Скверный мальчишка

Глава 1

Уютно потрескивали дрова в печи. Два пожилых толстяка сидели за одним столом, разделённые пузатой бутылью и двумя оловянными кубками. Их можно было принять за братьев или ещё каких-нибудь близких родичей: краснощёкие и красноносые, белобородые, степенные, они даже одевались похоже. У того, кто сидел ближе к окну, на плечах болталась длинная, крытая алым сукном овчинная шуба, а у того, кто подпирал спиной угол грубы – стёганная алая же куртка с заячьего меха выпушкой. Круглые их лица, судя по рисунку носогубных складок и морщин в уголках глаз, были привычны к добродушным улыбкам. Но только не сейчас.

– Нет, Коля, – сказал тот, что в шубе, – это не просто свинство, это наезд. Зуб даю.

Названный Колей пожевал полными губами гедониста и циника и поморщился.

– Вот же набрался ты блатных замашек на просторах снежной и необъятной, – проворчал он. – Это ребёнок, Кальт.

– А я тебе сейчас почитаю, – зловеще пообещал шубоносец. – Живо поймёшь разницу. И называй меня Морозом, ты же знаешь, все эти дойче кликухи я не люблю.

– Клаус – это имя, а не кликуха.

– О, опять в бутылку полез.

Коля-Клаус последовал инструкции и разлил по кубкам мутную жидкость с резким запахом сивушных масел. Движения его были отточены до автоматизма. Ну ещё бы. Каждый год вот уже много лет подряд Дед Мороз и Санта Клаус встречались в этой избушке по вечерам всю неделю между Рождеством и новым годом. Снимали стресс, так сказать, и обменивались впечатлениями, не забывая между делом поругивать чужие порядки. С некоторых пор – они и сами не поняли, как – праздничных недель стало две, Рождество тоже зеркально раздвоилось на двадцать пятое и седьмое, но как раз данное новшество любимцы детворы одобрили единогласно. Несмотря на весь свой замшелый, отмороженный консерватизм.

– Нет, ты послушай, Коля, – упрямо гнул Мороз, утерев заслезившийся от самогонки глаз. – Я такого не читал даже в тридцать седьмом, когда все на всех всем и мне в том числе... Слушай. – Он достал из кармана шубы помятый конверт, исписанный каллиграфическим почерком отличника. – «Родной мой Дедушка Мороз! Обращаюсь к тебе, защитнику детей и восприемнику Святого Николая! Спаси, дорогой мой Дедушка, от происков чужеродных, растлительных и погибельных, кои несёт нам злой кобольд Санта-Клаус…»

– Чего? – изумился кобольд-растлитель, механически наполняя кубки.

– Того, – с удовольствием подтвердил Мороз, так же автоматически освобождая ёмкость, чтобы было, значит, куда наливать. – Ты слушай, слушай. «Ты, Дедушка, любишь детей, а тот гад записывает все наши поступки в тайный масонский свиток, при этом искажая их до неузнаваемости. А потом шантажирует маленьких детей своей лживой книгой, заставляет накрывать для себя в новогоднюю ночь поляну с балыком и коньяком, и чтобы коньяк не меньше пяти звёзд, иначе расскажет родителям. И подарки жмотит». Так, тут я пропущу, чтобы не травмировать… Так, а вот и главное: «А ты же добрый, Дедушка, ты обязательно подаришь мне пожарную машинку и игровую приставку «Сони Плейстейшен» и накажешь злого гада, как Илья Муромец – Соловья-разбойника». И как, скажешь, не наезд?

Багровый уже не от выпитого Санта какое-то время сопел, яростно раздувая ноздри. Потом промчался к стоящему в углу мусорнику и за пару минут выкопал скомканную бумажку, которая оказалась письмом. Округлый почерк с завитушками, ровные синие строчки.

– Я-то думал, псих какой-то, – в бешенстве зарычал Санта, потрясая находкой. – Иногда встречаются… Ну кто ещё напишет: «Милый Святой Николаус! Помощи и защиты прошу у тебя! Ты несёшь свет просвещения, в то время как Дед Мороз тащит нас в языческую тьму и непотребное пьянство, сожительствуя со своей внучкой Снегурочкой прямо на глазах невинных детишек…»

– Стоп! – рявкнул Мороз. – Адрес какой?!

Рождественские дарители чуть не стукнулись лбами, сравнивая конверты.

– Одинаковые, – прошептал Санта, никак не желающий верить в подобную жуть. Он даже налить забыл. – И приставка «Сони Плейстейшен» там же…

– А пробей-ка ты его, Коля, по своей базе, – совсем уж нехорошим голосом сказал Мороз.

Санта дунул на стол, и возникла толстенная книга с сотней закладок. Проворные пальцы перебрали страницы, отыскивая нужный адрес.

– Ого, – присвистнул Мороз, всмотревшись и забыв выпить из пустого кубка. – Это ж надо как, ни одного доброго дела. Одни пакости и гадости.

– И учти, подростковый онанизм я уже давно не записываю, – добавил Санта.

– Скверный, дрянной мальчишка! – прошипели они хором.

И вдруг шагнули вплотную друг к другу, слипаясь, склеиваясь в один ком, из которого медленно сформировалась высокая фигура, ничуть не похожая на добродушного толстяка. Костлявый, чёрный от мороза древний Карачун, известный как Детская Смерть, захлопнул книгу.

– Скверный мальчишка, – проскрипел он и шагнул за порог, в стылую ночь.

Конечно, он скоро вернётся и снова разделится на Санта-Клауса и Деда Мороза, потому что бухать в одиночку в новогодние праздники – худшее, что может случиться с разумным существом в тварном мире.