Сказки Царя Грибов

Статуя Короля

Один скульптор, что лишь совсем недавно снискал признание, получил письмо-приглашение от самого Короля. Недолго думая, Бринуль поспешил собрать вещи, и уже очень скоро находился в дороге на пути к столице. Сердце его трепетало: ведь Король лично попросил его принять участие в создании скульптуры — строительстве гигантской статуи самого Его Величества.

Поздним вечером Бринуль добрался до королевского Замка в Вербунде — большой город, столица всего Королевства. Там его удостоили чести присоединиться к празднику, что был в самом разгаре. По правде говоря, какой-то цели этот праздник не преследовал — уж наверняка известно каждому, что лорды и короли не прочь устраивать торжества, дабы подняться в глазах высшего общества, а того и гляди удачно заключить брак или решить вопросы политического характера. Но Бринуль, человек, прежде всего, творческий, а ещё и вдобавок рангом гораздо ниже, чем остальные гости, потому и вежливо отказался, мысленно оправдавшись тем, что так Король проверяет его манеры.

Так или иначе, замок Короля в Вербунде несильно, но возвышался над городом в северной его части, хотя, как правило, именно вокруг цитадели возводятся города. Лорд Бринуль немного удивился, когда в пригласительном письме было чётко указано, что заезжать нужно именно с севера, через чёрный вход, что, по совместительству, являлся для кого-то и выходом. Ещё больше Бринуля смутило, что на подъезде к крепости ему не повстречался ни один крестьянин, а личная охрана ни разу не обнажила клинок, ибо даже ни один разбойник не позарился на его кортеж (хоть скульптор и стал известным совсем недавно, отчего деньгами разжиться ещё не успел, тем не менее даже у него было что-то, чем мог поживиться бы простой вор).

Бринуль, тем временем, отправился в выделенные ему покои на третьем этаже башни западного крыла. Там он переоделся, принял ванну, и уже совсем скоро лежал в кровати, наблюдая замечательные сны. С Королём он так и не повстречался, однако уже утром, закончив туалет, он получил письмо с распоряжениями. Плотно позавтракав, Бринуль взял свои инструменты для тонкой работы и отправился к выходу из Замка.

В письме было указано, что статую надобно построить прямо на городской площади, где раньше когда-то был рынок. Дескать, негоже, чтобы люд простой столпотворения устраивал перед лестницей, ведущей в Замок самого Короля. А ещё площадь города — его лицо, и потому статуя должна была возвышаться, чтобы мраморный лик Его Величества озирал свои владения.

Бринуль отметил заботу Короля и искреннюю заинтересованность в предстоящем процессе строительства — помимо закрытия и сноса ключевого торгового элемента в городе вся зона была полностью оцеплена, чтобы никто не путался и не мешался под ногами, а то и вовсе не погиб ненароком.

Бринуль пришёл на место — в районе уже находились и другие рабочие и инженеры. Бринуля сразу поприветствовала группа горбатых старичков с листочками в руках. Это оказались художники. Бринуль ознакомился с работами и эскизами. Ему понравилось. Он поблагодарил старичков, забрал у них их творения, и уже сам набросал что-то в своей тетради. Тем временем инженеры устроили небольшую сцену, споря о том, насколько устойчив грунт, какой материал использовать для строительства, а затем разговор перешёл в непонятную математическую белиберду для остального окружения.

Но несмотря на многие моменты, день прошёл продуктивно: инженеры смогли договориться друг с другом, Бринуль представил итоговый эскиз статуи, который незамедлительно направили наверх в отдел принятия решений, что организовал Король незадолго до того, как самолично принял решение о строительстве статуи. Осталось сделать макет — и эта ноша выпала на плечи, а точнее на руки Бринуля. Собственно, день уже подходил к концу, и рабочие расходились. Бринуль тоже решил не засиживаться и отправился в свои покои в Замке. Там его накормили вкусным ужином, дали чистые платья и уложили спать. О таком Бринуль даже не мог и мечтать.

Однако, на следующее утро произошла оказия: Бринуль забыл дома свои стеки и резцы! Но самое удивительное — что на весь Королевский Замок не нашлось таковых! Скульптор отправился на рынок, но вспомнил, что рынка-то уже нет, так как там скоро будет стоять статуя, макет которой он должен был сделать сегодня. Бринуль решил немного прогуляться по городу в поисках какого-нибудь магазина, да и жителей расспросить, что это вообще за статуя и почему вдруг Король решил возвести в свою честь огромную статую. До этого его, если честно, не очень интересовал этот момент, но утренний инцидент очень сильно возмутил скульптора, видно, заставив задуматься не только об оплате за помощь, но и о целесообразности всего этого процесса — кто же из-за статуи закрывает целый рынок?

Увы, жители ничего дельного ему не сообщили. Как оказалось, был издан указ, запрещающий гражданам обсуждать что-либо, связанное со Статуей Короля. Можно было только сказать, какая она красивая, но её пока ещё не построили, чтобы так говорить. Из хороших новостей — Бринулю удалось найти небольшой магазинчик, где он приобрёл все необходимое для построения макета. Решено было лепить его из глины и воска.

Пока на площади кипела работа, Бринуль создавал макет по согласованному с начальством эскизу. Через неделю уже был готов результат — величественная статуя могучего Короля, что опирается на свой великий меч, воткнутый в землю; в выдающихся доспехах и шикарной короной на голове. Макет всем пришёлся по нраву, и уже совсем скоро утвердили начало строительства самой статуи.

Бринуль сам поинтересовался у рабочих и инженеров, за какие такие заслуги Король решил построить себе статую. Спросил он это, разумеется, в более вежливом и услужливом тоне, не настраивая никого и ничего против себя.

— И позвольте же спросить, — начинал Бринуль, — Мне крайне любопытно: я человек, проживший почти всю свою жизнь в деревне в глухих лесах нашего замечательного Королевства самого Короля ни разу и не видел, да и слышно о нём мало. Неужели какие реформы случились, что мы Королю статую решили построить?

— Так да, — отвечали рабочие, — Победили же мы.

— А кого победили?

— Не знаем, — в голос отвечали рабочие, — Но победили говорят. Вот и строим статую.

И действительно, какие ещё вопросы могут возникнуть. Король не просто так в письме указал, что объект, в строительстве которого требуется помощь Бринуля, имеет особую значимость. И Бринуль продолжал работать с остальными.

И так шли дни, потом недели. Но прогресс едва ли шёл. Король присылал жалованье, но вместе с тем и спрашивал, почему так долго не получается построить статую. Бринуль отписывал, что не хватает материалов или что слишком мало рабочих, но в ответ была тишина. А в один день произошло вот что: рабочий, то ли перегревшийся на солнце, хотя небо затянуло тучами, то ли просто словив горячку, решил вдруг сломать строительные леса, да убежать подальше в город. Сломать их он сломал, и покалечил других рабочих, да стража его повязала и на месте же и казнила. Король как узнал, что происходит, приказал всех высечь. Бринулю тоже досталось, и не слабо. А потом и вовсе выяснилось, что Король вынужден направить на объект главного инженера всего Королевства, чтобы тот контролировал всё и ругал, кого надо, ведь наделяет его Король теперь всеми полномочиями исполнительной власти Вербунда (это название столицы Королевства, если вы вдруг забыли).

Возможно, Бринуль задавался вопросом: а где же, собственно, пребывает сейчас Его Величество, если сам скульптор сейчас проживает в его замке? Но то ли от усталости, то ли от чрезмерного стремления завершить свою работу эта мысль постоянно вылетала из головы. Очевидно было одно: Короля в столичном Замке не было, и это подтвердил приезд главного инженера, который был в дороге целых четыре дня.

Бринулю передали информацию о том, что главный инженер уже ожидает его на объекте. За это время рабочие успели подготовить каркас и даже какое-то формирование основы, но, судя по всему, всё равно не укладывались в срок.

Бринуль прибыл на площадь, где увидел силуэт, что-то громко кричащий и руководящий процессом. “Видно, главный инженер,” — подумал он.

Приблизившись, он увидел, что на площади стоял не кто иной, как шут, джокер, в карнавальном костюме и в колпаке с бубенцами. В руках его была трость, а лицо его было загримировано так сильно, что едва походило на человека. Из-за растянутой нарисованной улыбки нельзя было сказать, зол сейчас этот человек или нет — он всегда улыбался, а когда ещё и заговорил с Бринулем, то скульптору и сразу стало понятно, что… А, впрочем, скульптор сам мало чего понял. Его отчитали за опоздание и велели быстро браться за работу.

Как только Бринуль поклонился и приступил к делу, Джокер принялся крутиться колесом по площади, то и дела выкрикивая какие-то оскорбления рабочим.

— Это точно главный инженер? — недоумевал Бринуль.

— Точно-точно, — отвечали ему рабочие.

Так прошёл ещё один день, а за ним ещё один. Тех, кто плохо работал, секли плетьми. Иногда доставалось и Бринулю. Со временем скульптор начал думать, а в чём заключается его помощь в строительстве — эскиз он нарисовал, макет сделал, базовые подготовительные процессы проконтролировал. С какой стати скульптор работает на стройке, подобно батраку?

Но получив ещё пару ударов плетью, он перестал думать о таких вещах. Всё-таки строят не какую-то статую, а Статую Короля — это большая честь быть участником этого поистине исторического события!

Джокер очень любил крутиться колесом или рассказывать шутки, пока остальные работали. Иногда эти шутки были очень грубыми, но всё равно смешными: Бринулю, да и, наверное, остальным, было очень стыдно за то, что они смеялись. Но Джокер будто вовсе и не понимал, чем занимаются его подчинённые. Он иногда отдавал такие команды, каких никак нельзя было исполнить. Например, Джокер приказал, чтобы статую сдвинули на пару сантиметров левее, так как левый полукруг площади Джокер проходит за четыре минуты, тридцать восемь секунд, а правый — всего лишь за четыре минуты и десять секунд. Разумеется, передвинуть статую никто никак не мог, потому все и получили розгами по спине.

На другой день Джокер зачитал всем новый указ Короля: каждое утро необходимо читать стишок, вне зависимости от обстоятельств, в которых вы можете проснуться.

“Все соперники, дамы, лорды, леди, сановники и господа,

Так называемы граждане:

Зажжём мы все вместе пламя огня

И откроем Статую Короля!”

Бринуль подумал, что этот стих совершенно несуразный: он, хоть и скульптор, но в поэмах что-то да смыслил, потому и понял, что рифмы в стихотворении нет, а фразы бессмысленны и не лишены тавтологии.

К его удивлению, рабочим, вроде как, стих понравился. Но Джокер наказал, чтобы его читали не только утром, но и два раза в течение дня и ещё один раз прямо перед сном, чтобы к утру стих помнился ещё лучше, чем вчера.

Джокер любил делать сальто назад и иногда избивать людей своей тростью. Потому Бринуль перестал каким-либо образом комментировать происходящее на объекте. Рабочих на площади становилось то слишком много, то слишком мало: так, что, по итогу, нормально работать никогда не получалось.

В городе, к слову, случился голод, так как центральный рынок был закрыт, из-за чего в столицу уже давно не приезжали торговые караваны. Поэтому завтраки и ужины в Замке сначала стали просто немного хуже по качеству, а потом и вовсе сменились на пайки. Короля, кстати, Бринуль тоже не видел в Замке, зато по нему расхаживало очень много вельмож и другой знати, имён и титулов которых не знали даже они сами.

Бринуль написал ходатайство о том, чтобы его, как исполнительного и ответственного работника, отпустили на время домой в родную деревню: повидать свою больную матушку и помочь ей по хозяйству. Король лично ответил скульптору, поблагодарил его за бесценный вклад в строительство статуи и попросил его не покидать столицу, пока она не будет закончена. Бринуль расстроился, но Короля ослушаться не мог, однако всячески пытался на работе свершить какую-нибудь пакость, да так, чтобы Джокер это увидел и уволил его за бездарность и озорничество. Увы, скульптора лишь высекали розгами на потеху остальным.

Статуя действительно почти была построена. Бринуль смотрел на неё снизу вверх и восхищался — всё таки это же он сделал эскиз и макет, всё утвердил, да ещё и своими руками строил эту великолепную Статую. Джокер восхищался не менее, задорно хлопая в ладоши и раздавая всем оплеухи, убегая затем, смеясь, хотя его никто и не догонял в ответ.

Бринуля даже улыбнуло такое поведение. А потом, набравшись смелости, он спросил и у Джокера: “Зачем Король решил построить статую?”

— Король решил построить статую, — говорил он совершенно серьёзным тоном, — Чтобы мы все усердно потрудились и показали своё трудолюбие; чтобы потом, когда мы построим статую, мы отпраздновали её открытие!

И Джокер, затем, потрепал Бринуля за щёку, а потом кувырками укатился в сторону соседних домов.

Бринуль написал письмо своей маме, чтобы она ни о чём не волновалась и что скоро он приедет домой, и они заживут счастливо, ибо денег Король заплатил немало и обещал заплатить ещё больше. Бринуль не стал писать о том, что толку от этих денег не так много, ведь еды в столице нет, а со вчерашнего дня Король установил ренту на комнаты в Замке, потому скульптор отдавал добрую часть своего жалованья на съём комнаты. Потом Бринуль понял, что так он совсем разорится, и потому, потратив пять дней на поиски управляющего, попросил переселить его под воротами в Королевские конюшни. Управляющий нужен был, потому что Король ввёл указ, что ничего без его ведома или ведома управляющего в Замке произведено и сделано быть не может, и на каждое действие или противодействие в Королевском Замке нужно чёткое разрешение, регламентируемое документом с Королевской печатью.

Статуя, тем временем, уже высоко-высоко возвышалась над городской площадью. Осталась малая, но самая ответственная часть — лик Его Величества. И потому Джокер попросил всех читать стишок уже не два, а целых четыре раза в день, потому что от этого зависит результат их работы.

Однажды, в солнечный дождливый день рабочий поскользнулся и свалился вниз со строительных лесов. Но благо его успел поймать другой рабочий, правда, отбив себе все руки. Он попросил у Джокера выходной или больничный, на что получил положительный ответ. Однако упавшему бедолаге Джокер объявил, что тот заслуживает почестей и в благодарность нанёс ему десять ударов кортиком в печень.

Примерно в таком духе и завершалось строительство Статуи Короля.

— Однажды, два клоуна сбежали из цирка, — рассказывал главный инженер, то есть Джокер, Шут, — они бежали и бежали, пока не поняли, что бежали по кругу. Тогда один клоун сказал, что побежит вперёд и посмотрит, может, дорога, наконец таки приведёт их в другое место? Клоун вырвался вперёд и пробежал ещё один круг, нагнав своего товарища.

— Ты узнал, как сбежать из цирка? — спросил первый клоун.

— Так ты же впереди, — возразил другой, — Тебе виднее!

— Тогда я побегу назад! — решил вдруг первый клоун.

Он развернулся и тут же врезался в самого себя.

***

На площади собралось очень много людей. Повсюду висели флаги, даже организовали конфекты, несмотря на голод. Ведь сегодня торжественный день — наконец-то закончилось строительство великой Статуи Короля! Каким-то образом рабочие смогли найти гигантское полотно, чтобы укрыть статую, дабы преподнести сюрприз Королю, который прибыл в столицу. Толстый, круглолицый колобок взобрался на подготовленную для него трибуну, с которой объявил, что он чрезвычайно рад, что этот день настал. Он поблагодарил свой народ за верность и силу, которую они продемонстрировали во время строительства Статуи, а также ещё раз поздравил всех с победой и вхождением Королевства в новую эпоху.

Бринуль стоял среди людей, с нетерпением желая увидеть результат своих трудов. Он хоть и видел уже Статую, но церемония была настолько торжественной, что будто бы сам дух сплочённости Королевства вселился в него, вызывая в нём жажду лицезреть образ Статуи Короля бесконечно.

Король приказал убрать полотно. Приказ тут же был исполнен.

Над городской площадью возвышалась гигантская Статуя. Величественный образ могучего Шута, что опирается на свой великий жезл, воткнутый в землю; в выдающимся карнавальном костюме и шикарном колпаке на голове.

Чемоданы

Я бежал по тёмному лесу, пытаясь разглядеть очертания дороги сквозь густой туман. Я не видел неба, не видел земли, а просто бежал вперёд, пока вой позади становился всё громче и громче. Я споткнулся и разбил себе нос, горло будто бы обожгли — я бежал уже очень и очень долго. Возможно, неделю. А вой вперемешку с чавкающими звуками не прекращался. Глаза уже привыкли к темноте, поэтому я неплохо начал ориентироваться в этом лесу, но всё равно на бегу тяжело было не упасть — деревья здесь стояли чуть ли не вплотную друг к другу, а их мощные корни переплетались, создавая живые изгороди, в которые я периодически врезался и о которые спотыкался.

Тело покрылось синяками и ссадинами, ног я уже не чувствовал, однако, я продолжал бежать. Иногда я нарочно спотыкался, чтобы обмануть мозг, заставить его подумать, что вот: я, наконец, прилёг на секунду. Я быстро поднимался и продолжал бежать через боль. Я понимал, что если остановлюсь перевести дух, то уже больше не смогу побежать снова. Честно, я не знал, от кого или чего я убегал. Но эти демонические звуки, гул позади меня — они усиливались; я не мог ни спать, ни есть, ни пить. И лучше уж я умру от истощения, паду без сознания, чем увижу воочию то порождение дьявола, что преследовало меня, ибо Бог не мог сотворить ничего такого, что издавало бы эти звуки.

Странно, но лес не кончался, и даже если мои подсчёты ошибочны и бежал я всего от силы дня три, я должен был хотя бы пробегать по опушкам леса: и всё ещё я не выбрался из чащи и не видел ничего, кроме чащи. Это сводило с ума: кроны деревьев были настолько густыми, а сами деревья — такими высокими, что я не видел неба и даже не знал, какое сейчас время суток. Этот лес сводил с ума.

Я пробежал мимо очередного дуба, коих в этом лесу я насчитал уже тысячу, однако этот почему-то был похож на какой-то дуб, который, я уверен, видел когда-то раньше. В нём не было ничего выдающегося, кроме широкого дупла, в котором я на старте своего забега пытался спрятаться. Но я зациклил внимание на нём лишь на секунду — вопль не стихал. Однако той секунды моего отвлечения хватило, чтобы я в очередной раз споткнулся. Я приготовился принять удар, но его не последовало. Я провалился в пропасть и летел ещё какое-то время, пока полностью не потерял сознание.

Я лежал в высокой траве. Очнувшись, я нашёл в себе силы встать на ноги. Синяков и ссадин на теле не было, и мой нос был совершенно цел и невредим. Я осмотрелся. Я находился в очень странном месте: это был остров, но не посреди океана, а в окружении облаков. Кусок земли будто вырвали и заставили левитировать — вокруг моего острова витали небольшие каменистые куски земли и грунта. Островок, на который я попал, был совсем небольшим — но я приметил забор, заботливо поставленный по краям островка. Его явно соорудил человек.

Островок был соединён с другим островом побольше висячим мостом. На вершине того острова виднелся деревянный двухэтажный дом, скорее напоминавший башню или маяк, нежели жилое здание. Я решил отправиться туда.

Большой остров встретил меня большим разнообразием цветов, от ярких и жёлтых, до совсем неприметных тёмных и синих, кустов с ягодами, которых я не знал, но полакомиться которыми я не испугался — очень уж хотелось есть, и шикарных величественных деревьев, от ёлочек до гигантских клёнов. Владелец острова потрудился на славу — дорога до дома была вымощена деревянными торцами, а на особо опасных подъёмах поставлен забор. Я даже остановился на минуту на одном таком подъёме и посмотрел вниз, облокотившись на перила. Внизу, как я и предполагал — пустота. Просто белая пустота, и ничего. Иногда, конечно, пролетало облако, но, в целом, там ничего не было. Я было хотел перелезть через забор и спрыгнуть вниз — уж больно сказочно выглядело это место, и, возможно, я сплю или в бреду, но что-то остановило меня, а вернее кто-то.

Им оказался человек, владелец всего этого хозяйства, как я сразу подметил. Выглядел он весьма заурядно, особенно для такого-то места.

— Я бы не стал этого делать на вашем месте, — вежливо обратился он, — Можете пораниться.

— Спасибо, — поблагодарил я, — Но позвольте: просто было любопытно, всё же там есть куда упасть? — поинтересовался я, после чего извинился за дерзость и откланялся.

— Ничего, ваше любопытство вполне оправдано, — ответил мужчина, приглашая меня в сторону его дома, до которого оставалось совсем немного, — Падать, к слову, некуда, а если и прыгнуть, то окажетесь вон там, — он ткнул в сторону маленького островка, на котором я очнулся изначально.

— Не уж-то я упаду на него? — спросил я.

— Нет. Но поранитесь рассудком.

— Понял, — одобрительно кивнул я и вновь оглядел остров, который с этой возвышенности был уже не таким большим и не представлял особого интереса.

Мы вошли в помещение, и башня, на удивление, внутри оказалась куда просторнее, чем выглядела снаружи. Мужчина снял свою верхнюю одежду и предложил мне повесить своё пальто в прихожей. Потом он заварил нам вкусный чай, показал своё хозяйство, где выращивал пшеницу и содержал овец. На втором этаже башни был его кабинет и, по совместительству, спальня. Там же прямо посреди комнаты лежал закрытый чемодан. Лежал он, к слову, так, будто бы его специально положили именно в таком положении: не роняли его, и сам он так не падал. Чемодан вызвал у меня интерес — он был бежевый, обтянутый кожей, с золотыми резными застёжками и шикарной ручкой. Казалось даже, словно на нём выгравирован какой-то рисунок, но это всего лишь была игра воображения. На деле, чем дольше я смотрел на этот чемодан, тем больше он походил на обычный чемодан, каких я видел сотни в своей жизни и ещё сотню, надеюсь, увижу.

— Вы, наверное, уронили, — проговорил я, — Позвольте…

— Попробуйте… — тихо ответил человек.

Я нагнулся и попытался сдвинуть чемодан с места. Но ничего не получилось. И нет, не было ощущения, что его приклеили, так как, если его приклеили или пригвоздили к полу, то я почувствовал бы это, а тут: неважно, какие усилия я прилагал, чемодан крепко-крепко держался за своё место, словно, этот чемодан — часть всего дома, и что пока не сдвинешь дом, чемодан не сдвинется.

— Я нашёл его на улице, — добавил мужчина, — Ну, на другой улице. Не здесь. Вы же тоже с улицы?

— Наверное, — ответил я, — И много таких там?

— Не знаю, — мужчина сел на кровать, не переставая смотреть на меня и чемодан, — Однако, я нашёл его, и жизнь моя стала лучше.

— Это как? — полюбопытствовал я.

— Откройте его и сами всё увидите.

Я послушался. Чемодан был открыт, но внутри ничего не было. Однако, я не видел дна в чемодане. Там была пустота, темнее ночи, непроглядная. Подобно той пропасти, в которую я смотрел, облокотившись на забор, только не белая, а чёрная.

— Только не залезайте туда, — предупредил мужчина.

— Извините? — немного опешил я.

— Можете пораниться, — продолжил он, — Рассудком, — он по-доброму улыбнулся.

Я захлопнул чемодан. Меня не напугало поведение незнакомца, но мне была весьма интересна природа этого чемодана. Тем не менее пока, я решился последовать советам своего нового друга, который, к тому же, угостил меня чаем ещё раз и накормил вкусной похлёбкой. День на острове сменился ночью, и мне поначалу стало страшно, так как бежал я до этого в полной темноте, потому и обзавёлся такой фобией, но ночь на острове была такой безмятежной и светлой, что я быстро успокоился и лёг спать.

Так я прожил несколько дней на острове. Пока незнакомец (имени своего, он, увы, не сообщил) занимался рутиной, я прогуливался по острову, всматривался в облака и пытался разглядеть что-то вдали: вдруг я увижу очертания ещё каких-то островов. Но вдалеке ничего не было. Грустный, я возвращался с прогулки домой, мы ужинали и я ложился спать.

В любом случае, такое времяпровождение было куда более приятным, нежели побег от непостижимых моему сознанию существ с демоническим воем в тёмном лесу. И всё же тот треклятый чемодан, который я, по непонятно каким причинам, решил возненавидеть, манил своей аурой, заставляя меня открывать его по ночам, пока владелец острова спит.

В одну ночь я не выдержал.

Я открыл чемодан. Человек спал с зажжённой лампой, потому я прекрасно видел, что и где находилось в комнате. Я заглянул в пустоту, в эту материю чемодана. Я сунул туда ногу — кромешная тьма окутала её, и моя конечность скрылась в пустоте. Я запустил в чемодан вторую ногу, и она тоже скрылась во мраке. Забавно, но я перестал чувствовать свои ноги. Не мог пошевелить ими, и не мог уже вытащить их из чемодана, так как уже сам по колено находился в чемодане. От этого ощущения ком подступил к горлу, однако решимость овладела мною, и я нырнул в чемодан окончательно.

Произошло всё почти ровно так же, как и в прошлый раз — я, сначала, оказался в пустоте, а потом потерял сознание, но, однако, предыдущий раз длился, по ощущениям, будто бы несколько дней, а сейчас всё произошло за секунду. Я очутился в чистом луговом поле. Голова не болела, тело двигалось послушно. Была ночь, ночь безмолвная. Ни единого звука. И снова этот туман, но на сей раз не такой густой, поэтому я смог разглядеть вдалеке очертания леса, похожего на тот, в котором я бежал тогда. Я ужаснулся. И тогда вновь услышал рычание, но не то, что преследовало меня когда-то. Это было стрекотание, не вой. Потом в нос ударил резкий запах, будто бы я очутился в канализации, куда сбрасывали трупные отходы. Стошнило.

Я начал осматриваться по сторонам, пытался понять, где я нахожусь. Посмотрел на верх.

Я увидел существо, колосса, с шестью или семью конечностями. Тварь походила на паука, туловище было покрыто шерстяными редкими волосками, и запах исходил явно от этого существа. Его лапы были невероятно длинными, чудище удерживало свою тушу на этих тонких по сравнению с ним ногах, периодически покачиваясь и издавая “мокрые” звуки, словно трогают или теребят что-то склизкое, вязкое. Тварь стрекотала, но стояла на месте, не замечая меня.

Меня приковало. Руки не слушались меня, а взгляд я никак не мог отвести от кошмарного монстра, что возвышался над полем. Ладонью я заткнул нос, чтобы больше не вдыхать эти смердящие пары, и, найдя силы отвести взгляд, начал озираться по сторонам. Подле моих ног лежал всё тот же чемодан, он был открыт. Не теряя и секунды, я с головой нырнул в него.

Я оказался в просторной гостиной. За большим столом сидела семья в богатых одеяниях: женщины и девочки — в пышных платьях, а мужчины и мальчики — в роскошных костюмах. Они ужинали и громко смеялись, меня как будто не существовало для них.

Я оглянулся. По всей видимости, я оказался внутри дома. Дом, могу заметить, был хорошо обставлен, и видно это какой-то особняк или что-то в этом роде. Я поднялся на ноги, отряхнулся. Посмотрел на чемодан, что немного отличался от предыдущих — у него были платиновые уголки. Я прочистил горло и потянулся. Не только потому что физически и морально испытывал стресс. Я пытался привлечь внимание людей, которые, по моим наблюдениям, имели родственные связи.

— Прошу вас, садитесь! — одна из женщин в розовом платье махнула мне рукой.

Тотчас же к столу подошёл дворецкий, неся в руках стул. Он услужливо предоставил мне место, и я поблагодарил его.

Мне протянули тарелку с едой, я бережно принял её и принялся уплетать свою порцию. Манер я не знал, потому делал это так, как делал бы любой простой человек на моём месте. К счастью, никого это не смутило, и, видно, представители интеллигенции понимали, что не всем дано познать азы этикета, а потому стоило быть более снисходительными к таким, как я.

Я поел и отложил приборы в сторону. Поблагодарил за ужин и поинтересовался, в каком же это таком месте мы находимся.

— Это особняк лорда Эрнольда, — ответил мне мужчина во фраке.

— Очень приятный молодой человек, — добавила женщина в синем платье с глубоким декольте.

— А вы, смею предположить, Лорд Фалкон? — спросил у меня мужчина с усами и в смокинге.

— Не знаю, — честно ответил я, — Я оказался здесь случайно. Я вылез из чемодана, — я указал на чемодан, что лежал посреди гостиной, неподалёку от обеденного стола.

— Лорд Эрнольд предупреждал нас, что будут гости, — сказала женщина в чёрном платье-футляре, — Будьте здесь как дома, — обратилась она ко мне.

Я вежливо кивнул ей и улыбнулся.

— Здесь немного душновато, — слукавил я, — Не мог бы кто меня проводить во двор?

— Здесь вполне сносно, — возразил мужчина во френче, — Однако ж, если вы так желаете, то просто идите вперёд, налево по лестнице вниз, и прямо, там уж и выйдете во двор.

— Благодарю, — бросил я, поднимаясь из-за стола.

— Прошу заметить, что скоро пожалует Лорд Эрнольд, потому прошу вас не задерживаться.

— Хорошо.

Я покинул эту компанию и отправился на выход из дома. Компания за столом несильно привлекала меня, и если прошлый незнакомец был молчалив, а привычки его меня не раздражали, то нахождение в этой компании смущало меня, ставила в неловкость, от чего я начинал испытывать стресс. Разумеется, я не прочь бы провести с ними хоть пять сотен таких вечеров — всё что угодно лучше, чем оставаться один на один с той паукообразной тварью.

Я шёл по коридору уже продолжительное время, однако вовремя прислушался и понял, что смех за столом не становится тише. Более того, оглянувшись, я понял, что едва выйдя из гостиной, я более не продвинулся и дальше метра. Я пробовал идти и боком, и задом — ничего не изменилось. Закрывал глаза, пробовал кувыркаться или ползать — всё тщетно. Даже схватил книгу с ближайшего комода и кинул её перед собой — она улетела далеко в центр коридора, но затем оказывалась у меня под ногами. Я ничего не понимал. Я увидел, что в конце коридора промелькнула тень. Я окликнул её. Ко мне подошла слуга в этом поместье. Я вежливо объяснил ей ситуацию. Она смотрела на меня так, словно не понимала, кто я и что я говорю. Но потом молча кивнула в ответ и куда-то ушла.

Совсем скоро она вернулась.

— Увы, ничем не могу помочь вам, — пробормотала она, — Вам нужно захотеть пройти, тогда, может быть, у вас получится.

— Ну и ну! — возразил я.

Хотя служанка была права. Мне не хотелось идти. Этот особняк чем-то симпатизировал мне, в нём было находиться приятнее, нежели убегать от мерзких существ. И всё же чем-то жгучим отдало в районе груди. Я прислушался к разговорам, доносящимся с кухни. Совсем не то, что я хотел бы делать остаток своих дней. Да и если вспоминать того человека на острове — каждый день он делал одно и то же, наблюдая одну и ту же картину вокруг себя.

Я снова сделал несколько шагов вперёд. На этот раз я оказался в центре коридора. Я прошёл, но решил не спускать вниз по лестнице, а выйти на балкон.

Я повстречал мужчину в красном мундире, который курил трубку и смотрел куда-то вдаль. Разумеется, вдали ничего не было: особняк стоял в лесистой местности — это становилось ясным за счёт деревьев, окружавших его. Однако разглядеть сквозь них что-либо не представлялось возможным: подобно тому острову особняк стоял в абсолютной пустоте, и сбежать отсюда было невозможно — и мужчина был будто опечален этим, хотя едва я оказался на балконе, он отложил трубку и с улыбкой поприветствовал меня.

Это был Лорд Эрнольд, владелец особняка. Он сказал, что безумно рад меня видеть.

— Как дорога? — с заботой спросил он меня, — Вы добрались в порядке?

— Почти, — ответил я, — Немного укачало.

— Знаете, Лорд Фалкон, — он предложил мне ещё одну трубку, чтобы я закурил, но я отказался, — Вам уже наверняка сказали, что ждали вас, ждали давно.

— Да, сэр, я это уже понял.

— Как Вам здешний вид?

— Уныло, сэр, — признался я, — Мрачновато. Но дом шикарен.

— И то верно, — согласился Эрнольд, — Знаете, я получил его совсем недавно, а собрал здесь уже стольких гостей. И они не уходят, появляются только новые. Так что скоро в этом доме будет очень тесно. И пока комнат хватает, я наслаждаюсь этим моментом. А скоро, видимо, я буду ночевать на этом балконе.

— Потому Вы так печальны? — я проникся к нему жалостью.

— Лишь отчасти печален. Знаете, Лорд Фалкон, не поверите — но эта маленькая печаль вызвана тем, что я потерял свой чемодан, — Лорд Эрнольд хмыкнул.

— Неужели прямо тут, в этом доме? — уточнил я.

— Да, верно, — ответил Эрнольд, покуривая трубку, — Гости не помогают искать, видно, чего-то боятся.

— Это и вправду весьма печально, — поддержал я.

— Вы, кажется, тоже кое-что забыли, — докуривая, сказал Эрнольд.

Он отошёл от перил, открывая мне обзор на синий чемодан, что стоял подле его ног.

— Это ваше, Вы, верно, потеряли на вокзале, — он протянул его мне, — Вот, возьмите.

Я взял чемодан за ручку и сразу же поставил его на пол — уж больно он был тяжёлым.

— Что там? — поинтересовался я.

— Вам, верно, будет виднее, сэр, — ответил Эрнольд.

Я открыл чемодан. Он был пустой, но я прекрасно видел дно чемодана. Я потрогал его, рука оказалась на месте и никуда не пропала.

— Интересно… — задумался я.

— Кажется, праздник в самом разгаре, — приободрился Эрнольд, — Пойдёмте.

Он снова пригласил меня в гостиную. Я взял чемодан с собой. Пока гости обсуждали скучные новости из жизни других гостей, я стоял напротив уже иного чемодана — бежевого, через который я попал сюда. Интересно, что он был больше моего. Я положил свой чемодан в этот большой, и тот скрылся в пустоте. Затем и сам залез внутрь.

Я уже привык терять сознание — это, наверное, подобно дыханию, становится необходимым чувством, которое ты должен испытывать, находясь в этом ужасном месте. Я оказался на холме. На сей раз тумана не было, и я смог разглядеть звёздное небо. Оно было красивым. Далеко-далеко я увидел паукообразное существо: отсюда оно казалось уже не таким громадным, но всё равно от одного его вида замирало сердце. Я посмотрел назад. С возвышенности открывался вид на кристально чистое озеро. Я пригляделся. Из-под воды на меня, клянусь, прямо на меня смотрел глаз, человеческий, но гигантских размеров. Зрачки были сиреневыми, без каких-либо причуд, но столь естественное, но колоссальное и в такой среде вызывало панику. Глаз смотрел на меня, иногда моргая. Я пошатнулся и чуть было не скатился вниз по склону.

Я посмотрел под ноги, увидел, что мой чемодан был открыт. Забавно: два открытых чемодана лежали рядом, словно приглашая меня заглянуть в гости. Я принял приглашение — на этот раз залез в свой чемодан: он теперь, подобно предыдущим, содержал непросветную пустоту внутри себя.

Я проснулся. Я сидел на уютной софе напротив потрескивающего камина. Комната была ярко освещена благодаря панорамному окну, переведя взгляд на которое я смог лицезреть великолепный пейзаж заснеженной горной долины и елового леса. Я испытал спокойствие и гармонию, я уже давно не чувствовал этого. Мне стало так хорошо, так блаженно. Я провёл, наверное, ещё часа два, наблюдая за этим великолепием. Внезапно я обнаружил, что держал в руках кружку кофе, уже успевший остыть к моменту моего осознания, потому я отправился на кухню и заварил себе уже какао — кофе в доме не оказалось.

Я вернулся в ту уютную комнатушку и продолжил смотреть в окно. И так я начал проводить почти каждый свой день. Иногда я выходил из зимней хижины, убирал снег, который выпадал за ночь, рассматривал следы животных, лепил снеговиков, играл в снежки сам с собой. Порой я бежал туда, куда смотрел каждый день из окна. И тогда я сталкивался с той же проблемой, с которой встречался в доме Эрнольда — я просто не сдвигался с места, достигнув определённой точки. Но я правда очень хотел добежать дотуда. Мирившись с неудачей, я возвращался в хижину.

На вторую неделю я нашёл радио на чердаке хижины. Половину передач не работало, но на некоторых играла музыка: джаз, рок, оркестр — композиции на любой вкус. Но они повторялись, и вскоре мне надоело.

В хижине была гигантская библиотека, такая большая, что не хватило бы и жизни, чтобы прочесть эти книги. Я читал литературу, брал любые жанры, так как был неприхотлив, но и это тоже, со временем, мне наскучило.

И проснувшись рано утром я осознал, почему Лорд Эрнольд потерял свой чемодан и почему он был так опечален этим в будущем. Я сразу же вскочил с кровати и принялся разбирать хлам, непонятно откуда скопившейся в моей хижине. Я разгребал мусор, разгребал книги, пластинки, одежду — я никак не мог найти свой синий чемодан.

Но, в конце концов, я вновь оказался с ним один на один. Переведя дух, я снова залез внутрь.

В этот раз переход был болезненным. Я будто за один час прожил несколько месяцев своей жизни, старой жизни. А затем оказался рядом с тем дубом, который когда-то отпечатался в моей памяти. На моих руках были синяки и ссадины, из носа текла кровь, а под глазом был фингал. Сначала я услышал знакомое стрекотание над головой, а затем позади раздался демонический вопль, о котором я уже и позабыл.

Я развернулся навстречу вою. Крики, рёв, рычание — они не прекращались и становились только громче и громче. Но я уже не хотел бежать.

Неделя

На смотровой площадке, сооружённой на краю горы, собралось много людей. Мужчины, женщины, дети по отдельности и вместе ходили от одной части края площадки к другой, чтобы посмотреть на каньон.

Мальчик Тим стоял, облокотившись на ограждение. Рядом с ним стоял его младший брат, Том, который был мал ростом, а потому не мог наблюдать великолепия каньона. Тогда Тим поднял Тома и посадил прямо на ограждение, перекинув ноги вперёд. Том радостно закричал: “Ух ты!”, и начал болтать своими маленькими ножками.

Герберт наблюдал за людьми издалека. Заметив мальчиков, он поправил свою оранжевую униформу и направился к ним. Он выглядел весьма утомлённо — он стоит здесь уже пятый день, седьмой час под солнцепеком. “Зато завтра выходные,” — думал он, уже почти дойдя до детей.

Одним толчком он отправил мальчика Тома в свободное падение со смотровой площадки. Том несколько раз ударялся об каменистый склон, ломая себе все кости и превращаясь в кусок однородной биомассы. В конце мясистый мешок шлёпнулся на дно каньона с громким шлепком, попутно забрызгав всё на своём пути кровью. Мозги Тома растеклись по земле, а его лицо превратилось в кашу.

Следом за Томом отправился и его брат Тим. Герберту не составило труда подхватить мальчика и опрокинуть его за ограждение. Но Тим зацепился рубашкой за гвоздь, торчащий из ограждения, а потому отправился не в свободное падение, а лишь начал скатываться по склону, постепенно набирая скорость. Пытаясь ухватиться за что-то, он содрал себе всю кожу до мяса, а потом ударился челюстью о выступающий камень и потерял часть зубов. Затем его туша так же шлёпнулась на дно каньона неподалёку с его братом, вернее с тем, что от него осталось.

Миссис Куртель в истерике бросилась в сторону Герберта, но Мистер Хурен, увидев бейджик на униформе, пытался задержать её и увести прочь. Герберт совершенно равнодушно смотрел на женщину в слезах. Он молча развернулся и пошёл в сторону своей рабочей будки. К слову, толпа на площадке тоже не разделяла горя женщины. Такое здесь происходит каждый день.

Настали долгожданные выходные, и Герберт отправился в местное кафе со своими друзьями. Его друг Джек работает в местном банке на так называемой “раздаче”. Молодой человек отправляется на людную площадь и пробегает мимо людей, нанося им удар ножом по пути.

Хелена работает на чуть более щадящей работе — она усердно трудится в издательском агентстве, где публикует выдуманные, зачастую, шокирующие новости о разных людях, ибо такие стоят дороже.

Дарье повезло куда больше — она работает в крупной IT компании, и её задача — удалять “;” в конце каждой строки любого кода, которые ставит Джонатан: он, ведь, тоже работает с ней в одной компании, и его задача — ставить “;” в конце каждой строки любого кода.

Ребята учились когда-то в одном здании, ныне именуемым городским общежитием для временно пребывающих рабочих в стране — университете имени Стефана Ирвакажевского. В честь великого и всемирно известного философа назвали этот университет, и учили там всем наукам, которые только существуют в этом мире — разумеется, не бесплатно, но таковы нынче реалии.

Каждый из ребят получил очень важные дипломы очень важных профессий — врач, экономист, юрист, инженер и даже менеджер управления. Ребята вместе отпраздновали получение дипломов, и вместе решили искать работу в одном городе.

Но, увы, работы не было. Везде нужны были работники, но как бы ребята не старались — им отказывали. Потому пришлось устроиться на те работы, на которые их согласились взять без лишних вопросов. Так они и жили, работая всю неделю в ожидании выходных, чтобы встретиться в очередной раз в кафе и пожаловаться на жизнь.

Герберт жаловался, что ему мало платят. Он весь день стоит под палящим солнцем на экскурсионной смотровой площадке и толкает людей за ограждение. Начальники ругаются, что он не выполняет план — его лишают премий, а иногда даже вычитают деньги из зарплаты.

Джек устроился в банк на первую попавшуюся вакансию. Он бегает по городским площадям, тыкая в прохожих ножом с разбегу. Кто-то умирает быстро, кто-то успевает добраться до больницы. Неважно, кого ты пырнёшь — когда ты бежишь на большой скорости, тебе становится тяжело разобраться, тебе лишь бы прицелиться и попасть, хоть как-то. У Джека даже есть браслет, измеряющий его скорость и записывающий показатель — премия зависит от него. Джек расстроен — это не та работа, которую он ожидал. Ему очень жаль, что он не может сделать что-то полезное.

Дарья и Джонатан каждую неделю ссорились, выясняя, кто из них больше виноват в увеличивающимся у них объёме работы. Так только за эту неделю Дарья удалила около ста пятидесяти трёх тысяч символов, а Джонатан добавил целых сто шестьдесят семь тысяч. Забавно, что офис у компании небольшой, и они сидят через стену друг от друга, но даже такой импровизированной границы хватало, чтобы наглухо изолировать двух людей из разных отделов, не давая им возможности спокойно решить проблему.

Только Кевин, ещё один участник этой компании, оставался безработным. Он отчислился ещё на первом курсе, но, по итогу, остался жить с родителями. Кевин любил мастерить что-то в своём гараже. Он мастерил там постоянно, с утра до ночи. Но денег он, разумеется не получал, так и продолжая жить на шее у родителей.

Кевин критиковал друзей, за их выбор, ведь их работа не приносит ничего, кроме проблем. Она досаждает людям, она выводит их из себя, она разрушает жизни, она бессмысленна, она кровожадна. Друзья грустно кивали, поддакивали словам Кевина, но каждую неделю темы для разговора не менялись. И кто же виноват в этом? Ребята, что сами пошли на такое, или другие люди, что сотворили такое с миром, что теперь тебе нужно заниматься хоть чем-то, чтобы жить? Жить, чтобы мешать жить другим людям? Учиться, чтобы работать, работать, чтобы учиться?

“А учиться уже нечему,” — говорил Кевин, звоня родителям, чтобы те перевели ему денег на ужин в кафе.

И на следующее утро со смотровой площадки снова упал человек, на этот раз — пожилой мужчина.

Мрак

Я приехал в родную деревню. Когда-то я жил здесь, будучи маленьким ребёнком. Каждый день я выходил на улицу и гулял с друзьями. Мы любили бегать на заброшенную железнодорожную станцию и играть там в прятки. Ещё, помню, ходили в лес неподалёку. Родители строго-настрого запрещали нам ходить туда, но мы, конечно же, не слушались. Нас пугали страшными чудовищами, бабайкой, а когда немного подросли — маньяками и наркоманами. Впрочем, в лесу действительно было чего опасаться — кур в деревне нередко съедали лисы, на окраинах деревни, иногда, можно было встретить медведя, а по ночам из леса был слышен волчий вой.

Каждый вечер бабушка заботливо готовила мне мои любимые оладушки с земляничным вареньем. Помню, как наедался ими до отвала, а потом не мог встать из-за стола. Потом у бабушки появился телевизор, и мы вместе с ней смотрели разные передачи.

Родителей своих я помню плохо. Они редко приезжали, работали где-то в городе. Отчётливо только я помню, как бабушки не стало. Она чем-то серьёзно заболела, да и на старости лет тело уже не то, чтобы бороться с недугом. Её увезли на скорой, а я впервые ночевал дома один, пока мама с папой были в пути.

Тогда было страшно. Я уже не боялся того, чем нас пугали в детстве. Но деревня, погружённая в ночной мрак, выглядела как-то иначе, совершенно по-другому без бабушки. Я дёргался от каждого шороха за окном, по нескольку раз проверял, заперта ли входная дверь, даже потом прятался в шкафу от неизвестно чего. На утро приехали мама с папой и забрали меня в город. В городе я и узнал, что бабушки не стало.

Меня отправили доучиваться в школу, ибо до этого я сидел на домашнем образовании. Бабушка хорошо знала языки и математику и с удовольствием объясняла мне материал. В школе же всё было не так радушно.

Кое-как я отучился, а затем поступил в университет и, наконец, съехал от родителей. После этого мы почти совсем перестали общаться. Лишь иногда я переписывался с мамой, она всё спрашивала, периодически, как я там поживаю.

Там же я познакомился с очень хорошим другом, имени которого, я к сожалению, и не вспомню сейчас, но уж слишком мы были похожи друг на друга. Жизнь начала понемногу налаживаться.

Но хочется опустить детали. Не потому что это долгая история, не потому что мне тяжко её рассказывать. Просто я достаточно ленив, а рассказчик из меня не самый лучший. Да и плохо помню я всё, чтобы что-то рассказывать. Вот так вот: почти ничего не помню о своём лучшем друге.

Так или иначе, я не понял, в какой момент произошло всё это. Ведь мой друг был в чём-то опорой, в чём-то образцом для меня. Думаю, я для него был таким же. Мы через многое прошли вместе, не только через университетские испытания, но и через жизненные трудности. Помню, как от него отвернулись все, когда заболел его отец. Нам вместе, неважно как, но удалось собрать достаточно денег, чтобы его папе сделали операцию. И когда я связался с нехорошими людьми, он был единственным, кто вытащил меня обратно. Если бы не он, то я не нашёл бы в себе силы доучиться в этой “богадельне”, которая за три года знатно помотала мои нервы.

Не знаю, что произошло, но мы, словно так было предначертано ещё тогда, когда я был мальчишкой в деревне, добровольно решили нарисовать линию, сплошную линию, что разделила путь, по которому мы шли когда-то вместе. Потом эта дорога превратилась в развилку, и там мы и попрощались, нет, просто разошлись, не говоря друг другу ни слова. Как будто бы так и должно было случиться — просто судьба свела нас друг с другом, чтобы помочь нам пройти важный жизненный этап и потом забыть об этом. Так случается, я думаю, с каждым.

Как я и сказал раньше или хотел сказать, но не сказал: никакого предательства, вражды, ссоры — ничего этого не было. Я попрощался со всеми людьми в своей жизни. Мы обменялись друг с другом всем, чем только могли: опыт, знания, дружба. Я окончил университет, нашёл работу и получил достаточно денег, чтобы обосноваться в съёмных апартаментах. И всё же, как бы я ни старался, я не мог: я не мог и забыть о том самом друге, но не мог и вспомнить хоть что-то о нём. Я будто бы непробудно спал несколько лет подряд: каждый раз голова становилась ватной, мозги прекращали работу, когда я пытался вспомнить образы детальнее — не только своего друга, но и многих других людей в своей жизни.

По итогу я оказался один в съёмной квартире. Но странное чувство не покидало меня, будто бы мне нужно вернуться назад и что-то исправить. Хотя я делал всё, как считал нужным, и не могу сказать, что сейчас жалею о чём-то так сильно, что моя заветная мечта — вернуться в прошлое, нет, отнюдь. Я счастлив, что моя жизнь сложилась так, как она идёт сейчас, но в глубине души неведомая сила волновала меня, терзала изнутри, но выяснить что-то я так и не смог, даже после многочисленных терапий у психологов и психиатров.

Однажды, листая ленту в приложении знакомств, коих я нисколько не гнушался, считая их одним из немногих способов поддерживать связь с социумом, я наткнулся на анкету девушки, живущей в моём городе. Так получилось, что симпатия оказалась взаимной. Мы быстро списались: спокойное начало превратилось в бурную дискуссию. Мы обсуждали всё: от бытовых проблем до вопросов экзистенциального характера, вопросов Вселенского масштаба, а потом опять заканчивали обсуждением того, насколько вкусная выпечка в соседнем супермаркете.

Так мы пообщались неделю, месяц, и выяснилось кое-что одновременно и забавное, и жутко пугающее: девушка, хоть и жила в городе, очень часто любила ездить в деревню — ту самую, откуда я был родом. Но это ещё не всё: дом ей достался от родителей, которые купили его у моих родителей, когда умерла бабушка. Она рассказала это совершенно непринуждённо, даже и не думая о том, какую шутку сыграла с нами судьба. Я тут же объяснил ей ситуацию. Мы удивились. Потом посмеялись. И она предложила встретиться.

Я приехал в родную деревню. В детстве я жил в этих местах когда-то. Местные всё также пугают детвору страшилками о бабайках, монстрах и чудовищах, а подростков — жестокими убийцами. Всё так же старушки жалуются, что кур поедают лисы, а на окраинах деревни видели медведя. Подходя к дому, что когда-то был домом моей бабушки, я услышал протяжный вой со стороны леса. Волки.

Я постучался. Дверь мне открыла девушка. Она открыла дверь и сразу же ушла на кухню, не встретив меня. Она извинилась, сказала, что решила приготовить еду, потому не может надолго отойти от плиты.

Я прошёл внутрь. Дом почти никак не изменился — его я помнил отчётливо. Удивительно, но дом ничуть не обветшал, нисколько не постарел. Всё было точно так же, как тогда, в моём детстве. Единственное, что отсутствовало, это моя детская кровать в комнате. А так всё тот же маленький одноэтажный домик: с порога ты сразу оказывался в комнате, где стояла кровать, пару диванов, Я отправился на кухню. Девушка стояла у плиты спиной ко мне — лица я её не видел, виднелись лишь её чёрные волосы, завязанные в хвостик. Я сел за стол, и она подала тарелку свежеиспечённых блинов. С клубничным джемом.

Она села рядом со мной, но почему-то я никак не мог разглядеть её лица. И я понял, что даже не помню, как выглядит её фото в приложении.

— И ты правда жил здесь, в этом доме? — спросила она.

— Да, — я улыбнулся, — Действительно, очень забавная история вышла.

— Да уж…

— Блины, кстати, очень вкусные! — я уплетал их один за другим, — Почему ты не ешь?

— Кушай, кушай, — проговорила она, — Я их специально для тебя сделала.

— Спасибо… — я засмущался.

— Может тебе помочь чем? — спросил я сразу же, как только поел.

— Да, пожалуй, ты сможешь помочь. Помоги, пожалуйста, разобрать корзину с бельём.

Я кивнул. Мы встали из-за стола и отправились к входной двери — туда бабушка, обычно, ставила корзину с бельём. Я принялся вытаскивать одежду, аккуратно складывая её и сортируя для дальнейшей отправки в шкаф. Девушка принимала от меня сложенные комплекты белья и бережно укладывала их в шкафу.

Я решил посмотреть в окно. Напротив нашего дома стоял ещё один, такой же, одноэтажный, и не прям, чтобы большой. Когда я был ребёнком, там никто не жил — дом был заброшен. Но сейчас, несмотря на жутковатый вид, он выглядел достаточно ухоженным — окна теперь не были заколоченными, также новый владелец установил дверь, облагородил участок, установив на нём изящные кусты. Жутковатым он для меня оставался лишь только потому, что когда бабушки не стало, мне казалось, что кто-то наблюдает за мной из этого дома.

— Там теперь кто-то живёт, не знаешь? — поинтересовался я, заметив, как в том доме зажёгся свет.

Но девушка ничего не ответила. Она лишь подошла, аккуратно оттолкнув меня, и задёрнула шторы.

Я решил на время проигнорировать это. Всё-таки, я у неё в гостях, и было бы невежливо устраивать ей допрос. Но всё же я решил вежливо уточнить.

— Что-то не так? — я старался звучать спокойно, не подавая виду, что напряжён.

— Нет… Просто… Наверное, тебе стоит поехать назад. Извини.

— Но я же, считай, только приехал — да и уже почти ночь за окном. Что случилось?

— Пожалуй, ты прав, уже поздно… Просто…

Девушка по-прежнему стояла спиной ко мне. Я только сейчас начал осознавать, что не видел, точнее, не помнил её лица и имени.

— Попробуй сейчас быстро спрятаться, — сказала она.

Я удивился.

— В смысле?

— Просто спрячься куда-нибудь, только резко.

Я решил подыграть. В пару прыжков я оказался подле двуспальной кровати и нырнул под неё. Девушка обернулась, меня она уже не видела.

— Попробуй ещё раз.

Она снова повернулась лицом к шкафу. Я тотчас же вылез из-под кровати. Дом был очень маленьким, мест для пряток было не так много. Я решил попытаться залезть в опустевшую корзину с бельём, но потерпел неудачу, опрокинув её и упав сам.

Девушка усмехнулась, однако я чересчур был озадачен тем, чтобы вернуть всё как было, и потому лица её рассмотреть опять не смог.

Она села на диван перед телевизором, заслонив рукой часть своего лица. Я не находил этичным пытаться рассмотреть его, потому сел на кровать.

— И к чему всё это было? — мне было немного не по себе, но в то же время мне действительно было интересно, к чему был этот спектакль.

— Мастер… Если он придёт и увидит тебя…

— Кто?! — я не понимал, о чём или о ком идёт речь.

— Иногда, к нам заходит Мастер. Он может обойти каждый дом, может обойти не каждый, — она начала объяснять всё это совершенно спокойно, будто бы это абсолютно нормально и естественно — всё то, что она описывала дальше. Лишь секунду можно было заметить дрожь в её голосе, но в остальном — она рассказывала это всё так, будто так здесь было всегда, — Всё это происходит совершенно спонтанно, случайно… Я не знаю, он может прийти сегодня, может и не прийти…

— И что он делает, когда приходит? Кто этот мастер вообще такой? — я негодовал.

Она проигнорировала мой вопрос про сущность Мастера.

— Он не любит чужаков. Он проверяет дома, смотрит, чтобы всё было так же, как и прежде. Поэтому дома здесь остались прежними. Ничего не поменялось.

— Но я же жил здесь всё детство, а ты…

— Когда я впервые прибыла сюда, Мастер не жил здесь. Он поселился немного позднее, и с тех пор контролирует всё. Я не знаю, я не видела и не слышала, чтобы он находил чужака в чьём-то доме. Потому я попросила тебя спрятаться, чтобы проверить тебя, потренировать. Мастер может проверить дом тщательно, а может проверить его весьма бегло. Опять же, я не знаю…

— Наверное, я пойду тогда домой.

— Нет, стой! — она схватила меня за руку, но смотрела в пол.

— Уже темно, — она продолжила, — Он зажёг свет в своём доме, значит, скоро пойдёт на обход. Тебе нужно научиться прятаться.

— Почему я не могу спрятаться сейчас?

— Он знает, когда его ждут.

— Но мы же итак ожидаем его, разве нет?

— Нет. Мы сейчас боимся.

Мы молча легли на кровать и включили телевизор. Она не выключала свет в комнате, но блики от люстры каким-то волшебным образом танцевали на её лице, мешая мне разглядеть его.

Я лежал молча рядом с ней, смотря в телеящик. Мысли о Мастере не покидали мою голову. Я не понимал, что это за сущность, почему никто не вызовет полицию, почему я не могу пойти домой, и почему он проверяет дома. Находясь в глухой деревне в доме своей покойной бабушки я снова почувствовал себя в опасности: точно так же я чувствовал себя в ту ночь, когда бабушки не стало. Даже девушка, чьего лица и имени я не помнил и не мог вспомнить, не создавала даже и иллюзии безопасности, не давала мне спокойствия, не могла дать ничего из этого. Она просто лежала рядом со мной, общалась, словно манекен. В голову проникали разные мысли, в том числе и о сегодняшнем утре, дне и вечере. Я понял, что блины этой девушки на вкус были отвратительными. Я вспомнил, как мой друг упал, сломал ногу, просил помочь, а я не помог. Я вспомнил, как бабушка наругала меня за то, что я ходил в заброшенный дом напротив.

Только сейчас я осознал, что телевизор уже давно ничего не показывает. Под треск потускневшей лампы на телеэкране было искажённое изображение, походившее на пургу или вьюгу. Девушка молча уставилась в телеэкран. Я тоже не говорил ни слова, даже перестал поглядывать в её сторону.

Я слышал, как бьются наши сердца — знак того, что мы оба ещё живы. Встреча с Мастером пугала меня. “Он может зайти, а может и не зайти,” — прокручивал я в своей голове.

Сейчас я не жду его. Я боюсь. Незнакомка подле меня тоже боялась. Мы ещё долго смотрели в мёртвый телеэкран, не двигаясь и не разговаривая. Иногда она поглаживала меня по плечу, лишь на мгновенье я чувствовал себя расслабленно, но страх, вскоре, возвращался. За окном царил мрак. Свет в доме Мастера погас.

Мы не спали, но, честно, не очень-то и хотелось спать. В голове я продумывал сценарии: побега, пряток, чего угодно. Я не знал, чего ожидать, что случится. Незнакомая, но и в то же время до жути знакомая моему сердцу девушка повернулась на бок и положила голову на мою грудь. Я начал аккуратно поглаживать её волосы, распуская хвостик. Я понимал, что теперь, в случае чего, мне будет тяжелее встать. Но сейчас мне было хорошо, так хорошо, что я хотел бы пролежать так всю ночь. Я почувствовал, как глаза мои смыкаются, хотя, как я и сказал раньше, спать не хотелось. Я держался изо всех сил, но иногда ловил себя на том, что отключался на одну или пару минут.

— Нам, наверное, не стоит пока спать, — говорила девушка, — Мастер может прийти.

Она не подняла головы.

— А может и не прийти, — добавила она.

Почему-то она стала похожим на моего друга. Не внешне, разумеется. Что-то тёплое отдалось внутри неё, на что моя душа отозвалась в ответ. Будто бы я знал её очень много лет. И блины, кажется, которые она испекла, были очень даже вкусными. Внезапно дом оказался таким уютным, таким тёплым, словно бабушка никуда не уходила, и всё время жила здесь: убиралась, готовила, стирала. Я вдохнул её аромат.

Звуки исчезли из этого дома, затем пропали запахи, и выключился телевизор. Мой взгляд лениво прошёлся по комнате, остановившись на входной двери. Приоткрытой. Сердце кольнуло. Дверь открывалась в пустоту, бездну мрака: там ничего не было видно. Но что-то дышало.

Я начал тормошить девушку. Она засопела, но пыталась проснуться. Что-то белое показалось в дверном проёме. Я не выдержал.

Я резко оттолкнул её и перекатился влево, упав на пол и нырнув под кровать. Движения наши были неловкими: незнакомка, смекнув, что произошло, резко вскочила с кровати; я, приложив гораздо больше усилий, чем нужно, буквально залетел под кровать — все эти действия вместе стянули матрас, который, итак, весьма хлипко держался на этой кровати, дно которого оказалось реечным. Я видел белое, гигантское лицо, оно огромное, висело в воздухе, без тела. Оно лишено черт, имело размытый взгляд, у Мастера словно не было глаз, или вместо них были пустышки. И я был уверен, что его глаза, окутанные мраком, видели меня.

— Да, конечно, проходите… — слышал я голос девушки.

Кое-как пальцами ухватившись за сползающий матрас, я смог натянуть его обратно хотя бы немного, частично закрывая обзор. Под кроватью я нашёл старый детский халат, который я носил когда-то: я тут же схватил его, и накинул на себя, стараясь не дышать, стараясь укутаться, зарыться в халат лицом.

Я не хотел подглядывать, не хотел видеть, что происходит. В воздухе чувствовалось напряжение, каждой клеткой своего тела я понимал, что он ещё здесь, Мастер ещё никуда не ушёл и ничего не проверил. Я чувствовал, что это ужасная голова уже здесь, осматривает всё вокруг.

“Он может проверить тщательно, может проверить бегло.”

Слёзы покатились по моим щекам, но я всё ещё старался не дышать. Я дрожал, лёжа под кроватью, накрывшись халатом. Он видел меня, я в этом был уверен, он знает, где я, просто играется со мной. Но я же не чужой! Я здесь родился, я здесь жил, здесь жила моя бабушка!

Мастер был неподалёку, я знал это, я чувствовал. Сердце перестало бешено колотиться, теперь оно едва ли стучало. Дыхание замедлилось, я перестал дрожать. В воздухе всё также витало напряжение; несмотря на симптомы облегчения, я не решился скинуть халат, не решился проверить, что происходит.

Девушка молчала, её ног я не видел из-под кровати. Шагов её тоже не было слышно. Свет все ещё горел в комнате; я не мог понять, прошла ли ночь и наступило ли уже утро. Я молил, чтобы утро наступило; по ощущениям, я находился под кроватью несколько часов.

Вдруг я услышал щелчок замка входной двери. Затем звуки шагов. Я всё ещё не решался скинуть с себя халат.

Но что-то потрогало меня за плечо.

Бессонница

Мистер А., как обычно, возвращался поздно вечером домой. Сегодня была тяжёлая смена на рабочем предприятии: А. весь день простоял на ногах, не имея возможности присесть и на минутку. В помещении было невыносимо жарко, а на попить водички времени не хватало. А ещё вчера в гости захаживал Мистер и Миссис Б., засиделись допоздна, а потому и перед работой времени поспать было мало.

Уставший, потный, грязный и сонный Мистер А. уже почти доковылял до своей квартиры, где его уже заждалась его жёнушка. Она встретила его, заботливо помогла раздеться. Мистер А. принял душ, переоделся в домашнюю одежду, вкусно поел и уже был готов завалиться в свою уютную постель.

Он вошёл в свою комнату, выключил напольную лампу и на ощупь добрался до своей кровати. Он только было хотел лечь, как вдруг нащупал что-то, лежащее под одеялом. Сердце его вздрогнуло, А. отпрянул. Что-то, а вернее, кто-то, шевелился под одеялом.

Пятясь вдоль стенки, А. дошёл до лампы и на ощупь включил её. Комнату озарил свет, который позволил разглядеть, что на кровати действительно кто-то был. А. подошёл и одёрнул одеяло

На кровати в позе эмбриона лежал толстый старичок, с длинной грязной бородой и лысой макушкой. Одет он был в белую майку и широкие просторные трусы в клеточку. Старик посапывал, никак не реагируя на А., стоящего над ним. Сквозь сон он потянулся рукой за край одеяла, чтобы укрыться — в комнате был сквозняк: А. очень любил проветривать комнату перед сном.

— Кто Вы и что Вы делаете в моей кровати? — недоумевающе спросил А.

— Я Суйрик, — ответил старик, причмокивая, — Я сплю.

А. шокировал этот ответ.

— Но это же моя кровать! Как Вы оказались в моём доме? — А. повысил голос, но старику хоть бы хны.

— Я всегда здесь спал, — он Суйрик всё так же причмокивал, — Не мешайте мне, молодой человек.

— Какая наглость! — возразил А.

Он пытался стянуть старика с кровати, но тот начал толкаться и ворчать, переворачиваясь с одного бока на другой, плотнее и плотнее укутываясь в одеяло. Обессиленный после работы А. едва сейчас мог поднять и мешок картошки, что уж говорить о толстом старике.

— Сударь, прошу вас немедленно покинуть дом! — А. всё ещё пытался растормошить старика, но безуспешно.

Суйрик лишь что-то пробурчал в ответ, повернулся к А. спиной и засопел.

— Это возмутительно! — А. собирался с мыслями, но так и не придумал, что можно сделать.

Он отправился на кухню к жене, которая заканчивала мыть посуду.

— Представляешь, у нас в комнате в нашей кровати спит… Какой-то старик! — жаловался А.

— Какой ужас! — Миссис А. ахнула, уронив тарелку на пол.

Супруги пришли в спальню, где А. продемонстрировал миссис А. спящего Суйрика.

— Вот, пожалуйста!

Миссис А. попыталась тоже растормошить старика и попросила его уйти, но тот махнул на неё рукой, с головой накрывшись одеялом.

— Если Вы сейчас же не уберётесь, я позову коменданта! — пригрозил Мистер А.

Но Суйрик продолжал храпеть в ответ.

— Оставь его, дорогой, — супруга вмешалась, — Утро вечера мудренее. Поехали к моей маме, переночуем там. Запрём дверь так, чтобы он не вышел, а завтра придёшь сюда уже с полицией.

Так и порешили. Супруги собрали вещи и покинули дом, наглухо заперев дверь снаружи так, чтобы незнакомец ни при каких обстоятельствах не смог покинуть квартиру. Маме они так и объяснились, что, мол, вот, незнакомый старик лежит в их кровати, и никак его прогнать не получается. Мама покачала головой и предоставила супругам раскладной диван в гостиной.

Мистер и Миссис А., наконец, легли спать, но спать оставалось всего пять часов, и уже завтра снова выходить на работу. А. был крайне недоволен, был зол, не только потому, что у него не хватило смелости выгнать старика, а потому, что диван, который им услужливо предоставила тёща, был крайне неудобным, жёстким и вообще от него болела шея и спина. А. проворочился ещё часа два, и только потом смог закрыть глаза.

На следующее утро в ещё более плохом состоянии Мистер А. отправился на работу. Он не общался ни с кем на работе, был отстранён ото всех и выглядел весьма печально. Всю смену он думал о том, как было бы здорово, наконец, вернуться в свою родную кровать, которую он так любил всем своим сердцем. Он хотел развалиться на ней, полежать сначала на спине, раскинув руки и ноги, потом укутаться в одеяло и, прислонившись к стене, лечь на бочок, приобняв подушку, потом проснуться утром и, не уходя никуда из дома, пролежать ещё целый день в этой чудной кроватке.

Он спал на ней каждый день, но только сейчас осознал, насколько сильно обожал свою кровать. Он соскучился по ней, желал поскорее закончить день, чтобы вернуться к ней.

И так он провёл свой рабочий день: витая в облаках и мечтая поспать в своей кровати. Он зашёл к тещё за вещами, жене сказал, что он сам решит вопрос. Он отправился к себе домой, открыл дверь. Квартира казалась пустой. Оставив вещи в коридоре, А. осмотрелся. Признаков чьего-то присутствия здесь не было.

Однако, в кровати его спальни по-прежнему лежал старик. Словно он никуда не уходил и даже не вставал с кровати. А. был в ярости.

Он отправился на кухню и наполнил кружку ледяной водой. Вернувшись в спальню, он окатил спящего старика водой в надежде, что тот вскочит с места и убежит. Но Суйрик лишь посопел в ответ и сквозь сон смахнул капли воды со своего лица.

— Просто дай мне уже поспать! — крикнул А.

— Успокойся, — тихо ответил Суйрик, — Просто ляг в другой комнате, и всё.

— Это моя кровать, слышишь, ты? — А. было набросился на Суйрика, но после второго дня на работе он был совсем без сил.

Вместо драки он прыгнул на кровать и лёг рядом со стариком, пытаясь оттеснить его. Внезапно, Суйрик тотчас же оказал сопротивление, пихаясь ногами и толкаясь руками. А. было держал оборону какое-то время, но, в итоге, проиграл, упав с кровати на пол.

— Неудобно мне! — проворчал старик, — Да и тебе тоже так спать некомфортно! Отстань!

А. опешил от таких слов. Он был в отчаянии, хотелось рвать и метать, но энергии в организме уже ни на что не хватало. Он спустился на первый этаж своего дома, где позвал коменданта и объяснил ему ситуацию. Тот, хоть и не сразу поверил, но вызвал полицию, и все вместе они поднялись в квартиру А.

Так в комнате стояли шестеро: Мистер А., комендант, трое полицейских и один понятой в лице Сэра Х., что проживал по соседству с А.. Все шестеро столпились вокруг кровати, вдумчиво рассматривая старика, спящего на кровати.

— Вот, пожалуйста, — А. указывал на кровать, — Это — моя кровать, и на ней лежит человек, которого я не знаю!

— Кажется, — комендант легонько пнул его ногой, — он вполне безобиден.

— Вы пробовали попросить его уйти? — спросил один из полицейских

— Разумеется! — воскликнул А., — Но он лишь ворчит и ругается на меня! Это абсурд!

— Действительно, ситуация неприятная. Однако, вам не убудет — старик действительно безоружен и не представляет угрозы.

— Вы, наверное, шутите? — протирая глаза, возмутился А.

— Отнюдь, — полицейский записывал что-то в блокнот, — Однако ж, пробовали ли вы лечь где-нибудь в другом месте?

— Вы с ума сошли, сударь? Это — моя кровать! Я хочу спать в своей кровати!

Полицейский презрительно посмотрел на Мистера А..

— Что ж, — он что-то начеркал на листочке, — Старик, с его слов, спит здесь уже очень давно, а без ордера мы ничего сделать не можем. Будете писать заявление?

— Конечно! Я буду писать заявление!

— Тогда через месяц записываю вас на приём к участковому…

— Месяц?

— Верно, сейчас большая очередь, но мы стараемся помочь всем гражданам.

— Но это бред — человек месяц будет жить в моём доме и мешать мне спать?

— Вы можете пока спать в другом месте.

— Но это моя кровать!

— Сэр, не повышайте, пожалуйста, голос. Вот вам штраф, — полицейский вручил бумажку А.

— Вы, наверное, рехнулись…

— Вы также можете сразу подать в суд на этого человека, но без заявления и полицейского расследования выиграть дело будет сложно.

— И на том спасибо, “товарищ”, — злобно буркнул А.

Полицейские, Сэр Х. и комендант ушли. Мистер А. расположился на кухне на полу, пытаясь уснуть под громкий храп Суйрика. Очевидно, что ночь прошла ужасно…

Следующее утро А. встретил с огромными синяками и большими мешками под глазами. Вялый, что-то бормоча себе под нос, шатаясь, он вышел из дома. На работе он попросил дать ему несколько выходных за свой счёт, на что начальство неохотно согласилось. Далее А. отправился в судебную коллегию, чтобы подать в суд на Суйрика, а заодно и жалобу на действие правоохранительных органов.

А. уселся напротив окошка №15, напротив него сидела стройная молоденькая девчушка, будто бы проходившая практику здесь от местного университета.

— Я… — А. едва-едва ли мог внятно изъясняться, — Я… Вот…

Он протянул талон. Девушка внимательно изучила его, после чего протянула в ответ несколько бланков.

— Заполните, пожалуйста, эти формы. Укажите в них всё, что хотели бы оспорить, обжаловать, ликвидировать и так далее.

Она передала ручку, приветливо улыбаясь. А. дрожащими пальцами взял ручку и начал писать.

Фамилия обидчика — не знаю, имя — Суйрик, если он представился правильно. Домашний адрес, место учёбы, работа — не знаю. Просто старик. Я же живу на Театральной улице, дом 15, квартира 107. Этаж 8, вроде бы. Работаю на металлургическом комбинате имени Иосифа Покраевского. Разнорабочий, оператор станка.

Суть жалобы? Старик, то есть, человек, неопрятный, которого я знать не знаю и видать не видывал, неизвестным способом проник в мою квартиру, присвоив себе мою кровать. Взломщик самым гнусным способом лишает меня радостей жизни путём отбирания у меня комфортного отдыха на моей кровати. Прошу разобраться и наказать обидчика. А.

Подпись в конце, и Мистер А. передал бланки девушке. Та что-то записала в книжку, что-то напечатала на машинке, кому-то позвонила по телефону, и отнесла какие-то бумажки. Затем вернулась и сообщила А. номер его заявки.

— Вам позвонят по номеру, который вы указали во втором бланке, — вежливо сообщила она, — Если не дозвонятся, направят телеграмму на ваш адрес, слышите?

А. впал в беспамятство на какое-то время.

— А… Да-да, я вас услышал, — сквозь сон процедил он. Потом нашёл в себе силы открыть глаза, — Я могу идти?

— Конечно, вы можете идти.

Так А. подал в суд на господина Суйрика. В ожидании звонка правосудия он провёл пару недель, то и дело бранясь со стариком в неудачных попытках прогнать его с кровати. А. уже и позабыл, что такое нормальный сон — он стал выглядеть, будто нежить, вампир, коих, согласно мифам и легендам, когда-то давно сжигали на кострах и убивали кольями.

В один день А. дремал в коридоре на коврике для обуви. Обувь, разумеется, он убрал в сторону, чтобы уютно устроиться на ковре. Он вдруг услышал, как кто-то хлопнул входной дверью. А. проснулся и встал на ноги, осмотрелся. Он прошмыгнул в спальню и увидел, что кровать его была пуста. Как же он обрадовался!

С разбегу он прыгнул на неё, нырнув головой в подушку. Он перекатывался по кровати, обнимал одеяло и принимал различные позы. Он, наконец, снова ощутил мягкость своего матраса, тепло и уют простыни и одеяла, мягкие объятья своих подушек. А. был так счастлив, что слёзы полились из его глаз. И пускай кровать уже пропахла стариком, А. благословил этот день, благодарил всех Богов мира за то, что они простили его и позволили ему вернуться назад. И хотя был полдень, не прошло и десяти минут, как Мистер А. крепко спал, укутавшись в одеяло.

Неизвестно, как долго проспал А. Очнулся он на полу своей спальни, застав закат за окном. А. поднялся, увидел, что Суйрик снова лежит в его кровати. Какая досада, какая ярость! А. пнул старика, что есть силы, но тот лишь едва отреагировал на это.

На следующий день Мистер А. получил две телеграммы: обе из суда. Он посмотрел первую:

“Дорогой Мистер. А!

Спешим сообщить Вам, что назначено судебное заседание на 16.06. в связи с тем, что по отношению к вам поступила жалоба от гражданина С., живущего по адресу ул. Театральная, дом 15, Этаж 8, квартира 107. Заседание назначено на 10:00, просим вас не опаздывать! В случае неявки могут быть применены санкции.

Ваш дорогой друг и судья,

Судья.”

— Не понял, — вслух возмутился А., — Это как понимать?

Он открыл вторую телеграмму и прочитал её. В ней было сказано, что коллегам не удалось дозвониться по заявке А. Они вынуждены сообщить, что в форме были выявлены ошибки при заполнении, потому принять её в работу возможности нет. А. просят подойти в ближайшее время, чтобы всё перепроверить и подать заявку ещё раз.

А. порвал телеграммы в клочья. Но решил, что пойдёт в суд, что он добьётся справедливости. Перед завтрашним судом он навестил свою супругу и сообщил, что ещё вот-вот, и он добьётся выселения Суйрика. Нужно немного подождать.

Из последних сил А. добрался до здания суда. В зале собралось много народу, был прокурор, который ожидал господина Суйрика, и государственный адвокат, выделенный для защиты Мистера А. На часах, тем временем, было уже 10:05, однако, Суйрик не появлялся.

Уже через две минуты в зал суда четверо крепких ребят затащили кровать А., на которой лежал Суйрик. Её поставили рядом с прокурором, перед трибуной судьи. Заседание началось.

Суйрик заявил следующее: А., воспользовавшись беззащитностью и юридической неграмотностью бедного старика, обманным путём составил на него жалобу, порочащую его честь и достоинство. Господин Суйрик, как добавил после прокурор, испытал крайнюю степень стыда и позора, он был подавлен, а сердце его было разбито тем фактом, что нынешняя молодёжь так жестоко обходится со старшим поколением. Люди в зале охали и ахали, слушая рассказ Суйрика.

Суйрик потребовал, чтобы по отношению к Мистеру А. была применена высшая мера наказания, так как, после всего того, что он натворил, у него ещё хватило наглости лечь в кровать, которую Суйрик освободил на время, вынужденный отлучиться по делам, как раз таки по причине того, что А. ранее подал на него жалобу. Разобравшись с проблемой, Суйрик пришёл домой и, не возмущаясь, не бранясь, аккуратно переложил господина А. на пол, вновь занимая кровать. Впрочем, невоспитанность и бестактность Мистера А. не позволили ему по достоинству оценить поступка господина Суйрика. Мистер А. сильно пнул бедного старика, но даже после такого поступка господин Суйрик до последнего не решался действовать, жалея бедолагу.

Мистер А. слушал этот бред. Люди презрительно смотрели на него, кто-то осуждающе укал, кто-то показывал на него пальцами. Судья периодически был вынужден прерываться, чтобы восстановить дисциплину в зале.

Адвокат А. молча слушал обвинения, иногда ковыряясь в носу. Он, затем, осматривался по сторонам, и когда видел, что всеобщее внимание приковано к обвиняемому, проводил пальцем под своей трибуной в надежде, что так называемые “козюльки” (он, к слову, потом вслух сказал это слово судье, отвечая на вопрос: “что он там делает?”) прилипнут к деревянному покрытию.

Затем слово дали господину А. Он и его адвокат возразили, сообщив, что Мистер А. уже давно проживает в том доме, и это может подтвердить его супруга и тёща. Мистер А. всегда спал на кровати, которая сейчас стоит в зале суда, и никогда не видел на ней раньше стариков, тем более уж по имени Суйрик. Вся эта ситуация — сплошная небылица, и суду стоит учесть, что проникновение на чужую территорию — незаконно. Кроме того, А. пострадал морально и физически — он уже больше месяца находился в состоянии, которое нельзя назвать здоровым: А. походил уже больше на оживший труп, нежели на человека. Из-за проблем со сном А. с трудом воспринимает реальность: он не понимает слов, ему тяжело ориентироваться в пространстве и общаться с людьми, решать какие-то задачи. Его уволили с работы, и при том всём по-прежнему не дают ему возможности выспаться. В дополнении адвокат сообщил, что полиция и комендант жилища бездействовали, сославшись на беззащитность и отсутствие угрозы со стороны господина Суйрика.

— Это действительно было так? — спросил судья.

— Да, Ваша Честь, — ответил А., — Полицейские так и сказали.

— Нет, я имею в виду, представлял ли господин Суйрик для вас опасность?

Тут уже вмешался адвокат, перебивая А.

— Нет, Ваша Честь, но это же кровать подсудимого!

— А он пытался лечь спать в другом месте?

— Конечно, Ваша Честь.

— И что же он?

— Не высыпался я, — возразил А., — И к тому же — речь идёт о МОЕЙ кровати.

— Господин Суйрик, — судья обратился к обвинителю, — Вы действительно вторглись в чужой дом и присвоили себе чужое имущество, именуемое кроватью?

— Уж не знаю, Ваша Честь, я всегда спал на этой кровати, — Суйрик отвечал, лёжа в постели.

— И чем вы это можете подтвердить?

— Понимаете, товарищ Судья, моя семья когда-то, а если говорить точнее, то мой глубоко уважаемый, ныне покойный дедушка, которого, кстати, тоже звали Суйрик, жил за городом. Ещё будучи юнцом, живя в сельской местности, он, наблюдая за тем, как растёт город, задумался, что, мол, нехорошо так с природой поступать, а потому и начал сажать деревья каждый Божий день. Насажал он их столько, что, мне кажется, и за тыщу лет не пересчитать, и числа такого ещё не придумали. И вот, извольте мне ответить, из каких же деревьев нынче делают кровати?

Судья задумался. Народ в зале тоже начал синхронно чесать затылок.

— Из деревьев, что мой дед посадил, — не дожидаясь ответа, закончил Суйрик, — А потому и кровати, и двери, и дома, и всё на свете, что из дерева сделано или где оно хоть как-то было задействовано — было тронуто хотя бы раз кем-то из моей родословной, включая меня.

Суйрик попросил воды, и ему живо её принесли.

— И получается, теперь человек не может на старости лет поспать в своей кроватке, ну той, которую его дед породил?

— И то верно, — задумчиво ответил судья, — Действительно, я как-то и не подумал…

— Всё действительно было так, Ваша Честь, — продолжал прокурор, — Городской архив, семейные древа, всё подтверждает слова господина Суйрика.

— Приношу извинения за свой скептицизм по отношению к этой ситуации, — сказал товарищ Судья, — Потому признаю я господина А. виновным, и назначаю ему срок в 15 лет, который он отбудет в городской тюрьме. Прошу приговор исполнять, а заседание — прекращать.

Зал начал аплодировать. Четверо крепких ребят снова оказались в зале, чтобы унести кровать. Прокурор собрал бумажки со своего стола и покинул зал. Адвокат с глупым видом посмотрел на А.

— Крайне непростое дело, сударь, крайне непростое… — он цокнул и покачал головой, — Но ничего-ничего… Через пять лет я ходатайствую, чтобы повторно пересмотрели дело. Гляди, и старик помрёт, и поменяется может быть что.

Лицо адвоката засияло с наитупейшей улыбкой. Он помахал А., когда его, схватив под локоть, выносили из зала суда полицейские.

А. отправили в тюрьму. Его вели по длинным тёмным коридорам в его камеру. Мистер А. был подавлен, зол, растерян, но всё же смирился со своей судьбой. Однако его сейчас беспокоила бессонница, с которой он уже никак не мог справляться самостоятельно.

И вот его уже привели в камеру. Через решётку А. разглядел своих сокамерников: трое мужчин. А в самой камере было четыре койки. Что-то щёлкнуло в голове Мистера А., и он широко заулыбался.

Его завели в камеру, захлопнули решётку за ним и скомандовали “отбой”. А. поприветствовал сокамерников, перекинулся парой слов и, радостный, счастливый, задорный, чуть ли не вприпрыжку, направился к своей койке с мыслью о том, что за 15 лет он выспится так хорошо, что забудет всё с ним произошедшее как страшный сон.

А. только было хотел лечь, как вдруг нащупал что-то, лежащее под одеялом. На койке в позе эмбриона лежал уже совершенно другой толстый старичок.

Триумф Короля Фриков

Шутка догнала тебя.

Шутка укротила тебя.

Шутка осалила тебя.

Шутка по-прежнему водит.

Шутка ненавидит тебя.

Демоны ненавидят тебя.

Выборы прошли быстро. Победил Король Фриков. Он был последним в бюллетенях. Никто не хотел голосовать за него. Все думали, что победит другой король. Тот, что побеждал раньше. Но кто-то пошутил. Он поставил галочку напротив Короля Фриков. Так пошутил ещё кто-то. И ещё кто-то. И ещё кто-то. Всё равно же он не победит. Но Король Фриков победил.

Люди пытались уехать. Тогда их поставили на колени. Люди пытались оспорить выборы. Их оспорили. Но шутка повторилась — Король Фриков снова во главе.

Он здесь не для казней, не для убийств. Он здесь для шоу. Король Фриков приказал вырезать всем мозги. Так все стали безмозглыми. Король Фриков приказал всем танцевать. Все танцевали. Король Фриков выкопал всем могилы. На будущее.

Король Фриков возвёл свой Колизей. Король Фриков приказал всем драться. Затем купаться в собственной же крови.

Король Фриков приказал начать войну. Король Фриков поставил мир на колени. Но он здесь не для казней, не для убийств. Король Фриков подписал мир. Король Фриков отпустил всех домой. Ведь Король Фриков построил дома.

Король Фриков построил цирк. Король Фриков приказал всем выступать в нём. Король Фриков смотрел на шоу. Король Фриков смеялся. Король Фриков приказал смеяться всем.

Король Фриков порол всех кнутом. Король Фриков наказывал кнутом. Король Фриков поощрял кнутом. Он много чего делал с помощью кнута. Он его съел.

Король Фриков забыл, где его дворец. Король Фриков приказал построить новый. Из костей своих поданных.

Король Фриков возвёл себе статую. Король Фриков съел строителей на ужин.

Короля Фриков пытались свергнуть. Не получилось. Король Фриков собрал кровь своих врагов. Король Фриков приказал построить фонтан. Фонтан был красив.

Король Фриков осквернил святыни. Король Фриков запретил. Король Фриков.

Потом Король Фриков взорвался. Его кишки, мозги, сердце, желудок, лёгкие и прочие внутренности оказались разбросаны по всей площади. Кровь обагрила трибуны. Кровь испачкала одеяния. Кровь попадала в рот. Кровь пили.

Короля Фриков похоронили. Его почтили. С Королём Фриков попрощались достойно. Король Фриков был рад. Ведь он был здесь не ради казней, не рад убийств.

Колосс

В недрах земли, под залежами бетона, стали и меди, по образу и подобию человека, они возводили нечто: пародия на Адама, образ, первенец, которого хотели породить люди. Величайшие умы планеты собрались, чтобы выпустить своих демонов наружу, выплеснуть желчь, помочь этому нечто расправить крылья, дабы оно вспорхнуло, выбралось наружу во всей своей красе, необузданности.

Кто-то понял рано, кто-то понял позже, кто-то не понял до сих пор: близился конец. Игра с материей, игра с жизнью, игра с разумом. Если Бог есть, он точно пресечёт это. Накажет их. Они начали бояться. Но жажда знаний продолжала вести их вперёд. Они продолжали творить.

Разве мы не оставили Бога тогда, когда разожгли первый костёр, когда построили первые дома, когда соорудили колесо, когда провели ток? Разве познание, форму которого мы приняли, к которой мы прикоснулись, не является отклонением от той невинности, от той девственной природы, заложенной в нас Богом? Неужели мы все грешники с рождения?

В противном случае, Колосс — детище человека, созданное по нашему образу и подобию в недрах подземной лаборатории; чьё сознание и разум переплетены со всем человечеством: оно мыслит, как целое, и мыслит по отдельности.

Колосс восстал.

Колосс разорвал насосы, оторвал катетеры, вырвал свои конечности из стальных оков. Колосс разрушал комплекс, пока учёные в панике пытались спастись. Колосс прорывался вверх, он разгребал слои камня, стали и бетона перед собой, пробивая себе путь на поверхность. Колосс вырвался на свободу, но Колосс уничтожил комплекс. Он не остановился. Титан зашагал. Он не видел преград, не видел угрозы. Он шёл вперёд, сокрушая всё на своём пути, превращая города в пустоши, а людей — в окровавленные мясные лепёшки, раздавленные могучими стопами Колосса.

Колосс шёл неустанно. Ни одна армия мира не смогла сдержать его натиск, поход Колосса продолжался, согласно плану, что существо наметило в своей голове задолго до того, как вообще было создано. План этот был придуман ни Колоссом, ни учёными в лаборатории. Он зародился в сознании и окутал разумы людей всего света своими липкими паучьими сетями — ровно в тот момент, когда человек разжёг первый костёр и огнём убил своего врага.

Колосса всё ещё пытались остановить. Применялось оружие, которого человек боялся применить, но которым всегда кичился, любил угрожать другим людям. Безуспешно.

Потом от Колосса пытались спрятаться. Не вышло. Громовой поступью он сносил всё, что когда-либо было создано человеком. А до чего не могли коснуться его ноги, касалась его титаническая рука: не важно, находилось это глубоко под землёй, высоко над облаками или где-то посреди океана — от Колосса не скрыться.

Колосс покорил человечество, заставил его преклониться. Он не виноват в этой трагедии, он лишь действовал, согласно плану, инстинктам, заложенным внутри каждого. Колосс не оставил на Земле никого. Взобравшись на вершину горы, он погрузился в сон.

Колосс восстал.

Готовьтесь к поездке

В совершенно пустой и тёмной комнате оказался человек с чемоданом. Здесь, по ощущениям, было сыро, стены, если верить осязанию, сделаны из каменного кирпича. Вскоре выяснилось: комната была не такой уж и пустой и не такой уж и тёмной — посреди стоял длинный круглый дубовый стол, над которым горела лампа. Человек с чемоданом был бездомным — по сути, чемодан и был его единственным домом, куда он залезал иногда, когда на улице было слишком холодно. Бездомный подошёл к столу и сел на стул рядом с человеком, что был одет в широкую грязную серую рубаху и такие же грязные штаны. Товарищ Дёрн, как он представился, сидел здесь уже несколько часов и ждал, пока кто-нибудь появится. С его слов, пока что в комнату зашёл только Мистер Комар, который был одет в клетчатую рубашку и бежевые брюки, а за ним — Господин Чёрт, что сидел на стуле в деловом костюме и с важным видом, будто бы презирая местное окружение, видно позабыв, как общался с ними часом ранее от скуки.

Потом, где-то в темноте, раздался шлепок — это упал Господин Благодать. Поправляя свою белую рясу, он поковылял в сторону столов, где поприветствовал своих товарищей по несчастью.

Ещё через время послышался лязг железа о камень — это неудачно приземлился Лорд Сталь. Приводя в порядок свой доспех, он присоединился к разгоревшейся дискуссии: какого же, собственно, чёрта, они здесь все оказались.

Выяснилось, что каждый участник этого, если можно назвать, мероприятия, имел относительно схожую историю — все они пришли либо по полученному приглашению, либо, наоборот, сами отыскали приглашение, чтобы попасть на некую игру. И все они, в конце концов, зашли в дверь, которая вела их в пропасть. Как, однако, технологично!

Вот, видимо, ещё кто-то открыл дверку: Леди Палитра и Госпожа Тигрица уже скоро очутились за одним столом. Сэр Атом тоже не заставил долго ждать — мужчина в белом халате и с лысиной тоже оказался за одним столом с остальными.

Скоро пожаловала и Мисс Ветошь, а за ней мерзкий тип по имени Шприц.

Кажется, все были в сборе. Во всяком случае, никто больше не падал в эту комнату.

Что же это было за приглашение? Кто-то получил его лично, кому-то о нём сообщили, кто-то же сам случайно или неслучайно нашёл его: суть одна — игра, в которой участникам предстоит попытать свою удачу, чтобы победить. Общими или не общими усилиями участникам предлагалось пройти захватывающую, авантюрную игру, в конце которой каждому обещали награду! Причём, что забавно, награда на каждом приглашении была разной — мастер этой игры очень тщательно продумал этот момент, делая условия таким образом, чтобы все гарантировано пришли. Великолепный ход!

Вскоре и на большом шикарном золотисто-бриллиантовом стуле появился клоун, даже, наверное, не клоун, а скорее шут, хотя клоунские черты в этом молодом человеке присутствовали. Костюм шута, вопреки канонам, не был разноцветным. Это больше походило на чёрное пальто с лямками, накинутое поверх голого торса. Сидел шут в серых штанах в крапинку. Почему же все решили, что это шут? На голове у него был белый колпак с бубенцами. Всё просто.

— Приветствую вас, дорогие гости! — воскликнул шут, — Рад, я очень рад, что вы все пришли! Я бы хотел сегодня предложить вам сыграть в одну очень занимательную игру! Вы же пришли играть в игру, не так ли?

— Давайте скорее, сэр, у меня не так много времени, — буркнул Господин Чёрт, — Я думал, это займёт не так много времени. Вы мне должны.

— Я согласен, — Лорд Сталь выглядел угрюмо, положив шлем рядом на стол, — Живее.

— Ох, ну что вы! — Леди Палитра заворожённо смотрела на Шута, что-то записывая в своём блокноте, — Игры — это так здорово и необычно! Уверена, Мистер Шут долго готовился, чтобы порадовать нас!

— Прошу вас, прошу! — Шут улыбался и кланялся, — Будьте терпеливее и поверьте: вы будете безудержно веселы и счастливы, что решились отдать ваш день в мои заботливые руки!

Шут взмахнул руками, и из его рукавов вылетели карты, формируя 5 колод: в первой стопке было около 20-30 карт, во второй меньше - 11 карт, в третьей — 30 карт, в четвёртой и пятой 15 и 30 карт соответственно.

— Что это за чушь? — возмутился Лорд Сталь.

— Это — сложная, но невероятно интересная игра, правила которой я сейчас вам всем расскажу! — шут хлопал в ладоши и выглядел крайне возбуждённо.

— Немного предыстории: вы — группа искателей приключений, обнаруживаете таинственную библиотеку! — по щелчку пальцев на столе появилось клеточное поле 50х50 с изображением залов библиотеки, — Но вот какая досада: она проклята! Какой ужас! И ходить по ней вы можете только, ночью и только пока остальные спят! Вы договариваетесь, что будете ходить по очереди — чтобы каждый мог сделать ход и выйти из библиотеки, чтобы всё было честно! Ух!

Лицо шута застыло в широкой улыбке.

— Колоды, о-о-о, они тоже очень занятные! Итак, первая колода, в которой… Хм… Кажется 20 или 25 карт… Я всё время забываю посчитать их. Это колода карт событий! Как вы уже могли заметить, на каждой клетке есть число от 1 до 7, — все участники игры посмотрели на поле и убедились, что клетки пронумерованы, — за каждый ваш ход вы будете получать очки в зависимости от того, какие клетки прошли! Смотрите!

Шут выхватил из-за уха шестигранный куб и кинул его на стол. Выпала цифра 4. Шут взял фигурку и сделал 4 хода: на 1 клетку вперёд, дальше — 2 клетки влево, и на одну вниз. Фигурка прошлась по цифрам 4, 1, 3 и 6.

— Итого: 14 очков! А значит, мне пора взять карту события! — Шут выхватил карту и зачитал её содержимое: его персонаж, к сожалению, попал во временную петлю и вынужден отступить на три пройденные им клетки назад, теряя свои очки.

— Как печально! — воскликнул шут, — Но так работают карты событий! Вы вытягиваете их, когда получаете сначала 7 очков и далее 7 очков + каждый сделанный ваш ход!

— Это просто невообразимая чушь! — Господин Чёрт грозно ударил кулаком по столу, — Я не собираюсь разбираться в этих идиотских правилах! Я ухожу! Где тут выход?

Он встал из-за стола, оглядываясь по сторонам. Он уже было хотел уйти, но шут похлопал в ладоши, и, внезапно, стул, на котором сидел Господин Чёрт, ударил того с разгона так, что тот свалился на пол. Затем, магическим образом, тело Господина Чёрта поднялось в воздух и, левитируя, идеально расположилось обратно на стуле.

— Вы никуда не уйдёте, забыл я вам сказать, — сказал Шут, — Вы не уйдёте, пока игра не закончится. Поэтому прошу проявить терпение. Вы же хотите выиграть главный приз? — его губы растянулись в улыбке, обнажив огромные зубы.

— Итак, карты событий: они выпадают каждый раз, когда вы достигаете 7 очков и затем 7 очков + общее число сделанных вами ходов. Например, следующую карточку я открою, преодолев лимит в 15 очков! Всем понятно?

— Если честно, — Сэр Атом возразил, — Я думаю, что объяснение не совсем понятно большинству кругу лиц. Возможно, стоит написать правила на бумажке, чтобы мы…

Шут резко выхватил трость и стукнул ею по голове Сэра Атома.

— Надеюсь, так вам будет понятнее!

— Пожалуй… — Сэр Атом скривился от боли.

— Да, соглашусь — как же всё так запомнить? К счастью для вас, мои дорогие друзья, я подготовил блокноты, в том числе и для себя: здесь будут отображаться ваши очки, количество ходов и многое-многое другое!

Шут похлопал в ладоши, и перед каждым сидящим за столом появился блокнот с его именем и параметрами.

— А теперь перейдём к маленькой колоде: это ваши роли! Слу-учайным образом будет определено: кто есть кто, и самое интересное — в этих маленьких карточках кроется вторичная суть вашей игры! Ведь вам нужно собрать пять книг, пять ОСОБЫХ книг, чтобы покинуть библиотеку! Даже если вы найдёте выход на этом поле, без книг вы никуда не сможете уйти! И конечно же, чтобы было интересно: вы можете помогать друг другу, а можете мешать! Но давайте по порядку, — шут раскрыл карты из колоды перед игроками, — У нас одиннадцать игроков, значит, одиннадцать ролей — ровно одиннадцать карт! Вот они, ваши будущие роли: Искатель — у вас нет никаких особенностей — вы просто чудак! Вам, как и всем, нужно собрать пять особых книг и найти выход из библиотеки. Библиотекарь — со старта я дам вам пару карт из колоды вспомогательных книг, позволяющих избежать какое-либо событие: об этих картах я расскажу чуть позже! У вас будут карты действия, которые мы тоже обязательно с вами обсудим: саботаж — вы, будучи очень педантичным работником библиотеки, можете отнять одну особую книгу у любого игрока! НО: пока вы не отдадите её следующему читателю, то отбирать снова у вас ничего не выйдет! Либо наоборот: щедро подарив кому-то книжку, вы не сможет подарить другую, пока не заберёте у кого-либо книгу. Что у нас дальше, ах да! Баловник — моя любимая — вы сможете обменивать карты двух игроков на своё усмотрение, используя карту саботаж. И самое, самое весёлое! Если в путешествии вами найдена особая книга, то вы можете потратить её, чтобы обменять карты РОЛЕЙ у героев 1 раз за игру! Вот веселье! Предпоследняя: нахал — используя карту саботаж, вы вольны отбросить выбранного вами игрока на 6 клеток назад в том направлении откуда он пришёл, откатывая карту события и её эффект если была таковая. Если была найдена особая книга, то она также откатывается прямо вам в руки! Ну и нахальство! И теперь вишенка на торте: Тень — карта саботаж позволяет вам уничтожить одну вспомогательную книгу или, если скинуть одну особую книгу — то уничтожить 1 книгу игрока. После того как у каждого из игроков будет пройден рубеж в 40 очков, то тень может убить игрока, у которого менее 3 особых книг. Какой ужас!

Шут остановился, чтобы глотнуть немного воды.

— Получается, вам нужно не только найти книги и выйти из библиотеки, но ещё и вычислить предателя! Ух-ух-ух! Расклад такой: три искателя, три библиотекаря, два баловника, два нахала и одна тень! Вам интересно, друзья?

Шут с безумной улыбкой осмотрел сидящих за столом. Люди сидели в замешательстве. Кто-то, вроде Сэра Атома или Леди Палитры, старался скрыть своё недоумение за маской заинтересованности, кто-то же, вроде Мистера Дёрна или Товарища Комара, сидел с очень глупой физиономией, кто-то же, вроде Лорда Стали или Господина Черта, или Шприца, сидел с явным сердитым лицом, будто бы желая придушить шута, собравшего их тут.

— Ничего, осталось совсем немного правил, и скоро мы сыграем! Осталось рассказать вам про вспомогательные книги: они не то чтобы сильно отличаются друг от друга — они очень даже похожи по своим ключевым свойствам! Какая-то поможет вам игнорировать временные петли, какая-то поможет вам сохранить вашу книжку, какая-то наоборот, позволит подставить вашего соперника! Всего у вас их две: как и карточек действия! Что же вы ещё можете делать, кроме саботажа? Правильно! Вы можете дружить, предлагать вашим друзьям альянс! Карта предложит сопернику на следующем ходу согласиться обменяться с вами картами! Но обратите внимание: он может и отказаться! Альянс, всё-таки, дело добровольное! И есть ещё подозрение: вы можете вскрыть одну карту соперника на ваш выбор! На следующем ходу вы узнаете, что у какого-то игрока есть такая-то карта! Как коварно! Итак: процесс! Всё очень просто: пока идёт день, вы по очереди кидаете кубик, запоминаете число и планируете ваш ход ночью! Ночью, когда все закрывают глаза, вы по очереди открываете их, делая ваш ход, открывая карты событий и используя карты действий! Всё очень просто!

— Может быть, проще будет сыграть пробную игру? — поинтересовалась Мисс Ветошь.

— Да-да-да! Конечно! Давайте сыграем! Чтобы все во всём разобрались! — шут звучал очень взволнованно, — Но давайте играть сразу, на приз! Уж очень мне хочется начать игру! Я вам обязательно помогу в начале, и вы разберётесь! — ему очень нравилась эта игра. Видно, он придумал её сам. Возможно, даже за пару минут до того, как собрать всех здесь.

Делать было нечего: все присутствующие согласились начать игру.

Шут раздал каждому роли, дал две карты действия, расположил фигурки каждого на клетке 1;1 — вход в библиотеку. Раздал каждому фишки — особые фишки, которые игроки могли использовать, чтобы голосовать за тень.

Ходили по часовой стрелке, начиная с Бездомного. Сидели все в таком порядке: Бездомный, Товарищ Дёрн, Мистер Комар, Господин Чёрт, Господин Благодать, Лорд Сталь, Леди Палитра, Госпожа Тигрица, Сэр Атом, Мисс Ветошь и Шприц.

— Прошу вас, кидайте кубик по очереди! — хлопая в ладоши, воскликнул Шут.

Бездомный кинул — 4, затем Дёрн — 3, за ним Комар — 6, далее Чёрт — 1, потом Благодать — 4, Сталь — 6, Палитра — 2, Тигрица — 1, Атом — 5, Ветошь — 5 и Шприц — 4.

— Запоминайте ваши числа! На всякий случай, они временно появятся на ваших блокнотах!

Шут хлопнул. Свет в комнате погас. Лишь игровая карта едва-едва излучала свечение, чтобы можно было разглядеть поле.

— Прошу вас: закройте глаза! Наступает ночь!

— Я не хочу закрывать глаза, — сердито буркнул Шприц. Лорд Сталь поддержал его.

— Почему же? — поинтересовалась Леди Тигрица, — Неужто не любите правила?

— Я их терпеть не могу и всегда нарушаю их при первой же возможности, — Шприц звучал очень злобно, — Зачем мне закрывать глаза, если здесь и так кромешная темнота?

— Действительно, — Шут начал смеяться, — Я и забыл, что у нас есть представители низших слоёв населения — такие, обычно, манерами не славятся! Для вас я придумал идеальное решение!

Шут похлопал в ладоши, после чего, через пару секунд, раздался крик. Шприц схватился за свои глаза, визжа от боли. Вскоре выяснилось, что веки его срослись, чтобы он ничего не видел.

— А чтобы всё было честно, — Шут похлопал ещё раз. На этот раз веки срослись у всех за столом.

— Не волнуйтесь! Это всего лишь на одну ночь! — приободрил их шут, — Скоро вы привыкните, и будет уже не так больно!

Первым смог открыть глаза Бездомный. Он походил 4 раза: оказался на клетке 2;4 и получил 19 очков! Он открыл карту события: ему посчастливилось стать обладателем особой книги! Какая удача! Будучи Искателем, Бездомный не имел других книг, а в колоде у него были две карточки саботажа — применить он их, увы, не мог.

Ход Товарища Дёрна привёл его на клетку 4;1 и дал ему целых 10 очков. Карта события оказалась удачной: Дёрн получил вспомогательную книгу, дающую ему возможность отразить любой саботаж, использованный против него! Товарищ Дёрн применил карту Альянса на Леди Тигрицу, предлагая обменять эту книгу взамен на что-нибудь полезное.

Мистер Комар оказался на поле 4;4 и заработал 22 очка! Однако, карта события отправила его назад на 3 хода, снижая его очки до отметки в 14 пунктов и отправляя его на клетку 1;3. Очень грустно! Мистер Комар использовал карту Подозрения против Господина Чёрта, что ходил следующим: тот смог выйти лишь на клетку 2;1 и заработать 6 очков. Шут озвучил всем, что у Господина Чёрта есть карта “Саботаж”. Применил ли он её или нет — этого шут уже заявить не мог.

Благодать попал на клетку 4;2 и заработал 13 очков. Карта события дала ему вспомогательную книгу, благодаря которой он мог теперь в следующий раз кинуть кубик два раза.

Сталь был в гневе: ход привёл его на клетку 6; 2, но заработанные очки в количестве 24 штук были уничтожены: временная аномалия отправила его на клетку 15; 20, оставляя его с 7 очками. Очень печальный старт для такого энергичного игрока! Лорд Сталь, однако, применил карту действия, какую — неизвестно.

Леди Палитра сходила очень правильно, как она сама подумала: она выставила свою фигуру на отметке 1;3, получая 11 очков. Карту события она оставила в тайне.

Госпожа Тигрица походила очень изящно: она аккуратно и кокетливо, едва касаясь своей фигурки, поставила её на клетку 1;2. 4 очка в её кармане.

Сэр Атом долго обдумывал ход: также повела себя и Мисс Ветошь — оба оказались на клетках 5;1, но с разными очками: Сэр Атом имел 15 очков и три карты вспомогательных книг, а Мисс Ветошь - 13 очков и две карты вспомогательных книг.

Шприц походил очень быстро, с пренебрежением: клетка 3;2 и 11 очков на его счету. В карте событий он продвинулся на ещё одну клетку вперёд, оказавшись на ячейке 3; 3, имея 16 очков.

По команде Шута наступил день. Веки у всех раскрылись, и Шут подвёл итоги: Бездомный нашёл одну особую книгу, но каким-то причинам потерял её и оказался в самом начале библиотеки! Госпожа Тигрица отклонила Альянс Товарища Дёрна, и тот был вынужден сбросить карту, чтобы взять новую. У остальных, в целом, изменений было мало: разве что у Лорда Стали появилась одна особая книга. Бездомный выглядел печально, но, уловив на себе гневный взгляд Стали, тут же нашёл силы приободриться.

— Какая прелестная и интересная игра! — Шут всё так же хлопал в ладоши, пытаясь приободрить людей. Не получив от них реакции, он грозно воскликнул: — А ну живо всем смеяться! — и начал стучать всех тростью по голове.

Вскоре зал наполнился хохотом. Но Шут попросил прекратить.

— Продолжаем! — он усмехнулся.

Игроки по очереди кинули кости. Бездомный продвигался дальше, достигнув клетки 10;9. Очков у него оказалось 35 — четыре он потерял из-за карточки события. Шут тоже выглядел немного раздосадованным: ему очень хотелось, чтобы все преодолели рубеж в 40 очков!

Дёрн нашёл одну особую книгу, имея в запасе 33 очка! А вот Мистеру Комару повезло меньше: он, хоть и получил особую книгу, растерял все свои очки и попал на поле 29;35 — на отметке было всего лишь 6 очков…

Господин Чёрт смог получить две особых книги, а, благодаря картам событий, заработал 38 очков! Известно, что он применил карточку действия, о которой всем было известно ранее, благодаря стараниям Товарища Дёрна.

Господин Благодать выглядел поникшим: ходы принесли ему всего лишь 27 очков, а вспомогательные книги на текущем этапе игры были бесполезными для него… Он не спешил использовать карту второго хода, найденной предыдущей ночью — он свято верил, что она ему ещё пригодиться.

Госпожа Тигрица и Лорд Сталь смеялись, делая свои ходы. Леди Палитра что-то заподозрила, потому применила карту действия. Очки у них были 31, 36 и 33 соответственно.

Сэр Атом походил успешно, нашёл одну особую книгу и применил вспомогательную: он защищён теперь от всех негативных последствий, которые могли бы всплыть следующим днём.

Мисс Ветошь остановилась на клетке 11;17, имея в запасе 36 очков. “Недурно,” — думал про себя Шут.

Шприц применил карту действия — это всё, что было известно про него.

— Итак друзья! Почти скоро — совсем скоро Тень начнёт убивать вас! Ха-ха, скорее собирайтесь и ищите книженции! Ведь без книжек вы беззащитны, беспомощны! Ох! Идеальная цель для злобной Тени! — Шут, словно, выступал на сцене, хотя, конечно, со стороны это выглядело крайне нелепо. Но другие участники были не в том положении, чтобы как-либо перечить или осуждать ведущего этой игры.

— Ответь, почему у меня пропала книга! — начал ругаться Лорд Сталь, — Кто из вас сделал это? Признавайтесь!

Первый пошёл. Нервишки начали шалить.

— Успокойтесь, — пытался возразить Сэр Атом, — Это всего лишь игра. Уверен, Вы найдёте достаточно книг, чтобы не погибнуть через ход.

— Совершенно верно, — поддержала его Мисс Ветошь, — Игра явно не стоит того, чтобы мы ругались.

— Вы не понимаете! — присоединился к спору Господин Чёрт, — Этот… Этот придурок, он же озолотит нас! Я уверен в этом! У вас что, нет азарта? Нет жажды победить?

Мистер Комар пытался что-то добавить, но его совершенно не было слышно — он что-то пищал себе под нос с важным видом, однако его никто не слушал. Думаю, даже если бы его было слышно, он всё равно остался бы без внимания.

Товарищ Дёрн и Бездомный разговаривали между собой — им было явно не до дискуссии, разгоревшейся в перерыве между раундами. Госпожа Тигрица игриво засматривалась на мужчин в зале, поглаживая локоны своих волос. Шприц же сидел в стороне, параноидально посматривая на участников и на Шута, который, в свою очередь, внимательно наблюдал за этой сценой. Господин Благодать и Леди Палитра, однако, вмешались в спор позднее, призывая к голосу разума. По итогу все немного успокоились — Шут продолжил игру, давая участникам кубик.

Итак, начиналась настоящая игра: Бездомный получил 46 очков и имел в запасе 3 особых книги, 2 вспомогательных. Карточки действий оказались для него бесполезными: мало кто хотел бы дружить с Бездомным, а “Подозрение” для него самого казалось чем-то нечестным.

Товарищ Дёрн действовал грамотно: хоть у него и было всего лишь две особых книги, он смог найти одну вспомогательную, давшую ему защиту от одной кражи. 50 очков, к слову, хороший результат!

Мистер Комар смог достичь 29 очков и получить одну особую книгу. Вспомогательных книг у него, увы, не оказалось, но выглядел он весьма счастливо — а счастью его не было предела, ведь карта события отправила его в весьма занятную временную петлю, продвинувшую того на несколько клеток вперёд и зарабатывая ему тем самым 11 очков, итого: 40 очков! Шут был тронут тем, что Комар получает удовольствие от этой игры, потому подарил ему конфетку. Карамельную.

Господин Чёрт снова что-то хитрил: использовал почти все карты, получил 56 очков и имел в запасе целых три особых книги! Явный претендент на победу!

Господин Благодать всё же решил воспользоваться картой двойного хода — он заработал целых 67 очков, и получил аж четыре особых книги! Но других карт, способных защитить его, у него, к сожалению, не было — очень лёгкая мишень для коварной Тени, что вступала в игру после 40 очков, рубежа, которого, в этом ходу, достигли все игроки.

Лорд Сталь выглядел сурово. Иногда он яростно стучал по столу, когда выпадала ненавистная ему карта — но Шут усмирял пыл негодяя своей тростью.

Леди Палитра предложила “Альянс” Сэру Атому; тот, как потом выяснилось, согласился. Мисс Ветошь применила карту действия и одну карту вспомогательных книг. Что-то намечалось, ведь у Атома, Палитры и Ветоши было по 3 особых книги и 54, 61 и 49 очка соответственно.

Госпожа Тигрица предложила “Альянс” Лорду Стали, но использовала карту “Подозрения” против него, так что все узнали, что Лорд Сталь имел карту “Подозрение”. Лорд Сталь принял “Альянс”, обменявшись с ней картой вспомогательных книг. Умно.

Шприц применил действие, затем получил свою третью особую книгу и остановился на клетке 35; 29, имея на счёте 57 очков. Сильный игрок.

— Итак, господа и дамы, дамы и господа — наступает день! — Шут начал объявлять итоги, — И у нас складывается весьма-весьма интересная картина! Итак: Бездомный потерял одну вспомогательную книгу и одну — о Боже — особую книгу! Какие страсти! Товарищ Дёрн не получает никакого плохого эффекта и продолжает игру. Мистер Комар! Мистер Комар, как вам конфетка? — Шут обратился к Мистеру Комару, что всё ещё жевал конфетку, подаренную ему Шутом ранее.

— Овень вкуфна! — чавкая, ответил тот.

— Я очень рад за вас! — проговорил Шут, но затем попытался скорчить грустное лицо — вышло не очень, даже пугающе: — Вы выбываете из игры! Вас убивает Тень!

— Ч… Что? — на лице Мистера Комара появилось отчаяние.

— Всё верно! С прискорбием сообщаю, что вас убила Тень! Ваши карты идут в общую колоду, в том числе и ваша несчастная книжка, которую вам удалось найти в недрах этой замечательной магической библиотеки!

Комар что-то пропищал в ответ, видимо, что-то грустное, но никто даже и не понял, что он сказал.

— Могу ли я пойти домой? — еле-еле услышал Шут.

— Конечно! — ответил он, затем занёс свою трость над головой и со всей силы вонзил её основание в шею Мистера Комара, пронзая его тело насквозь — уж больно длинная была трость, — Отправляйтесь, домой, в ад, куда хотите! — лёгким движением он вытащил трость, оставляя Мистера Комара биться в конвульсиях на каменном полу, захлёбываясь в луже собственной крови.

— А мы, пожалуй, продолжим игру! — весело воскликнул Шут, — Будьте внимательны: следующим днём вы голосуете!

И так прошёл следующий ход: в процессе игры участники преодолели рубеж в 70 очков! Но и произошли изменения: благодаря действиям ряда игроков книги, что были у игроков, очень и очень сильно перемешались! Кто-то забывался, какую книгу и карту использовал: не помогал даже блокнот. Шут услужливо поправлял всех, но вскоре прекратил — уж больно сильно его забавляло смотреть над этой руганью.

— Ублюдок! — вопил Господин Чёрт, — Ты мразотный Библиотекарь! Отдай мне эту книгу, отдай!

Госпожа Тигрица звонко смеялась, Сэр Атом выглядел напугано, чего нельзя было сказать о Леди Палитре — та с интересом наблюдала за шоу, ровно, как и шут, предпочитая не вмешиваться. Шприц тоже поглядывал издалека: да и честно сказать, он явно выглядел не как человек, способный с кем-то спорить. Тюфяк.

— Сука, это ты тень! — кричал Лорд Сталь, — Какого чёрта я согласился на Альянс с тобой?

— Тише, котик, — Тигрица игриво провела пальцем по его доспехам, — Ты же не хочешь спугнуть победу?

Расстроен был и Господин Благодать — он смог найти все пять книг, и ему оставалось лишь добраться до выхода, однако, Библиотекари, что были в этой игре, по всей видимости, скооперировались, украв у него часть книг.

Картина складывалась следующая: ввиду того, что Шут начал, помимо зрения, лишать игроков и слуха на ночь, каждый, на основе известной ему информации и использованных карт имел следующее представление:

Бездомный считал, что он и Товарищ Дёрн — искатели. Их противники: Шприц и Господин Благодать — Нахалы. Лорд Сталь и Леди Палитра — Библиотекари, враги, а вот Сэр Атом — тоже Библиотекарь, но готовый помочь им выиграть: Шут объяснил, что в игре можно победить нескольким игрокам, если они победят Тень. Остальные роли Бездомный не был готов предположить.

Дёрн же напротив, считал Бездомного хоть и союзником, но не вполне благонадёжным — ибо думал, что у того роль Баловника. Баловником он считал и Шприца, который за всю дальнейшую игру не сказал ни слова. Лорд Сталь для него был явной Тенью, Господин Чёрт — Нахалом, а остальные — либо такие же Искатели, либо Библиотекари. Выбывшего Мистера Комара он, аналогично, считал Нахалом.

Господин Чёрт подозревал всех. Он и позабыл, что в игре есть роли, кроме Искателей. Он также и забыл, что в игре не нужно убивать остальных игроков — им можно мешать, но желательно так, чтобы этим не воспользовалась Тень. Тенью он считал Сэра Атома или Мисс Ветошь — почему-то они вызывали у него наибольшее отвращение.

Сэр Атом думал, что Мисс Ветошь и Господин Чёрт — Библиотекари, а все остальные, кроме Господина Благодати — Нахалы, Искатели, либо Баловники. По каким-то причинам, Сэр Атом думал, что за маской невинности Господина Благодати скрывается самый настоящий ужас, потому и думал, что тот является Тенью.

Шприц действовал аккуратно, в своих мыслях, которые Шут, ( ̶т̶о̶ ̶е̶с̶т̶ь̶ ̶я̶), мог спокойно читать, не спешил подозревать кого-либо, даже несмотря на то, что игра уже близилась к завершению.

Госпожа Тигрица ни о чём не думала. Она попросила у Шута бутылку вина и бокал, а также портсигар. Она чувствовала себя прекрасно.

Голосование. Оно прошло очень бурно: Лорд Сталь то и дело угрожал ударить кого-либо, Господин Чёрт — натравить свои связи. Но коллективно они пришли к выводу, что Леди Палитра является тёмной лошадкой в этой игре, потому и имеет роль Тени. Леди Палитра усмехнулась, затем, улыбаясь, поблагодарила всех за игру, после чего Шут немедленно прострелил ей голову из дробовика.

Игра продолжается! И в этот ход карты вспомогательных книг подходили к концу: Шут решил их не перемешивать и не раздавать снова, тем самым изменив правила игры на ходу. Он аргументировал это тем, что так будет интереснее, ибо карты дают неуязвимость и прочие полезные штуки, которые затянут процесс. Все согласились.

В эту ночь Баловники решились: кто-то потратил часть своих особых книг, перемешав роли! Какое шоу, какое шоу! Шут хохотал, иногда стуча своей тростью по столу, отчего карты и фишки подпрыгивали. Личности, позабывшие о том, что может делать Баловник, пребывали в шоке, видя днём, что их карты совершенно другие.

— Какого хера? — Лорд Сталь был в яростном гневе, — Кто это сделал?

— Правила, сударь, — нетерпеливо ответил Сэр Атом, — Разве вы не помните, что делают все роли?

Лорд Сталь кипел от злости. Он воспринял это как насмешку, издёвку. Обстановка накалилась до предела. А затем предел, этот, так называемый, барьер, был прорван.

— Ублюдок, ничтожество! — проревел Лорд Сталь. Он накинулся прямо через стол на сидящего Сэра Атома, сбивая фигурки, карты и игровое поле. Несколько мощных ударов — и у Сэра Атома не оказалось передних зубов: а что вы хотели, когда вас бьют кулаком, на котором надета стальная перчатка?

Вскоре и лицо Сэра Атома превратилось в кровавую кашу — Лорд Сталь, затем, схватил его голову и начал со всей силы бить ею об стол. Кровь, мясо — ужасная картина. Знаете, одно дело, когда это с вами делает какое-нибудь животное, а тут… Другой человек. Ужасно, ужасно и жутко, что так вышло.

Тем не менее бездыханное тело Сэра Атома валялось на полу в собственном озере из крови и кишок — Шут услужливо предоставил Лорду Стали кинжал. Затем прошло голосование — и бедный Товарищ Дёрн был выбит, так как все посчитали его Тенью — уж больно счастливый он сидел всю игру. Шут действовал быстро: щелчок пальцами, и гильотина, появившаяся из ниоткуда, вылетела из темноты, отсоединяя голову Дёрна от его туловища. Какая нелепая казнь!

Игра снова продолжалась. Шут быстренько поправил сбитые со стола колоды и фишки. Счёт уже был за пределами 120 очков у каждого — судя по реакции Шута, никто раньше не заходил так далеко в его игре (хоть мы ранее и сказали, что придумал он её, возможно, этим же днём, такова уж его задорная натура!)!

— Друзья, — обратился Лорд Благодать, — Я нашёл выход из библиотеки. Следующие ходы я буду направляться к нему. Я предлагаю покончить с этим безумием, я предлагаю остановить этот кошмар, — затем он обратился к Шуту с вопросом, — Если игрок покинет библиотеку с пятью книгами — эти книги вернутся в общую колоду?

Шут одобрительно кивнул.

— Друзья, — продолжал Благодать, — если есть Библиотекари, то прошу вас, отдайте книги. Выход ближе всего ко мне. Мы сможем выйти из игры целыми и невредимыми!

— Ты идиот, — резко высказался Шприц, — Пока вы не найдёте Тень — вы не выберитесь! Эй ты, фрик! — он обратился к Шуту, — Остальные смогут выйти только если найдут Тень, верно?

Шут снова одобрительно кивнул. И хотя в начале игры он говорил совершенно другое, и имел в виду совершенно другое, он решил, что это было бы весьма занятным нововведением к игре: так она продолжится ещё немного!

— Я голосую за Святошу, — сказал Шприц, — Вы сейчас отдадите ему книги, и он вас кончит в следующем раунде!

— Да как Вы… — Господин Благодать начал сердиться, лицо его налилось красным.

— Поддерживаю, — добавил Господин Чёрт, — Уж очень подозрительно всё это выглядит. Очень.

Господин Благодать рассвирепел.

— Я! Я предлагаю — ВАМ! ВАМ, грязным свиньям, животным, погрязшим в крови и насилии, выход, выход на свободу в целости и невредимости! — он приподнялся со стула, — Никто! Никто не смеет клеветать! Слышите!? Никто!

— Да больно ты кому нужен, жирный слюнтяй, — бросил Шприц и тут же пожалел.

Господин Благодать накинулся на него, повалив его на пол.

— Друзья, давайте играть! — Шут с улыбкой пытался разнять их словами, но, разумеется, безуспешно.

Благодать вцепился пальцами своих рук в глаза, глубоко посаженные глаза Шприца. Он начал сдавливать их, пытался проткнуть их своими большими пальцами, пока Шприц брыкался, пытаясь вырваться. Лорд Сталь смотрел на это с ужасающей ухмылкой на лице. Господин Чёрт закурил сигару, Госпожа Тигрица попивала вино, а Мисс Ветошь в ужасе наблюдала за происходящим. Бездомный спрятался под столом, чтобы не видеть всего этого.

Уже совсем скоро Шприц валялся на полу, корчась от боли и прикрывая глаза, которых уже не было, руками.

— И ты, старая кошёлка! — пыл Господина Благодати не был усмирён, — Я всегда ненавидел тебя! Всегда! Ты всегда что-то замышляла против меня! И сегодняшний день не исключение!

Мисс Ветошь в страхе попятилась назад.

— О чём ты… — она не могла подобрать слов, — Я… Я Баловник… У меня карта такая… Я выйду из игры… Я… Только не…

Она упёрлась спиной во что-то. В невидимую стену, отделяющую пространство со столом от пустоты в тёмном зале. Лорд Благодать выхватил кинжал из-за пазухи и нанёс несколько ударов в горло Мисс Ветоши. Та, захлёбываясь в крови, пыталась оттолкнуть Благодать в сторону, но огромная туша Господина Благодати навалилась на неё; он продолжал наносить удары, пока та не перестала дышать. На сей раз он, наконец, успокоился.

По итогам голосования было решено выгнать Госпожу Тигрицу: почему-то никто не решил пока что бросить вызов Господину Благодати. Шут с прискорбием сообщил, что Госпожа Тигрица выбывает. Та, сначала, будто не помня судьбу остальных выбывших участников, посмеялась. Потом, увидев зажигалку в руках Шута, заплакала. Один щелчок, и её тело загорелось. Она начала бежать из стороны в сторону, кричать, визжать, но никто не помогал ей, да и не мог, да и просто не хотел, наверное. Некогда изящное тело лежало теперь обугленное где-то на полу в этой комнате. Такая вот трагедия!

— Сколько, сколько, сколько нас? Так-с… — Шут пересчитал игроков по пальцам, — Четыре игрока! Одна тень! Ха-ха-ха! Друзья, вам несказанно повезло!

— Закончи эту чёртову игру, прошу тебя, — Бездомный обратился к Шуту.

— Ко-о-оне-е-чно-о-о-о! — пропел в ответ Шут, — Свет!

Он хлопнул в ладоши. Тьма в комнате исчезла, вместо неё заиграли все цвета радуги, хаотично переливаясь и вызывая у всех головокружение. Вскоре и сама комната, словно центрифуга, начала с бешеной скоростью вращаться вокруг своей оси. Игроки едва могли удержаться на своих стульях под громкий заливистый смех Шута.

— Готовьтесь к поездке, друзья! — завопил Шут, — Это последний раунд!

Кубик был брошен. Сначала он улетел со стола, поэтому пришлось достать новый. Шесть. Бездомный походил: у него 178 очков, четыре книги и он в трёх клетках от выхода из библиотеки. У Бездомного есть карта действия, карта саботажа, его роль поменяли Баловники в ранних ходах.

Второй бросок. Господин Чёрт, имея пять книг, находился в десяти клетках от выхода. Это был почти что его триумф, как он думал сам. Имея 167 очков, он стремился во что бы то ни стало победить. У него не было карты саботажа, но было “Подозрение”. Роль поменяли Баловники, но, вроде бы, его роль не изменилась.

Третий бросок. Господин Благодать имел всего три книги, зато преграждал всем путь к выходу из библиотеки. У него было две карты саботажа, но, если ему не изменяет память, кто-то поменял ему роль.

Четвёртый, финальный бросок. Почти финиш — от выхода из библиотеки Лорда Сталь отделяли всего две клетки. Четыре книги. Есть карта саботажа и “Подозрение”. Роль, похоже, удалось сохранить, но это не точно. Ход сделан.

Локация кружилась, цвета переливались, вызывая у игроков рвоту.

— Почти приехали! — заявил Шут, — Но надо подвести итоги и провести последнее голосование! Последнее, ю-ху-у! Итак: Господин Благодать! Поздравляю вас, у вас теперь всего две книги!

Лицо Благодати застыло, сочетая в себе страх, ужас, отвращение, отчаяние и попытку сдержать рвоту.

— Уважаемый Бездомный, у вас тоже пропала книга! Но, к счастью, вы живы!

Бездомного стошнило в сторону. Рвота, кружась так же, как и стол — непонятно, вокруг чего, — вернулась и испачкала костюм Господина Чёрта.

— Ах ты скотина! — Господин Чёрт нашёл силы устоять на стуле и схватил Бездомного за шею, начав душить его.

— А для вас, сударь, печальные новости! — Шут ехидно улыбнулся, — Вы потеряли целых три книги, и вас жестоко, жестоко убили!

Господин Чёрт не слушал Шута. Он пытался задушить Бездомного, однако моментально зацепился тушей за крюк, брошенный Шутом. Крюк каким-то чудом приклеился к невидимой стене, потому, вращаясь, Господин Чёрт встретил весьма трагичный конец — кожа и мясо с его тела были содраны в одночасье: Шут, по сути, освежевал Господина Чёрта. Благо, тот отпустил шею Бездомного, позволив ему снова вдохнуть.

— А вы, многоуважаемый Лорд Сталь, получаете две книги! У вас их вообще теперь шесть, вот забава! Но пора голосовать, друзья мои! Кто же тень? Кто игрок? Решайте, скорее!

— Но я, я не крал! — начал оправдываться Лорд Сталь, — Я Нахал, я не могу красть книги!

— Ты — Тень, мерзкая дрянь! — прошипел Господин Благодать, — Ты умрёшь! Ты слышишь червь! Я голосую против тебя!

Бездомный молча согласился с Благодатью, ставя фишку против Лорда Стали.

— Бестолочь, ты хоть понимаешь, что несёшь? — Лорд Сталь опешил от обвинений, но не терял хватки, — Ты тупоголовая жирная свинья, вот! — с этими словами Лорд Сталь, вопреки правилам игры, раскрыл карту роли. На ней действительно было выгравировано: “Нахал”.

— Но, как же так? — Господин Благодать удивился, взгляд его стал испуганным, — Ведь кто-то же менял роли, я всего лишь Баловник!

Он тоже раскрыл карту. Взаправду: на ней было написано “Баловник”!

— Ребята, ребята, ребята! — вмешался Шут, — Это не по правилам!

Внезапно, “центрифуга” остановилась. Стол оказался на месте, а цветной фон снова сменился чёрной бездной.

— Так нельзя же, верно? — Шут улыбнулся, кладя руки на плечи Стали и Благодати, — Нарушать правила?

Они переглянулись. Возникла неловкая пауза.

— Лорд Сталь, голосовали против тебя, ты выбыл, — лаконично проговорил Шут и тут же по обеим сторонам пространства появились гигантские магниты. Они начали притягивать доспехи Лорда Стали; сначала он пытался сбежать, но не мог и шелохнуться — затем он завыл от боли, а потом перешёл на крик, пока его тело не разорвало пополам — тогда Лорд Сталь замолк.

— Ой, а тебя Тень убил, я и забыл, у тебя же всего две книги! — внезапно вспомнил Шут, — Представляешь, забыл убить тебя? Вот умора!

Господин Благодать попятился назад. Он смотрел в пустые глаза Шута. Благодать сам не заметил, как тоже упёрся обо что-то, подобно тому, как Мисс Ветошь упёрлась в невидимую стену. Затем сверху на него упало несколько камешков, а потом — потолок обвалился на него. Его жирное, безобразное тело было раздавлено каменными глыбами.

— Поздравляю! — Шут подбежал к Бездомному, вручая ему его же чемодан, с которым он пришёл на игру, — Ты победил!

— Но… — Бездомный пытался возразить.

— Что такое, голубчик?

— Я… Вот, — Бездомный показал свою роль. “Искатель”.

Шут рассмеялся.

— Я просто не стал класть в колоду карту Тени. Выкинул её. Понимаешь?

— Но…

— Не волнуйся, ты победил, ты молодец! Ничего страшного, что всю игру вы пытались найти того, кого нет, что вы убивали друг друга и ругались из-за какой-то ерунды — ничего страшного, поверь, дружок! Такое случается каждый день и будет случаться! Мы будем играть в такие игры каждый день, покуда живы, и никуда мы от этого не уедем! Это как кататься на общественном транспорте, понимаешь? Ты же катался?

Бездомный кивнул.

— Вот и представь: что ты всегда готов к поездке. Поэтому не переживай!

Шут развернул Бездомного спиной к себе. Затем пнул его ногой. Бездомный упал в бездну, но вскоре очнулся в мусорном баке на окраине своего города. Он вылез из помойки, отряхнулся, увидел, что его чемодан в порядке, и успокоился. Ещё он увидел афишу, приклеенную к мусорному баку: в городе кто-то устраивал какую-то игру. Бездомный открыл свой чемодан, чтобы посмотреть, не потерял ли он какое-либо вещи. Всё было в порядке. Вдобавок, он обнаружил конфетку и письмо: “Поздравляю с победой в игре!”. Конфетку Бездомный с радостью съел. Карамельная.

Сани

Дети в деревне очень любили кататься на санях. Любили и подростки. Любили и взрослые.

Сама деревня стояла посреди огромного леса. Если углубиться в него и немного прогуляться, то можно было добраться до высокого холма, который все именовали просто Пиком.

Там же все и катались: усаживались в сани, по один, два, четыре, а то и целых шесть человек, и катились вниз по склону. Было что-то волнительное в этой, казалось бы, обыденной потехе — у склона были и крутые, и плавные спуски, выбирай не хочу — и когда ты летишь вниз в сопровождении воплей, когда снег выбивается из-под лезвий и летит вам в глаза, когда на огромной скорости встречный ветер обмораживает твои щёки, а ты поднимаешь голову вверх и смотришь в вечернее звёздное небо, пока мимо вас проносятся гигантские зимние сосны — что-то магическое и волшебное было в этом. Мистическое.

Как и в любой другой нормальной деревне, был человек, которого сторонились, с которым детям запрещали разговаривать, которого избегали любой ценой, но который был просто то ли юродивым, то ли просто душевнобольным — и который тоже очень сильно любил кататься на санях.

Он тащил их с собой на гору каждое зимнее утро. Сани у него были огромные, колоссальных размеров — непонятно, как он один был в состоянии возить их за собой. Резные, чёрно-серые, в которых поместиться могло человек десять, если не больше — он стоял с ними в сторонке, молча смотря на то, как катаются остальные. Мужчина всегда носил одно и то же: потрёпанную дублёнку, потёртые высокие валенки и очень мятую шапку-ушанку. Очень часто он прикрывал своё лицо шарфом, но, судя по рассказам местных, иногда из-под козырька пробивался его взгляд — пронзающий душу. Он никогда не моргал, глаза словно выпученные, будто бы вылезли из орбит. Потому он и прикрывается — “видно, какая-то болезнь”, — думали другие.

Люди косо смотрели на него на Пике. Он никак не реагировал. Иногда он не появлялся, тогда детишки могли идти кататься без взрослых или оставаться на Пике, пока катаются взрослые. Когда же он был на Пике — никто не смел оставлять детей на вершине одних. Никто не знал, где он живёт, хоть он и появлялся в деревне иногда. Его пытались прогонять, его избивали, с ним говорили вежливо — он не уходил.

Потом его попытались убить. Хотя, каким-бы чудовищным не казался образ, неужели человек действительно этого заслуживает? Но и этого не получилось — когда один из мужчин со всей силы вонзил в него топор, и тот свалился на землю и кубарём покатился вниз по склону вместе со своими же санями — на следующий день он стоял, так же как и всегда, рядом с одинокой сосной и своими санями, сопровождая детей и взрослых своим взглядом.

Дети же не видели в нём ничего плохого. Они не боялись его и искренне не понимали, почему им запрещают разговаривать с ним. Они какие только прозвища не давали ему: Мистер Скелет, Морозко, Снеговик… Дети видели в нём что-то милое, что-то невинное, что-то манящее, однако, никто не решался ослушаться родителей.

Более старшие ребята тоже не разделяли ненависти к незнакомцу. Для них он был обычным чудаком, который жил в их деревне. Когда они встречали его на улицах, они здоровались, общались с ним, но тот просто смотрел на них и ничего не говорил. Действительно, чудак.

И всё же, дети ослушались. Подростки собрались компанией из пятерых ребят, заодно захватили с собой младших братьев и сестёр. Всей оравой они побежали на Пик, волоча за собой кто санки, кто ледянки. Им было весело.

На Пике снова стоял он. Мистер Скелет, наверное, одно из самых популярных его прозвищ — такой уж взгляд, словно на лице не было кожи, породил подобную кличку. Дети помахали ему, затем пошли кататься с горки. Они катались весь день, веселились, смеялись, падали, врезались в сугробы или деревья — они провели на Пике весь день.

Уже темнело. Поднималась метель. А метели в деревне были очень страшными...

Дети захотели прокатиться ещё раз, напоследок: все — каждый на своих санках — одновременно! Они выбрали самый крутой спуск и толкнулись. Сани со свистом полетели вниз, детские радостные крики раздались над всем лесом. Дети летели вниз по склону, подпрыгивая, санки врезались об другие санки, дети хохотали, переворачивались и скатывались кубарём вниз, снег попадал им за воротники, в носки и обувь, а детям было всё равно весело.

Они оказались внизу, смеялись, но потом осознали — почти у всех сломались санки. Дети загрустили: возвращаться домой со сломанными санками не хотелось. Они не знали что делать. Не знали, пока к ним не спустился Мистер Скелет.

— Давайте я отвезу вас на своих санях домой к вашим родителям! — он звучал неожиданно звонко и бодро.

Дети хором воскликнули — давайте!

Они взобрались на Пик, и уселись в чёрное-серые сани Мистера Скелета. Сани действительно были великолепными, очень большими, в них было очень уютно, очень здорово.

Сам же мужчина сел вперёд, в импровизированное место для “рулевого”. Он оттолкнулся ногами — и откуда у него было столько сил — перемещать такие здоровенные сани, да ещё и с одиннадцатью ребятами на борту?

Сани медленно покатились вниз по склону, постепенно набирая скорость.

— Ух, прокачу! — закричал Мистер Скелет.

Дети в восторге закричали в ответ.

Сани ускорялись, и метель тоже не отставала. Горку уже успело засыпать снегом, где-то даже появились уже глубокие сугробы, но сани незнакомца, подобно ледоколу, разрезали снежную гладь, прокладывая путь. Ветер бил в лицо, дети визжали от радости и удивления — они, тем временем, набрали невероятную скорость! Ветви елей и сосен проносились, их силуэты сливались в одно единое, словно плотная древесная стена была установлена по обеим сторонам горки. Сани с грохотом неслись вперёд, но спуска всё нет и нет!

Детям было всё равно, а Мистер Скелет управлял санями, лавируя меж кочек и сильно глубоких сугробов. Его сани скрежетали, дети верещали.

— Ух, прокачу! — вновь завопил Мистер Скелет, — Быстрее?

— Да! — в ответ кричали дети.

— Ещё быстрее?

— Да! — дети отвечали снова.

И сани летели со скоростью звука вниз по бесконечному заснеженному склону лесного массива, что прозвали Пиком…

Родители не дождались детей этой ночью. Поиски начались только на следующее утро — ночная метель не позволила сделать это раньше.

Поиски закончились: чёрное-серые резные сани нашли в нескольких километрах от Пика — далеко в лесу, в самой чаще, куда не заходили люди из деревни. В санях сидели дети — они сидели, прижавшись друг к другу, застывшие в разных позах: кто-то поднял руки вверх, кто-то кричал, кто-то одной рукой держал борт санок, а другой — показывал вперёд. Кожа у всех была бледной, точнее, места, на которых ещё была кожа. В остальном, все они выглядели как скелеты, на которых накинули одежду, словно на кукол — дети сидели, замёрзшие, обледенелые, но радостные.

Какова твоя профессия?

Все профессии важны, все профессии нужны.

Так и думал Томаш Пилецки, когда, сначала, заканчивал школу, потом колледж, армию, институт, образовательные курсы и много ещё чего другого. Будучи мастером на все руки, имея диплом юриста и сертификаты за пройденные курсы дизайна, имея навыки вождения, зная математику и, вдобавок, владея иностранными языками, Томаш шагнул через порог двери, ведущей в настоящую взрослую жизнь.

Маленький город, в который он вернулся и который, пока, не мог покинуть, ввиду отсутствия жилья и каких-либо сбережений, встретил его не очень радушно. Дабы поскорее покинуть родительское гнездо, в коем находиться было совершенно невозможно взрослому молодому человеку, Томаш оперативно начал поиск работы, чтобы собрать немного денег.

И вот он сидел в офисе, проходил этап собеседования, параллельно заполняя какие-то бумаги и проходя тесты.

Должность была не очень понятной: собеседование проходило на позицию некоего менеджера по внутренним коммуникациям и корпоративной культуре.

— Что вы умеете? — спрашивала деловитая дама в пиджаке.

— Многое, — отвечал Томаш, отвечал уверенно, не запинаясь, — Я же указал всё в резюме.

— Это понятно, — отвечала женщина, — Это всё понятно! Но расскажите о себе сами, своими словами.

— Что ж, — Томаш смирился с тем, что время потратит впустую, пересказывая содержание резюме, — Родился здесь, в этом городе, окончил школу имени Ирвакажевского, затем пошёл в колледж, решил, что неплохо было бы научиться работать руками. Там получил диплом автомеханика. После колледжа отслужил в армии, получил специальность. После службы поступил в институт, у меня есть диплом юриста, вот он, кстати, в папочке, — Пилецки постучал по папке с резюме, лежащей на столе, — Проходил курсы по программированию и дизайну, есть водительские права, — закончил Томаш.

— Это всё?

— Да, пожалуй, это всё.

— То есть, вы нигде не работали?

— Только в армии.

Девушка покачала головой и что-то записала в свой блокнот. Потом достала огромную стопку с бумагами из ящика и положила на стол перед лицом Томаша.

— А что вы знаете о нашей компании?

— Немного, совсем немного, — Томаш отвечал всё так же уверенно, без волнения в голосе.

— Как так? — спросила девушка.

— Так вышло, что в город я вернулся совсем недавно. Потому и не знаю ещё пока, что тут и как переменилось, кто теперь тут главный или что.

— Но мы — один из ключевых бизнесов в нашей стране! Как так вы не знаете?

— Не знаю, — отвечал Томаш, — В институте мы изучали право, а на курсах — программы. До бизнесов как-то дело не доходило.

Девушка немного опешила. Взгляд её был сердитым.

— Наша компания, — начала она, — была основана ещё в прошлом столетии! Мы — лидеры на рынке облачных коммуникаций в стране, с недавних пор мы участники топ-7 крупнейших IT-разработчиков! И наши показатели только растут! Представляете, какую должность мы вам предлагаем?

— Честно — не очень. Я читаю документы, и тут как-то всё размыто…

— Так давайте я вам объясню!

— Давайте, — согласился Томаш.

Но ответа не последовало. Наступила тишина, вскоре прерванная Пилецки:

— Ну и?

— Так спрашивайте, что вам непонятно! — пояснила девушка, — А я на всё отвечу!

— Хорошо. Я не очень понял, что мне вообще предстоит делать. Тут как-то непонятно написано…

— Уверена, что вы просто неправильно прочитали обязанности. Мы ищем специалиста, который отвечал бы за разработку, реализацию и поддержание эффективной системы внутренних коммуникаций, а также за формирование и развитие позитивной корпоративной культуры в офисе нашей замечательной организации!

— А есть корпоративная культура, которую нужно развивать? — поинтересовался Томаш.

Девушка так же сердито посмотрела на него и что-то записала в блокнот.

— Да, это неотъемлемая часть любой организации — поэтому мы предлагаем вам очень важную должность!

— Тогда подскажите, пожалуйста, если должность такая важная, почему в строке оклада указано: 130 монет в час?

— А что вам не нравится? Нет, ну вы можете пойти в другое место искать работу.

— Я просто думал, что здесь получше будет, — объяснил Томаш, — В городе я нашёл только три объявления, два из них — это грузчик в порт с зарплатой 90 монет в час и тоже что-то странное: банковский специалист по раздаче холодного оружия. Из двух непонятных вакансий я выбрал вашу — компания, вроде, надёжная.

— Конечно надёжная! — приободрилась девушка, — У нас и соц.пакеты и условия все прозрачные и выплаты, и не задерживаем ничего!

— Так вроде, так и надо же, не? — Томаш удивился тому, что что-то базовое выдают за привилегию.

Девушка опять выглядела сердито. Что-то снова чиркнула в блокноте.

— У вас есть опыт работы менеджером по внутренним коммуникациям и корпоративной культуры? Хотя бы год?

— Нет, говорил же вам, что нигде не работал. Кроме армии.

Снова запись в блокноте.

— Как так вышло, что нигде не работали?

— Я учился.

Снова пометки в блокноте. Казалось, будто бы блокнот уже весь исписан, и писать там больше негде. Но девушка умудрялась что-то вписывать. Видимо, что-то, понятное только ей.

— По сути, — начала она, — Вам нужно заниматься проведением мероприятий внутри организации, проводить опросы сотрудников, анализировать показатель удовлетворенности компанией, работать с негативными рецензиями, в том числе и от уволенных сотрудников, способствовать развитию и формированию той самой корпоративной культуры, интегрировать в неё новичков и молодых сотрудников.

— То есть, вам нужен кто-то вроде клоуна в офис?

На сей раз девушка незаметно ухмыльнулась.

— Не совсем так, но почти да. Справитесь?

— Думаю, да, — ответил Томаш.

— Тогда вот вам небольшой бланк. Ознакомьтесь, пожалуйста.

Она протянула Пилецки стопку с надписью “Должностные инструкции”. Томаш принялся внимательно изучать их.

Пункт 1.

Настоящим согласием согласовано, что данная должностная инструкция предназначена для чтения и ознакомления в ситуациях, предусмотренных п. 15, 16 и 20.

Пункт 2.

Для работы на позицию принимаются следующие кандидаты, имеющие:

— высшее или высшее неполное образование в сфере экономики, математики или статистики;

— опыт работы на аналогичной позиции от трёх лет;

— в случае несоответствия пунктам выше на должность может быть назначено лицо, не соответствующее указанным требованиям, при условиях, указанных в п.67 и п. 54, на усмотрение руководителя подразделения в офисе;

…

Пункт 10.

В обязанности входят:

— Формирование и реализация стратегии маркетинговых коммуникаций.

— Организация опросов и анализ индекса удовлетворенности группы компаний, работа на увеличение индекса этого показателя.

— Организация корпоративных мероприятий и празднований (контактные информации и процедуры работы с агентствами указаны в пункте 104 и п. 110)

Пункт 23.

График устанавливается на усмотрение непосредственного начальника и/или работодателя. Заработок, оклад, оплата, премиальные и иные выплаты, предусмотренные п. 39, выплачиваются в соответствии с табелем учёта времени, принцип работы и параметры которого прописаны в п. 119, п. 86 и п. 92.

Томаш перелистывал листок за листком, расписываясь на каждой странице. Он уже хотел поскорее покончить с этим, чтобы выйти на работу. Всё-таки, отсутствие денег и жизнь с родителями вынудили его не покинуть это собеседование ещё на этапе его начала.

Листки перелистывались до тех пор, пока Томаш не отметил весьма занятные пункты в должностной инструкции, касающиеся его будущей работы.

Пункт 293.

В порядке, установленном в п. 165, п. 174 и п. 181, а также при отсутствии дресс-кода, перечень допустимой одежды которого указан в п. 99, п. 124, а также косвенно затрагиваемый в п. 205, допускается присутствие “шутки” на корпоративном мероприятии в рамках п. 315. и п. 298.

Пункт 294.

Условия, указанные в п. 295, подразумевают, что при наличии или отсутствии предметов, или изделий, которые можно использовать в качестве холодного оружия, мероприятие подлежит немедленному завершению.

Пункт 295.

При условии, что на мероприятии, организованном для проведения корпоративно-культурного досуга в рамках офиса нашей компании, если есть предметы, указанные в п. 294, считается ничтожным п. 297.

Пункт 296.

Присутствие на корпоративном мероприятии человека или личности, одетой в костюм, положения и параметры которого прописаны в подпункте 5 пункта 124 (то есть костюм клоуна или циркача), даёт организаторам право проигнорировать положения в пунктах 294 и 295.

Пункт 297.

Обязательно приносить нож на каждый корпоратив!

Пункт 298.

См. пункт 294.

Пункт 497.

Не обороняйтесь от Джона.

Пункт 534…

Пункт 674…

— Это какая-то дрянь, а не инструкции, извините меня, конечно, — Томаш был в шоке от прочитанного — такого бреда он раньше не видел.

— И всё же, я рекомендую вам ознакомиться с ними, — девушка опять что-то записала в блокнот, — Ведь, по всей видимости, вы наняты.

— Серьёзно?

— Да, серьёзно. Завтра вас ждут здесь, в 8 часов утра, на рабочем месте.

— Но я даже трудовой договор не читал!

— Он прописан в пункте 784 в документе.

Внезапно в кабинет ворвался толстый мужчина. Он был одет в одни лишь джинсы. С голым торсом он, держа в руках нож, мыча и пуская слюни изо рта, заковылял в сторону девушки. Та испугалась и закричала, Томаш попытался оттолкнуть толстяка, но тот оказался достаточно сильным, несмотря на свой внешний вид, и с лёгкостью оттолкнул юношу. Он замахнулся ножом, но тут же получил: сначала не пойми откуда взявшейся палкой в нос, потом этой же палкой в глаз, а затем — сильный удар в пах. Плача, толстяк покинул кабинет.

В ту же минуту вошли несколько мужчин в костюмах. Они вежливо сообщили девушке, что та уволена: за неоднократное нарушение пункта 497 и пункта 256 её должностных инструкций. Её в слезах увели из кабинета. Мужчина протянул руку, чтобы поприветствовать Томаша. Томашу предложили стать рекрутёром. В тот вечер Томаш вернулся домой безработным. Он повесил свои дипломы на стену, посмотрел на них, улыбнулся, затем застрелился из папиного револьвера.

Все профессии важны, все профессии нужны.

Но говорили ли вы в детстве, что хотите стать менеджером по мероприятиям, когда вырастете?

Сказ о Грибном Парнише

В одном лесу в одной деревне грибов жил Грибной Парниша. Он с детства был прилежным грибом, учился на отлично, занимался спортом и любил рисовать. Он рисовал всегда, когда у него было свободное время. Мама Гриб поощряла сына, но Папа Гриб желал иного для своего отпрыска. Он водил его в учебные лагеря, где из молодых грибов делали настоящих грибных бойцов, достойных детей своего грибного отечества.

Однако, грибному пареньку эта идея не нравилась. Грибной Парниша продолжал рисовать, втайне от отца, затем втайне от матери, потом втайне от друзей, а потом, когда и друзей не стало — втайне ото всех.

Грибной Парниша вырос, окончил школу, и было хотел показать всем свои рисунки. Он скитался по своей грибной стране, но никто по достоинству не оценил его рисунков. Опечаленный, Грибной Парниша вернулся в родительский дом, где его отчитали и устроили хорошую взбучку.

Грибной Парниша думал, что мир несправедлив — ведь как заниматься тем, что ему так нравится, когда никого в этом мире нет, кто бы мог оценить его талант. Тогда Грибной Парниша снова ушёл из дома — на сей раз он решил наведаться в соседнюю страну — страну Цветов и Ягод.

Он скитался по грибным городам и сёлам, всё также пытаясь кому-то показать свои рисунки. Кто-то запомнил Грибного Парнишу в лицо, потому прогонял, кто-то наоборот — давал еду и ночлег, хоть и не разделяя интересов к искусству.

Грибной Парниша, странствуя, научился играть на скрипке и на барабанах. Этим он и зарабатывал себе на дорогу. Всё же, в суровой грибной стране нашлись грибы, что хотя бы ценили музыку.

В Грибной стране не было ни театров, ни музеев, не играли оркестры и не выступали певцы. Грибной Парниша ужасался этого, а потому всё быстрее и быстрее продвигался дальше в сторону страны Цветов и Ягод.

Однако, и там не оценили талант Грибного Парниши. Потому что он гриб. В стране Цветов и Ягод не любили грибов. Значит, не любили всё, что сделано грибами.

Но Грибной Парниша не отчаялся — он пошёл дальше, в страну Орехов. Он скитался по стране Цветов и Ягод, также пытаясь показать жителям своё искусство, но его лишь гнали прочь.

Подавленный и расстроенный, Грибной Парниша продолжал свой путь — он, несмотря ни на что, верил, что когда-нибудь сыщет признания. Так он и дошёл до страны Орехов. Орехам понравились рисунки Грибного Парниши. Ему дали убежище, немного еды и денег и предложили работу в местном Дубе. Грибного Парнишу это удивило, ведь как так, он, художник и музыкант, будет работать в Дубе? На что получил ответ: нам нравятся твои рисунки.

Но стране Орехов нужны были орехи. Грибной Парниша покинул убежище и вернулся в страну Грибов. Там он снова получил наставления от родителей. На сей раз, он согласился со всем, что сказал ему отец.

Вскоре началась война. И тогда Грибной Парниша вновь навестил страны Цветов, Ягод и Орехов. Беспощадно армия грибов прошлась по некогда зелёным территориям, оставляя после себя хаос и разрушение. Делал это Грибной Парень не со зла — просто страна Грибов не умела делать ничего лучше, кроме как воевать. Вдобавок, это ремесло дало денег, прокормило его семью. Да и Папа Гриб начал гордиться своим сыном.

Затем война закончилась. Грибы вернулись по домам, все подписали мир. Страна Цветов и Ягод возненавидела грибов ещё сильнее. Страна Орехов тоже задумалась над этим. А Грибной Парниша рисовал. Он написал картину и повесил её в своей спальне. И это была далеко не последняя его картина.