Сказки для тех, кто вырос, но понял, что все сложно

Вечный спор

Поспорили как-то две сестры феи по имени Вдохновение и Уныние, чьи чары действуют на человека сильнее.

– Безусловно, мои чары сильнее! – говорила фея Вдохновение, – Не будь меня, мир не увидел бы великих произведений искусства, лучших книг и музыкальных произведений. Да что там искусство, даже изобретателю я жизненно необходима! – уверяла фея.

– Что же, в твоих словах есть доля истины, – молвила фея Уныние. – Но я уверена в том, что мои чары сильнее чем твои и готова это доказать!

– Но как ты это сделаешь? – удивилась фея Вдохновение.

– Очень просто. Мы пойдем к людям и опробуем свои чары на первом встречном человеке. Кто больше сможет воздействовать на него, та и победит.

Отправились феи на землю, спрятались у городских ворот и принялись ждать. Едва солнце коснулось земли, они увидели юношу, который гнал на выпас стадо скота.

– Я первая! – не удержалась фея Вдохновение и коснулась его плеча.

Едва она успела это сделать, как юноша расправил плечи и устремил свой взор на восходящее солнце.

– Какой красивый рассвет, какие краски… – заворожено сказал он, – и почему я раньше не обращал на это внимания? – удивлялся он сам себе. Как жаль, что большинство людей спят в это время и не видят этой красоты.

Пастух достал губную гармошку и принялся наигрывать веселую мелодию, которая казалось, рождается в недрах его души. Этот мотив услышала девушка, идущая в город с кувшинами воды. Эти простые, но светлые звуки тронули её сердце, и она принялась подпевать. Весь свой путь она продолжала петь, радуясь новому дню и привнося в мелодию свои краски. Проходя по городу, она и не заметила, как к ее пению прислушивается начинающий поэт. Он уловил настроение мелодии и на бумагу легли вновь рожденные строки о радости нового дня. Так и появилась веселая песенка о солнечном дне, которую уже через неделю напевал весь город.

– Теперь ты видишь, как работают мои чары? – спросила фея Вдохновение у своей сестры. – Коснувшись лишь одного человека в городе, я смогла повлиять на всех его жителей.

– Ты хорошо постаралась, но теперь пришла очередь моих чар, – сказала фея Уныние и превратилась в серый туман.

Серый туман укутал город, скрывая солнце и яркие краски, а каждого кто попадал в него, охватывала необъяснимая тоска и печаль. День не отличался от ночи, и казалось, что время остановилось. В тумане блуждали одинокие серые тени. Изредка натыкаясь друг на друга, люди не поднимали глаз, чтобы не показывать свои слезы. Перестали звучать песни, стихли разговоры – город погрузился в тишину.

Так продолжалось целую неделю, и фея Уныние уже приготовилась праздновать свою победу, как вдруг в сером тумане раздался чуть слышный голос губной гармошки. Это были плачущие, но одновременно нежные звуки, которые объединялись в лирическую, протяжную мелодию, трогающую сердце каждого кто ее слышал. Люди осторожно открывали окна, что бы услышать эти звуки, которые рождали надежду.

Стоило красивому женскому голосу подхватить эту мелодию, и туман стал светлеть. На это обратил внимание молодой поэт и впервые за всю неделю вышел на улицу. Он шел к источнику звука, ускоряя свои шаги, и в его голове уже рождались первые строчки, которые так гармонично ложились на эту мелодию. Это были слова о любви, надежде и вере в лучшее, все то, о чем забыли жители этого городка.

Чем больше голосов звучало в тумане, тем светлее становилось вокруг. Жители собрались на городской площади и были едины как никогда. Лирическая музыка коснулась их сердец, а слова написанные молодым поэтом, наполнили их души надеждой и верой в лучшие времена. Люди больше не стеснялись прятать свои чувства и слезы. Они обнимались и поддерживали друг друга. Так родилась любовь, которая согрела сердце каждого, и от тумана не осталось и следа.

– Что же, – молвила фея Вдохновение, – мы обе достаточно сильны и доказали это, предлагаю заключить перемирие.

– Что? Перемирие?! Я не согласна! – разозлилась фея Уныние, – Я все равно докажу, что мои чары сильнее.

Так спорят феи и по сей день, поочередно посещая человеческие души, даже и не догадываясь о том, что без одной не было бы другой, ведь их магия сильная, но такая разная.

Каждый из нас однажды был в кризисе, который был необходим для переработки опыта. Что поменялось бы в вашем отношении к собственным кризисам, если бы вы относились к ним так же, как к дождливому ноябрю?

Свет в ладонях

В старом доме у моря, на небольшом дубовом столике стояла Свеча. Она стояла рядом с красивыми фото рамками, в которых хранилась память о дорогих людях. Вот черно-белый снимок солдата в форме, а вот этот же солдат на свадебном фото, где молодожены смотрят друг на друга с нежностью и любовью. Рядом снимок девочки с бантами и плюшевым медвежонком, а так же свидетельства ее взросления и становления.

В доме жила маленькая старушка, которая каждый вечер с любовью зажигала свечу на дубовом столике и та освещала память ее счастливой молодости и семейной жизни. Свеча старалась изо всех сил, но ей постоянно казалось. Что ее света недостаточно и нужно гореть ярче, но чем ярче она горела, тем быстрее таяла.

- Вот, то ли дело лампочка, - думала свеча, - один щелчок и она освещает всю комнату, не то что я…

Но еще больше она восхищалась маяком, который стоял на скалистом утесе и был виден ей из окна. Он светил от заката до рассвета и даже днем во время сильного тумана или шторма. Его свет был проводником для попавших в беду кораблей.

- Вот, кто по-настоящему нужен и важен для мира, - вздыхала свеча, - Маяк освещает целое море, а я лишь старые фотографии. Зачем я вообще нужна, если есть электрический свет?

Так и жила свеча, сравнивая свой живой огонек со светом лампочки и маяка, пока однажды ночью не случился шторм. Поднялся такой сильный ветер, что море захватили гигантские волны. Ветер срезал их верхушки и превращал в рассыпающиеся брызги. Казалось, что море слилось с небом и только свет маяка мог разделить горизонт. Свеча смотрела на разбушевавшуюся стихию и восхваляла маяк, который просто делал свою работу. Вдруг из черной тучи вырвался ослепительный грозовой разряд. Комнатная лампочка под потолком на одно короткое мгновение вспыхнула яркой вспышкой, раздался громкий хлопок, после которого комната погрузилась в темноту. И только тусклый мерцающий живым светом огонек свечи продолжал гореть на дубовом столике в углу комнаты. Свет маяка лишь касался окон старого дома, скользящими лучами, но не мог осветить его. Тогда хозяйка дома подошла к свече и взяла ее в руки.

Она укрыла мерцающее пламя своей ладонью и пошла в спальню. Тогда свеча вдруг поняла, что оказывается, она может покидать свой привычный столик и светить там, где нужна.

В спальне старушка поставила свечу на прикроватную тумбочку и уснула. Свеча освещала лицо женщины и думала о том, что лампочки освещают комнаты, маяки подают сигнал кораблям, а свечи нужны тем, кто нуждаются в их тепле.

К утру свеча догорела, но теперь она знала, кому и зачем нужен ее свет и что всегда найдется тот, кто возьмет его в ладони, потому что в этот момент, только он способен осветить темноту.

Каждый когда-нибудь чувствовал себя маленькой свечой среди больших прожекторов.

Что погаснет, если вы перестанете светить?

Когда дело не в карте

Когда дело не в карте

Однажды я заблудилась. А ведь знала куда шла и зачем, но как-то, между прочим, шаги мои стали автоматическими и я стала забывать сверяться с картой на поворотах. Помню только, как по пути стали попадаться кочки и я тогда еще подумала о том, что это нормально, мол, какая дорога без кочек? А потом, я оказалась в болотистой местности, и знаете, что? Я даже не сразу поняла, что это болото и только бесконечно жалящие комары и надоедливые мошки заставили меня вынырнуть из потока мыслемешалки в моей голове и оглядеться по сторонам.

Как сейчас помню свои мысли: – Господи, как меня сюда занесло? А мне точно нужно быть именно здесь? – холодное чувство тревоги пробежало по моей спине, но даже тогда я, почему то, не достала карту, а продолжила верить, что знаю куда иду и пошла дальше.

Начался дождь, идти стало труднее, я то и дело вступала в трясину, с трудом вытягивала из неё ноги, пока однажды, не потеряла свою обувь. В тот момент я почувствовала сильную усталость, которая навалилась на мои плечи с такой силой, что мне стало тяжело поднимать голову и смотреть по сторонам. Я села на поваленное дерево и разревелась. Так обидно мне стало и так себя жаль, что я стала винить болото за то, что оно болото.

Я со злостью кидала в него палки и камни – все, что попадалось мне под руки. Болото было безучастно. Оно лишь поглощало все, что в него попадало, ему было все равно: злюсь я или спокойна, есть я здесь или меня и вовсе здесь нет. Наконец, исчерпав запас своей прочности, я выбилась из сил и меня поглотила пустота.

В пустоте есть своя прелесть: ты перестаешь чувствовать, в принципе. Вот так, раз – и ничего: ни злости, ни боли, ни смятения, ни радости. Ничего. Происходит обнуление. Единственный минус – теряется смысл, смысл всего твоего пути, да что там пути – теряется смысл твоего существования. Может даже показаться, что это конец. Нужно только шагнуть в болото и позволить ему тебя поглотить, стать с болотом одним целым - стать болотом, безразличным, безучастным, вечным.

– Кстати о вечности. А она вообще существует? – вдруг задала я себе вопрос.

– Хм. Я верю в то, что существует пространство и время, которое не медлит и потому никто и ничто здесь надолго не задерживается.

– Да уж, не стоит начинать путешествие, если боишься перемен… – Подумала я.

– Перемены… Перемены? Перемены! Так вот ради чего это все! – Осенило меня.

От этой мысли я словно очнулась. Откуда ни возьмись, появились силы и это давно забытое чувство возбуждения от: не то узнавания, не то вспоминания - какой-то еле уловимой истины, которую ты когда то знал и почему-то забыл и теперь ты ищешь ее, а она то покажется, то снова ускользнет. Только ты уже перестаешь быть прежним: словно находишь свою силу, становишься тем самым центром, вокруг которого вращается то самое пространство-время. Твое время.

– Карта. У меня есть карта! – Вдруг вспомнила я.

Дрожащими от волнения руками, я стала перебирать содержимое своего рюкзака и нашла пожелтевший от времени и изрядно помятый клочок бумаги, который еще в начале моего путешествия казался таким большим и важным, но сейчас, от чего то, выглядел совсем иначе. Меня вдруг одолели сомнения: - Как же давно я не пользовалась картой. Смогу ли я вспомнить, что к чему?

Вспоминая сейчас этот момент, у меня перед внутренним взором всплывает картина, как я застыла и даже на какой-то момент, перестала дышать, когда развернула карту и увидела то самое болото, посередине которого я тогда и находилась. На глаза снова навернулись слезы. Я не могла поверить, что конечная точка моего путешествия это болото.

– Но, это невозможно, это какая-то ошибка! – Убеждала я себя. – Я точно помню, что в начале путешествия здесь была другая картинка!

Я снова и снова закрывала и открывала карту в надежде, что картинка измениться, и я увижу в ней что-то другое, но хотелось мне того или нет - карта оставалась неизменной.

И всё-таки мое путешествие по пути на это самое болото меня кое-чему научило: я постаралась принять тот факт, что на карте болото, вокруг меня болото и мне, зачем то, нужно было именно сюда. Осталось только понять: зачем? Ха. И всего то.

Вот тут передо мной открылась масса вариантов: принять болото, полюбить болото, осушить болото, изменить болото, бороться с болотом, победить болото, стать главной на болоте. Что же выбрать? Какой опыт получить? - вот в чем был мой вопрос.

Мне плохо думается на одном месте, и я решила немного прогуляться по болоту, так сказать изучить владения. Шаг за шагом я все глубже погружалась в свои мысли и совсем не заметила, как земля под ногами становилась тверже, а небо ясным. Так я вышла с дождливой болотистой местности на залитую солнцем полянку. Чего здесь только не было: грибы, ягоды, родниковая вода.

Вы думаете, что я обрадовалась? Совсем нет, мне стало страшно, ведь я должна быть на болоте, это указано на моей карте, а это всё не для меня. Так не бывает. Мне стало очень тревожно, и я снова достала карту, чтобы найти дорогу назад, на болото. То, что я увидела на карте, меня повергло в шок: от болота на карте не осталось и следа. Теперь здесь была изображена та самая полянка, на которой я стояла.

– Что же это… Как такое возможно? – продолжала я не верить своим глазам. – А где мое болото?

Постепенно, гул в моей голове стал утихать и откуда-то, словно из глубин памяти, всплыла фраза: – При каждом твоем выборе ты рискуешь жизнью, которая у тебя могла быть; при каждом решении теряешь ее.

– Дело не в карте, а во мне, – догадалась я, – карта лишь показывает то, где я нахожусь, а дорогу к этому месту, осознанно или не осознанно, я выбрала сама и выходит, что остаться ли мне здесь или пойти в другое место, я тоже выбираю сама?! Так вот, что я забыла за время своего путешествия: заботясь о том, что бы стать, ты забываешь о том, чтобы быть. Впрочем, ты имеешь на это полное право.

Каждый когда-нибудь оказывается в точке, где все теряет смысл, чтобы обрести его заново. Если смысл неизбежно когда-нибудь снова потеряется, какую фразу, обращенную к себе, вы хотели бы произнести прежде, чем опустить руки?

Сказка о фонарном столбе

На одной тихой улочке в одном из городских парков у скамейки стоял старый фонарный столб. Его массивное чугунное основание украшали витиеватые узоры, а вокруг обрамленного металлическим переплетом плафона были изогнутые кованые завитки с растительным мотивом. Он стоял здесь уже не один десяток лет и считал себя хранителем этого места. Днем он дремал на солнышке, а вечером зажигал свой теплый желтый свет и освещал скамейку у своего основания.

Однажды на одну из его перекладин опустилась птица. Она принялась чистить перышки, а потом нахохлилась.

– Уф, ну и ветер сегодня, – сказала она.

– Я часто слышу, как люди жалуются на погоду, – вдруг ответил фонарный столб. – Они привыкли смотреть на погоду с позиции комфорта или дискомфорта и это лишает их радости.

– Ого, да ты прямо философ, – удивилась птица. – Я думала, что быть фонарным столбом ужасно скучно. Ты всегда стоишь на одном месте и не видишь жизни.

– Мне скучно? – столб задумался, он никогда не смотрел на свою жизнь с позиции скуки. – Вовсе нет. Я тоже путешествую, только по-другому.

– Это как? – Не поняла птица. – Мне казалось, что мир можно познать только через движение. Что можно познать стоя на одном месте?

– Вы птицы, часто лишь скользите по жизни. Да я стою на одном месте, но и для меня мир раскрывается, только иначе, через свою глубину.

– Глубину чего, этой скамейки? – усмехнулась птица.

– Ты думаешь. Что главное требует скорости? Тогда я расскажу тебе одну историю. Давно это было. Стала по вечерам на эту скамейку приходить влюбленная пара. Девушка в легком ситцевом платье и парень, который так смущался, что не мог связать и двух слов. Тогда он стал писать ей письма, в которых мог говорить о своих чувствах, без страха запнуться. Девушка читала, потом клала голову ему на плечо, и они сидели здесь на этой лавочке до первых звезд. Потом они стали приходить сюда с коляской, которую они качали по очереди и выглядели уставшими. Затем коляска сменилась велосипедом. Мальчишка много падал, сбивал коленки, но все равно ехал дальше. Годы шли. Наступила пора, когда они стали приходить сюда уже седые, но все еще держась за руки. Однажды наступил день, когда она пришла сюда одна с теми самыми письмами, которые он писал ей в пору свиданий, когда не мог подобрать нужных слов. Она читала их медленно с паузами, словно ждала ответа. Тогда я понял, что так она разговаривает с тем, кто никогда больше не придет на эту скамейку, но он жив в ее печали о невозвратном и светлой радости о том, что этот человек был в ее судьбе. И пока она читает эти письма, она путешествует во времени. Она приходила каждый вечер, снова читала письма, а иногда просто сидела, прижимая конверты к груди. Она приходила даже тогда, когда снег укрывал скамейку своим белым покрывалом, но однажды она перестала приходить, и я понял, что они снова вместе.

Столб замолчал. Птица тоже молчала. Она смотрела на скамейку и не могла поверить, что оставаясь на одном месте, столб смог увидеть целую жизнь.

– А еще есть истории? – вдруг спросила она.

– Я молчаливый хранитель тысячи историй. Мне известны первые признания в любви, горькие расставания, одинокие размышления, даже тайны, которые доверяют парку, когда думают, что никто не видит. Но я прикован к этому месту и у меня нет выбора, а ты вольная птица и можешь учиться у дороги. Можно быть в движении, но оставаться внимательным к каждому шагу. Тебе дан дар перемещения, так используй его, но не забывай, что движение ради движения – лишь бегство от себя, которое маскируется под жажду жизни.

Птица улетела. Столб снова остался один, но на следующий день птица вернулась, и не одна.

– Это моя подруга. Я рассказала ей о том, что ты, стоя на одном месте собрал тысячи историй, но она мне не поверила. Расскажи еще раз про старушку с письмами.

И столб рассказал про радость встречи и горечь расставания, про шумные компании и одинокие сердца. Через неделю у столба сидело уже пять птиц, а через месяц целая стая.

Вот так один фонарный столб смог показать тем, у кого есть крылья, глубину одного места и целую жизнь.

Каждый когда-нибудь искал смысл за горизонтом. Что в своей повседневной жизни вы перестали замечать в спешке за новыми целями, хотя, возможно, именно там, скрыта настоящая глубина?

Дерево жертвенности

На пологом берегу озера, где вода подступала к краю, стояло старое сухое дерево. Земля под ним оползла и обнажила его кривые корни, поэтому оно наклонилось и свисало над водой, окуная нижние ветви в мутную рябь так, что казалось, что дерево пьет воду не корнями, а ветвями.

Однажды на его самую верхнюю ветку опустилась птица и услышала тяжелый и протяжный вздох.

– Почему ты вздыхаешь? – Спросила птица у сухого дерева.

– Ох... – ответило дерево, – Мне больно...

– А что с тобой случилось?

– Во мне поселились черви, они едят мое тело изнутри. Ооох...

– Так прогони их!

– Как же я их прогоню? Ведь они погибнут, им нужен дом...

– Но ведь, тебе больно, – удивилась птица.

– Видно это моя судьба... Никто не может уйти от своей судьбы...

– Выбор всегда за тобой. Даже когда ты отказываешься от него.

– Что?! – Разозлилось дерево, – Как ты смеешь говорить мне такое? Я приютило этих червей, меня должны уважать за это!

Дерево начало гневно раскачиваться, захрустели сухие ветки, казалось, еще чуть-чуть и дерево сорвется с места. Из дупла один за другим стали выползать черви, их тела извивались, было очевидно, что они напуганы и спешат покинуть свой некогда уютный дом. От мала до велика, тысячи червей в считанные минуты покрыли сухой ствол дерева, но оно продолжало гневно раскачиваться, разбрасывая свои безжизненные ветки, некогда служившие кроной так, что вокруг стоял оглушительный треск. Черви покинули дерево, и ушли под землю. Еще несколько минут земля ходила ходуном.

– Вернитесь! Я прошу вас, вернитесь! – заплакало дерево.

– Почему же ты теперь плачешь? Тебе ведь больше не больно. – Снова удивилась птица.

– Теперь я чувствую другую боль, тебе не понять... Кто я без червей?

Дерево вздохнуло еще протяжнее, чем прежде и принялся пить мутную воду из озера.

– Что же, мне действительно тебя не понять, ведь я измеряю жизнь высотой полета, а ты глубиной своих ран. Теперь тебе не на кого свалить вину за свои сухие ветви и придется решать засохнуть ли тебе окончательно или зацвести.

– Легко рассуждать о полете, когда есть крылья. Ты порхаешь с ветки на ветку и тебе легко улететь от проблем, а я привязано корнями к этой земле. Поэтому не тебе судить меня.

– Мне даны крылья, чтобы летать. Тебе даны корни, чтобы крепко стоять на земле, но быть при этом несчастным это всего лишь твой выбор. – С этими словами птица сорвалась с ветки и улетела.

Дерево же осталось стоять на пороге самого трудного решения в своей жизни: остаться памятником своей обиде или рискнуть и стать живым.

Каждый из нас хоть раз прятался за своими страданиями, используя их как оправдание, чтобы ничего не менять. От какого страха защищает проблема, которую вы не решаете?

Пределы осторожности

Марина сидела на берегу маловодной речки и наблюдала за детьми, которые беззаботно резвились в серебристой, журчащей воде. В прежние времена, когда Марина была еще ребенком, эти некогда бурливые и беспокойные воды были опасны не то, что для детей, но даже для взрослого человека. Сегодня, эта обмелевшая часть реки не представляла опасности и в этот знойный летний день казалась единственным спасением от палящих солнечных лучей. Марина вдохнула свежесть речной прохлады, поправила широкополую шляпу, прикрывавшую её лицо от солнца, и раскрыла модный глянцевый журнал.

– Тетя Марина, здесь так здорово! Идите к нам! – Пашка махал рукой и счастливо улыбался. Рядом с ним, повизгивая от удовольствия, барахталась его младшая сестренка Иринка, надежно окольцованная ярким спасательным кругом.

Марина вздрогнула, вежливо улыбнулась и отрицательно покачала головой, делая вид, что увлечена чтением журнала. Она смотрела на яркие картинки и многообещающие заголовки, но они расплывались перед ее глазами. Память избирательна, и по неведанным нам причинам часто удерживает то, что так хотелось бы забыть. Марину окутал туман воспоминаний, и на какую-то долю секунды она перестала различать границы между настоящим и прошлым.

Вот ей снова шесть лет, стоит все такой же жаркий летний день. Она увязалась за старшим братом и его другом Борькой, которые отправились купаться.

– Не ходи за нами! – требовательно сказал старший брат Сашка.

– Ну, пожалуйста, мне так скучно одной! – жалостно попросилась Маринка.

– Отстань, малявка! – грубо ответил Борька.

– Ах, так?! – Маринка надула щеки. – Тогда я пойду и расскажу, что вы ушли на речку без разрешения!

– Мы уже взрослые, нам не нужно разрешения, – гордо сказал брат Сашка, которому на днях должно было исполниться целых десять лет.

– А вот и не правда! – Раззадорилась Маринка. – Я слышала, как мама тебе говорила, что без взрослых на речку ходить нельзя!

– Зачем тебе идти с нами? Ты же не умеешь плавать? – удивился Сашка.

– Так я в воду и не пойду… – Задумчиво сказала Маринка. – Хотя бы ножки помочу, сегодня так жарко, ну пожалуйста!

– Если мы возьмем тебя с собой, то ты не расскажешь, куда мы ходили? – Сашка строго посмотрел на сестру. Маринка уверенно закивала головой.

– Ага, как же не расскажет, глазом моргнуть не успеешь и будет как в тот раз, когда мы за яблоками ходили. Всем досталось кроме неё. – С досадой вспомнил Борька, а затем добавил. – Пусть тогда тоже купается и будет виновата так же, как и мы. Если расскажет, то и ее пусть тоже ругают за то, что в воду полезла!

Маринка согласилась разделить вину за непослушание. Однако стоило ей увидеть перед собой шумно ревущие воды беспокойной реки, как она попятилась назад.

– Маришка-трусишка! Маришка-трусишка! – Стали дразнить ее Сашка с Борькой и укоризненно указывать пальцем.

– А вот и не правда! – возмутилась Маринка.

– Боишься! Боишься! – продолжали дразнить ребята.

– Не боюсь!

– Тогда докажи!

Течение было довольно сильным, потому для поддержания равновесия Маринка развела руки в стороны и сделала решительный шаг в воду, за ним еще один и еще несколько. Она внимательно смотрела себе под ноги, но опасность подстерегала совсем с другой стороны.

– Маринка! Бревно! – обеспокоенно закричал брат Сашка и замахал руками.

– Что? – удивленно переспросила она и в тот же момент какая-то необъяснимая сила сбила её с ног. Она хотела позвать на помощь, но мутная вода заполнила все пространство и лишила её голоса. Вдруг стало темно и тихо.

Что было дальше, Маринка не помнит. Первое, что она увидела, когда открыла глаза, это склонившиеся над ней обеспокоенные лица брата и отца. Оказалось, что их «секретный разговор» услышала соседка, и это оказалось, как нельзя кстати. Если бы отец не поспешил вслед за детьми, то закончиться эта история могла совсем по-другому.

Хоть Марина плохо помнит, что именно тогда произошло, но с тех самых пор, стоит ей подойти к воде, как её тело сковывает страх.

– Тетя Марина, а это правда, что вы боитесь воды? – Пашкин вопрос вернул Марину в реальность. Из-за воспоминаний она и не заметила, как дети вышли на берег.

– Хм… Скорее я не люблю воду, чем боюсь ее.

– Не любишь воду?! – Удивилась Иринка, – но почему?

– Потому, что в открытых водоемах можно подхватить какую-нибудь болезнь, например кишечную инфекцию, а от соприкосновений с водорослями может быть аллергия. – Марина была готова продолжать свой вдохновенный рассказ об опасностях, которые того и гляди готовы наброситься на ничего не подозревающих купающихся в них людях, но увидев широко раскрытые глаза маленькой Иринки, остановилась.

– Но вам об этом волноваться не стоит. Хотите бутерброд? – Она вовсе не хотела пугать свою маленькую племянницу и постаралась уйти от этого разговора.

Она вдруг поняла, что причины, по которым она оправдывала свою нелюбовь к воде, были лишь отговорками, чтобы не признавать свой страх.

Она сняла босоножки и подошла к воде. Волна набежала на песок и коснулась ее пальцев. Марина смотрела на воду и думала о том, насколько виртуозно человеческий ум умеет изобретать логику там, где просто страх.

Она постояла ещё несколько минут, позволяя воде касаться её ног. Ей все еще было страшно, но она впервые не убежала, а разрешила себе помнить, но уже не придумывать для этого оправданий, ведь она как никто знает цену беспечности.

Каждый когда-нибудь прятал свой страх за осторожностью, чтобы не признаваться в нем даже себе. Где в вашей жизни проходит та самая кромка воды, к которой вы подошли, но так и не решились войти?

Путешествие белой розы

– Добро пожаловать!

Это были первые слова, которые услышала белая роза, будучи посаженной в цветочной оранжерее заботливыми руками опытного цветовода. Саженцу предстояло привыкнуть и прижиться в этом новом и необычном месте.

Поначалу ей было немного одиноко, так как её соседки – розовые, оранжевые и красные розы, были уже большими и крепкими кустами. Казалось, их совсем не интересовало присутствие новой жительницы их оранжереи. Они целыми днями только и говорили о своей красоте и исключительности их цвета и аромата. Маленькому саженцу не терпелось поскорее окрепнуть и узнать свой цвет и аромат.

Каждый день роза с радостью встречала цветовода, который ухаживал за ней и отмечал её красоту и быстрый рост. Шло время, и некогда неприметный саженец заметно разросся и превратился в большой куст. Молодые белые бутоны готовились к своему первому раскрытию.

– Как же мне тебя жаль, – сказала однажды серая кошка, случайно заглянувшая в оранжерею.

– От чего же? – удивилась роза.

– Совсем скоро твои бутоны раскроются и тебя срежут. Ты погибнешь, как и многие другие, которые росли на твоем месте.

– Многие другие? – заволновалась роза.

Кошка с важным видом вошла в оранжерею и села возле куста.

– Я давно здесь живу и вижу, как день за днем хозяин ухаживает за цветами: регулярно поливает, удобряет, удаляет сорняки, не позволяя им докучать вам. Однако каждый раз происходит одно и то же: как только вы распускаетесь – вас срезают и продают, а срезанный цветок долго не живет. Очень скоро ты перестанешь радовать человеческий глаз, тогда тебя выбросят и забудут. Как жаль… как же мне тебя жаль… – сказала кошка, махнула хвостом и покинула оранжерею.

Всю ночь роза проплакала, думая о словах серой кошки, а на утро совсем поникла.

– Что же ты так, красавица моя? – вздыхал цветовод, опрыскивая и удобряя розу. Он никак не мог понять, что же могло случиться с молодым кустом.

На следующее утро он подошел к цветущему розовому кусту, который рос рядом с белой розой, и стал срезать длинные ароматные стебли, аккуратно укладывая их в корзинку стоящую на земле, пока от пышного куста не остались одни лишь черенки.

– На твоем месте должна была быть я, прости меня… – плакала белая роза. – Мне так жаль, ведь ты погибнешь!

– Я нисколько не боюсь этого – ответила розовая роза, – Я ждала этого момента, ведь он прекрасен и полон смысла!

– Я не понимаю, чему ты так радуешься? – удивилась белая роза.

– Я рада, что мой аромат и красоту увидят другие люди, ведь я смогу украсить их праздник – в этом и есть мое предназначение.

– Но это же не справедливо! – не успокаивалась белая роза.

– Ты еще совсем молода и думаешь, что это конец. Я же знаю о том, что это только начало, – это были последние слова розовой розы.

Шли дни. Белый куст, глядя на срезанные черенки розовой розы, не желал разделять её участь и сбрасывал белые лепесточки, не успевая распускать свои бутоны. Цветовод переживал за молодой куст и уделял ему много времени, однако, казалось, что все его усилия напрасны. Он так и не срезал ни одной розы с этого куста.

Но вот однажды, белая роза увидела, что на месте срезанных черенков розового куста, стали появляться молодые зеленые побеги. День за днем они набирали силу и стремились к свету, и вот, одним прекрасным утром, белая роза увидела рядом с собой куст с молодыми и крепкими розовыми бутонами.

– Ну, здравствуй! – смеялась розовая роза, – как же хорошо я отдохнула! Теперь я полна сил, что бы цвести как прежде.

– Ах! – только и смогла произнести белая роза. Лишь теперь она осознала, что в своем сохранном бездействии, она так и не начала жить.

Весь следующий месяц она цвела больше обычного, радуя и поощряя цветовода за его труды.

Одним чудесным субботним днем, ее белоснежные цветы стали украшением для свадебного букета невесты. Столько восхищения своей красоте и аромату она не встречала никогда прежде, ведь она была частью незабываемого праздника, и без ее участия этот день не был бы столь прекрасен.

– Интересно, какое же будет мое следующее путешествие? – подумала роза, роняя белый лепесток.

Каждый когда-нибудь понимает, что в попытке избежать неопределенности и дискомфорта, он так и не начинает жить по-настоящему. Какую часть своей жизни вы откладываете на потом, и когда наступит время перестать откладывать?

Клубничная встреча

Это был обычный пятничный вечер, когда большинство людей находится в сладком предвкушении выходных. Молодая женщина средних лет по имени Яна, прогуливалась по огромному торговому центру с слегка усталым видом. Серый костюм и аккуратно собранные в пучок каштановые волосы говорили, что, скорее всего, она работает в офисе, а ее стильные лакированные туфельки выдавали ее любовь к брэндовым и дорогим вещам.

Она заходила в свои любимые точки и механически просматривала вещи на вешалках, тяжело вздыхала и шла дальше. По ее отсутствующему взгляду можно было догадаться, что ее совсем не интересует покупка нового наряда. Скорее это была попытка развлечь себя хоть чем-нибудь.

В жизни молодой женщины было все, о чем она мечтала, будучи маленькой девочкой в стоптанных сандаликах и заштопанном платьице. Когда то покупка новых вещей действительно делала Яну счастливой, но только не сегодня. Завтра ее последняя незамужняя подруга играла свадьбу, и из некогда веселой женской компании, незамужней оставалась одна лишь Яна.

Как никогда прежде она задавалась вопросом о том, почему ей никак не удается построить прочные серьезные отношения? Красивая, образованная, умная, с легкостью делавшая карьеру Яна, в личной жизни раз за разом терпела фиаско. Ее не пугал статус старой девы, но ей было страшно от перспективы полного одиночества.

Яна брела, минуя яркие вывески, все глубже и глубже погружаясь в невеселые мысли, как вдруг к ее ногам упало белое перышко. Она подняла его и зачем то посмотрела вверх.

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – Участливый женский голос обращался к Яне, и она опустила голову, возвращаясь в реальность.

Перед Яной стояла миловидная девушка в костюме белого ангела и приветливо улыбалась.

– О! А это мое, – засмеялась девушка, указывая на белоснежное перышко в Яниных руках, – весь день роняю перья – скоро совсем без крыльев останусь.

– Простите, но я не совсем вас понимаю… – Яна внимательно рассмотрела девушку с ног до головы.

– Вас приветствует кондитерская «У Ангела»! – девушка указала на вывеску напротив. – Сегодня состоялось наше открытие, и я рада пригласить вас к нам, мы подарим чашку восхитительного кофе к любому выбранному вами десерту!

– У Ангела? Какое странное название для кондитерской… – подумала Яна.

– У нас эксклюзивная и божественно вкусная выпечка! Вас проводить? Я могу помочь сделать заказ. – Не унималась девушка в костюме ангела.

Яна подумала о том, что шопинг сегодня явно не задался, а вот десерт именно то, что ей сейчас нужно. Она слегка улыбнулась и уверенно зашагала к нарядно украшенной воздушными шарами двери кондитерской.

Изучая меню, Яна была слегка озадачена, так как среди предлагаемых десертов были: «Ягодная дружба», «Шоколадное перемирие», «Медовая любовь», «Тропическое свидание», даже «Фруктовая страсть» и «Апельсиновый поцелуй». Яна выбрала десерт с названием: «Клубничная встреча» и принялась с интересом рассматривать интерьер новой кондитерской. Общая атмосфера была весьма располагающей: играла спокойная музыка. На круглых стеклянных столиках горели высокие свечи, а на ажурных салфетках был нарисован милый ангелочек, и наклонным шрифтом, словно от руки, было выведено название кондитерской – «У Ангела». Стены заведения имели приятный персиковый оттенок, их украшали золотые рамки, в которых можно было прочесть мудрые суждения о людях и жизни. Яна прищурилась и прочитала надпись в одной из рамочек: «Все люди, все события в твоей жизни возникают потому, что призвал их туда ты».

Яна подняла взгляд и прочитала послание, в рамке прямо над своим столиком: «Каждый имеет то, что заслуживает. Если ты не можешь взять на себя ответственность за свою реальность, то всегда будешь ее жертвой».

Эти слова больно ударили по её самолюбию, так как она всегда считала себя ответственной в любой области жизни и уж точно была уверена, что заслуживает, куда большего счастья, чем преподносит ей судьба. Яна нахмурилась и, сложив руки на груди, резко откинулась на спинку стула. Конечно, она не знала, что в этот самый момент за ней внимательно наблюдает хозяин кондитерской. Это был пожилой, но крепкий мужчина. Его доброжелательная улыбка была обрамлена аккуратно постриженной седой бородой, а его светлые глаза излучали мягкий добрый свет. Заметив Янино недовольство, он уверенно подошел к ее столику.

– Могу ли я присесть за ваш столик и немного поговорить с вами? – обратился он к Яне и с отеческой любовью посмотрел в ее глаза.

Их зрительный контакт длился всего несколько секунд, но у Яны возникло ощущение, что они знакомы целую вечность и она одобрительно кивнула.

– Меня зовут Франк Львович. Как вам нравится в моей кондитерской? – Слегка прищуриваясь, спросил он.

– Я – Яна. У вас очень мило, – грустно улыбнулась она.

– Но я видел, что вы расстроились из-за слов в этой рамке, а моя цель – делать людей счастливыми.

– Мне показалось, что эти слова не совсем справедливы… В мире столько хороших людей, которые заслуживают куда большего, чем имеют.

Франк Львович немного призадумался, а затем сказал:

– Что бы увидеть справедливость, нужно понять порядок вещей их глубокий смысл во всех пережитых событиях. Все, что происходит с человеком, помогает двигаться вперед и развиваться. Человеческая жизнь складывается из совокупности решений, которые человек принимает.

– Я никогда не принимала решения быть одинокой, – с болью в сердце возразила Яна.

– Всё проще, чем ты думаешь, Яночка. Растерянность и страх, которые ты сейчас испытываешь – это необходимый сдвиг сознания, для того, что бы ты могла извлечь опыт прошлого и использовать его в новых отношениях.

– Новых отношениях? Что-то я пока не вижу очереди из женихов! – Рассмеялась Яна.

Франк Львович неожиданно для Яны сменил тему разговора: – Как ты думаешь, почему я назвал свою кондитерскую «У Ангела?»

– Наверное, по той же причине, по которой вы дали своим десертам названия как «Кокосовая твердость» и «Воплощение карамельной мечты». – Иронично заметила Яна.

– А какой десерт для себя выбрала ты?

– «Клубничная встреча» – я очень люблю клубнику! – Призналась Яна.

– Что же, случайности не случайны… А моя кондитерская – это особое место, где можно задавать вопросы и получать ответы.

– А кого спрашивать? – Яна заметно оживилась.

– Все ответы внутри тебя, нужно только внимательно слушать шепот своего сердца, чувствовать присутствие ангелов и принимать их наполненные любовью послания.

– Ааа… понятно, – разочарованно протянула Яна.

–Зря ты расстраиваешься, это легче чем, кажется! – Глаза Франка Львовича загорелись.

– Ну, хорошо, а как я узнаю, что получила правильный ответ?

Ничего не ответил хозяин кондитерской, а лишь указал на рамочку, надпись которой гласила: «Жизнь не говорит тебе ничего, она все показывает».

К этому времени принесли десерт, и Франк Львович склонился над Яниным плечом и прошептал: – Верь в своего ангела, он всегда в тебя верит. – И уже в голос добавил, – Насладись десертом и «клубничная встреча» не заставит себя ждать.

Франк Львович ушел, напевая себе под нос какую-то веселую песенку, а Яна осталась наедине со своими мыслями и «Клубничной встречей». Ей в голову закралась мысль, что хозяин кондитерской – эксцентричный старик, оторванный от реальности, но она решила не забивать себе голову лишними мыслями, и попробовала свой долгожданный десерт. Его вкус оказался настолько насыщенным, что можно было подумать, что клубника для этого десерта была только что собрана с любовью и привезена специально для неё.

На какое-то мгновение Яне даже показалось, что она слышит какую-то особую мелодию и это музыка ее души. Это были плачущие и очень нежные звуки лирического наигрыша. Неожиданно к Яне пришло озарение, которое позволило ей увидеть то, что раньше было скрыто от её понимания. Она вдруг поняла, что все в этом мире имеет свой звук. Любой объект, будь то машина, птица или человек – имеет свою вибрацию, а значит, резонирует, поет. Но ощущаем мы эти волны скорее на физическом уровне. Все это время она не слышала себя и выбирала мужчин, руководствуясь логическим умом, которые были не созвучны ее мелодии души. Ей был важен статус мужчины и положение в обществе, но никак не его внутренняя мелодия. Внутренняя музыка ее предыдущих мужчин, была скорее похожей на марш, который заглушал ее тихий и лирический наигрыш. Их вибрации спорили и диссонировали, как итог – постоянная неустроенность и разочарование.

От полученного осознания, на глаза Яны навернулись слезы. Она вспомнила слова Франка Львовича о том, что нужно понять порядок вещей и их глубокий смысл. Значило ли это, что все ее любовные фиаско были лишь для того, что бы она, наконец, научилась слушать себя и принимать другие решения? Её взгляд снова зацепился за табличку, которая гласила: «Каждый имеет то, что заслуживает. Если ты не можешь взять на себя ответственность за свою реальность, то всегда будешь ее жертвой».

Теперь эти слова больше не отзывались болью. В ее сердце поселилась решимость извлечь опыт из прошлого и перестать быть его жертвой. Яна вытерла слезы и покинула кондитерскую «У Ангела» совсем с другим настроением, нежели когда заходила в неё.

Утром завтрашнего дня, Яна с искренней улыбкой и радостью за подругу была свидетельницей на свадьбе. Новоиспеченные супруги смотрели друг другу в глаза, и их внутренняя мелодия звучала в унисон, когда они готовились выпустить в небо пару голубей. Пока гости наблюдали, как голубь с голубкой танцуют свой воздушный танец, Яна увидела белое перышко, которое плавно раскачиваясь, падало вниз, пока не приземлилось на чей то лакированный мужской ботинок. Яна вздрогнула, но не спешила поднимать глаза. Мелодия исходящая от этого человека подсказывала ей, что вот и случилась та самая долгожданная «клубничная встреча».

Каждый когда-нибудь перестает искать причины вовне и с удивлением обнаруживает, что все ответы уже есть внутри него самого. Что внутри вас до сих пор остается неуслышанным только потому, что вы продолжаете искать ответы вовне?

Когда Вулкан устал молчать

На одной залитой солнцем долине стоял Вулкан. У его ног раскинулись виноградники, оливковые рощи, спокойное лазурное море и города. Жители городов почитали Вулкан и считали его своим благодетелем. Земля у подножия Вулкана была такой плодородной, что люди столетиями собирали богатые урожаи и пели Вулкану хвалебные песни о том, какой он мирный и щедрый. Они настолько уверились в его доброте, что стали забывать о том, кто в долине главный.

Люди стали селиться на его склонах и нарушать его покой. Тогда внутри Вулкана закипело раздражение, и он выпустил пар. Люди встревожились и стали обвинять Вулкан в том, что он становится злым. Засомневался в себе Вулкан, может и правда он сильно горячится из-за пустяка?

Время шло. Люди начали загрязнять горные реки на склонах Вулкана, и тогда он снова возмутился и задрожал. Люди испугались и еще больше стали обвинять Вулкан в несдержанности. Опять Вулкан засомневался и спрятал свою боль, чтобы не нарушать покой жителей.

Жизнь текла своим чередом, и люди настолько привыкли к своей безнаказанности, что стали вырубать вековые леса на склоне Вулкана, чтобы расширить свои владения. Тогда Вулкан почувствовал, как внутри него закипает злость. Он сжался от противоречивой боли за свои склоны и страха навредить тем, кого однажды приютил. Он постарался проглотить свои обиды и задержать дыхание. Но из-за этого внутреннего напряжения он стал закипать. Сначала на склоне пересохли родники, потом подул горячий сухой ветер. Он сдерживаемого гнева, верхушка Вулкана покрылась плотным туманом, но даже тогда по долине продолжал разноситься стук топоров.

Только сейчас Вулкан наконец понял, что людям плевать на него, им нет дела до его чувств. И если он будет молчать, то они уничтожат не только склон, но его самого. Он перестал сдерживать себя и выпустил все свои накопленные эмоции - из его жерла вырвался столп огненной лавы. Во все стороны полетели раскаленные камни, а серая туча пепла закрыла небо долины от солнца, превращая день в ночь.

Вулканическая лава сожгла у своего подножия все живое. Так Вулкан освободился от накопленных им разрушающих его эмоций и боли, но вокруг него осталась лишь черная пустыня. Ведь подавленный гнев уничтожает и того, кто злится и тех кто рядом. Так стоит ли доводить до взрыва?

Внутри каждого из нас живет вулкан. Где в вашей жизни уже пошел пар, но вы все еще делаете вид, что ничего не происходит?

Сокровище под панцирем

На одном солнечном коралловом рифе жила морская ракушка. Это был обыкновенный двухстворчатый моллюск, внешняя сторона которого похожа на бугристый камень, покрытый наростами и слоями извести. Зато внутри раковина была идеально гладкой и переливалась блестящим перламутровым слоем.

Она и ее многочисленная семья поселились на одной из широких коралловых террас, которая напоминала раскрытый зонтик, улавливающий самое максимальное количество солнечного света. Рядом росли мягкие кораллы, похожие на кружевные деревья, которые постоянно покачивались в такт морскому течению.

Больше всего ракушка любила приоткрывать свои створки и любоваться красотой кораллового рифа, который безмерно радовал ее своей яркой палитрой. Риф переливался яркими желтыми, зелеными, розовыми фиолетовыми цветами и был пронизан целой системой сложных ходов. Иногда ракушка перебиралась к рифовому склону, где крутой обрыв уходил в глубину, и наблюдала за жизнью морских гигантов. Где на фоне синей бездны, вдоль склона патрулировали территорию рифовые акулы, а в толще воды кружили огромные стаи неведомых ей серебристых рыб. Иногда ей даже удавалось увидеть больших морских черепах и проплывающих мимо скатов. Ей казалось, что они словно летят по воздуху, взмахивая крыльями.

Ее семья не одобряла этого любопытства. Более старшие ракушки предпочитали прятаться в расщелинах под навесами кораллов и в целях безопасности навсегда прикреплялись к слонам, постепенно обрастая мхом и мелкими водорослями так, что заметить их можно было только по тонкой приоткрытой щели, которая мгновенно захлопывалась при любой кажущейся опасности. Любопытную ракушку постоянно предупреждали об опасных течениях в этих местах, но стоило ракушке снова увидеть пробивающиеся сквозь воду солнечные лучи и мелких тропических рыбок у самой поверхности, как она забывала об осторожности и снова отправлялась в путешествие к рифовому склону.

И вот однажды, ракушка, как обычно любовалась стаей мелких разноцветных рыб, когда наступило необычное затишье. Свечение кораллов потускнело и склон погрузился в сумерки. Рыбки, которые еще минуту назад кружили над кораллами разноцветным облачком, синхронно нырнули вглубь рифовых лабиринтов, и вода потеряла прозрачность. Раздался скрежет, и сильное подводное течение ударилось о верхнюю кромку рифа.

Тысячи морских устриц мгновенно захлопнули свои створки и прижались ко дну. Наша ракушка оказалась прямо на ходу течения, которое принесло с собой много морского мусора и коралловых обломков, один из которых и угодил в ее приоткрытые створки. Ракушка мгновенно захлопнулась, но острая коралловая соринка уже проникла под ее мантию.

Когда шторм стих, ракушка вернулась к своему рифу и постаралась сделать вид, что ничего не произошло, несмотря на боль, которую доставляла ей соринка. Она намертво прикрепилась к одной из вертикальных стенок рифа и больше никогда не путешествовала по морскому дну. С тех пор она старалась как можно реже приоткрывать свои створки, чтобы никто не заметил ее изъяна.

Однажды мимо ракушки проползал старый Рак-отшельник. Он постучал по ней клешнёй и спросил:

– Эй, ты там жива?

– Жива, –глухо отозвалась Ракушка.

– А почему ты все время сидишь взаперти? Вокруг так красиво, и планктон вкусный пошел.

Ракушка сжалась еще сильнее.

–Я не могу открыться, – прошептала она.

– Это еще почему? – удивился Рак.

Ничего не ответила Ракушка Раку. Ей было стыдно признаться, что внутри нее уродливая коралловая крошка и если она откроется, то все увидят, что она бракованная.

Рак-отшельник вздохнул и уполз по своим делам, а Ракушка прислушалась к себе и поняла, что песчинка больше не ранит ее. Она превратилась во что-то гладкое и круглое, но убедиться в этом можно было только широко открыв створки, на что Ракушка ну никак не могла решиться.

Время шло, она начала обрастать водорослями и мелким губками. Совсем скоро она стала выглядеть, как бугристый, обросший элемент рифа. Вокруг нее кипела жизнь: яркие косяки рыб, морские ежи, осьминоги, которые лавировали в коралловых лабиринтах. Тогда Ракушка поняла, что никто не ищет в ней изъян, чтобы осудить. Весь страх разоблачения существует только под ее собственным панцирем. И тогда Ракушка сделала то, чего не делала долгие годы. Она открыла свои створки и когда солнечный луч, пробился сквозь толщу воды и коснулся ее, то внутри заблестела зеркально гладкая жемчужина, на изгибах которой перекатывались то розовые, то голубые перламутровые блики. Ее сияние было таким ярким, что его заметили даже рыбки.

– Что же ты прятала внутри себя такое сокровище? – восхитился старый Рак.

Ракушка удивилась, как изъян, который она так долго прятала от чужих глаз, стал драгоценностью?

С тех пор Ракушка смело раскрывала свои створки, хоть иногда ей все еще и было страшно, что ее могут ранить. Только теперь она точно знала, что нельзя спешить называть себя бракованной, пока не увидишь, чем станет твоя боль.

Каждый когда-нибудь думал, что с ним что-то не так. Какую свою соринку вы прячете от мира и не даете ей стать вашей жемчужиной?

Сказка о замороженном Я

Ариадна бежала по горному ледяному ущелью и никак не могла вспомнить, как оказалась в этом суровом коридоре из камня и льда. Это был узкий глубокий разлом в скалах, стены которого были покрыты замершими водопадами и гигантскими сосульками. Когда ее путь в очередной раз уперся в глухую ледяную стену, она поняла, что это самый настоящий лабиринт.

От ощущения ловушки и собственного бессилия тревога нарастала, как и ее пульс. Поэтому, когда в скале показалась расщелина, она почувствовала резкий прилив сил. Шагнув в разлом, она оказалась в ледяной пещере, которая казалась высеченной из прозрачного хрусталя и синего стекла. Потолок покрывали огромные кристаллы изморози, а на полу лед был настолько гладким, что внутри него были видны вмерзшие пузырьки воздуха. Каждый ее шаг сопровождался легким похрустыванием, что заставляло двигаться как можно острожнее.

В глубине пещеры, куда не доходил дневной свет, сидела девушка. Ее кожа казалась полупрозрачной, а безупречное лицо словно выточено изо льда. На бледных синих губах застыла холодная улыбка, а на голове сверкала ледяная корона с острыми зубцами. Когда их глаза встретились, то ее взгляд оказался пустым и пугающим.

– Здравуй… те, меня зовут Ариадна, – осторожно поздоровалась она, –кажется, я заблудилась.

– Здравствуй, Ариадна, – ответила ледяная девушка совершенно без эмоций, – Меня зовут Андаира.

– Мне нужна помощь. Может, вы знаете, как найти выход из этого лабиринта?

– Зачем тебе выход? – ответила Андаира вопросом на вопрос.

Ариадна растерялась от такого вопроса, ведь ответ на него казался очевидным. К тому же, чем больше она смотрела на Андаиру, тем больше ей казалось знакомым ее лицо.

– Я не помню как здесь оказалась… – начала отвечать она, – но мне здесь не нравится. Я уже много часов хожу по этому ущелью и очень устала.

– Всего несколько часов? Здесь блуждают годами. – Андаира холодно усмехнулась. - Потому, что выхода здесь нет.

– Как это нет выхода… – опешила Ариадна. – Я ведь сюда как то вошла, значит должна и выйти.

– Это убежище от душевной боли. Сюда попадают через трещину от удара, которая замерзает сразу после провала, поэтому выхода и нет. – Объяснила Андаира.

Ариадна села на ледяной пол и зарыла лицо руками.

– Значит, я обречена и скоро замерзну?

– Это не так плохо, как ты думаешь. Посмотри на меня: мне не бывает больно потому что мне все равно. Я пребываю в вечном покое.

Ариадна задумалась. Слова о вечном покое звучали как колыбельная, ведь в последнее время ей казалось, что мир с его пугающей спонтанностью сплошной хаос.

– Значит, если я останусь здесь, то мне больше никогда не будет больно и страшно? – уточнила она.

– Все так, – ответила Андраира. – Чувства – это слабость. Они заставляют человека совершать глупости и страдать. Здесь ты станешь неуязвима.

– Здорово. Никакой суеты… – Согласилась Ариадна и закрыла глаза.

Она почувствовала, как холод стал проникать под ее одежду, а веки потяжелели. В пещере было тихо и спокойно. Мысль о том, чтобы перестать искать выход и остаться здесь навсегда вдруг показалась очень здравой. Она стала слушать, как замедляются удары ее сердца, как вдруг открыла глаза.

– Ты говорила, что люди блуждают тут годами, но я не встретила здесь никого кроме тебя.

Андаира не отвечала. Ее взгляд остекленел и Ариадна посмотрела на зеркальную стену пещеры в которой отчетливо отражались две женские фигуры и поняла, что Андаира ее точная застывшая копия, лишенная жизни.

– Ты… это я… – выдохнула она и поняла что Андаира это ее имя, только наоборот и если она останется здесь, то также превратится в ледяную статую.

Ариадна бросила к выходу из ледяной пещеры и снова оказалась в стенах лабиринта.

– Так, успокойся! – скомандовала она себе. – Что я знаю об этом месте? – спросила она себя и вспомнила слова Андаиры о том, что это убежище от душевной боли и это значит, что они защищает ее от собственных чувств.

– Моя ледяная копия сказала, что сюда попадают от удара через трещину, значит… – мысль оборвалась от волны вытесненных воспоминаний о недавнем закрытии ее проекта и увольнении.

Для нее в тот момент это действительно стало самым настоящим ударом, но она надела маску безразличия и запретила себе плакать, но слова о том, что ей все равно и что все к лучшему, были обманом самой себя. Слезу моментально подступили к горлу и она не смогла сдержать их, как прежде.

– Это несправедливо! И мне не все равно! – Закричала она от обиды и разрыдалась.

– Мне страшно от того, что я потеряла работу, и я имею право плакать, –объясняла она сама себе.

Вдруг раздался ледяной треск, и по стене лабиринта пробежала глубокая трещина. Чем сильнее плакала Ариадна, тем быстрее таял лед. Наконец, лабиринт рухнул, и она сделала глубокий свободный вдох.

Когда Ариадна открыла глаза, то поняла, что лежит в своей постели, и ее путешествие по ледяному лабиринту было лишь сном. По ее щекам все еще текли слезы, но это и был ключ к ее внутренней свободе и смелости повернуться лицом к своей уязвимости и признать свою боль, чтобы согреть ее теплом своего принятия. Потому что нельзя заморозить в себе только одну способность испытывать боль без заморозки к способности радоваться и любить. Ведь эмоции - способность быть живым и чувствовать мир.

Каждый когда-нибудь понимает, что пытаясь заглушить в себе боль, он заглушает и способность радоваться. Какую свою невысказанную обиду вы носите в себе, убеждая себя, что всё в порядке, и как это отражается на вашей живости?

Тепло под ладонью

В городском парке жила маленькая собачка, не более тридцати сантиментов в холке. Ее белая шерсть была спутана от грязи, а некогда красивый щенячий ошейник, был уже явно мал, и собачка постоянно чесала свою шею, в надежде однажды скинуть эту удавку. Такой неприглядный внешний вид отпугивал прохожих, мамы не разрешали своим детям гладить ее, в страхе, что собачка может оказаться больной и заразной. Собачка привыкла к тому, что ей приходится жить в картонной коробке, но она никак не могла привыкнуть к мысли, что люди злые. Каждый раз, получая пинок, она поджимала хвостик и извинялась за то, что подошла не вовремя. Ей очень нравилось наблюдать за маленькими детьми, которых мамы приводили на детскую площадку в парк. Нередко ей выпадал случай полакомиться остатками печенья или бутербродов, которые оставляли малыши на скамеечке или попросту роняли на землю. Вот уже пять месяцев ее домом была картонная коробка, в которой ее принесли в один из майских дней в городской парк и оставили под кустом, недалеко от детской площадки, в надежде, что кто-нибудь пожалеет и подберет лохматого, веселого щенка. Расчет был верным, уже на следующий день, конопатая девчушка несла домой щенка с коричневым пятнышком на брюшке и красным тряпичным ошейником, которые одевают на щенков для привыкания. Девчушка бежала домой, спотыкаясь от счастья, а щенок с благодарностью облизывал ее руки, на которых остались следы шоколада. Но мама не разрешила оставить щенка.

Вот так улыбнувшаяся удача, отвернулась от маленького щеночка, и, получив порцию теплого молока, щенок вновь оказался в картонной коробке в парке.

Налетел холодный ветер, который принес с собой первые капли дождя, где-то вдалеке сверкнула молния. Собачка забилась в угол коробки, содрогаясь всем телом не то от страха не то от холода, и уснула беспокойным сном. Этой ночью во сне она догоняла, девочку, руки которой пахли шоколадом и теплым молоком. Всякий раз, когда казалось, что девочка уже близко, её силуэт растворялся и появлялся в другом месте, а потом в следующем и следующем, пока маленький щенок не выбился из сил. Сон улетучился, оставив сожаление, начинался новый день.

Собачка высунула носик из коробки и понюхала влажный воздух. Выбравшись из своего убежища, она отправилась на разведку. Было раннее утро, всю ночь бушевала гроза, и шел дождь. В напоминание о себе они оставили поваленное дерево и множество луж. В парке было тихо, лишь старый ворон упражнялся в пении, сидя на стволе поваленного дерева.

– Приветствую тебя, большая черная птица! – весело пролаял маленький щенок и ринулся ворону на встречу, но ворон расправил крылья и перелетел на другое дерево.

Тогда щенок решил обследовать поваленное дерево и предпринял попытку залезть на его ствол. Ствол оказался влажным и скользким, поэтому щенок скатился в лужу из мокрой грязи. Тогда он решил обойти дерево с другой стороны, где, как ему показалось, забраться будет проще. Несмышленыш и не заметил, как весь перепачкался в смолу, на которую мгновенно прилипли куски грязи. Даже красный ошейник стал серым, и лишь маленькие черные глазки, по-прежнему, блестели щенячьим задором.

– Какой ты глупый! – прокаркал старый ворон. – Теперь тебя точно никто не возьмет к себе домой, ведь люди любят глазами.

Щенок подумал, что это не правда и его человек обязательно найдется. Детские сердца всегда верят в чудеса, и не важно, чье оно, щенячье или ребячье. Он пошел к детской площадке, где всегда находилась еда, но из-за его несуразного внешнего вида, его, то и дело прогоняли, а подростки даже закидали камнями.

Тогда он сделал последнюю попытку и пошел навстречу человеку, который прятался от моросящего осеннего дождя за высоко поднятый воротник плаща.

– Я чуть не упал из-за тебя, паршивец поганый! – сказал мужчина, споткнувшись об щенка и отфутболив его ногой под лавку. – Знай свое место.

– Извините, мне очень жаль, – пролаял щенок.

– Ишь ты, ещё и огрызается. Ан-ну пошел вон! – топнув ногой, прокричал мужчина.

Щенок, поджав хвостик, решил больше не искать своего человека, и ушел обратно в картонную коробку, которая уже порядком размокла и не могла его согреть. Так прошло еще несколько дождливых дней. Щенок сидел под лавкой и провожал взглядом проходящие мимо ботинки. Он больше не выбегал им навстречу и не махал хвостиком, потому что больше не верил, что если быть приветливым и ласковым, то тебе ответят тем же. Он спрятал свой носик в лапки и решил, что этому миру нельзя доверять и в нем каждый сам за себя.

Чем ближе была зима, тем меньше людей становилось в парке и щенок начал голодать. Он дежурил у мусорки и вот одежды мимо урны упал недоеденный бутерброд, на который тут же слетелись вороны. Раньше щенок скромно бы ждал в сторонке, но сейчас из его груди вырвался звонкий, но грозный лай. Птицы с криком разлетелись, а щенок схватил остатки и рванул под лавку. Это была единственная еда за последние дни. Вдруг к лавке подошли ботинки. Человек опустился на корточки и посмотрел на щенка. Щенок приготовился к удару и зарычал, однако удара не последовало. Он увидел раскрытую ладонь и услышал спокойный голос.

– Тише, малыш, я тебя не обижу, – сказал человек.

Но щенок больше не верил людям. Он схватил остатки пищи и попятился назад, скрываясь в ближайших кустах.

На следующий день человек вернулся. Щенок снова попятился назад, но он остановился в нескольких шагах, положил на землю сосиску и ушел. Так продолжалось несколько дней. Человек приходил в одно и тоже время, оставлял еду и уходил. Это стало таким ожидаемым и предсказуемым, что у щенка начала появляться мысль о том, что этот человек отличается от тех, что встречались ему прежде. Он уважает его злость и не сердится в ответ.

В один из дней, когда щенок увидел свой самый первый снег, человек принес еду и вместо того, что бы, как обычно уйти, он опустился на край лавки и позвал его. Щенок почувствовал, что внутри него все еще есть тепло, которое стремится найти своего человека. На полусогнутых лапках и поджатым хвостом, он вылез из-под лавки и встретился с глазами человека. В этот момент он понял, что его броня очень важна, потому что спасает от боли, но также лишает тепла. Человек протянул к нему свою раскрытую ладонь, и щенок подставил под нее голову. В этот самый момент, когда доверие смогло победить страх, его одиночество закончилось. Потому что жизнь устроена так, что броня спасает от ран, но только уязвимость способна спасти от одиночества.

Каждый когда-нибудь строил броню, чтобы защититься от боли. Если бы ваша броня могла говорить, что бы она сказала? Держись, я тебя спасаю или отпусти, я тебя держу?

Цена зеленой кроны

На одной опушке, почти на краю леса, где высокие деревья плавно переходят в кустарники, росла Ольха. Каждую весну ее ветки покрывались длинными свисающими сережками, которые к осени превращались в маленькие коричневые шишечки и оставались с ней всю зиму. Но больше всего Ольха любила свои листья, которые она держала зелеными до заморозков и нехотя расставалась с ними лишь поздней осенью.

Было это дерево удивительно тем, что пора листовых почек наступала лишь после ее цветения. Так случилось и в этом году. На ее гладких серых ветках появились мелкие светлые точки, которые довольно скоро сели на ножку и сложились в миниатюрную гармошку. Когда почки лопнули, то гармошка начала расправляться, обнажая параллельные прожилки. Чтобы защитить молодую зелень, Ольха покрывала свои листочки смолой, из-за чего они становились липкими и блестящими. Уже к началу лета листики приобретали свою окончательную округлую форму с пильчатым краем и радовали дерево.

Однако в этом году лето выдалось беспокойным. То и дело налетали бури и грозы. Ветер трепал ветви Ольхи, а дождь хлестал по нежной зелени. Дерево изо всех сил старалось защитить свои листья, подставляя ветру самый крепкий бок и пригибая ветви, как можно ниже, что бы спрятать их от града. Листва пережила все грозы и стала только зеленее и красивее.

Потом пришла осень. В то время как весь лес окрашивался в желтые и красные цвета, Ольха упорно игнорировала смену сезона и оставалась густой и зеленой. Даже к концу октября, когда большинство деревьев уже сбросили листву и превратились в серые силуэты, Ольха все еще стояла с листвой, которую упорно не хотела отпускать.

– Пожалуйста, подождите еще немного, – шептала Ольха листьям и отдавала им все свои силы, чтобы они оставались зелеными.

И листья послушно держались за ветки, пока первый ночной мороз не обжог их и они обвисли, потеряв свою упругость. Утром следующего дня солнце коснулось пожухлой листвы Ольхи, и они окрасились в темный коричневый цвет. Листья стали настолько хрупкими, что стоило осеннему ветру коснуться их, как они тут же хлынули на землю.

Заплакала Ольха, ведь ничего не жалела она для своей листвы и питала ее до самой последней секунды. Но в этой щедрости она забыла дать своим листьям время пожелтеть и подготовиться к холодам. Так из-за ее нежелания расставаться со своей зеленой кроной, ее листья оказались не готовы к холодам и погибли. Осталась Ольха стоять на краю лесной опушки и плакать по своей утраченной листве покрытая маленькими шишечками обид на осень, ведь ей казалось, что без ее листвы ее словно не существует.

Мораль осени сурова. Иногда жизненно необходимо найти в себе мужество, чтобы вовремя разжать объятия и перестать удерживать то, чему пришла пора измениться.

Каждый когда-нибудь держался за то, чему пора было измениться. От чего вы отказываетесь, пытаясь удержать то, что уже не может остаться?

Цена света

Жил был мотылек по имени Уном. Он был очень мал, и окружающий мир казался ему пугающим и полным опасности. Поэтому он вылетал из своего укрытия только тогда, когда дневные звуки утихали, а яркое солнце сменяла холодная луна. Тусклый свет далеких звезд окрашивал мир в серые, спокойные тона, прятал острые углы и окутывал землю тишиной. Ночью мотылек чувствовал себя в безопасности: он лакомился цветочным нектаром, танцевал при луне, любовался звездным небом и прятался, как только первые солнечные лучи касались земли. Так он и жил, не ведая опасности и печали. Однажды, когда солнце коснулось горизонта, но цветы еще не закрыли свои бутоны от ночной прохлады, он вылетел из своего укрытия чтобы успеть подкрепиться. Однако, подлетая к своему любимому цветку, Уном увидел, что тот уже занят другим мотыльком, которого он здесь прежде не встречал.

– Извините, – сказал он, – но это мой цветок.

– Не извиняйся, – ответил другой мотылек, – ведь все бутоны общие. На свете полно цветов, нектара хватит каждому! – сказал незнакомый мотылёк и продолжил свою трапезу.

Уном привык жить по правилам, которых он придерживался каждый день и никогда не нарушал: не попадать под солнечные лучи, всегда следовать одному маршруту, и не покидать пределы своего цветочного луга. Он полагал, что в целях безопасности, эти правила важны для всех ночных бабочек, и очень удивился, когда понял, что этот мотылек путешествует по лугам, не придерживаясь своего маршрута. Он решил, что, возможно, незнакомый мотылек заблудился, потому, что сумасшедший, поэтому лучше с ним не спорить. Уном поспешил прочь от безумного мотылька и подумал, что уж лучше остаться голодным, чем заразиться сумасбродством. Но на следующий день, его цветок вновь был занят, все тем же безрассудным мотыльком.

– Опять ты здесь? – Возмутился Уном.

– Привет! – Радостно ответил мотылек, – Мне так понравился этот луг, что я решил остаться еще на пару дней.

– Еще на пару дней!?

– А что ты имеешь против этого?

– А то, что я опять останусь голодным.

– Да? – задумался мотылек, – что же, я уважаю твой выбор. Знаешь, говорят, что голодание даже полезно для здоровья, но это точно не для меня. – Сказал мотылек и спокойно продолжил лакомиться нектаром.

Уном почувствовал, как от возмущения у него перехватило дыхание, но он вспомнил, что с сумасшедшими лучше не связываться и решил пролететь мимо и в этот раз. Так он снова остался голодным, но твердо решил, что завтра он непременно проснется пораньше и первым прилетит на свой цветок. Сказано – сделано. Следующим вечером, едва солнце стало клониться к закату, Уном выпорхнул из своего укрытия, и направился на цветочный луг. Подлетая к цветку, он радовался тому, что успел первым. Однако, стоило ему расслабиться, как он услышал голос безрассудного мотылька:

– Привет, дружище! Ну как твоя диета? – Спросил мотылек, опережая Унома, и усаживаясь на цветок.

Толи от неудачи, толи от голода, но Уном разрыдался.

– Что с тобой? – спросил удивленно сумасбродный мотылек

– Всю свою жизнь, каждый вечер я лакомился нектаром этого цветка, но вот уже третий день я остаюсь голодным потому, что ты занимаешь его.

– Но почему ты не займешь другой цветок? Вон их сколько!

– Я не могу! Ведь тогда я заберу нектар у другого мотылька.

– Ааа, так ты из шизиков, - догадался незнакомый мотылек. – То-то я смотрю ты странный, какой то.

– Что? Это я шизик?! – Разозлился Уном и закричал: – Да ты сам вольтанутый!

– Ой, да ты еще и буйный. Тише! Тише! Я ничего плохого не имел в виду.

– Да что такой как ты может иметь в виду? Да ты же думаешь только о себе! Летаешь, где тебе вздумается, садишься на любой понравившийся цветок, не чтишь никакие правила и ещё называешь других шизиками!

– Ладно, извини, если я тебя обидел, я этого совсем не хотел. Только ведь ты дальше своего носа тоже ничего не видишь. Правила хороши, пока не оборачиваются против тебя. Я тоже, когда то жил в колонии ночных мотыльков, где были правила. Мы были счастливы и беззаботны, нам казалось, что если мы будем следовать многовековым традициям наших предков, то нам никогда ничего не будет угрожать, но вот однажды на наше поле напала саранча, не оставив после себя даже росинки. Начался страшный голод, и я понял, что если не оставлю это место, то погибну. Я стал говорить об этом своим друзьям и родным, но лишь немногие отважились покинуть края отцов вместе со мной. Когда наше родное поле восстановилось после разорения, и мы вернулись, то обнаружили, что из тех, кто остался там, не выжил никто. Они все умерли, но не нарушили правил. Так скажи мне, кто сумасшедший?

Уном задумался, ведь никогда прежде он не размышлял о том, что же вынуждает других мотыльков покидать родные места и скитаться по лугам и полям. Он вдруг осознал, что его правила выживания не самые безупречные, и он ничего не знает об окружающем мире. Тем временем на соседние цветы уже стали слетаться другие мотыльки из его колонии. Каждый из них занял свой цветок и беззаботно лакомился сладким нектаром. Когда солнце спряталось за горизонт, а мотыльки, разлетелись по своим маршрутам, то цветы закрыли свои бутоны, окунаясь в ночной сон. Уном вздохнул, сегодня он решил не следовать своему маршруту и вернуться в укрытие. Он медленно поднялся в воздух, и немного покачиваясь, стал удаляться.

– Постой! – окликнул его незнакомый мотылек, – мне очень жаль, что из-за меня ты опять остался голодным.

– Это уже не важно, – устало ответил Уном, – цветы закрылись до рассвета.

– Не все, есть цветы, которые только открываются.

– Что ты такое говоришь? Я ни разу не видел цветка, который не засыпал бы на ночь.

– Если ты не видел, то это не значит, что их нет. Полетели со мной, я покажу!

– Полететь с тобой? – Уном испугался, но почувствовал, как внутри него просыпается любопытство. – А это далеко?

– Думаю, сил у тебя хватит. – Ответил мотылёк и поднялся в воздух: – Ты со мной?

Уном немного замешкался, но толи любопытство, толи голод перевесили его сомнения и он согласился. – Уном, – представился он.

– Мое имя – Тин, - улыбнулся мотылек и взял курс на восток, увлекая Унома в его первое путешествие.

– Куда мы направляемся? – Спросил Уном.

– К людям.

– Что? Как ты можешь подвергать нас такому риску?!

– Это совсем не опасно, если не попадать в человеческий дом.

Совсем скоро, мотыльки оказались в небольшой деревушке, где их внимание привлекли цветы, чашечки которых напоминали сияющие фонарики. Их бутончики только раскрывались, сопровождая этот волшебный процесс очаровательным щелчком. Уном прильнул к только что раскрывшемуся цветку с явным нетерпением. Судя по продолжительному причмокиванию, которое доносилось из цветка, нектар ему пришелся по вкусу.

– Ммм… божественно! – восторгался он, – ради него стоило преодолеть любые расстояния.

– Я рад, что нектар Энотеры пришелся тебе по вкусу, – улыбнулся Тин, – А теперь я проведу тебя обратно домой.

– Домой? – Разочарованно протянул Уном, – ночь ведь только началась и вокруг столько всего интересного.

– На первый раз мы видели достаточно, – покачал головой Тин.

Вдруг, в окнах дома, в саду которого они находились, вспыхнул свет и Уном, завороженный его сиянием, полетел к человеческому жилищу.

– Не смотри! Не смотри на свет! – закричал Тин и попытался задержать собрата, но Уном, продолжал полет к окну, словно заколдованный. Он и десяток таких же одурманенных комаров и мошек, со всей силы ударялись тельцем о стекло, пытаясь преодолеть невидимую глазам преграду. Несколько часов спустя свет погас и Уном без чувств упал в высокую траву.

Когда Уном пришел в себя и попытался открыть глаза, то не увидел ничего кроме черной бездны.

– Куда же пропали луна и звезды, почему так темно? – Испуганно подумал он и начал крутить головой в поисках источника хоть какого-то освещения.

– Ч-ч-ч, все в порядке, - услышал он незнакомый ласковый голос, – тебе еще нельзя снимать повязку с глаз, потерпи, пожалуйста.

– Где я? – с замиранием спросил он.

– В лагере Свободных Мотыльков, – все так же нежно ответил голос.

– Где?! – Уном сорвал повязку со своих глаз, но кроме расплывчатых форм и теней ничего не смог разглядеть и испуганно прошептал: – Что со мной?

– Ты слишком долго смотрел на яркий свет, – ответил уже другой голос.

Уном узнал голос Тина и закричал:

– Это ты! Это ты во всем виноват! Зачем я только с тобой связался… – Причитал он сквозь слезы. Рыдания обнажили тупую боль во всем теле, и Уном укутался в мягкий белый кокон, в который его заботливо поместили. Тин опустил голову и бесшумно выпорхнул из укрытия.

– Зря ты так с ним, – сказал участливо ласковый голос, – благодаря тому, что он не щадя своих крыльев нес тебя на себе через поле и лес, ты поправишься. Угроза здоровью уже миновала, а если потерпеть и не снимать повязку с глаз еще пару дней, то и зрение восстановится.

Уном ничего не ответил, а лишь еще глубже зарылся в кокон. Он не помнил событий прошедшей ночи и три следующих дня, которые он провел в полной темноте, думал о том, что же ему преподнесла жизнь – наказание или дар? Конечно, сначала он сильно злился, ему хотелось найти виновного в своём несчастье. Потом его стали терзать противоречия. С одной стороны он был обижен и осуждал Тина за то, что тот подверг его такому риску, но с другой стороны, он никак не мог забыть вкус нектара того ночного цветка, и был готов отдать что угодно, лишь бы полакомиться им вновь. Он осознал, что Тин раздвинул его границы и теперь его жизнь никогда не будет прежней, только никак не мог решить – хорошо это или плохо.

Наконец пришло время снимать повязку с глаз, и Уном сильно волновался. Ласковый голос, который поддерживал его все это время, пообещал, что все будет хорошо и Уном верил ему.

– Ну, вот и все, теперь ты можешь открыть глаза, – сообщил ласковый голос, явно не сдерживая улыбки.

Уном медленно открыл глаза и затаил дыхание. Перед ним была милая девушка-мотылек по имени Фри, с серебристо-зеленоватыми крыльями, по краям которых вилась темная жилка. Ее очаровательная улыбка покорила сердце Унома с первого взгляда.

– Ох… – Только и смог вымолвить он.

Мотыльки легко нашли общий язык и быстро подружились. Фри помогла Уному освоиться на новом месте – в лагере Свободных Мотыльков, где единственным правилом было то, что вся жизнь в твоих руках. Скоро Уном осознал, что за то, что с ним произошло, несет ответственность только он сам. Конечно, обвинять Тина в случившемся было весьма удобной позицией, но в конечном итоге, нарушить правила и покинуть границы родного луга – был его выбор. Именно благодаря тому, что некоторое время назад казалось концом – стало началом его новой свободной и счастливой жизни. Он нашел свой новый дом, друзей и долгожданную любовь – теперь у него была настоящая семья, и никогда прежде он не был так счастлив. Хорошее настроение омрачало лишь то, что Тин покинул эти места и долго не возвращался. Уном не мог извиниться перед мотыльком, встреча с которым стала лучшим уроком в его жизни. Он осознал, что часто неприятности, с которыми мы встречаемся по жизни, оказываются событиями, которые необходимы для нашего роста и позитивных перемен. Нам всем случается совершать «ошибки», осознанно или нет, но иногда мы причиняем другим вред, как и они порой обижают нас. Иногда обидеть другого – единственный способ открыть ему глаза или заставить встать на ноги и начать отвечать за себя и свою жизнь. Стоит лишь взглянуть на происходящее с более высокой точки зрения, и можно увидеть, что только по-настоящему родные души способны учить друг друга жизни. Отныне Уном никогда не спешил обвинять других в своих проблемах, потому что понимал, что на самом деле ни одна встреча в этом мире не случайна.

Каждый когда-нибудь понимает, что его обида на других за собственные трудности была лишь способом избежать ответственности. Какую свою обиду вы до сих пор считаете оправданной, хотя где-то в глубине души понимаете, что она позволяет вам не брать на себя ответственность за то, что происходит в вашей жизни?

Лягушонок в потоке

В одном тихом застоявшемся русле реки жили лягушки. От рождения до самой старости они жили по правилам, которые установили еще их квакающие предки: не покидать русло реки, прятаться от цапли в донном иле, спать после еды и петь хором вечерние арии.

Лягушонок Фиджет на первый взгляд ничем не отличался от своих собратьев. Однако, ему казалось скучным учиться плавать друг за другом и квакать по разрешению. Он то и дело зевал на уроках пения, а вместо дневного сна предпочитал изучать местные окрестности.

– Бабушка, а что там за камышами? – спросил однажды маленький Фиджет.

– Там ничего нет. – Уверенно ответила старая лягушка.

– Но это не правда! Я видел, там чистую воду и рыб, которые уплывают за горизонт.

– Там ничего нет, мир за горизонтом заканчивается! – Строго повторила бабушка. – Рыбы глупые создания, лишенные мозгов. Запомни, Фиджет, еще никто не вернулся из-за горизонта обратно. И если ты умный лягушонок, то не пойдешь туда больше.

Шло время, вслед за летом наступила осень и лягушки стали готовиться к зимней спячке.

Прежде чем уснуть, Фиджет решил еще раз взглянуть на горизонт. Он оттолкнулся лапками от камыша и поплыл вверх по реке, туда, где два берега расходились так далеко друг от друга, что их едва можно было увидеть, находясь посредине.

Случилось непредвиденное: лягушонка подхватило быстрое речное течение и стало увлекать за горизонт. Фиджет стал бороться с потоком, изо всех сил двигая своими маленькими лапками в обратном направлении. Однако чем больше он прилагал усилий для того что бы вернуться назад или хотя бы остаться на месте, тем больше он выбивался из сил и захлебывался в мутной воде.

– Доверься потоку, – сказала большая рыба, которая проплыла под водой, совсем не прилагая усилий.

–Но ведь я погибну, если попаду за горизонт… – растеряно ответил лягушонок, но рыба уже скрылась в быстром потоке.

В голове Фиджета зазвучал голос бабушки, который строго напомнил ему о том, что рыбы безмозглые существа и он, по всей видимости, тоже, раз осмелился нарушить самое главное лягушачье правило: никогда не покидать застоявшееся русло.

Он понял, что дороги обратно для него уже нет, ему ничего не оставалось, как закрыть глаза и расслабиться.

Стоило ему довериться потоку, как невидимая сила стала направлять лягушонка, чего он вовсе не ожидал. К своему удивлению он обнаружил, что совсем не нужно прилагать усилий, что бы двигаться по течению.

Время шло, а он все плыл и плыл, когда вдруг осознал, что уже давно пересек черту горизонта, и мир на этом не закончился, наоборот, вокруг него стали появляться и другие речные обитатели.

– Куда мы плывем? – спросил он маленькую рыбку, которая поравнялась с ним.

– Не знаю точно, я здесь первый раз, – ответила рыбка.

– А что, здесь есть те, кто уже плавал за горизонт?! – разволновался Фиджет.

– Странный ты какой-то... – Рыбка посмотрела на Фиджета и улыбнулась.

– Меня зовут Голди, я из семейства лососевых. Нам раньше не разрешали разговаривать с лягушками, потому, что у вас нет мозгов.

– Что?! Это у нас нет мозгов? Да это у вас нет мозгов! – Возмутился Фиджет, – Мне бабушка говорила!

Голди и Фиджет внимательно посмотрели друг друга и громко рассмеялись. Впервые у лягушонка появилось ощущение, что его поняли и приняли таким, какой он есть.

Рыбка и лягушонок продолжили свой путь вместе. Объединив усилия, они обнаружили, что в потоке можно маневрировать. Они ускорялись и замедлялись, поднимались на поверхность и опускались на дно. Они научились доверять потоку и чувствовали, когда менялось направление или приближался поворот. Они обратили внимание, что рыбы, которые плыли по инерции, не прислушиваясь к потоку, вылетали из него и тратили много сил на то, что бы вернуться обратно.

– Пороги! Внимание! Речные пороги! – провозгласила большая рыба, идущая впереди.

Чем ближе они подплывали к порогам, тем быстрее становилось течение. Фиджет, из-за объявшего его страха, предпринял попытку остановиться и вновь поплыть против течения, но Голди его остановила:

– Дело не в потоке – дело в тебе. Не суди заранее о том, что хорошо для тебя, а что нет. Это приключение! Увидимся на той стороне-е-е-е…– Голди поймала волну и со смехом вошла в бурлящий поток.

Фиджет вдруг понял, что столкновение с порогами неизбежно, но у него есть выбор: быть жертвой или насладиться приключением. Лягушонок улыбнулся и поймал высокую волну, которая стремительно пронесла его над камнями.

Приближался новый порог, и лягушонку стало интересно, как поток справится с препятствием на этот раз. Потом был еще один порог, и ещё один, но к большому восхищению лягушонка путешествие оказалось интригующим и легким.

Перебравшись через пороги, Голди и Фиджет отыскали друг друга и продолжили свой путь вместе, подыскивая подходящее место для нового дома.

Совсем скоро они нашли такое место, и Фиджет к своему величайшему удовлетворению заметил, что здесь было значительно теплее, чем в старой заводи и ему не нужно больше уходить в зимнюю спячку.

Он познакомился с новыми лягушками, которые жили в этих местах, но никогда не забывал о доме и тех, кто остался в старой заводи с заблуждением о том, что за камышами заканчивается мир и из-за горизонта не возвращаются.

– Если бы они только узнали правду! – подумал Фиджет.

Он решил, что непременно должен рассказать своей семье о том, что мир удивительный и в нем есть другие лягушки, а рыбы вовсе не глупые и с ними можно дружить. Фиджет поплыл обратно к застоявшемуся руслу. Его желание принести домой знания было так велико, что никакие преграды на его пути не смогли ему помешать. Без сна и отдыха, преодолевая восходящее течение он, наконец, увидел родные камыши.

– Я вернулся! – закричал Фиджет, – Мир за горизонтом не заканчивается! Я нашел место, где нет холодов и больше не нужно зарываться в песок на дне что бы перезимовать!

В заводи повисла тишина, могло показаться, что лягушки перестали дышать от удивления, и Фиджет продолжил свою вдохновенную речь.

– У рыб есть мозги и они вовсе не глупые, как мы думали. А еще я встретил других лягушек очень похожих на нас, и они не придерживаются глупых правил и…

Вдруг вперед вышла старая толстая лягушка и перебила Фиджета.

– Друзья мои! За горизонтом еще страшнее, чем мы могли себе представить. Там не умирают… там сходят с ума! – Она указала скрюченным пальцем на Фиджета и посмотрела на него так, что он невольно попятился назад.

Над заводью поднялся небывалый шум, лягушки принялись смеяться над словами Фиджета и освистывать его.

– Но послушайте, неужели вы не понимаете, что живете как в тюрьме, соблюдая все эти нелепые правила?! - недоумевал Фиджет.

– Кому не нравятся наши правила, тот может убираться туда, откуда пришел! – прошипела старая лягушка и вытолкнула его за камыши.

Делать было не чего, и Фиджет понуро поплыл к горизонту, доверяясь попутному течению, уносящему его все дальше и дальше от родных мест. В его сердце поселилась печаль даже не от того, что ему не поверили или освистали. Ему было обидно потому, что эти лягушки никогда так и не узнают правды и будут обмануты мнимой безопасностью.

– Я потратил столько сил, что бы вернуться и открыть им глаза, но все оказалось напрасным. Они не поверили и освистали меня, - рассказал Фиджет Голди, вернувшись на юг.

– Ты сделал все возможное. Никого нельзя заставить во что-то поверить. Ты великий в своем роде и я горжусь тобой! – Сказала Голди.

Время лечит боль и затягивает раны, так случилось и с нашим маленьким другом. На новом месте Фиджет обзавелся своей семьей и стайкой маленьких головастиков.

Когда лягушата вырастали, то у них появлялись новые головастики, а у тех свои. Так Фиджет стал вожаком своей большой счастливой стаи. Он любил проводить время с внуками и правнуками, рассказывая им о том, что мир удивительный, и если только захотеть, то можно отправиться в удивительное путешествие, которое обязательно откроет новые горизонты в неизведанные миры. Ему нравилось думать о том, что в жизни каждого есть поток его ведущий, но только ты сам выбираешь, будет ли он управлять тобой или ты научишься управлять им.

Будучи в почетном и преклонном для лягушки возрасте, в окружении родных и любящих его друзей, Фиджет отправился в свое самое последнее путешествие туда, где он всегда мечтал побывать, но никак не мог туда добраться – на радугу.

А где-то на севере, в тихом застоявшемся русле реки, маленькие лягушата слушали легенду об отважном Фриджете, который сумел вернуться из-за горизонта, но ушел обратно, что бы открывать новые миры и с тех пор, жизнь в тихой заводи уже никогда не была прежней.

Каждый когда-нибудь перерастает правила, придуманные не им, и впервые решает жить своим умом. Как меняется ваше восприятие в тот момент, когда личный опыт доказывает, что за границей чужого страха мир только начинается?

Чужое сияние

На дне одного прохладного горного ущелья журчал веселый ручей. Его берега были сложены из слоистых известняков, покрытых мхом, а вода была настолько прозрачной, что каждый камушек на его дне был виден словно на ладони. Свет на ручеек падал сквозь кроны деревьев, и казалось, что солнечные лучики скользят по нему, как фонарики, по очереди то включаясь, то выключаясь.

В одном из карманов ручья между крупными валунами, где вода замедляла свой ход, образовалась тихая прозрачная заводь. Здесь на золотистом песке соседствовали разнообразные камушки.

Яркий и горделивый Сердолик гордился своим огненным окрасом и считал себя центром ручья. Горный хрусталь то и дело хвастался тем, что похож на кусочек льда, который никогда не растает. Была здесь и Зеленая Яшма, покрытая сложными узорами из прожилок и пятнышек, которая вообще считала, что рождена для королевского дворца. Отчего на фоне своих сверкающих соседей обыкновенный грифельный кремень выглядел, как простая серая галька.

Однажды в жаркий полдень, когда солнечные лучи заиграли на воде, камни затеяли свой обычный разговор.

– Вы только посмотрите, как же я прекрасен сегодня, – сказал Сердолик, поворачивая к свету свой огненный бок. — Если бы не я, то ручей был бы очень скучным.

–Ты слишком яркий, – ответил ему Горный Хрусталь. – Вот я идеален. Я настолько чист и прозрачен, что сквозь меня солнечные лучи превращаются в радугу.

– Ах, оставьте, вы утомляете меня, – вздохнула Зеленая Яшма. – Ваш блеск исчезнет вместе с солнечными лучами, а я уже готовое произведение искусства.

– Абсолютно ясно только одно, что мы настоящее украшение этого ручья, –ответил Сердолик.

– А ты почему все время молчишь? – вдруг обратился Горный Хрусталь к Кремню. – Тебе, наверное, обидно быть таким простым?

Кремень со сколотыми боками лежал на золотистом песке и иногда сам не понимал, какой от него толк. Ведь он не блестит, не отражает солнечные лучи, серый и невзрачный.

– Не слушай их, Кремень, – Вдруг вмешался в разговор старый Известняк с отпечатком древней ракушки на боку. – Ручью не нужен наш блеск. Он ценит нас за то, что мы держим его дно.

Когда полдень сменился прохладным вечером, к берегу подошел уставший и продрогший человек с большим рюкзаком за плечами. Он опустился на одно колено и принялся внимательно вглядываться в его золотистое дно.

– Вот и настал мой звездный час! – Объявила зеленая Яшма.

– С чего ты взяла, что это твой звездный час? – заспорил Сердолик. – Я ярче тебя!

– Какие же вы глупые, – фыркнул Горный Хрусталь. – Человеку нужно чудо, а значит, ему нужен я.

Камни так увлеклись спором, что даже не заметили, как человек опустил руку в холодную воду и взял ни чем не примечательный Кремний. Он достал его из воды, обтер об одежду и резко ударил ножом по серому боку камня. Тут произошло то, чего не ожидал даже сам Кремний. На сухие ветки посыпались настоящие огненные искры. Человек наклонился и принялся на них дуть, пока не появился первый язычок настоящего пламени.

Когда путник напился горячего чая и согрелся, то стал собираться в дальнейший путь, но прежде он заботливо положил кремний в карман своей куртки. Когда шаги человека стихли, то минералы ахнули, как мог человек не обратить внимания на их красоту и выбрать Кремний?

– Неужели вы так ничего и не поняли? – Вздохнул старый Известняк. - В своем сверкающем мире вы забыли о главном, что в час нужды человек ищет опору, а не сияние. Пока вы были заняты самопрезентациями, Кремень копил свою внутреннюю ценность, свет которой не виден каждому встречному. Камни затихли и впервые задумались о том, что же скрыто у них внутри, когда на их бока не попадает солнце.

Каждый когда-нибудь чувствовал себя простым камнем среди ярких самоцветов. Что изменилось бы в вашем самоощущении и поведении, если бы вы признали свою уникальность?

Право на шипы

Хотите верьте, хотите нет, но у Розы не всегда были шипы. Она блистала своей беззащитной красотой и завораживала тонким ароматом. Роза росла в большом саду среди других цветов и привлекала восхищенные взгляды Тюльпанов, Пионов, Ирисов и многих других цветов. Даже Нарцисс иногда смотрел украдкой в её сторону и мечтательно вздыхал.

Садовник много хлопотал возле Розы, удобрял и поливал почву, приговаривая:

– Ты ж моя, красавица!

Однако, не все в саду любили Розу.

– Вы только подумайте, краля нашлась, – шептались Маргаритки, – вот если бы садовник столько не хлопотал над ней, не была бы она красавицей.

– Ох! Как же я с вами согласна! – Подхватила Лилия, – От чего же не быть красивой, если тебе ни дня не приходится трудиться? Цветёт на всём готовеньком.

– Да-да, – кивали Незабудки, – лично мы, не знаем более праздного цветка, чем Роза.

– А нам она и вовсе солнце заслоняет, – жаловались Гвоздики.

– Как железо съедает ржавчина, завистников съедает, их собственный нрав. – Отвечала им Гортензия, – от вашего злословия лишь сорняки растут, никому от этого нет пользы!

Цветы стыдливо опускали головы перед мудрым кустом, но спустя время, все повторялось вновь: то от аромата Розы им становилось плохо, то ее зелень была слишком густой и не пропускала достаточного количества света, а то, и вовсе, цвет ее бутонов не вписывался в общую композицию сада.

Ничего не отвечала им Роза, лишь все выше тянулась к ласковому солнышку и смеялась, когда ветер играл с ее нежными лепестками. Но вот однажды садовник заболел, и заботиться о цветах стало некому.

– Ох… Пить… Воды... – доносилось с разных уголков сада.

– Мне душно. – Вздыхала Календула.

– А нам тесно! – Жаловались Фиалки на Ромашки. – Вы заслоняете нам солнце!

– Нет, это вы заслоняете нам солнце! – Отвечали Ромашки.

– Ах, так?! Вы только посмотрите на них! Это вы специально так разрослись, что бы все вкусное из земли себе забрать!

– Перестаньте… от ваших криков, вянут бутоны… – вздыхал Гладиолус.

– От наших криков?! – Не унимались Фиалки, – Как же удобно нас во всем обвинять сейчас. Ты всегда был, не особенно то и хорош собой.

– Хи-хи-хи, - брызнул смехом Мышиный горошек.

– Вы только посмотрите, кому тут смешно стало. – Заметили Мышиный горошек Гвоздики.

– А что здесь делает это не благородное растение, откуда оно взялось? – заволновались Примулы.

– На нас надвигаются Сорняки!!! – Догадались цветы и, поддавшись панике, принялись искать виновных.

– Глупые, вы глупые… – вздыхала Гортензия, – ведь Сорняки легко растут там, где ссоры, обиды и осуждение.

Но цветы не слышали ни этих слов, ни друг друга. Они просто начали кричать ещё громче, когда в саду появились Полынь и Крапива, а за ними Чертополох, да Осока. Шум и гам не смолкал ни днём, ни ночью, пока однажды, Гвоздики не сказали:

– Посмотрите-ка на нашу красавицу Розу! Отчего же ей так стыдно? Может от того, что все эти Сорняки пришли к ней?

В саду повисла тишина. Все взгляды были обращены на Розу. Её некогда крепкие бутоны, опустили головы и поникли. У Розы больше не было сил смотреть в небо, и она уныло рассматривала свои пересохшие корни.

– И как я раньше не замечал, что не такая уж она и красивая? – Отвернулся от Розы Нарцисс.

– За все эти годы, она на меня ни разу не посмотрела, – заметил Пион, – а сейчас, перед этими Сорняками, прям кланяется. Фу!

– А мы всегда говорили, что от этой Розы одни неприятности! – злорадствовали Гвоздики.

От этих слов Роза опустила голову еще ниже.

– Милая, давай, я тебя от завистниц прикрою, – предложил свою помощь большой и сильный Репейник.

– Обопрись на меня, - сказал ей вьюнок, и обвил ее стебель цепкими объятиями.

– Что это за безобразие? – возмутились Астры.

– Где это видано, что бы благородные цветы водились со всяким сбродом? – Негодовали Лилии.

– Позор! Позор Розе! – Скандировали цветы.

Цветы злились все больше и больше, от того, что у Розы появились друзья и защитники, которые закрывали ее от их нападок, злых взглядов и обидных слов. Конечно же, они не знали, что сами способствуют тому, что с каждым днём Сорняков становилось всё больше, и они забирают из почвы всё самое полезное, ничего не оставляя цветам. Цветы и сами не заметили, как в своей ненависти к Розе они потеряли свою красоту и стали дичать.

– Это Роза во всем виновата! Если избавимся от Розы, то и Сорняки исчезнут, и мы вернем свою красоту! – Решили цветы на общем собрании.

– Пошла вон! Вон! Вон! – скандировали разгневанные цветы, все ближе и ближе подбираясь к Розе.

– Возьми мои иголки, – шепнула Розе Колючка, – и тебя не тронут.

– Но тогда я стану Сорняком… – Растерялась Роза.

– Дорогая, но разве это плохо? Посмотри на нас – мы сильны и неприхотливы, можем расти даже на мусоре!

– Я не знаю, хорошая ли это идея… – Сомневалась Роза.

– Ну как знаешь, - обиделась Колючка, – погибай тогда благородной смертью.

Роза посмотрела на почти одичавшие цветы и вдруг поняла, что это настоящая война, и кроме нее самой, ее никто не защитит. Ей стало страшно. Её стебель задрожал, сбрасывая последние сухие листья. Всё её естество пульсировало в ритме опасности.

– Границы, мне нужно защитить свои границы! – Решила Роза.

Она вдруг осознала, что нас защищает способность проводить границы, а провести их возможно только тогда, когда, мы отчетливо понимаем, что для нас хорошо, а что плохо.

Эти цветы – ее семья, это хорошо, но они не понимают, что делают, и это плохо.

– Давай сюда свои иголки! – Крикнула Роза Колючке в последнюю минуту перед тем, как цветы набросились на неё.

– Ой! – пискнули Маргаритки.

– Ай! – Всхлипнула Лилия.

– Больно! – Пожаловался Нарцисс.

Цветы вдруг остановились, никто не решался тронуть Розу, ведь теперь на них смотрел угрожающий шипованный стебель.

– А где же Роза… – растерянно протянул Гладиолус.

–Да заткнись ты! – Прошипели Гвоздики и залебезили: – Ой, а что ж вы не сказали, что отдыхаете, а мы шумим тут… понимаешь ли. Вот пришли вам своё почтение, уважение выразить. Ну, мы в другой раз лучше, в другой раз…

Цветы, молча, разбрелись по своим местам, и наконец-то стало тихо.

– Ну а теперь, я возьму слово. – Заговорила Гортензия.

– Оглянитесь вокруг, и подумайте, о том, что какие семена вы вокруг себя сеяли – то и выросло. Ссоры не приносят победы никому, лишь общее поражение. Дурные мысли, грязные слова, злость и зависть – яд, который отравил наш некогда чудесный сад. И в этом не виноваты Сорняки, только лишь мы сами создали и питали условия, в которых им было комфортно здесь расти.

Цветы понуро смотрели на свои корни, не решаясь поднять головы, и только лишь Роза осмелилась спросить: – Гортензия, что нам теперь делать?

И Гортензия ответила: – Воспринимая окружающий мир, как отражение самих себя, мы можем сделать свою жизнь такой, как захотим. Для начала, нам нужно стать добрее друг к другу, извиниться за все обидные слова, так мы посеем другие семена.

В саду воцарилась атмосфера любви и принятия. Зазвучали слова раскаяния и прощения. Откуда ни возьмись, в саду появились розовые Люпины, а где растет Люпин Сорнякам не место. Цветы радовались, глядя, как очищается их сад и только Роза продолжала грустить.

– Я должна уйти вместе с Сорняками, – сказала она однажды, – с этими шипами я никогда не смогу быть благородным растением, теперь я просто колючка…

– Посмотри на Шиповник, – ответила ей Гортензия, – не смотря на то, что он колючий, его цветы ароматны, а плоды полезны. Можешь ли ты назвать его Сорняком?

Тут, Роза вспомнила про свои бутоны и нежную зелень, ведь именно они делают ее цветком. А шипы, пусть служат напоминанием и другим и ей самой о том, что настоящая сила тиха, но если ты решишь проверить эту силу, то пеняй на себя. И Роза зацвела.

А некоторые Сорняки, кстати, с тех пор, решили обзавестись полезными свойствами, но всё равно будьте с ними осторожны, потому, как то, что в малых количествах служит нам лекарством, в больших количествах, отравляет нас.

Иногда, что бы проявить любовь к себе, нужно отрастить колючки, они нужны не для того, что бы нас боялись, а лишь за тем, что бы мы сами себя уважали.

Каждый когда-нибудь перестает оправдывать тех, кто его ранит, и обнаруживает, что любовь к себе начинается с умения сказать «нет». Как вы понимаете разницу между «нет», которое разрушает отношения, от «нет», которое помогает уважать себя?

Холодная земля

Среди пестрых ковров из мхов и лишайников раскинулся суровый, но невероятно красивый пейзаж. Бескрайнее холмистое пространство с пятнами мелких озер и извилистых ручьев с россыпями крупных валунов, покрытых зеленым мхом. Земля здесь была рыхлая и выглядела, как идеальный чернозем, отчего ее Хозяин ждал от нее гигантский урожай. Ведь почва, которая насыщена всеми необходимыми минералами и вулканическим пеплом, буквально создана для этого. И вот когда весной земля покрылась зеленой травой, Хозяин решил, что пора разбивать огород.

Он начал перекапывать чернозем под грядки, но вскоре его лопата уперлась в мерзлый слой, который оказался тверже бетона. Он внимательно посмотрел на землю и решил, что для хорошего урожая верхнего прогретого слоя высокоплодородной почвы вполне достаточно. Он высадил в землю картофель, свеклу и другие овощи, которые вскоре показали густую и сочную ботву, чему Хозяин был очень рад. Однако, размеры клубней под землей оказались такими мелкими, что он разозлился.

– Какая ленивая земля! – кричал он. – В ней столько питательных веществ и чернозем рыхлый, а урожай курам на смех. – Жаловался он своему соседу.

– Ну ты даешь, – удивился сосед, – ведь под плодородным слоем вечная мерзлота. Кто же вспахивает холодную землю?

– Но ее верхний слой прогрело солнце, чего ей еще надо? – Не понимал Хозяин земли.

– Это все равно, что жарить яичницу под светом прожектора, – стал объяснять сосед, – прожектор светит ярко, но для сковороды этого не достаточно. Так и наша земля.

– Ну, тогда не нужна мне такая земля! – Выпалил Хозяин. – Какой от нее толк?

Продал он холодную землю другому Хозяину. Ступил тот на однообразный мягкий ковер из мха и почувствовал, как его ноги тонут в сырости. Вдруг его взгляд зацепился за огромный холм покрытый растрескавшимся черным торфом и пожелтевшим мхом. Когда он поднялся он на этот холм, то увидел разорванную вершину. Из разлома веяло пронизывающим холодом, но на дне среди грязи и обломков льда торчал угловатый осколок зеленого изумруда, а рядом, покрытый невзрачной серой корочкой, необработанный алмаз. Так новый Хозяин узнал истинную ценность плодородной, но холодной земли. Захотел тогда старый Хозяин вернуть холодную землю обратно.

– Это нечестно! – возмущался он. – Я на этой земле спину гнул, поэтому это мои сокровища!

– Но отдала их земля мне, – заметил новый Хозяин. – Потому что ты требовал от нее урожай на который она не способна, а истинную ее ценность даже не хотел замечать.

Так старый Хозяин получил горький, но справедливый урок о том, что успех приходит к тому, кто умеет исследовать реальность и менять свои планы под новые возможности.

Каждый когда-нибудь путал то, без чего нельзя выжить с тем, ради чего стоит жить. Какую подмену вы готовы заметить за собой прямо сейчас?

Три желания Этти

Однажды, к лесной фее приползла мохнатая гусеница по имени Этти и взмолилась:

– От чего я родилась таким уродливым созданием?! Никто и никогда не полюбит меня такой!

– Когда ты сможешь увидеть свой внутренний свет, то станешь такой красавицей, что никто не сможет сравниться с тобой. – Ответила ей лесная фея.

– Так научи же меня скорее, как сделать это? – обрадовалась Этти.

– Ты должна свить уютный и мягкий кокон, в котором нужно провести наедине с собой столько времени, что бы полюбить себя такой, какая ты есть.

– Но я не хочу любить себя такой, – возмутилась гусеница, – а ну-ка сделай меня красавицей сейчас же!

– Ладно, – вздохнула фея, она была очень доброй и не смогла отказать бедной гусенице, - какой ты хочешь быть?

– Я хочу, что мной любовались и замечали даже в темноте!

– Будь тогда светлячком, – молвила лесная фея и исчезла.

Не успела гусеница и глазом моргнуть, как превратилась в светлячка. Только она совсем не знала, как быть светлячком и от того, оказавшись в новой семье, она вдруг обнаружила, что её никто не понимает.

Ей казалось, что другие светлячки смотрят сквозь нее и совсем не замечают. Тогда она решила, что вся проблема в том, что она не умеет светиться и от того ее сложно заметить. Она стала петь, кружиться, делать все возможное, что бы обратить на себя внимание. Усилия оказались не напрасны, ее, наконец, заметили, но стали смотреть с опаской и шептаться, ведь «нормальные светлячки» так себя не ведут.

Тогда Этти совсем поникла, ведь она ещё не знала, что привлекла внимание одного Особенного Светлячка, которому было плевать на чужое мнение. Несмотря на то, что Этти не умела быть светлячком, он понял ее и согрел своим удивительным светом.

– Научи меня светиться! – просила Этти.

– Ты уже светишься, - отвечал Особенный Светлячок, – и твой свет восхитителен.

– Я не верю тебе, ведь кроме тебя мне никто больше не говорит об этом… – отвечала она.

Особенный Светлячок разводил крыльями, и не уставал повторять ей, что ее свет прекрасен, пока однажды, Этти сама не заметила это.

– Я свечусь! Посмотрите, я свечусь! – Ликовала она от радости, пролетая мимо других светлячков.

И они смотрели и восхищались ее свечением. Этти заметила, что некоторые светлячки, находясь рядом с ней, начинают светиться ярче.

– Ух, ты! – восхитилась она и стала играть со светом своих новых друзей, то удаляясь, то подлетая ближе, то снова удаляясь. Вдоволь наигравшись, Этти затосковала об Особенном Светлячке, но игра с новыми друзьями настолько увлекла её, что она и не заметила, как он приглушил свое свечение и покинул родные места. Этти не находила себе места, она металась из угла в угол от безысходности, потому, как была уверена, что только рядом с Особенным Светлячком она может светиться. Совсем скоро, она снова услышала, как другие светлячки шепчутся за её спиной.

– Нет, я никогда не смогу стать настоящим светлячком, – решила она и снова отправилась к лесной фее.

– Светлячком быть сложно! – Возмутилась Этти, – ведь я не умею светиться.

– Кем же ты хочешь быть? – Снова вздохнула фея.

– Я хочу быть красавицей стрекозой! – Выпалила Этти.

– Что же, будь стрекозой. – Вновь молвила лесная фея и исчезла.

Спустя мгновение, Этти не могла налюбоваться на свои кружевные крылышки и шелковый голубой наряд. Она довольно быстро обзавелась поклонниками, без устали летала над водоёмами и лесными тропинками, но вскоре обнаружила, что и жизнь стрекозы не такая безоблачная, как ей казалось. Её яркий наряд привлекал внимание не только поклонников, но и хищников, которые были не прочь отобедать ею. Никто из новых кавалеров, почему то, не поспешил к ней на выручку, когда серая птица чуть не схватила ее за нарядный хвостик.

– Нет. Стрекозой я тоже быть не хочу. – Немного отдышавшись, решила она и вновь отправилась к лесной фее.

– Кем же ты хочешь быть на этот раз? – Устало спросила фея.

– Преврати меня в бабочку, и я больше никогда не потревожу тебя вновь, – взмолилась Этти.

– В Бабочку? – Удивилась фея, но ты рождена быть бабочкой, только никак не хочешь понять свою суть.

Слова лесной феи сильно взволновали Этти, она вдруг поняла, что ни яркий свет, ни пестрый наряд не делают ее счастливее, ведь в душе она все та же мохнатая гусеница, и что бы вырастить свои крылья, нужно проявить терпение и лучше узнать саму себя.

– Так кем ты хочешь быть, Этти? – Мягко спросила лесная фея, прерывая молчание.

– Гусенией, – прошептала она, – я – мохнатая гусеница.

– Так будь же самой прекрасной из них! – Молвила добрая лесная фея и улыбнулась.

Через мгновение Этти вновь стала гусеницей. Она ползла по веточке и думала о том, что совсем не знает, как же ей превратиться в прекрасную бабочку. От этого ей стало очень грустно, ей захотелось спрятаться, что бы пожалеть себя и поплакать о своей тяжёлой судьбе. Роняя хрустальные слезинки, она сплела себе уютный шелковый кокон, в котором, она провела много дней и ночей, рыдая без остановки. Потихоньку, к ней пришло смирение, и она перестала обижаться на себя за то, что она гусеница.

– В конце концов, – сказала она себе, – если я рождена быть бабочкой, то нужно довериться природе и не мешать ей, творить свое волшебство. – Подумала Этти и уснула.

Когда успокаиваются мысли, а вместе с ними страхи и ожидания, тогда возвращается способность ясно мыслить, с глаз, словно, спадает пелена, и мы, наконец, можем ясно увидеть большую картину мироздания, себя и свою жизнь. Так случилось и с Этти, она безмятежно уснула, а когда проснулась, то почувствовала, как жизненная сила вырывается на свободу и влечёт её на солнечный свет. Этти легко освободилась от ставшего ей тесного кокона и обнаружила себя парящей в воздухе – две пары желтых изящных крыльев легко поднимали её почти на любую высоту.

– Я лечу! Я бабочка! – радовалась Этти.

Немного освоившись, она поняла, что ей не нужно прилагать усилий для того, что бы быть бабочкой. Она понимала своё тело и легко управляла крыльями, которые были не только красивыми, но и служили отличным камуфляжем, позволяющим слиться с окружающей обстановкой. Наконец-то она была счастлива в своём теле и её слёзы были только от счастья.

Однажды, паря над пёстрым лугом, она услышала восхищенный знакомый голос:

– Этти! Неужели это ты?!

– Особенный Светлячок? – Удивилась Этти, но как ты узнал меня?!

– По твоему свету… – ответил он.

– Так вот ты, какая любовь… – прошептала Этти и осознала, что мы обращаем внимание на внешнюю оболочку, но влюбляемся в неповторимый свет, которой живет внутри каждого из нас не только когда ты ослепительная бабочка, но и «ненормальный светлячок».

Каждый когда-нибудь понимает, что никакие чужие роли не могут сделать его счастливым. За что вас любят и ценят близкие люди, помимо ваших достижений и того, как вы выглядите? Попробуйте назвать эти качества.

Снег на Серой планете

Где то в галактике есть Серая планета, на которой живут серые люди. За исключением того, что они серые, в остальном очень похожи на нас Землян. Хотя нет, погодите. Я забыла вам сказать самое главное: у серых людей есть ещё одна особенность – они ходят спиной вперед. Так и живут – идут вперед, а смотрят назад.

Вам может показаться, что это ужасно неудобно, когда ты не видишь направления своего движения. Но серые люди никогда не задумывались об этом, ведь они не знают, что можно ходить по-другому. Они привыкли жить именно так и ориентироваться по тому, что остается позади.

Как и у нас Землян у серых людей есть свои Ангелы, которые стараются направлять их и подсказывать курс движения, но серые люди так увлечены тем что видят позади себя, что не слышат Ангельских голосов и, день за днем своими спинами упираются в препятствия.

Сталкиваясь с преградой на пути, жители этой удивительной планеты прикладывают много усилий, что бы разбить преграду своей спиной. Они даже подумать не могут, что можно сделать шаг лицом вперед, ведь так уверены в том, что это не возможно.

А в эту самую минуту Ангельские взгляды и голоса направлены к серому человеку по имени Видэнс. В своем стремлении быть на шаг впереди, он так ускорил свое движение, что на полном ходу ударился спиной в непроходимый барьер.

Он и ранее упирался в различные препятствия, но сейчас Виденс загнал себя в тупик. Он осознанно пошел на риск и принял решение двигаться по узкому тоннелю, в надежде срезать путь и обогнать своих друзей.

Вот уже третьи сутки он безуспешно бился спиной о стены узкого тоннеля. Все что он мог видеть – это полоска света, которая осталась далеко позади.

– Если бы можно было вернуться… – думал Видэнс, сползая по стене на землю.

Ему было так больно смотреть назад, что он закрыл лицо руками. Все его тело содрогалось от душащих его слез, обиды и безысходности. Он знал, что никто не придет за ним, сколько бы он не взывал о помощи. Да и кто захочет добровольно идти туда, откуда нет выхода. Он сожалел лишь об одном, что так и не смог доказать, что даже в ограниченном мире можно двигаться быстрее.

Ах, если бы он только мог услышать, как плачут Ангелы над его плечом, то понял бы, что никогда не был один. Но он не слышал и от того чувствовал себя самым одиноким на всей Серой планете.

Видэнс свернулся калачиком и погрузился в тревожный сон. Ему снилось как он снова и снова пытается разбить стену своей спиной, но с каждым ударом стена становилась все больше, а он все меньше.

Ангелы, глядя на измученного человека, держали такой разговор:

– Как жаль, а ведь он наделен всеми качествами для того, что бы стать великим человеком на Серой планете. – Печально сказал большой Ангел и несколько белых перьев упали с его крыльев.

– Неужели… неужели больше ничего нельзя сделать?! – Сокрушался молодой Ангел. – Ведь прямо за его спиной находится дверь, стоит лишь повернуться и открыть её. Или он может пойти лицом вперед и выйти из этого тоннеля, – недоумевал он. – Почему сознание серых людей так ограничено и они даже не пытаются пробовать делать что-то по-другому?

– Это есть их выбор. Мы Ангелы не имеем права нарушать волю человека. – Спокойно пояснил большой Ангел и сбросил ещё несколько перьев.

– Тогда в чем смысл нашего существования? – Ещё больше возмутился молодой Ангел.

– Смысл нашего существования никогда не оставлять серого человека, продолжая посылать ему сигналы и верить, бесконечно верить в него. – Отвечал Ангел своему младшему брату, продолжая сбрасывать перья со своих белых крыльев.

На лицо Видэнса, упало несколько пушистых снежинок, и он проснулся.

– Снег? – удивился он, когда обнаружил вокруг себя белые сугробы.

Он и раньше видел снег, но сейчас это явление природы вызвало у него восторг.

Видэнс вытянул свои ладони и стал наблюдать, как на них падают красивые кружевные снежинки. Стоило им коснуться его рук, как они начинали таять, оставляя свой след в виде капелек прозрачной воды.

Тут случилось невероятное: Видэнс поднял голову и посмотрел на небо, чего никогда не делал прежде серый человек. Он наблюдал, как с небес сыплются белые снежинки: они кружились, выстраивались в стройные ряды, а затем разлетались в разные стороны, ложась на землю ровным слоем. Когда снег прекратился, Виденс опустил голову.

– Небо… - мечтательно прошептал он и задумался.

– Небо дарит нам снег и дождь, ещё солнечный свет, почему я раньше никогда не смотрел на небо? -Спросил он себя, а затем сам себе ответил: – Я был так увлечен тем, что уже пройдено, и даже не задумывался о том, что можно посмотреть в другую сторону.

В его глазах блеснула искра прозрения, и он встал на ноги. Немного пошатываясь от усталости, он сделал робкий шаг лицом вперед и резко зажмурился, словно ожидая немедленной кары за свое действие – наказания не последовало. Тогда он медленно приоткрыл сначала один глаз, затем второй и осторожно огляделся по сторонам. Вокруг все было по-прежнему спокойно.

Тогда Видэнс, лукаво улыбнувшись, резко повернулся вокруг себя и снова зажмурился. Преодолевая страх, он ударил себя ладонью по лицу и снова резко повернулся.

Минуту спустя серый человек кружился на месте, раскинув руки в стороны и заливаясь от смеха.

Когда он остановился, то из-за сильного головокружения не смог понять, где находится. Перед ним была бетонная стена, а в стене закрытая дверь. Видэнс протянул руку и потрогал дверь – она оказалась самая настоящая, когда он толкнул ее, дверь не поддалась. Тогда он по привычке принялся биться в дверь спиной, но все его усилия были напрасны.

– Что же… – вздохнул Видэнс, – значит, я пойду по тоннелю обратно, –подумал он и, повернувшись лицом вперед, пошел назад.

С каждым шагом он чувствовал себя все увереннее, ведь теперь он мог видеть, куда направляется.

– Как это здорово – видеть, куда ты идешь! – Подумал Видэнс и улыбнулся полоске света, которая озарила его лицо.

Он повернулся спиной и вышел из тоннеля так же, как и зашел в него, но с одним лишь отличием – он больше не был серым человеком: его душа светилась ярким теплым светом, что отражалось в его широко открытых глазах. Он с восторгом обнаружил, что теперь ему совсем не важно, идти ли лицом вперед или повернуться спиной – он даже мог закрыть глаза, но все равно чувствовать направление своего движения.

Видэнс шел среди серых людей и с интересом смотрел на окружающую его действительность. Люди настолько были погружены в свои раздумья и так внимательно следили за тем, что остается позади, что у них даже не было времени остановиться и посмотреть по сторонам. Они даже не заметили, что среди них появился светлый человек.

Видэнс понимал, что будет нелегко убедить серых людей оглянуться вперед, но от того улыбался еще шире. Его не пугали предстоящие трудности, ведь он знал, что чем больше людей сможет зажечь – тем ярче станет их планета. Ещё он подумал о том, что все перемены начинаются с одного человека.

– Почему он не смог открыть ту дверь, ведь она не была заперта? – спросил молодой Ангел своего старшего брата.

– Просто он еще не привык действовать по-другому. На Серой планете все двери открываются от себя, а эта дверь в другой Мир – она открывается на себя. – Улыбнулся Ангел.

– Хорошо, что не открыл… – Задумался молодой Ангел, – Хотя я все равно не могу понять, как он не догадался – это же так просто!

– Нельзя познать все сразу. Весь смысл в пути к познанию, а не в самих знаниях. – Мудро заметил старший Ангел.

– Ох, а как здорово ты придумал перья в снежинки превращать! Мне бы и в голову не пришло. – Воодушевился младший Ангел.

– Да это мой старый прием, хорошо работает. – Кивнул большой Ангел и добавил: – Но все время их сбрасывать нельзя – люди быстро привыкают к тому, что видят.

– Я запомню это. – Поблагодарил младший Ангел старшего.

Они сели на пушистое облачко и с любовью посмотрели вниз. Над Серой планетой светило яркое солнышко.

Каждый когда-нибудь понимает, что постоянные мысли о прошлых неудачах не дают ему увидеть новые возможности. Что в вашей жизни могло бы измениться, если бы вы перестали зацикливаться на том, что уже нельзя изменить?

Эпилог

Эпилога не будет. Эта книга - разговор, в котором последнее слово остается за вами. Мне нечего добавить к тому, что уже случилось между вами и этими историями. Спасибо, что прошли этот путь.