликнула меня, и я заметил, что выпал из разговора. Мотнув головой, я обернулся к подруге.

- Да так. Задумался, пойдем.

Мы двинулись к выходу. Лампы дневного света мерно гудели, и каждый наш шаг эхом отдавался по пустому этажу. Здесь горела только одна лампа. Мы прошли через это пятно темноты, и я поймал себя на ощущении, которое давно не ощущал. Страх пополам с восторгом. Почти десять лет назад я крался по таким же коридорам ночной школы, замирая от каждого шороха.

- Таня, а ты когда-нибудь играла в прятки в школе? – спросил у я подруги, чтобы разбавить воцарившуюся тишину.

- Было дело. Перед началом кружка на продленке, мы играли в прятки. Один раз одноклассник уснул во время пряток за матами в спортзале – всей продленкой его искали.

Я фыркнул. Да, что-то знакомое в этом есть.

- В прятки! – безапелляционно заявил Богдан, вокруг которого мы столпились, будто он был вождем революции, не меньше.

Официальная торжественная часть с дегустацией блинов закончилась традиционным ничем – победила дружба, а как иначе в шестом классе? Но по косым взглядам Жени, Богдана и Кати, которые проносились мимо меня, тихо стоящего в их компании будто камень, выдавали некую нерешенную напряженность. Ну, или просто детскую обиду, говоря человеческим языком. И эту обидно надо было как-то и на ком-то выместить.

Родители и классная руководительница засели праздновать Масленицу, а мы вышли в коридоры. Как только открылась дверь кабинета, я замер. Сразу за ярко освещенным порогом кабинета началась глухая и колкая тьма. Время было позднее, свет в коридорах уже выключили, а наше приключение, судя по всему, наоборот, только начиналось.

Мы столпились в коридоре у кабинета и начали выяснять, чем будем заниматься. Тогда и раздалось громогласное «В прятки!» от Богдана.

-Но, чур, только на первом этаже! – выдвинула условие Катя, прищуриваясь, - а то разбежитесь по всей школе, ищи вас потом!

- Ладно, ладно, только не плачь, отличница, - показал язык Богдан, - на камень-ножницы-бумага!

Видимо, я тоже участвовал? Наверное, мое присутствие в этой компании на данный момент было негласным согласием. Еще был шанс вернуться в кабинет, сделать вид, что я тут просто стоял, слушал.

- Камень!

На самом деле, ведь не очень важно, что я буду играть, верно? В конце концов, они и так со мной не очень активно общаются, я в принципе довольно самодостаточен, чтобы не зависеть от их одобрения!

- Ножницы!

Да и, в конце концов, я просто боюсь темноты…

- Бумага!

Я выкинул кулак с оттопыренными указательным и средним пальцами вперед против своей воли. Все случилось в мгновение на уровне инстинкта. Почему-то я чувствовал, что в этот раз я справлюсь.

Ножницы выкинули все, кроме Жени. Он и стал водящим. Он встал лицом к стене у лестницы и начал громко считать до пятидесяти, и толпа детей разом хлынула во все стороны. Я выбежал в главный коридор и остановился у открытой двери гардероба. Ее специально оставили для нас, чтобы после Масленицы мы могли самостоятельно забрать одежду. И теперь эта приоткрытая дверь смотрела на меня своей звенящей тьмой. Ноги сами понесли меня туда, подальше от всех, в самую гущу этой темноты.

Свет пробивался через маленькие окошка под самым потолком. Я прошел сквозь ряды курток и присел на пол в самом дальнем углу. И в этот момент на меня навалилась тишина. Когда утром я заходил в школу, я слышал гул шагов по коридорам, монотонный шум переговоров детей и взрослых, хлопки дверей, скрип мела. И вмиг я осознал, что оно всё исчезло. Где-то еле слышно гудела вода в трубах. Откуда-то доносится едкий зеленый цвет лампы аварийного выхода.

Я сжался и обнял колени. Стук сердца постепенно затихал, выровнялся, и вместе с этим пришло странное, пьянящее чувство. Я остался совсем один. Совершенно, абсолютно один в полупустой пыльной гардеробной в огромном темном пустом здании. И это было не страшно, даже наоборот – захватывающе. Как будто мне открылась некая тайна, другая сторона школы, которую видел только я один. Я смотрел в темноту висящих курток, а она смотрела на меня в ответ, и в ней не было ни капли угрозы или страха.

Только я успокоил дыхание, как вдруг из другого угла раздевалки раздался шорох. Я вновь сжался, вглядываясь в темноту. Однако вдруг оттуда донесся тихий шепот.

- Здесь кто-нибудь есть?..

- Это я, Игнат… - также шепотом ответил я.

Шорох раздался вновь, и из темноты появился Богдан на корточках, осторожно подошедший ближе ко мне, не вставая в полный рост.

- Здаров, - он буднично пожал мою руку, как будто мы на кофе-брейке в офисе разминулись, а не сидим в углу раздевалки в полностью темной и пустой школе, - Тоже сюда заглянул?

- Ага…

- Ну давай, сиди тихо, - цыкнул на меня одноклассник, присаживаясь рядом.

Так мы и стали сидеть вдвоем, совсем рядом друг с другом. В раздевалке было так тихо, что было слышно лишь наше тихое дыхание. Ряды легких курток надежно скрывали нас с высоты стоящего человека, поэтому я не переживал, что случайно заглянувший Женя сможет нас найти. Но всё равно оставался небольшой страх, что раздевалка привлечёт его внимание.

За пределами раздевалки же было шумно. Игра шла своим чередом, то тут, то там доносился смех, быстрый топот ног Жени, бегающего за прячущимися одноклассниками. Они были где-то там, далеко, и это ощущалось странно. Как будто отрезан от них, бесконечно далеко, но в то же время – ближе, чем когда-либо за те короткие два года, что провёл с ними после перехода в эту школу.

Я был участником этой игры, даже оставаясь в стороне. И этого, как будто было достаточно.

Возможно, именно это я и чувствую сейчас, глядя на эту толпу, что снует по площади студенческого городка. Когда мы с Таней вернулись из другого корпуса, на площади значительно прибавилось народа. Студенты слонялись туда-сюда, разглядывая диковинные декорации, которые расставили «студенты-организаторы». В этот самый момент как раз старшие устанавливали у нашего столика переносную грелку, подключенную к корпусу длинным-длинным удлинителем, который, как змея, перекручивался между ножек стола и поднимался по ступенькам ко входу в здание. Видимо, на ней они планируют жарить свежие блинчики, ингредиенты для которых мы как раз и принесли с Таней.

- О, вы тоже здесь, - за одним из наших столиков сидел другой мой однокурсник, заядлый театрал, Денис. Он приветливо заулыбался, а я сразу прищурился, разглядывая его необычный прикид. На друге было накинуто теплое пальто с узором калейдоскопа красно-белого цвета в стиле старых русских кафтанов с расшитыми рукавами. Перед ним на столе были разложены бесчисленные лоскуты красивой ткани, несколько клубков ниток и всякие другие швейные инструменты.

- Ты тут что забыл, артефакт из прошлого? – саркастично ответил я вопросом, водружая принесенную коробку с принадлежностями на соседний с ним столик.

- Меня позвали проводить мастер-класс, - объяснил Денис, махнув рукой на принадлежности перед ним, - мы будем собирать традиционных масленичных кукол.

Забыл уточнить, что Денис не только заядлый актер и королева драмы, но еще и талантливый художник-постановщик и специалист по реквизиту и декорациям. Как я и говорил, заядлый театрал. Так что я вовсе не удивился его незаурядному знанию, которым он собирался делиться с прохожими студентами.

Каждый был занят своим делом. Пока вокруг Дениса собирались люди, а Таня принялась собирать удачные кадры для новостного отчета в онлайн группе после мероприятия, я оставил судок со своими блинчиками с припеком и решил прогуляться, раз уж новых поручений не поступало. Я неспешно прошелся мимо столов, уставленных вдоль здания нашего института. За каждым кипела жизнь, каждый хотел показать себя с лучшей стороны, ведь в конце обещали наградить лучшие столы.

Мимо меня пронеслись ребята, ряженные в костюмы казаков. Они что-то зазывающе кричали, нарезая круги вокруг стола института истории. С другой стороны площади сооружали масленичное чучело из соломы, натягивая на него разное тряпье. Пожалуй, это последняя Масленица, где я видел столько жизни. Вон, мимо меня даже студенты на коне прошли. Подождите, а откуда в студенческом городке лошадь…

Наконец я подошел к студенческому магазинчику. Прямо у входа привычно установили доску для росписей, как они делают на каждом мероприятии. Должен сказать, это действительно эффектное решение. Вместо того, чтобы придумывать дизайны, организаторы просто дают тебе в руки маркер, из-под которого вырисовываются уникальный, неповторимый никем дизайн. И затем, даже через десяток лет, на фотографиях на фоне этой стены ты увидишь частичку себя в чужой истории. Это ли не прекрасно?

Но мне это не нужно. Мне достаточно того, что я могу держаться за эти воспоминания и находить в них источник вдохновения в новом дне. Даже если меня никто никогда не заметит и не вспомнит, я продолжу идти своим путем. И тогда, в самом его конце, я найду смысл того, почему вступил на него.

- Вкусные блинчики, - заметил Денис, пробуя мои блины с припеком, - тут таких я еще не видел. Все обычные делают и предлагают всякие начинки типа варенья, а тут ветчина и сыр…

- Это Игнат принес, - ответила Таня, отвлекаясь от съемки, - дай тоже попробую.

А я смотрел на всё это. На украшения, на разные блинчики, на смеющихся студентов. И вновь тот школьный закуток поднимался изнутри моей памяти. Странное тепло посреди общей суеты и холодной весны.

Дверь раздевалки снова тихонько приоткрылась, и мы с Богданом напряглись, вглядываясь между куртками.

- Здесь кто-нибудь есть? – тихо раздался шепот. Мы с Богданом переглянулись.

- Есть, - нехотя ответил одноклассник шепотом.

Отодвинув куртки, к нам присела Катя и недовольно сморщилась, поняв, с кем оказалась в одной компании. Она тоже решила здесь спрятаться?

- Я решила сменить место, потому что Женя тут уже много раз проходил, - пояснила Катя, упорно стараясь избегать нашего взгляда, - поэтому я тут посижу. Не выдавайте меня.

- Как ты себе это представляешь? – огрызнулся Богдан.

И в тот же момент дверь раздевалки распахнулась, но уже намеренно. Тут же Богдан пригнулся, прижимая и меня, и Катю к полу.

- Хм… - я узнал бормотание Жени, который вошел в раздевалку. Я не видел его выше ног, но точно знал, что он сейчас осматривается вокруг, выискивая нас.

Богдан прижал ладонь к моему рту, а я сам как будто перестал дышать в это мгновение, настолько страшно было попасться на глаза. Ведь если я выдам себя, то подставлю и ребят. Уже мысль об этом пугала меня больше всего на свете.

- Я знаю, что ты здесь! – вдруг выкрикнул Женя. У меня внутри всё оборвалось, но мы не шелохнулись, а действий от одноклассника не последовало. Женя постоял еще немного – бесконечно долгую секунду – а затем он тяжело вздохнул и поплелся на выход.

Мы с ребятами переглянулись. И тут же у нас всех на лицах разрослась хитрая довольная улыбка от удавшейся шалости. Видимо, Женя пытался спровоцировать кого-нибудь на удачу, но мы не поддались. Между нами прошелся тихий смешок. И в этот момент я не помню, чтобы злился на Катю, потому что она несносная скандалистка. Я не помню, чтобы думал о том, что мне неловко из-за того, что Богдан – не мой настоящий друг, а лишь внук бабушкиной подруги.

Я помню лишь тот час, когда выключили свет и над нами сомкнулась тьма.

Через объектив увидеть отражение

У людей бывают разные увлечения. У моего однокурсника вот стоит картонный бюст Гоголя в шкафу.

- Классно, да? – поинтересовался он, тоже оценивающе осматривая свое «достоинство». Я бросил на него вопросительный взгляд.

Денис был театралом до мозга костей. Это проявлялось и в его жеманном поведении, и в обилии костюмов в шкафу и в разбросанных на столе запчастях для театрального реквизита. А картонный бюст Гоголя в шкафу – это так, верхушка айсберга, которая решительно таранила любой Титаник нормальности.

Это вовсе не плохо. Напротив, мне импонировала его задорность и аура, которая вокруг него витала. Это сложно объяснить, но, когда человек живет театром, он постоянно находится в роли в своей камерной постановке одного актёра. И чем заразительнее человек играет свою роль, тем он притягательнее.

- Алина и Таня скоро будут, - сменил тему Денис, хлопнув руками, и развернулся в сторону выхода из комнаты, - маменька сегодня на работе, так что нам никто не помешает. Будешь чай?

- Лучше подожду девочек, - решил повременить я, тряхнув в руке целлофановый пакет, который я притащил из пекарни по пути, - я всем к чаю сладкое купил.

- О, а вот это правильно, - закивал Денис, - сладкое я люблю. Давай, пойдем на кухню.

Вот уж не надо было напоминать. Одной из известных фишек моего друга было на обеденном перерыве солить тортики из столовой. «Это создает уникальный вкус», - объяснял он. Вот уж не знаю, что в этом было уникального с точки зрения вкуса, но зрелище было незабываемым. Да, пожалуй, хаос – это лучшее описание Дениса. Я не могу представить, чтобы он делал что-то заурядное. Это человек, для которого даже вынос мусора это повод для перфоманса.

Он вовсе не был надоедливым, как можно подумать по этому описанию. Наоборот, в этом был его шарм. Скука она всегда тошнотворна всем и каждому, а Денис был кем угодно, но точно не скучным.

По тому как мы миролюбиво сидели на кухне, можно подумать, что это был обычный визит в гости. Однако тот факт, что Денис аккуратно прихорашивался перед настольным зеркалом, выдавал, что мы собрались не просто так. Всё началось около месяца назад, когда на одной из пар по журналистике преподаватель объявил творческое практическое задание.

- Мы ещё не снимали фильмы, - резонно прошептал я Денису, но тот спокойно махнул рукой, мол, никаких проблем. Действительно, наверное, театральному актёру в этом смысле не привыкать быть главным действующим лицом.

- Позовём Алину с Таней, - шепотом ответил он, - и сделаем что-нибудь.

Задание было привязано к фестивалю, посвященному дню космонавтики. То есть, тематикой неизбежно был космос, звезды и всё такое. Несмотря на то, что моя семья была тесно связана с космонавтикой, сам я никогда этих тем не касался в своих работах. Поэтому, когда мы собрались на обеденном перерыве, чтобы обсудить будущую работу, я неловко молчал, потирая пальцем ладонь.

- Я читал историю о том, как современные ручки разработали для полетов в космос. Мол, даже в невесомости они работают, - деловито пояснял Денис, постукивая по столу вилкой, чем вызывал нескрываемое раздражение в глазах Алины, - предлагаю снять про это документальный фильм.

- Ага, ты в роли ручки, - без особого интереса пробормотал я. Таня неловко улыбнулась от моей шутки, продолжая молчаливо пить чай. В нашей компании она была самой скромной и немногословной, поэтому я и не ждал, что она будет активно участвовать в обсуждении. А вот Алина была не против вступить в дискуссию с Денисом.

- И как ты себе это представляешь? Что мы будем снимать? – резонно спросила подруга, не скрывая свое раздражение от игривого настроения Дениса.

- Ну, возьмем какие-нибудь архивные кадры, делов-то.

- А как же авторское право? – одновременно переспросили мы с Алиной. В вопросе критики глупых идей Дениса мы были согласны почти всегда.

- Ой, ну подумаешь, можно и без архивов снимать! – наигранно закатил глаза Денис, скрестив руки на груди.

Решили снимать игровое кино – небольшую короткометражку о безутешной депрессии любителя космоса, который просто не может представить себе жизнь без звёзд. Немного артхаусный, немного гротескный сюжет был написан в со-авторстве Алины и Дениса с моими небольшими редакторскими правками. Я был бы и рад предложить свою идею, но в глубине души меня что-то останавливало. Может быть, я понимал, что не смогу уместить историю в десять минут? Может быть, не был уверен, что моя идея понравится. Какая уже разница?

Процессом руководила Алина. Она распределила наши обязанности и спланировала примерный план съемок. Денис, естественно, стал главным персонажем, поэтому сейчас и накрашивался на своей кухне. Таня увлекается операторским делом, поэтому была назначена оператором на съемках. На мне был монтаж, хотя не скажу, что в этом я добился каких-то невозможных вершин. Скорее, преодолел базовый уровень и могу стабильно делать какие-то удобоваримые ролики.

Съемки назначили в выходной день на квартире у Дениса. Из-за своей пунктуальности я как обычно умудрился приехать за полчаса до назначенного времени, так что другу пришлось готовиться к съемкам в моем присутствии. Однако девочки не заставили себя долго ждать и уже вскоре прошли в квартиру, оценивающе осматриваясь по сторонам.

- Вот теперь можно и чай попить, - довольно потянулся Денис и скрылся в кухне, пока я стоял в дверном проеме и смотрел, как Таня со знанием дела достает камеру и устанавливает треногу, на которую потом и установила технику.

Когда мы с девочками вошли в кухню, Денис удалился в другую комнату, чтобы переодеться для съемок. Таня, взяв одну из кружек, оценивающе окинула желтые полосы, которыми были усеяны внутренние стенки. Без лишних слов, она подошла к раковине и, включив горячую воду, стала медленно отмывать чашку. Вскоре к нам вернулся и сам хозяин вечера и растерянно замахал руками.

- Да ладно, я помыл бы, - засуетился Денис, кружась вокруг Тани, которая повела плечом.

- Да ничего страшного… - тихо ответила девушка, но Денис продолжал.

- Зачем ты так тщательно моешь? – махнул он рукой, видимо, освободившись от чувства вины, - Я обычно просто «тьфу» и сразу вам даю.

- Знаешь, я заметил, - скептически ответил я, подозрительно скосившись на свою кружку с чаем, которая тоже была вся в желтых отметинах, - ты их вообще когда-нибудь моешь после использования?

- Это мои любимые чашки для гостей, - рассмеялся Денис, театрально размахивая руками, - Нет, вообще есть чистые, - вдруг с серьезным видом задумался друг, - но я подумал, а зачем…

- Действительно, - фыркнула Алина, а я рассмеялся.

- Подумаешь, гости пришли, не велик повод.

- Во-во, он меня понимает, - закивал Денис, хихикая.

Первые сцены мы уже сняли в университете в съемочном центре студенческого СМИ. По сюжету герой Дениса – это ученый, ведущий научной передачи о космосе на развлекательном канале. В один день продюсеры решают убрать программу героя, потому что у неё низкие рейтинги, а вместо неё пустить программу с теориями заговорах о пришельцах и прочей нечисти из далекого космоса.

Мы начали съемки со сцены как ведущий, подавленный и обиженный, возвращается домой. Денис должен был громко пройтись по коридору за закрытой дверью, после чего войти в комнату, в которой проходили съемки, ослабить воротник рубашки и недовольно пройти мимо камеры. Звучит просто. На деле же…

За мутным стеклом двери молча стояла размытая фигура в зеленой рубашке. Вышла из-за угла коридора и стояла порядком пяти секунд без движений вместо того, чтобы войти внутрь. Невольно Алина, ответственная за режиссуру, не сдержала смех, вслед за которым рассмеялся и я. Наконец Денис открыл дверь, но его тут же прервала подруга, из-за чего он замер в проеме.

- А ты не должен был громче топать?

Воцарилась тишина, которую я прервал своим сдавленным смехом.

- А что, мы со звуком снимаем? – растерянно переспросил Денис, переведя взгляд на камеру.

- А ты что, не злишься? – ответила Алина.

- Да зачем нам звуки, мы же фоновую музыку подставим.

- Музыка это одно, но звуки же тоже нужны! – ответила Алина, вдруг поднимаясь с дивана, - или ты типа такой? – и вдруг встала на носочки и демонстративно зашагала на полусогнутых коленях, - проще снять сейчас, чем накладывать потом, - подытожила Алина, приземляясь обратно на диван.

Денис вновь скрылся в коридоре, и Таня вновь скомандовала: «Я пишу!». Демонстративно протопав за дверью, Денис повторил всё в точности – остановился, чтобы ослабить ворот, и с недовольным видом протопал мимо камеры дальше в комнату. Как только он пересек камеру, Алина тут же подала голос.

- Понятно, хлопать дверью не умеем.

Меня вновь пробрал истеричный смех.

- Мне жалко ею хлопать! – обиженно засопел Денис.

- Алина прямо как мама. «Хлопать дверью не умеешь!», - спародировал я брюзжащий тон типичной недовольной матери, - «Рубашку расстёгивать не умеешь!»

- Я хочу поменять команду, - фыркнул одногруппник, встав за спиной у Тани, - оставлю только Таню в команде.

Обменявшись колкостями, мы продолжили съемки. По сюжету герой падает в кресло, сокрушается о своей жизни и включает телевизор, после чего монтаж дает склейку, где он уже заросший, подавленный и никчемный. Как монтажер, я внимательно следил за сценой со стороны, примерно представляя моменты склейки. Но для достоверности необходимо точно воссоздать позу, в которой мы продолжим съемку после склейки, чтобы это выглядело органично при переходе.

Денис по сценарию смахнул свой портфель с документами с кресла и грузно упал в него, страдальчески корча кривые морды. Разбитый, он потянулся за стоящим на столе мини-глобусом и безутешно покрутил его вокруг оси, после чего вернул на место. Рука нащупала спасительный пульт от телевизора. И вот он уже задумчиво смотрит на него-

- Подожди, ты в расфокусе, - вдруг подала голос Таня, расстроено отпрянув от камеры. Наш с Алиной смех сотряс комнату, разрушая нагнетающую атмосферу упадка. Денис выдохнул, кладя пульт на место.

- Даже камера тебя не хочет снимать, - сквозь смех выдавил я, пытаясь подавить лезущий из меня смех.

Давно я так не веселился на съемках. А их за время учебы на журфаке было прилично. Мы оттачивали профессиональные навыки, поэтому постоянно что-то снимали, монтировали, записывали, отыгрывали. На втором курсе у нас была сценическая речь, и мы постоянно практиковали упражнения для риторики. Но это ощущалось иначе. Думаю, дело в компании.

Самые безумные идеи всегда приходят тогда, когда ты их меньше всего ждешь.

- Ты мне должна денег, - раздался словно гром голос сверху, привлекая внимание сидевшей на скамейке девочки. Она нахмурила бровки и слегка подалась назад, отдаляясь от внезапного голоса.

- У меня нет сейчас! – испуганно дрогнул её собственный голос, и она в ужасе спрятала лицо в руках, когда кулак взметнулся в воздух.

- Что?!

- Нет, это я спрашиваю, что?! – возмущенно выругалась девушка на соседней скамейке, недовольно цокая языком, - что это за эмоция? Что это за «что»?!

- А что тебе не нравится? – растерянно переспросила Ксюша у Ульяны, старшей в нашей компании. По совместительству она же была и «режиссером фильма».

Я тяжело вздохнул, выключая запись на телефоне. Это были ещё те времена, когда телефон – это та самая плоская коробочка с кнопками и маленьким экраном, на котором ничего не разглядеть. Но, видимо, тогда никто по этому поводу не парился, ведь альтернатив-то и не было. Я впервые смартфоны у ребят во дворе увидел только в следующем году и то это была огромная роскошь. А у меня это чудо техники появилось уже перед самым переездом. К чему я это объясняю?

Нам захотелось снять фильм. Это желание было логичным продолжением нашей со Златой одержимостью детективными историями. Наше небольшое «расследование» всколыхнуло огромный интерес у ребят, поэтому совсем скоро они загорелись идеей сделать что-то своими руками. Для детективной истории они были слишком ветренными, а вот снять собственный детективный фильм – совсем другое дело. Верно ведь?

- Кто вообще назначил её режиссером, напомните? – язвительно отозвалась Наташа, поравнявшись со мной.

Спасибо нулевым годам, стереотип о главной мужской роли всё ещё был актуален, поэтому я был и оператором, и первым детективом, расследующим убийство. Оглядываясь назад, ход сюжета – типичный сюжет серии «Следов». Неизвестное тело находят в парке. Судмедэксперты (обозначенный в нашем детском сценарии просто как «врач») делает вывод о том, как была убита жертва, а детективы начинают с умным видом распутывать этот загадочный клубок. Кто знал, что в восемь лет я придумаю формулу самого долгоиграющего российского сериала про следаков…

- А по мне и так нормально, - с попыткой примирить спорящих девочек выступила Злата, улыбаясь им обеим. Ксюша, как и её подруга Ева, не были частью нашей компании, поэтому у нас с ними постоянно происходили перепалки, когда приходилось пересекаться.

Помню, как мы играли в зомби с игрушечными пушками, мы чуть ли не до драки стенка на стенку поссорились с ними в попытке понять, засчитан ли был словесный «выстрел» или на расстоянии десяти шагов было нельзя убить из дробовика… В общем, масштаб баталий примерно понятен.

- По сюжету ты убийца! Озлобленный долгом маньяк! – деловито поясняла наша «старшая», при этом не вставая со своей «режиссерской» скамейки, - тебе надо звучать угрожающе!

- Как, по-твоему, четвероклассница может звучать угрожающе? – переспросил я так, будто сам только что не закончил пятый класс. Ксюша недовольно засопела носом, но не стала возражать.

С высоты возраста, я понимаю, что семиклассница Ульяна находилась в том самом возрасте, когда кровь из носу хотелось повыпендриваться перед малолетками. Всё её поведение кричало об этом. С нами она вела себя надменно и с позиции «старшей», хотя она же себя таковой и назначила. А если мы чем-то её расстраивали, у неё начиналась настоящая женская истерика со слёзами и обидами. Неудивительно, что я так рано стал хорошо понимать сверстниц, я столкнулся с ними задолго до своего собственного взросления.

- Ещё один дубль, - проигнорировала мою колкость Ульяна, махнув рукой. Ребята расступились, и я нехотя вновь поднял телефон. Почему-то слово «дубль» ассоциируется у меня с деревьями. И золотыми дублонами, потому что был ровно один день, когда я фанател от пиратов. С чем угодно, но не с вымученными попытками снять хорошее кино.

А я, в общем-то, любил хорошее кино. Ну, или то, которое я считал таковым. Например, во времена моего четвертого класса, на экранах вышел первый сезон британской современной экранизации истории Шерлока Холмса. Меня очень впечатляла реалистичная мрачная картинка и сложные сюжетные повороты в детективной истории. Сейчас я понимаю, что очень многое там было притянуто, но разве это имеет значение для ребенка? Детям нравится любое хорошее приключение. Даже если оно не совсем логично.

Поэтому и этот фильм был не столько серьезным продуктом, сколько своеобразным приключением. Никто в нашем возрасте не умел монтировать видео, мы априори никогда бы не сделали «фильм». Но те кустарные съемки на старый телефон были для нас столь же настоящими, сколь и голливудские блокбастеры. Разве это плохо?

Ксюша-убийца повторила свою легендарную фразу. То самое возмущенное «что?!», которым Ульяна наконец оказалась довольна, прозвучало, и мощный удар обрушился на бедную жертву Веру. Я бы не сказал, что ей идет этот типаж, если честно. Постоянно грубая и резкая Вера скорее сама могла бы сыграть убийцу. Да вот возрастом и ростом, к сожалению, не вышла на эту роль. Поэтому с легкой руки «режиссера» роль ушла Ксюше из другой компании, «потому что она ей не нравится».

Теплый летний свет пробивался через густую листву тихого безлюдного парка. Две хрупкие фигуры, две девушки беззаботно брели по дороге и остановились у одной из скамеек, ещё не подозревая, что их ждёт. Они щебетали всякую нелепицу, изображая активный и бурный диалог. И вот они пытаются присесть на ближайшую скамейку, как вдруг понимают, что на ней уже что-то есть… Что-то или кто-то…

- Аааа! – закричали девушки, закрывая рот руками в ужасе. Бездыханный труп девушки развалился на скамейке, нелепо высунув язык изо рта.

- Это вот так выглядят трупы, по их мнению? – вновь подала тихий шепот Наташа над моим ухом, а я закатил глаза. Режиссер тут Ульяна, пусть она и командует.

- Всё, - резюмировала «старшая», закинув ногу на ногу, - сценарий кончился.

- Как это сценарий кончился?! – возмутился я, на что девушка пожала плечами. Господи, ещё подросток, а уже проблема для всех вокруг. Хотя, наверное, именно в её возрасте у большинства подростков и начинаются проблемы с коммуникацией.

- И что будем делать? – растерянно поинтересовалась Злата, оглядываясь на остальных ребят.

- Давайте решать проблемы постепенно, - предложил я, потирая висок, - напомните свои роли в сюжете…

Импровизация невероятно важна на съемках. Сценарист думает, что все события возможно идеально воплотить с написанного им листа, однако реальность часто подкидывает нюансы.

- Вот диплом, который я подготовила для сцены, - с этими словами Алина вырвала меня из воспоминаний, когда Денис объявился на пороге комнаты, переодевшись из солидного коричневого костюма в какие-то черные лохмотья и домашние шорты. Под глазами он тушью набросал глубокие впадины, став похожим скорее на Кощея Бессмертного, чем подавленного жизнью исследователя космоса.

- Что там по сценарию… - пробубнил Денис, беря в руки стопку бумаг.

- Там нет слов. Ты просто поджигаешь их и, когда он подгорит, бросаешь на землю, - пояснила Алина, - А потом тянешься за ним и падаешь в снег.

- Понял, - кивнул Денис и поднял взгляд на Таню, - ну что, Тань, готова?

- Да, пошли… - тихо ответила девушка, складывая треногу.

Переговариваясь, мы спустились на первый этаж. Лифтом в доме Денис принципиально не пользовался, так что наши задушевные разговоры происходили прямо в подъезде. Надеюсь, они никого не напугали, если их случайно подслушал какой-нибудь сосед с сигаретой.

Выйдя на улицу, я, пропуская Таню с треногой, загородил ступеньки, поэтому театрально настроенный Денис демонстративно прошел мимо меня, провозгласив:

- Уйди, актёр идет!..

- Ага, выгуливаем собаку, - ядовито парировал я, но Денис даже не замедлился, продолжая идти вперёд. Но ответ не заставил себя ждать.

- Не собаку, а заслуженного артиста нашего университета, - жеманно протянул он, смахнув упавшую на лоб челку.

- Пса! – не унимался я, поспешив за компанией, которая, пока я держал дверь, успела уже отойти от подъезда, поэтому пришлось слегка поднять голос, - щенок!

На это он уже не ответил.

- Тебе не холодно? – мимолетно поинтересовалась Алина у гордо шагающего быстрым шагом впереди нас Дениса, который ни на секунду не оборачивался, чтобы удостоить нас вниманием.

- Мне холодно, - пожаловался я, глядя на Дениса, который шагал в одних лишь шортах и легком пиджаке.

- Мне на него холодно смотреть, - тоже пожаловалась Алина, на что я рассмеялся.

- Ничего, скоро бубенчики зазвенят, вот тогда замерзнет.

В таком же безобразном виде он с нами прошёл мимо ребёнка, который заходил во двор вместе с отцом. Господи, подумал я, бедный ребёнок, от такого можно реально травму получить. Вместе с ним мы вышли из другого входа во двор его дома, в тот, который вёл в ряд частных гаражей. Здесь была наиболее выразительная местность.

По плану, Денис должен выйти из-за угла, мученически пришаркивая ногами, затем остановиться и начать поджигать диплом, который после бросит в снег, а затем упадет следом за ним.

- …Он не зажигается, - вдруг посреди дубля произнес Денис, продолжая безуспешно щелкать зажигалкой над кончиком бумаги.

От влажности в холодный зимний день бумага была недостаточно сухой, чтобы вспыхнуть… И вот тут уже пришлось серьезно шевелить извилинами, чтобы выкрутиться из ситуации. Сценарист способен написать что угодно. А вот сможет ли сделать это съемочная группа – вопрос намного сложнее. Поэтому в импровизациях нет ничего запретного или экстраординарного. С этим сталкиваются на съемочной площадке абсолютно любого произведения. Любого – я клянусь.

- Ну и что делаем? – первым занервничал я, - может потереть бумагу, чтобы она высохла?

- Воздух слишком влажный, это не поможет. Ты сам весь холодный уже, - сжала губы Алина, потирая щеку, - нам надо иначе сделать сцену.

- Что, без поджога? Но Денис уже… - я мученически посмотрел на бумаги в руках Дениса. Да, они не загорелись. Но это не помешало им обуглиться как на сковородке без антипригарного покрытия, - мы уже не сможем снять другую сцену…

- Чёрт… - вздохнула Алина, начиная хмуриться и отворачиваясь.

- Давайте… Давайте оставим как есть, - предложил Денис, крутанув в руке зажигалку, - снова снимем, как я пытаюсь поджечь диплом. Так даже выглядит логичнее, что я бросаю бумаги на снег. Ведь если бы они горели, зачем мне их бросать в сугроб – чтобы они потухли? Герой же наоборот хочет, чтобы они сгорели.

- О, - Алина тут же обернулась, щелкнув пальцами, - башка варит, Денис. Таня, давай, ещё дубль.

Стоит признать, что с этим изменением сцена получилась намного интереснее. Так у героя Дениса чувствуется намного больше отчаяния. Как он несколько раз беспомощно щелкает зажигалкой и понимает, что даже обычная зажигалка больше ему не подконтрольна. Сама власть над своей судьбой ускользает из его рук.

Денис в роли протянул руки к сырой намокшей дипломной работе и грузно повалился в сугроб рядом с ней. Он тяжело дышал, страдальчески глядя в небо над собой. Он щурился от яркого зимнего неба, отчего выглядел ещё более жалко.

- Будь ты проклят, ты испортил мне всю жизнь!.. – по гаражам разнеслось эхо его пустого крика. Я молча смотрел на его драматично замолчавшую фигуру в снегу, и невольно застрял в этом моменте. Эта воцарившаяся между нами тишина была первой с самого утра. Я даже отвык от того, как звонко она звучала в ушах.

Не оказался ли я таким же жалким и беспомощным ученым, что лелеял свои мечты, но в итоге оказался с разбитыми надеждами в холодном сугробе жизни?..

«Я буду детективом», твердо заявил я, не сомневаясь. Ульяна даже не спорила. Наверное, в её глазах это была не такая уж интересная роль. Однако для меня это было моим принципом. Главный герой или нет, но мне нравилось быть детективом с того дня, как мне в руки попала та книжка о криминалистике и шпионах для детей.

- Труп был убит тупым ударом в голову, - с умным видом произнесла врач Злата. Я переглянулся с Евой, подругой Ксюши. Она была не такой высокомерной, как подруга. Наоборот, внешне она напоминала какую-нибудь хитрую пантеру, которая обычно выглядела невинно, но в момент её глаза прищуривались, и выступала хитрая усмешка. Именно её Ульяна назначила вторым детективом, «ведь у всех известных детективов есть помощник».

«Почему не я?», возразила на обсуждении Наташа. Я был бы, несомненно, за, если бы моим товарищем была именно она, но, к сожалению, аргумент Ульяны было невозможно парировать: «Не хочу». Поэтому Наташа стала свидетельницей. Именно она и Ксюша нашли труп в парке на скамейке. Ха? Что-то не сходится? Ну-ну…

«Нельзя убить труп, труп и есть мертвый человек!», в полголоса возмутилась за кадром Ульяна, но дубль прерывать не стали, так что мы с Евой продолжили.

- Хорошо, мы пойдем и опросим свидетелей, - взяла на себя инициативу Ева, пнув меня в плечо.

«Играй давай», прошипела она на ухо, когда сцена была снята, и я тяжело вздохнул. Легко выбить себе главную роль. Но быть её достойным – совсем другое. Намного сложнее. Главный персонаж это тот, на ком держится весь сюжет. Кто всегда в центре внимания.

А я боялся, что на меня посмотрят. Боялся, что буду недостаточно хорош. Думаю, мой однокурсник Денис этого не боится, когда постоянно пребывает в образе напыщенного индюка. Боялся, но тем не менее вызвался сам.

Мне не отнимать в харизме. В старших классах, несмотря на нелюдимость, именно я был в главных ролях в театральных постановках нашего класса в рамках театральной недели. Я играл городничего в «Ревизоре», я играл главу семьи, приютившего ангела, в притче «Чем люди живы», я играл опоздавшего на театральную постановку актёра, которого подменил случайный прохожий. Я играл сложные и выразительные роли. Стоял перед десятками школьников и их родителей. И ни разу не дрогнул.

Так почему сейчас я испытываю смятение, глядя на Дениса в снегу… Не потому ли, что этот человек не боится быть открытым? Не потому ли, что я завидую его возможности быть собой и не боятся этого? Не потому ли, что он в этом фильме – главный герой, а я лишь закадровая озвучка длиною десять секунд максимум?

В тот летний день свой детективный фильм мы так и не сделали. Я же уже говорил, откуда детям того времени знать о программах для монтажа? Да и телефон, на который мы снимали, безнадежно скончался от старости. От этого дня остались лишь наши воспоминания, запечатленные на подкорке наших мозгов. И даже спустя столько лет, когда память померкла, словно фильтр сепия…

Я до сих пор помню свою главную роль.

- И первое место в номинации «Игровое короткометражное кино» получает… Фильм «Он не может жить без космоса»! Студенты 3 курса направления «Журналистика»! – торжественно объявил ведущий, а я радостно ударил себя по колену. Денис был менее эмоционален, но видно, что и на его, и на Танином, и на Алинином лице появилась радостная улыбка.

В зале собрались самые разные люди. И студенты, и преподаватели, и организаторы этого всероссийского конкурса, и другие кинематографы, оценивавшие работы. Проходя мимо них, я чувствовал, что прорываюсь через внутренний барьер. Ведущий вручил нам грамоту, и мы встали, чтобы сделать общее фото. Десяток объективов устремились на нас с ребятами, а я смотрел прямо в них.

Я знаю, что я не главный герой этой жизни. Мне все дается с большим трудом. С критикой со стороны, с подставами от окружающих, с неудачами и ударами судьбы. Я второстепенный персонаж, который должен страдать, чтобы в этом находить свою силу. Таких историй много. Но, тем не менее, я рву на себе волосы, чтобы играть главную роль. Надрываю глотку, чтобы мой крик услышали. Чтобы однажды…

В объективе увидеть свое отражение.

Тепло, разделенное с тобой

- Вы когда-нибудь пили коктейли?

Прозвучал этот вопрос на привычном нашем заседании друзей на врытых в землю шинах. Почему-то в советские годы это был самый лютый аттракцион на любой детской площадке. Сейчас все привыкли к крутым новомодным площадкам, построенным на десятки тысяч из государственного бюджета. А в моем детстве они были настолько редкими, что я кайфовал от них только во время редких поездок в городской парк. В остальное же время мы с девчонками занимали пять зарытых в землю покрышек, раскрашенных в разные цвета. Моей была зеленая. И по сей день этот цвет меня преследует, как бы я в подростковые годы не пытался от него сбежать, прячась за черными одеждами.

- Иногда на днях рождения нам заказывали молочные коктейли, - деловито поделилась информацией Вера, самая младшая в нашей компании.

- А у нас постоянно подают разные напитки из сока, - не упустила возможности похвастаться её сестра, старшая среди нас, Ульяна. Я незаметно закатил глаза.

- Давайте сами сделаем коктейли, - предложил я, закончив выслушать восхитительные истории Ульяны про то, какие классные дорогие коктейли им подавали.

Девочки стали переговариваться друг с другом. Эта идея их явно заинтересовала. В нашей компании было нормально вкинуть какую-то случайную мысль, которая потом занимала нас на целые сутки. Я помню, что у нас какое-то время (не очень долго) был отдельный календарь в тетради, где я записывал все идеи и планировал, когда мы сможем их реализовать. Съемки кино, ролевые игрища в магов, пикники, конкурс танцев, запуски бумажных самолетиков.

- Давайте, - согласилась Наташа, самая рациональная в нашей компании. В то же время она была самой тихой, - но что будем делать?

- И где, - поддакнула Злата, которая была немного младше нас с Наташей, но всё ещё старше Веры.

- У нас нельзя, - тут же отказала Ульяна, категорично поднимая руки. Да, кто бы сомневался. По-моему за все время нашего общения только Наташа была удостоена чести посетить их квартиру. Вот уж не знаю, какие секреты они там прятали, но меня это мало интересует.

Бывают такие ситуации, когда выбора, по сути, и нет. Есть такая поговорка – «Сказал А, говори и Б». Вот тогда была абсолютно аналогичная ситуация. Раз уж я заикнулся про коктейли, то мне надо было брать на себя всю ответственность.

- Давайте у меня, - вызвался я, понимая бессмысленность сопротивления, - я договорюсь с бабушкой, она не будет против.

- Давай. А что у тебя будем делать? – поинтересовалась Злата.

Ранее мы со Златой и Наташей уже зависали у меня в комнате, изучая детские книжки про криминалистику и шпионов, так что им не привыкать к визиту ко мне. А вот Злату и Веру точно нужно было чем-то заинтересовать, иначе они нас кинут на полпути. Очень кстати пришла мысль о том, что мы недавно купили на рынке.

- У меня есть диск Звёздных войн! Давайте посмотрим после коктейлей?

- О, круто! – зажглась Ульяна, - давайте! Я хочу… Мохито!

А нас спрашивать надо вообще? Если Ульяна зажглась, дальше наши полномочия – всё.

- Мохито это сложно, - задумалась Наташа, поднимая голову к небу, - нам нужна свежая мята. Что, придется на рынок идти? Она должно быть дорого стоит…

- У нас под подъездом выращивают мяту, - заметила Вера, - мы можем немного нарвать.

- А можно? – обеспокоенно переспросила Злата, на что Ульяна махнула рукой.

- Подумаешь, никому плохо не будет.

Сейчас я понимаю, что плохо было бы, если бы это был не наш двор и не их подъезд. Потому что вырастить растение своими руками – огромный труд. Как-то я хотел вырастить лук и листья салата на балконе. Несколько месяцев поливал их. И они получились довольно слабыми и маленькими. Вкус неплохой, но особого соблазна их есть у меня не было. Так большая часть и засохла, потому что я не срывал их. Вот и та мята, которую мы в тот день сорвали, стоила хозяину много дней упорной работы и заботы о кустике, а мы как варвары нарвали её, даже не зная, как делать это правильно. Осознание такого приходит намного позже. Ты ещё не понимаешь цены этой траве. А цена ей – время, которое назад уже не вернешь.

- Почему я вообще эту историю вспомнил сейчас, - вздохнул я ночным мартовским воздухом, выходя из магазина с пакетом закусок и легким спиртным.

В свободное от работы время я занимаюсь разработкой компьютерных игр. Если точнее, я организовываю работу и пишу сценарий, над которым дальше уже работает моя команда. В этом году нас снова пригласили на небольшой тематический фестиваль в Москве, на котором мы весь день продавали наш мерч, а потом вечером я выступал на сцене. В этом году на нас пришло посмотреть значительно больше людей. В те мгновения, несмотря на тревожность, мой комплекс главного героя был невероятно доволен. Я чувствовал, будто наконец добился своего, обратил на себя внимание всех вокруг. Это опьяняющее и приятное чувство.

Стоит заметить, опьяняющее намного больше любого алкоголя.

В этом году я приехал с двумя подругами, Катей и Кристиной, и мы остановились в отеле рядом с местом проведения фестиваля. Это было удобно, потому что не очень хотелось тащить на себе через весь город наш мерч, ведь я был единственным парнем в этой компании. На мне вся ответственность за тяжелые переноски, да?..

- У них кончились онигири, - отчитался я по телефону, с тоской глядя на пустую полку в очередном магазине.

День был долгий. Мы решили поужинать вместе, потому что очень устали и весь день ничего не ели толком. Только с утра успели закусить оставшейся со вчерашнего вечера лапшой быстрого приготовления. Девочки отправили меня в окрестные магазины за закусками, а я всё никак не мог понять, что за гнетущее чувство ответственности сжимает мою грудь. Я им не нянька, чтобы так париться по пустякам, ну, в самом деле…

- Ой, да ладно, - спокойно ответила в телефоне Катя. Несмотря на то, что онигири предложила купить Крис, она телефон по какой-то причине не брала, хотя сидела рядом с подругой, - ты далеко?

- Скоро буду, - неопределенно ответил я, не отрывая взгляда от полки, - точно ничего больше не надо? Я могу взять что-нибудь другое. Тут сэндвичи есть…

- Всё окей, не парься, - выслушав ответ Крис на мое предложение, отозвалась Катя, - давай возвращайся.

- Окей…

Я спрятал телефон в карман. Это ответственность. Так я себя убеждаю. Я их сюда пригласил, это «я виноват» в том, что они здесь. Поэтому я хочу, чтобы они не испытывали дискомфорта. Так я себя убеждаю.

А вдруг это страх ошибки?

«Она хотела фисташки…», подумал я, остановившись на пешеходном переходе перед магазином. Сезон ещё был холодный, несмотря на теплоту, солнце уже успело зайти так рано, погружая улицы в синеватый полумрак сумерек. Я вздохнул и кинул взгляд перед собой. Магазинчик, где Катя в прошлый раз покупала фисташки, находился на другой стороне улицы.

«Я не обязан», подумал я.

Я всё-таки пошёл. Не могу терпеть неудобства и другим не позволю.

- Давай ещё что-нибудь сделаем, кроме Мохито, - предложил я Наташе, когда девочки разошлись по разным делам. Вера и Злата пошли спрашивать разрешения у своих родителей. Мы дружили уже много лет, поэтому естественно они не будут против, ведь наши родители друг друга знают, но это было правильное воспитание, которого не хватает в современных семьях. Ульяна с горящими глазами унеслась в ближайший магазин за лимонной газировкой для мохито. Это были ещё те времена, когда продуктовых магазинов не было в каждом дворе, а в киосках продавались не самые премиальные варианты, стоящие копейки. Поэтому вся из себя важная Ульяна никогда бы не использовала в элитном коктейле дешевый ингредиент.

«Тем не менее, она первая вызвалась рвать мяту с клумбы вместо магазинной», раздраженно подумал я про себя. Вообще смешно думать о том, что мохито и его вкус стал сейчас широко распространен. Вся элитность дорогого лайма и мохито обесценилась ароматизаторами и усилителями вкуса. У нас буквально продаются обычные газировки со вкусом мохито. И, клянусь, на вкус они ничем не отличаются, кроме отсутствия естественной горечи сока мяты.

- Я тоже думаю, что пить одну мяту замучаешься, - согласилась Наташа, переведя на меня взгляд, - что предлагаешь?

- Я видел в Интернете рецепт вишневого коктейля. Из сока, - деловито пояснил я. О да, первый Интернет. Мне отдали старый мамин ноутбук. Я в нём любил играть в первые игры по Гарри Поттеру и смотреть видео. Я сидел на форумах по магическому миру Джоан Роулинг и зачитывался статьями о магических животных и заклинаниях. Поэтому в тот раз, думая над идеей коктейльной вечеринки, я естественно отправился в Интернет за рецептами.

- Вся внимание, - с вызовом ответила Наташа.

- У нас, наверное, останется много газировки после Ульяны, - пояснил я, - я видел рецепт, где газировку смешивают с вишневым соком. И можем добавить ещё мяты, если останется.

- Просто и сердито, - закивала девушка, - мне нравится.

- Ха-ха… - я смущенно рассмеялся.

Спустя столько лет, я со всей серьезностью заявляю. Тот я был в неё влюблен. Но ещё слишком мал и неопытен, чтобы понять, что вообще такое любовь. Буду честен, даже сейчас я затрудняюсь однозначно ответить, что такое любовь. Партнерство? Страсть? Зависимость? Всё вместе? Одно я знаю точно. Когда наша компания не собиралась целиком, больше всего я скучал по ней. Извини, Злата, ты мне тоже очень дорога, но как младшая сестра, с которой всегда хорошо. А Наташа… Ну, это дела былых дней, какая уже разница?

- Мы с Верой и Златой пойдем в магазин, - вернувшись в обнимку с двухлитровой бутылкой, объявила Ульяна, - Наташа, собери с Игнатом мяту.

- Почему мы, - тихо выдохнул я, но спорить не стал, переведя взгляд на подругу. Та спокойно пожала плечами, мол, давай.

Наш двор был довольно просторным. Старая застройка брала во внимание потребности людей, поэтому тут было достаточно мест и для машин, и для разворота, и для гаражей, и детская площадка была немаленькой. Сейчас таких не строят, к сожалению. Скучающие на пенсии бабушки с радостью облагородили прилегающие к домам зеленые зоны. Между моим и Наташиным подъездом находилась как раз одна из таких клумб.

- Ты знаешь, как рвать мяту? – поинтересовался я, когда мы подошли ближе к стене дома, чтобы подойти к нужным растениям сзади и не топтаться по другим.

- Наверное, надо брать только листочки, - предположила Наташа, оборачиваясь на меня.

Вообще без разницы. Интересный факт, который я узнал, мяту называют грядочным хулиганом. Она разрастается как сорняк, если её не обрывать. Более того, она абсолютно неубиваема, и её можно срывать как со стеблем, так и отдельные листья. Даже наоборот, чем больше её срываешь, тем больше она растёт. Поэтому извиняться за тот день не буду, ни один корень не пострадал, а значит мы сделали благое дело. Так я себя успокаиваю по сей день.

- Как обычно на нас самую противную работу повесили, - пробубнила Наташа, опускаясь на корточки и наклоняясь вперёд, чтобы дотянуться до кустов, - это похоже на мяту?

- А я откуда знаю? – я растерянно переспросил, опускаясь рядом. Признаться честно, в тот день я впервые вообще узнал, как выглядит мята. Поэтому мои знания были ограничены.

- Чудесно… - заворчала подруга, нарывая небольшие остроугольные листочки с кустика, - давай предположим, что это она…

- Я думал, ты знаешь…

- То, что мы с тобой умные, не значит, что мы в нашем возрасте должны знать всё на свете, - обиженно нахмурилась девочка, - я, знаешь ли, тоже ребёнок со своими прихотями.

- И что тебе нравится? – поинтересовался я, чувствуя нескрываемый интерес.

- Мне нравятся подростковые сериалы… - неуверенно ответила Наташа, подняв на меня взгляд, - мне нравится фантастика, я люблю мечтать. Когда мы завели наши странички в интернете, я подписалась на группы со смешными картинками… Мне нравится читать и изучать новые вещи.

- Это здорово, - когда она проговорилась, ответил я с улыбкой, - мне тоже нравится фантастика и мечтать. Значит, мы с тобой друзья?

- Конечно друзья, что спрашиваешь, - фыркнула Наташа, отворачиваясь, - ты всегда тихий. Только и делаешь, что жалуешься на идеи Ульяны. Мне казалось, что тебе с нами не нравится…

А?

За мной закрылась дверь магазина. Я сжимал в руках упаковку фисташек, подняв голову к синему небу, на котором начали выступать блестящие звёзды. Небо сегодня было удивительно чистым, ветерок приятно обдувал щеку. Тем не менее, мне хотелось как можно скорее вернуться в отель, к девочкам. Это раздираемое меня внутри одиночество… Я не думаю, что в этом кто-либо виноват. Просто я всегда был другим, отличным от окружающих. Даже в компаниях, где я чувствовал себя комфортно, мне казалось, будто общий язык мне не найти.

Я списывал это на то, что я остался в другой стране, лишенный дома и друзей. Поэтому мне было тяжело пройти процесс акклиматизации. Однако… В чем принципиальная разница между мной сейчас и мной тогда? Если я всегда был своенравным… То почему тогда у меня были друзья, а сейчас я хватаюсь за все возможности, чтобы не потерять тех, кто меня окружает. Почему я отпускаю свои желания, но борюсь до конца за тех, кто мне дорог?

В чем измеряется моя ценность?

- Он пришёл, - когда я открыл дверь номера девочек, я услышал отрывок их диалога, - привет! – донесся до меня оклик Кати.

- Иди сюда, тебя долго не было, - поддержала её Крис. Я вздохнул и, повесив куртку на крючок у входа, зашёл внутрь однокомнатного номера.

После неудачной игры на выпивание, я больше не недооцениваю крепкие спиртные напитки. Так что я, чтобы не оскорблять этикет запоев, взял сидр, а девочки выбрали энергетики и какую-то ароматизированную версию японской водки – сакэ. Я плюхнулся на край кровати, положив в наш треугольник из тел пакет.

- Онигири не было, так что я всё-таки зашёл за фисташками, - объяснил я, отводя взгляд.

- Спасибо, - без капли обиды ответила Катя, разбирая пакет, - открой чипсы, - сказала она Крис, протянув ей упаковку, - себе что взял?

- Да я так. Сидр не особо крепкий, - отмахнулся я. Почему я не взял никакой закуски для себя? Мне даже мысли об этом не пришло. Я упарился ради фисташек для Кати, но для самого себя не взял ничего, кроме необходимого минимума.

- Ну… Ладно… - растерянно отозвалась Катя, поставив пакету сбоку от кровати, - можешь брать чипсы, если захочешь, - уточнила она.

- Спасибо, - кивнул я, протянув руку и взяв одну чипсинку. Не то, чтобы мне хотелось прямо сейчас. Но это было наглядное подтверждение, что я не брезгую, что всё в порядке, не надо пытаться лезть в мои чувства.

Хах? Ещё раз, что?

- Так во что мы хотели сыграть? – прервала мои шестеренки в голове Крис, хрустя чипсами.

- А, да, - переключился я, моментально забыв предыдущую тему, и обернулся, беря в руки коробку с карточной игрой, которую привез с собой, чтобы было чем заняться в компании вечером.

- Давайте поиграем, а потом посмотрим киношку перед сном, - предложила Катя, лениво потягиваясь, - что за игра?

- Мы уже играли, когда он был у меня, - пояснила Крис, подсаживаясь поближе и снимая крышку с коробочки, которую я поставил между нами тремя.

- Колода состоит из карточек, на которых написан какой-то странный или дикий факт о человеке. Игроки голосуют и отдают карточку тому, кому она больше всего подходит. В конце выигрывает тот, у кого меньше всего карточек сбито, - пояснил я правила.

- Ну держитесь, - с вызовом ответила Катя, когда мы протянули ей карты для тасования. Она ловко перекидывала их из руки в руку, будто фокусник, складывая из них гармошку и тут же смешивая их снова. Наконец она постучала низом карт по колену и уложила колоду между нами.

На самом деле, игра для близких компаний, которые готовы раскрывать свои неудобные стороны, чтобы повеселиться. Ну и плюс это способ узнать какие-то незначительные факты о близком человеке. Конечно, нельзя сказать, что в дружбе есть какие-то «незначительные» факты, но сами посудите, какой факт важнее – у человека психологическая травма от синего цвета или он не знает, где находится на карте Эстония. Согласитесь, вторым фактом в повседневной рутине можно пренебречь.

И вот для таких людей, эти мелкие факты – очень важны. Такие, как я, обычно не афишируем их, не думаем о них. Но если происходит что-то, что касается этого факта, мы можем очень остро отреагировать, потому что это нечто, что очень дорого нам. Например, воспоминания о конкурсе бумажных самолетиков, первый совместный просмотр фильма в компании. Это мелочи, которые врезаются в память и формируют нас, но мы не прокручиваем эти мысли каждый день. Но в то же время они невероятно ценны, чтобы не делиться ими с кем попало.

И вот я стою перед выбором. Перешли ли мои друзья отметку «кого попало»?

- Я первая, - сказала Катя, уверенно вытягивая первую из колоды карту, - Ненавидит кофе и всё, что с ними связано.

- У меня нет к нему неприязни, - тут же ответил я, оглядываясь на Крис.

- Я кофе предпочитаю больше, чем чай, - согласилась она.

- Значит карта остается мне, - надулась Катя, скидывая карту рядом с собой, - тяни ты, - сказала она Крис, сидевшая по часовой стрелке рядом с ней.

- Ммм… Создает статус ВКонтакте из постов групп с цитатами великих людей. Это Игнат, - тут же ответила она, подняв взгляд на меня.

- Это Игнат, - вместе с ней вторила Катя, тоже взглянув на меня. Я тяжело вздохнул. То, что я вставляю в статус строчки из любимых песен, не значит, что я люблю цитаты Джейсона Стетхема… Но так уж и быть, я взял карту себе.

- Чёртов любитель Нового года, - проворчал я, перевернув карту, - Я лично нейтрален к нему. Только с семьей отмечаю.

- Я обычно не праздную. Одна проводила, теперь с мужем, - тоже ответила Катя, задумчиво посмотрев наверх.

- Ну значит, это Крис, - закивал я, - только она постоянно празднует Новый год с друзьями.

- Это… Не то же самое… - попыталась возразить девушка, но, кажется, уже поняла, что ей не отвертеться. Страдальчески вздохнув, она забрала карту себе.

Итак, мы выровняли счёт.

- Нарушал закон, - прочитала Катя следующую карточку. Мы переглянулись. Это что, полицейский допрос? Кто первый признается, кого надо посадить за растление малолетних или типа того?

- Я дрался с одноклассником в общественном месте из-за того, что он меня провоцировал, - после небольшой паузы пробормотал я, отведя взгляд в сторону.

- Ну раз признался, то и забирай, - безапелляционно ответила Катя, даже не пытаясь поспорить.

- Думает, что у них есть награбленное добро, - с прищуром прочитала Крис и подняла на нас взгляд, - нет, серьезно, что это?

- Забирай себе. Я у тебя постоянно в гостях что-то забываю, - проворчал я, оглядываясь на ещё огромную кучу карт в колоде. Это может затянуться.

- Стоит ли шутить про похищенное сердечко, - захихикала себе под нос Катя, скосившись на меня. Я пробубнил что-то невнятное в ответ. Крис пожала плечами и забрала карту себе.

- Вместо хорошо, говорит добро. Вместо привет, приветствую, - прочитал я, поднимая взгляд на подруг. Они уставились на меня с хитрой улыбкой, - я старомоден, но не настолько же.

- Да нет, это ты.

- Точно ты, - категорично ответили девочки, даже не собираясь слушать оправдания. Я вздохнул и кинул карту себе.

- Рискнут жизнью ради эпичной фотки в соц. сетях, - зачитала Катя следующую карту, - я лично не люблю фотографироваться.

- Аналогично, - согласился я, переводя взгляд на Крис, - хочешь или не хочешь, но карта твоя.

- Ну ладно, - протянула она, согласно забирая карту, - теперь я тяну. Питается одним роллтоном. Давайте голосовать, господа.

- Я не особо любитель готовить, но люблю вкусно поесть. Поэтому, пересиливая себя, всё-таки готовлю периодически, - покачала головой Катя, - а ты?

- Она часто забивает вообще есть, - проворчал я, вспоминая десятки раз, как я жаловался на то, что она из-за усталости после дня отказывалась ужинать.

- Пф, - фыркнула Крис, прищурившись, - а сам-то?

- Он у нас хозяюшка, - прыснула Катя, улыбаясь и переводя взгляд на меня. Я потупил взгляд, смерив им горку карт у своих рук. Ещё одну брать, что ли, придется.

- Ну да, он постоянно что-нибудь делает, - закивала Крис, - ну тогда моя.

Постоянно что-нибудь делаю. Может, в этом и заключается моя ценность? Возможно, потому что я что-то делаю, я могу оправдать свое существование в их жизни? Быть может, я определяю себя в мире только пользой другим людям?

- Не тормози, - Наташа ущипнула меня за локоть, - девочки уже за ножи схватились.

- Ой, осторожнее! – засуетился я, заметив, как Ульяна схватилась за нож, - не размахивай им!

- Да ладно тебе, я же не детсадовец, - нахмурилась подруга, - вообще-то я самая старшая здесь. Поэтому мне виднее! Вера, давай лайм!

Через пару часов подготовки, когда небо начало принимать теплые оттенки, девочки завалились ко мне домой. Кухня у нас небольшая, поэтому мы с трудом помещались все впятером. Бабушка, прочитав небольшую инструкцию, оставила все на меня, ведь я и так разбираюсь, что где лежит. Возможно, это чувство ответственности, которое на меня возлагали, и было причиной того, что я теперь требую от себя слишком много. Вера и Злата шумно переговаривались, пытаясь поделить между собой лайм, пока мы с Наташей по другую сторону стола осторожно переглянулись.

- Давай делать наш вишневый коктейль? – предложила подруга, слегка улыбнувшись.

- А, да, давай, - осторожно кивнул я, протягивая руку за вишневым соком. И в ту же секунду Ульяна с карате криком опустила нож, рассекая лайм на две неровные доли. Брызнувший во все стороны сок ударил меня в щеку, заставив неприятно поморщиться. По кухне растекся едкий аромат цитрусовых.

- Фрут Ниндзя! – издала боевой клич так называемая старшая, широко улыбаясь до ушей. Я саркастично закатил глаза, но всё-таки взялся за сок и придвинул его поближе к нам.

Искусство коктейля вовсе не в ингредиентах, а в умении их смешивать и дозировать. Каким был бы мохито, если бы когда-то его великий изобретатель переборщил с лаймом или не доложил бы мяты? Может, его вообще не было бы! Поэтому и я ответственно подходил ко всем рецептам, которые попадали мне в руки – будь то коктейль или мясо по-французски, которое переиначивал кто угодно как только мог.

- Хорошо, что вы нарвали мяты, - прокомментировала Ульяна мимоходом, активно разрывая её на куски и закидывая в стеклянный графин, - вкусно пахнет!

- Давайте ещё газировки дольем, - предложила Злата, подталкивая бутылку.

Наташа хмыкнула и подтянула ближе ещё один графин, который мы взяли для своего вишневого коктейля. Я открыл упаковку и начал постепенно вливать сок, стараясь залить ровно половину графина. Вдруг подруга подмигнула мне и кивнула в сторону беспечно лежащего у коллег лимона. Она предлагала его добавить? Я кивнул. Его сок может дать свежую кислинку, это должно быть интересно. Наташа легко улыбнулась и взялась за лимон, пока я отставил сок и подтянул газировку, из которой девочки делали мохито. Надо смешать их в соотношении один к одному, так было написано.

Злата с Верой никак не могли успокоиться. Они то докидывали новые листочки, то заливали ещё ложку лимонного сока. Шум заполнил кухню, пока Ульяна пыталась командовать ими через эту какофонию. Мы же с Наташой, не обращая внимания на эту суету, продолжили мешать наш коктейль. Она вдруг обернулась ко мне и протянула графин, другой рукой держа разрезанный лимон. Я без слов понял, что она меня от хочет, и придержал графин, пока она с усилием выжала мутный сок в коктейль. Когда она закончила, я принялся перемешивать его.

- А теперь идем смотреть Звездные войны, - беспрекословно подвела черту Ульяна, хватая свой графин, в который только что высыпала пять кубиков льда. Я взял оставленную на столе форму со льдом и высыпал несколько штук в наш с Наташей графин.

- Я возьму стаканы, - предупредила меня подруга, когда я оглянулся в сторону кухонной утвари. Мы обменялись улыбками, и направились вместе со всеми в мою комнату.

За окном садилось солнце. Ульяна энергично подпрыгнула и задернула шторы одним махом, погружая комнату в полумрак, разрываемый лишь светом из-под штор и мягким мерцанием телевизора. Я наклонился перед ним, открывая DVDплеер и вставляя диск внутрь. Мы уселись на диване, который в раскладном виде также служил мне кроватью, и я потянулся за пультом.

На кофейном столике перед нами гордо стояли два графина и куча цветных стаканов. Нетерпеливая Ульяна тут же налила себе стакан своего мохито и сделала глоток.

- Ну… Неплохо, - закивала с деловым видом девушка, однако я с сомнением прищурился на её сморщившееся лицо. Злата сделала вторую попытку попробовать мохито, но её реакция была куда более искренней.

- Ой, кислятина… - её лицо скукожилось, будто она напрямую лизнула лимон или ей конфетку-шипучку засунули в рот. Мы с Наташей рассмеялись, и я сам не заметил, как она налила себе наш вишневый коктейль.

- Попробуем? – прошептала она мне, протягивая стакан. Я осторожно протянул руку и взял стакан. Подушечки пальцев легонько коснулись её тонких изящных костяшек, липких от лимонного сока. Но в этот момент мое сердце невольно пропустило удар, вызывая недоумение в моей душе.

- Да, да, конечно, - пролепетал я в ответ, перенимая напиток и делая осторожный глоток.

Разбавленный газировкой сок. Вот какой вкус ты ожидаешь от такого коктейля, будучи взрослым. Ведь ты уже мешал сок с минералкой. Ты знаешь, какой он на вкус. Но для ребёнка эта ошибка в новинку. Это неизвестный вкус, всю полноту которого он разбирает на составляющие и вглядывается в получившуюся комбинацию.

- На воду похоже, - спокойно отозвалась Наташа после своего глотка, но затем слабо улыбнулась мне, - но мне нравится.

- Да… Освежает, - прошептал я в ответ, смущенно глядя в её темные большие глаза.

Всегда ли дело в ошибках? Можно ли измерить ценность чьего-то присутствия рядом? Мы устроились поудобнее на диване, и я нажал на пульте кнопку проигрывания, давая титрам фильма про далекую-далекую галактику заструиться по звездному фону на телевизоре. Прямо сейчас было неважно, насколько плох наш коктейль. Сколько мяты я соврал без спросу. И как долго длились эти постоянно повторяющиеся титры желтых букв.

Я потянул следующую карту из колоды. Уже десяток лежал у моих ног, и взгляд слегка подрагивал от выпитого сидра. Шум в ушах нарастал, подавляя все здравые мысли, но он не мог заглушить эти воспоминания. Я медленно перевернул карту и холодным взглядом уставился на напечатанные буквы.

- Боится сказать нет…

Девочки молчали, глядя на меня. Моя губа предательски дрогнула, и пальцы судорожно сжались на карте.

- Я думаю, это про него, - наконец прервала тишину Крис, кинув взгляд на Катю. Та покачала головой.

- Ну, ты сам знаешь.

Знаю. Как никто другой знаю. Я могу ворчать, я могу огрызаться в ответ, но никогда не отказываю. Синдром главного героя бурлил внутри меня, убеждая меня в моей непогрешимости. Ведь я звезда вечера, я несу ответственность, я должен соответствовать, я всё это затеял. Всю свою жизнь я только и делаю, что несусь впереди паровоза, стараясь быть ему и локомотивом, и рельсами. Я нервно дернул рукой, скидывая карту к остальным у своих ног.

- Знаете, наверное, я проиграл. Может, посмотрим лучше фильм какой-нибудь? Вроде на телевизоре были установлены кинотеатры, когда мы вчера смотрели их.

Катя с Крис переглянулись. Я потупил взгляд, надеясь услышать какую-то насмешку. Саркастичный комментарий о выходе из игры и кайфоломе. В общем, что угодно, что подтвердит мою инородность даже в этой компании ближайших людей. Но Катя спокойно ответила.

- Давайте. Я тебе рассказывала о фильме, который недавно смотрела? Очень классный, давайте посмотрим, - сказала она, скидывая свои карты в общую колоду и выравнивая их. Крис закивала и тоже присоединилась к упаковке игры обратно в коробку.

Ничего. Я не услышал в свой адрес ничего. Я тяжело вздохнул и сделал ещё один глубокий глоток сидра. Горький газированный напиток резанул горло, но в то же время окатил меня волной свежести. Горящие огнем уши остыли, успокаивая дико стучащее в груди сердце.

Катя потянулась и выключила общий свет. Подтянув к нам подушки, она устроилась у изголовья кровати в полулежачей позе, начав с интересом листать меню телевизора в поисках онлайн кинотеатра. Зевая Крис устроилась посередине, между нами, кутаясь в свою толстовку. Видимо, уставшая, она расценила это как способ подремать. Я осторожно присел рядом, однако она вдруг пихнула меня в плечо и махнула рукой. Сглотнув ком в горле, я подсел поближе, теперь нога больше не свисала с кровати. Так мы втроем устроились на кровати, пока на телевизоре начала свое повествование какая-то французская научная фантастика об антиутопичном будущем.

Я старался смотреть на экран, вслушиваясь в комментарии Кати об интересных фактах о главной актрисе и производстве фильма, но сердце внутри продолжало стучать. Минут через двадцать дыхание Крис под моей рукой стало тише, и я покосился на её дремлющую фигуру.

В глубине памяти всплыли Наташины липкие пальцы и розовая шипучка в её стакане. Половина из девочек тогда тоже уснула на половине фильма. Но так ли важно, досмотрели мы его или нет? Мы просто... были. А сейчас я трясусь из-за того, что обо мне подумают друзья и можно ли мне взять ещё одну чипсинку, чтобы не нарушить некий баланс этого вечера. Но был ли этот баланс изначально? Ульяна ворчала на свой мохито, но пила его. Наташа молча допивала наше розовое месиво, и мне было хорошо просто от того, что она рядом. Меня успокаивали перешептывания Веры и Златы о переплетениях сюжета. Никто не требовал от меня идеала. Никто не вел подсчет моих ошибок. Почему я сам завел этот счет?

Словно мята из палисадника у подъезда, я продолжал расти, несмотря на оборванные листья. Никто не вспоминал о тех веточках, что мы сорвали ради нашего приключения. Жизнь того куста продолжилась, словно я и не прикладывал к нему своей руки. Катя не стала бы меня ненавидеть, если бы я не принес фисташки. Крис не ругалась на меня из-за отсутствующего в магазине онигири. Всё, что я считал ошибками, на деле имело значение лишь для меня одного. А они ценили меня просто за то, что я есть. А не за те функции, что я пытался для них исполнить.

Ценили за то, что сегодня мы вместе. За то, что за окном через пару часов спустя месяц затишья вновь пойдет снег. За то, что сегодня всем нам улыбались и фотографились с нами. За то тепло, что мы разделили.

Бумажный самолётик

Всё началось с бумажного самолетика.

Работа в офисе давалось тяжело. Вчерашний студент во мне оказался не готов к беспрерывному сидению на одном месте на протяжении восьми, а то и больше, часов. Всё бы ничего, но это пространство приходилось делить с привередливыми коллегами. Каждый норовит дать советы, сомневается в тебе, даже если сам ничем не лучше. Но что более невыносимо – этим пенсионерам было всегда холодно. Даже в знойный летний день они были против кондиционеров – зачем, ведь можно открыть окно. Что ещё хуже, на обратном пути домой в общественном транспорте такие же пенсионеры, как мои коллеги, просили то же самое окно закрыть.

Единственным удовольствием в этом адском пекле был обеденный перерыв. Расположенный ровно посреди рабочего дня, этот промежуток был единственным временем, когда я мог выйти прогуляться. Для меня открывались бесконечные горизонты: например, можно было зайти в супермаркет по соседству, где мое лицо обдувал свежий ветер из кондиционера. Выбирать что-то и покупать было непринципиально – достаточно просто охладиться. Но из уважения к обслуживающему персоналу, такому же, как я, брал пакетик сока или какую-нибудь сырную нарезку на перекус.

За мной со звоночком закрылась автоматическая раздвижная дверь. Лениво зевнув, я направился обратно к офису. Летнее солнце противно обжигало открытые участки кожи и слепило глаза. Стараясь прятаться в тени деревьев, высаженных вдоль дороги, я остановился на мгновение, чтобы насладиться моментом. Стоит мне пересечь порог офиса, как я вернусь в спертое помещение, заполненное запахом чужих обедов. Из-за отсутствия сквозняка, этот запах циркулировал в воздухе. Порой это что-то вкусное, а порой – тушёные овощи…

С детской площадки доносились удалённые крики детей. Как раз закончились уроки в местной школе, и они хлынули на улицы, заполняя их шумом и гамом. Этот звук стал настолько привычным, что терялся на фоне шума автомобилей, разговоров по телефону и лая собак.

Однако в тот раз всё началось с бумажного самолетика.

Этот сложенный кусок бумаги А4 приземлился ровно к моим ногам. Сначала я кинул на него любопытствующий взгляд, будто на бродячего кота, что обтерся об мою ногу. Оглядевшись по сторонам, я не нашел никого, кто мог бы запустить этот самолетик. Потому мне показалось, будто он прилетел из ниоткуда. Но ведь так не бывает.

Самолетик всегда кто-то запускает.

Я задумчиво поднял бумажную фигурку и оглядел её со всех сторон. Не очень аккуратные сгибы выдавали в этом самолетике обычную самоделку, сделанную наспех в порыве жажды приключений. В конце концов, их запускают, чтобы узнать, как они полетят и куда приземлятся. Интересно. Машинально я замахнулся рукой с самолетиком и будто провалился в воспоминания.

Когда-то в детстве всё тоже началось с обычной жажды приключений. Это вообще самый распространённый источник мотивации среди детей. Они любят изучать мир, находить новые способы познать его. И создание бумажных самолетиков это тоже, своего рода, познание мира.

Мне подарили книгу, посвященную бумажным самолетикам. На десятке страниц автор подробно рассказывал о моделях этих поделок, об их аэродинамических свойствах, а самое главное – иллюстрировал свой рассказ множеством инструкций с картинками по созданию самых разных самолетиков. Тогда от жажды приключений у меня горели не только глаза, но и руки.

Бумага в доме начала стремительно заканчиваться. Любой попавший в мои руки альбомный лист тут же сворачивался моими маленькими руками в самых невозможных углах.

Не помню, как она мне досталась. Может, это был подарок на какой-то из дней рождения. В детстве такие дни воспринимались иначе, но сейчас это не более, чем яркие пятна среди прочих пустых на картине твоей личности. Сейчас можешь лишь вспомнить то, что в один из таких дней ты впервые порезался бумагой из подаренной тебе книги.

Но с самолетиками совсем другой случай. Книга была лишь катализатором, который запустил события того дня. Порой он тоже проваливается в небытие моей памяти, но порой, когда совсем тоскливо, это воспоминание всплывает вновь, будто напоминание не опускать руки.

Каждый день мы с компанией проводили на улице. Так уж сложилось, что в основном я водил дружбу с девочками. А они всегда отличались тяжелым нравом и были легки на подъем. Стоило им зацепиться за какую-то идею, вся наша компания объединялась в едином порыве. Будь то съемка фильма на дешевый кнопочный телефон в нулевых годах или конкурс шалашей, построенных из чего попало прямо у забора детского садика в нашем дворе. Тот день не стал исключением.

Как настоящий друг, я решил поделиться своим новым «сокровищем» с друзьями. Сначала подруги были озадачены новинкой. Они случайно листали страницы, не пытаясь разглядеть в них какого-либо смысла. Однако затем книга попала в руки нашему «вожаку». Ульяна с важностью рассмотрела содержание, оценила количество моделей на страницах и решительно заявила:

- Мы устроим конкурс.

Она всегда была такой, сколько я помню наше знакомство с ней. Самая старшая в нашей компании, семиклассница Ульяна всегда знала, чем заняться сегодня, а самое главное – занять кого. Собственно, тот фильм мы снимали тем же коллективом по её же прихоти. Будучи старшей, она всегда мнила себя самой умной среди нас, занимала роль заводилы и лидера. Прогулки без неё обычно были намного тоскливее, чем с ней. Но в то же время самая главная Ульяна была и самой ранимой, так что мы старались ей не перечить. Да и не было особого желания, ведь зачастую её идеи действительно нас увлекали.

Но в тот раз увлекательность её предложения пришла к нам не сразу. Задать первый вопрос решилась Наташа.

- Какой такой конкурс?

Единственная моя ровесница в группе, ещё и отличница – она всегда задавала только правильные вопросы. Ей не нужно было объяснять дважды или что-то лишний раз доказывать, Наташа понимала с полуслова. Если даже она задала вопрос, значит идея Ульяны обещала быть безумной. Ну или как минимум она не выложила все карты сразу.

- Ну как какой? – деловито объяснила Ульяна, закрывая книгу и закинув ногу на ногу, - Игнат подал нам отличную идею. Мы должны устроить соревнование бумажных самолетиков!

Голос подала Злата.

- Типа, у кого красивее получится?

Хоть и чуть младше нас с Наташей, Злата отличалась сообразительностью и находчивостью. Мы с ней хорошо ладили, и она постоянно поддерживала меня в любых моих предложениях. А ещё я помню её классную большую морскую свинку, за которой я неделю ухаживал, пока она отдыхала с родителями на море.

- Да, давайте все сделаем самолетики по книге и проголосуем, у кого лучше получилось, - закивала Ульяна, ослепительно улыбаясь во весь рот.

- Мне нравится, давайте, - согласилась Злата, оборачиваясь к Наташе. Будучи младше, она часто прислушивалась к нашему мнению.

- Я не против, - отмахнулась подруга и кинула взгляд на сидящую между ней со Ульяной Веру.

- Что ты на меня уставилась? Я тоже хочу, - с вызовом ответила девочка.

Вера была младшей сводной сестрой Ульяны и постоянно с ней соглашалась. Из нас всех она отличалась своим взрывным и резким характером, с которым было трудно совладать. Характерное поведение для блондинок нулевых годов. Только вот она ещё в четвертый класс ходила в те года.

В тот момент все забыли, что книга была моя, и мнение моё никто не спрашивал. Но я смирился и тоже подсел поближе, чтобы заглянуть на страницы.

Собирать самолетики мы решили на теннисном столике во дворе. Это было единственное удобное место для работы с бумагой. Договорившись встретиться через десять минут, я убежал с книгой домой, чтобы взять стопку бумаги. Взрослые скептически относились к моему фанатизму, но я их не слушал. В тот момент мои мысли были захвачены самолетиками.

«Виктория». Так называлась модель, с которой я решил начать, когда мы вновь собрались вместе. Пока сестры со Златой сидели на столе, я вместе с Наташей удобно устроился на скамейке рядом с ними, неспешно сворачивая свое творение. Эта модель была похожа на стандартный самолетик, но у него был тупой носик и крылья оканчивались прямым углом. Как гласила книга, эта модель отличалась твердостью, подвижностью и напористостью. Автор считал, что «Виктория» полностью соответствовала своему имени.

Оглядываясь в прошлое, я знал не так много Викторов и Викторий. Но каждый действительно соответствовал стереотипам о своём имени – упрямые, напористые дуболомы, которые упрямо следуют своим целям. В тот момент же мне просто казалось, что я делаю самую простую модель. В основе моего выбора лежала простая мораль: «Чем проще, тем лучше». Непроизвольно я покосился на остальных. У них получались какие-то интересные сложные фигуры. У некоторых даже фигура напоминала настоящую птицу.

«Кондор» - так называлась та модель, которую собирала Ульяна. У него были диагональные крылышки и сзади них вверх треугольником торчал «хвостик». Носик у этой модели был маленький, будто он был тут просто как формальность. Именно с «Кондором» она и выступила на нашем неформальном конкурсе.

- Мне нравится самолетик Ульяны, - закивала Вера, разглядывая модель, которую наша лидер гордо держала на ладони.

- Да, он прям как настоящая птица, - согласилась Злата, оборачиваясь на нас с Наташей, - смотрите, как вам?

- Классно получилось, - отозвался я. Наташа тоже кивнула.

- Ха-ха, ну конечно же, вам понравилось, - самодовольно ухмыльнулась подруга, смахнув невидимую прядь со своего плеча, будто королева, - а теперь давайте их запускать!

«А как же мы?» - я не успел озвучить этот вопрос, как Ульяна довольно промчалась мимо нас. Нам оставалось лишь молча смотреть ей вслед. Неспешно, но девчонки тоже поднялись со своих мест и последовали за ней. Лишь я плелся сзади, потому что задержался, чтобы забрать с собой книгу. Как никак, это было моё сокровище, я не хотел, чтобы его кто-то забрал, даже если вероятность этого была ничтожна.

Мы поднялись на небольшой холм во дворе. Ульяна гордо дождалась нас, свою верную публику, на которую играла, и замахнулась своей моделью. Вспоминая её в тот момент, она напоминает мне ребёнка, которым и была в глубине души. Ребёнком, жаждущим чужого внимания, чтобы её замечали и хвалили. Поэтому и замахнулась она резко, сжимая пальцами бумагу. Если человек умеет запускать самолетики, он никогда так не будет их держать перед полётом.

Но она держала. И поэтому «Кондор» стремительно врезался в поток воздуха и, слегка вздёрнув нос вверх, тут же устремился к земле, будто подбитый камнем ворон. Печальное зрелище – человек, стремящийся быть для всех лучшим, опозорился на старте. На холме воцарилась немая тишина.

- Ррргх, - Ульяна озлобленно зарычала, подбирая свой рухнувший самолетик, - ну и почему он не полетел?

- Тебе надо быть чуть мягче, - пояснил я со знанием дела. Я прочитал книгу от корки до корки – я точно знал, почему самолетик не полетел. Или, по крайней мере, мне казалось, что я точно был в этом уверен.

- Ну тогда попробуй сам, - фыркнула она и отступила в сторону. Я неуверенно буркнул и занял её место, поднимая свою «Викторию» в руке.

Мало кто знает, но самолетик надо держать в том месте, где он толще всего из-за слоев бумаги. Именно там находится его центр тяжести, который балансирует самолетик в воздухе. Поэтому чем больше инерции ты даешь ему, тем больше вероятность, что он полетит стабильно. Чем сильнее центр тяжести давит вниз, тем больше подъемная сила толкает его вверх.

Я замахнулся, мягко сжимая носик «Виктории». Именно там острый угол загибается внутрь модели, создавая тупой угол. Такой самолетик при падении не сломает себе носик о плоскую поверхность. Это позволяет тебе запускать его больше одного раза и быть уверенным в стабильности этих полётов. Поэтому переживать за траекторию не стоило. Надо было просто взять и легонько разжать пальцы…

«Виктория» взлетела как настоящий победитель. Она быстро набрала скорость, но вдруг через пару сантиметров она завалилась на один бок и отклонилась в сторону, приземляясь на землю всем корпусом. «Виктория» гордо приземлилась и проехала по сухой траве на расстоянии пяти сантиметров.

- О, это было очень хорошо, - восторженно заметила Наташа, задумчиво склонив голову набок, - но всё равно он упал быстро…

- Ну да, ну да, - закивала Ульяна, - а столько хвастался своими навыками, ха-ха!

Погода была солнечной, но тёплый воздух неспешно затихал после знойного утра. Это были идеальные условия для запуска самолетиков. Помешать могли лишь физические ошибки при сборке моделей. Я задумчиво уставился на валяющийся на земле самолетик.

- Я думаю, у меня правое крыло получилось больше, чем другое, - предположил я, подходя ближе и поднимая с земли свою «Викторию». Она определенно не выиграла ни в конкурсе красоты, ни в дальности полёта… Но в тот момент она точно победила. Показала пример всем остальным ребятам. Настоящая победительница.

- Хорошо, теперь наша очередь! – резкий оклик Веры, которая устала ждать свой шанс блеснуть, моментально разбил тяжелую тишину, воцарившуюся между нами.

Воспользовавшись моим советом, оставшиеся девочки запустили свои самолетики намного успешнее, чем Ульяна. И с каждым запуском на её лице появлялась всё большая тень зависти. Наконец Злата побежала за своим самолетиком, и круг конкурса замкнулся. Возник резонный вопрос – что теперь с этим делать?

- Ну что, кто победил? – задала вопрос Вера, переглядываясь с нами.

- Мне кажется, дальше всего полетел у Златы, - ответила Наташа.

- А я думаю, что у Игната, - улыбнулась мне сама Злата. Я улыбнулся ей в ответ.

- Мне кажется, мой, - фыркнула Вера.

Ульяна резонно промолчала. И тогда все обернулись на меня, а я не мог отвести взгляд от обиженной подруги.

Логичнее всего было бы прямо здесь и сейчас сказать, что я победил – ведь всё зависело от моего последнего голоса. Или проголосовать за того, кто был мне ближе. Но мое обостренное чувство справедливости с детства не давало мне спокойно жить. И тогда, сжимая в руках «Викторию», я точно знал, что должен сделать.

Ты уже победила, «Виктория». Необязательно это кому-то доказывать.

- А давайте ничью. Я уже не помню, - нагло соврал я и неловко рассмеялся. Девочки возмущенно вздохнули, но я тут же продолжил, чтобы их гнев не обрушился на меня, - мы же тут же подбирали самолетики. Давайте пойдем на прямую дорогу и не будем их подбирать, а в конце сравним!

- О, это отличная идея, - воодушевленно отозвалась Ульяна, вскинув руку вверх. Идея забыть её позор на запуске вернула ей прежнюю прыть, чего я и добивался.

Разногласия тут же забылись. Одним раундом мы не смогли насытиться и повторяли несколько раз. В процессе девочки даже собирали новые модели. Лишь я смотрел на свою «Викторию» и верил в её потенциал. От предыдущего соперничества ничего не осталось. Мы запускали самолетики так часто, что потеряли счёт, у кого было больше побед.

В разгар нашей игры нас заметили дворовые ребята. Сначала к нам подошли девочки из первого подъезда. Мы не часто с ними играли, ведь у них был противный заносчивый характер – даже хуже, чем у Ульяны.

- Вы чего тут делаете? – спросила у нас Ева. Они со своей подружкой, Ксюшей, повсюду таскались вместе. А за свой характер они обе были противны мне. Из нашей компании лишь такие же заносчивые Ульяна и Вера могли найти с ними контакт. Поэтому именно самая старшая из нас и ответила ей.

- Мы запускаем самолетики и соревнуемся, у кого дальше полетит! – пояснила Ульяна, гордо вздернув нос. На тот момент она уже смогла взять два первых места, поэтому её уязвленное эго уже забыло прошлые обиды и ликовало победе.

- Пф, чудики, - буркнула Ксюша, но они не спешили уходить. Мы же самозабвенно продолжали пускать самолетики, забыв об их присутствии.

Наблюдая за нами, в них, по всей видимости, проснулся тот же детский азарт, что и в нас. Они осторожно подошли ближе и время от времени вмешивались в наши споры, чей самолетик улетел дальше других. Наконец они осторожно поинтересовались:

- А можно мы с вами?

Я переглянулся с девочками. Было видно, что такая компания смущала их, но и отказывать было неприлично. На их месте любой из нас обиделся бы на такой ответ. Я тяжело вздохнул и показал им книгу с листами бумаги, лежащие на скамейке рядом с нами. Девочки с интересом начали листать страницы, выбирая себе самолетик, и начали собирать его. Наташа подошла ко мне со спины и легонько хлопнула по плечу, привлекая внимание.

- Они не знают то, что ты объяснил нам. Мы их порвём, - с широкой улыбкой шепнула она мне. Я невольно сглотнул ком в горле – редко когда можно было увидеть такой холодный садизм от Наташи. Но в такие моменты она была словно герой из боевика – крутая и уверенная в себе.

Она оказалась права. Девочки были не в курсе техники запуска самолетиков, поэтому мы постоянно их переигрывали. В какой-то момент я заметил, как Лиза тихо подсказывала им. Добрая душа, что с неё взять. Мне оставалось лишь тяжело вздохнуть и прицелиться для очередного броска. И в тот миг солнце вдруг ударило мне в глаза, выйдя из-за облака. «Виктория» отправилась в полет, отбрасывая тень от огненного шара на небе.

Глядя на её силуэт в окружении дневного пламени, я невольно оказался заворожен представшим передо мной зрелищем. В тот миг я понял, что хоть самолетики – это здорово, но ничто не сравнится с тем чувством свободы, что тебе дарит их полет. Как ветер подхватывает их хрупкие бумажные крылья, но они не падают, а взмывают ввысь. И их прекрасная хрупкость отражается в лучах солнца, воспаряя над твоим маленьким детским миром.

- Ха, ты четвертый, - самодовольно рассмеялась над ухом Вера, но я не обратил на это внимание. Я лишь широко улыбнулся солнцу, которое подарило мне это прекрасное чувство.

- Это всё дурацкие модели, - пожаловалась Ксюша, - давайте другие сделаем! А то так не интересно.

- Да, давайте ещё сделаем, - поддержала идею Злата, - мне мой тоже надоел уже.

- Хорошо, давайте, - согласилась Ульяна, и мы всей группой вернулись к скамейке с книгой и листами бумаги.

Мы серьезно увлеклись процессом. Друзья активно обсуждали модели самолетиков, перелистывая страницы книги. Я не очень хотел менять «Викторию», но даже она, крепкая и надежная, уже немного потрепалась. Из-за этого её заносило и летела она не так далеко. Так что даже я присоединился к всеобщему балагану.

Тем временем, наступил летний вечер, и на улицы стали выходить дети и их родители. Наша возня из семи человек стала привлекать внимание других ребят. У всех был один единственный вопрос: «Что мы вообще делаем?» Приходилось терпеливо объяснять каждому, что у нас конкурс по запуску бумажных самолетиков. Стоит ли говорить, что с каждым новым спрашивающим соседом по двору к конкурсу присоединялся один новый участник?

С нами играли и совсем малышня, и даже старшеклассники. Всех увлек единый порыв приключения. Когда все закончили собирать свои модели и приступили к новому этапу конкурса, я на мгновение замер, не веря своим глазам. В воздух взметнулся десяток бумажных самолетиков, будто стая чудных птиц. Их крылья трепетали на ветру, будто в самом деле они взмахивали ими, набирая высоту.

- Красиво, - вздохнула Наташа, но не собиралась ждать моего ответа – поспешила следом за всеми. Я улыбнулся и, подобрав книгу, побежал за ребятами вглубь двора.

Мы бегали по всему двору, следуя за своими самолетиками. Взрослые странно на нас косились, но мы не замечали этого. В тот самый миг всё, что нас волновало – как далеко смогут улететь наши самолетики? Каких высот они достигнут? Какой рекорд они побьют?

Неосознанно мы делились на группы, чтобы не толпиться в одном месте. У нас происходили локальные «залёты», а потом победители групп бросали друг другу вызов, чтобы доказать, что они самые крутые. Я даже смог в своей группе один раз победить, но дальше пройти не удалось. К тому же приходилось постоянно «чинить» самолет после тяжелых столкновений с другими самолетиками или с деревом, например. Но тогда это меня не беспокоило. В конце концов, это было весело. Часть приключения, которое начала обычная книга с инструкциями по сборке бумажных самолетиков.

Солнце на небе побагровело, предвещая скорую ночь. Обычно я возвращался домой до наступления темноты, поэтому первый заметил приближение «часа Х». К тому моменту многие ребята уже разошлись по домам, оставив за собой одинокие самолетики на земле. Весь двор был усыпан ими. Лишь наша компания продолжала бегать друг за другом.

- Эй, ребят, - вдруг остановился я, окликнув девочек, - уже темнеет. Давайте завязывать.

- Ах, и правда… - с нескрываемой жалостью в голосе согласилась Злата, понурившись. Наташа кивнула, оглядываясь по сторонам.

- Ну и скучные вы, - пожаловалась Ульяна, но через мгновение добавила, - впрочем, в темноте всё равно неудобно запускать самолетики. Ну так что, расходимся?

- А как же все эти самолетики? – непонимающе переспросил я, махнув рукой вокруг себя. Весь двор был словно минное поле – ни шагу не ступить, не сокрушив какой-нибудь самолетик.

- Да ладно вам, дворники уберут. Это же их работа, - фыркнула Вера, скрестив руки на груди.

- Нет, Игнат прав, нельзя это так оставлять, - согласилась со мной Наташа, - мы же начали это. Злата, Игнат, - в голосе подруги появились командные нотки, а значит у неё появился план, - сходите к киоску, спросите, нет ли у них мешков для мусора.

- Сделаем! – кивнул я, и мы со Златой побежали к магазинчику в нашем дворе. Киоски, как мне кажется, это что-то, оставшееся в прошлом. Да, и сейчас есть газетные магазинчики, например, но их так мало. Сейчас все предпочитают просторные помещения, где продают всякую всячину. А тогда маленькая коробка два на три метра встречалась повсюду. Вот и в нашем дворе было две таких, стоящих по соседству, и их продавцы знали нашу компанию как облупленных. Как никак, ни один наш пикник не обходился без большой закупки у них.

Вот и в этот раз продавщица хлебного киоска без каких-либо проблем протянула нам два больших черных целлофановых пакета для мусора. Шурша ими, мы со Златой поспешили обратно к подругам, которые активно собирали все попадающиеся им на пути самолетики в руки. С облегчением они свалили все модели в наши мешки, и мы присоединились к этой своеобразной «жатве».

В пылу уборки я не заметил, как потерял свою «Викторию». Впрочем, если подумать, вот она – на скамейке, где мы изначально собирали модели. Помню это, как будто было вчера. Во всех подробностях – кто, где и что. Все мы взрослеем, и память о детстве начинает затухать. Но каждое детское приключение оставило в любом из нас свой след, который время от времени вспыхивает в наших сердцах вновь.

- Дядя, мы уже закончили, - за спиной вдруг раздался знакомый голос. Я обернулся и встретился глазами с самим собой, который с любопытством разглядывал меня, держа в руках пакет, набитый самолетиками, - а вы тоже хотите самолетик?

Да, этот след не вспыхивает просто так. Он напоминает нам о том, что, становясь взрослыми, мы не перестаем быть теми детьми, что в детстве не могли оторвать взгляд от «Виктории», рассекающей солнечный диск.

Воспоминания развеялись легкой дымкой. Передо мной предстал обычный мальчишка лет десяти, который непонимающе уставился на меня, сжимающего его самолетик в руках. Да, ведь это он прилетел к моим ногам во время обеденного перерыва, навевая воспоминания о былых днях.

- Да нет, - я улыбнулся мальчику в ответ, протягивая ему его самолетик, - просто вспомнил кое-что. Беги к друзьям.

- Спасибо, дядя. Если вам тоже нравятся самолетики, можете присоединиться к нам! – на прощание он помахала мне рукой и скрылся в дворах жилых домов по соседству с моим офисом. Я неловко почесал шею и вздохнул, поспешив вернуться на работу до конца обеденного перерыва.

Дело ведь не в бумажном самолетике. У взрослых больше ответственности, которую дети считают скучной. А мы, как взрослые дети, тоже скучаем в этой рутине серых дней. Зато как нас радует возможность выехать куда-то с друзьями, на шашлыки или на речку! Это ведь тоже маленькое приключение.

И суть его не в бумажном самолетике. Самолетик это лишь декорация. Суть приключения лежит в нашем порыве, в энергии, что бурлит в нас, когда мы горим какой-то идеей. С таким же успехом десять лет назад я мог увлечь ребят садоводством или даже вольной борьбой. Приключение начинается там, где кончается привычная нам рутина, и мы отправляемся в новые для нас стороны нашего бесконечного мира.

В офисе было всё так же душно – никто его не проветривал во время обеда. В нос ударил привычный аромат тушенных овощей, которые ел на обед один из моих коллег. Но я уже не думал обо всём этом. Я вспомнил, в чем была суть моих детских приключений, и не мог перестать о них думать. Воспоминания всплывали в моей голове одно за другим, восстанавливая не такие уж и давно забытые образы. Ещё совсем недавно память о них была свежа, но угасла под слоем рутины.

Но так уж устроен человек, что ни одно его приключение не может бесследно погаснуть в его памяти.

Я рухнул в свое офисное кресло за стол и задумчиво откинулся на спинку. Мой коллега за столом напротив тоже уже вернулся с обеда и уставился в экран компьютера. Я смерил его взглядом и вдруг потянулся к бумаге, лежащей в тумбочке моего рабочего места.

Согнуть углы к оси. Согнуть ещё раз, оставляя внизу листа тупой угол. Верхний угол отогнуть вниз. Пригладить. Сложить пополам. Отогнуть края формы до буквы латинской «V». Сжать пальцами в точке с наибольшим количеством согнутых слоев бумаги. Замахнуться и пустить в полет.

- Эй, - возмутился коллега напротив, когда бумажный самолетик прилетел к нему и приземлился на клавиатуру, - ты чего бумагу переводишь?

- Не перевожу, - лукаво улыбнулся я, упираясь локтями в стол и наклоняясь вперёд всем корпусом, - давай после смены позапускаем самолетики? Я знаю много разных моделей.

«Виктория» не победила десять лет назад. Но она изменила мою жизнь в тот самый момент, как рассекла солнечный диск. Настоящая победительница.