Сказки Африканского Мачо

1. Баобаб

— Никогда нельзя прятаться в пустыне под баобаб.

— Чего так?

— Потому что все хищники тоже ищут тень под баобаб.

— Какие?

— Один раз мой дядя хотел спрятаться под баобаб, он подошел поближе, и увидел там черный пантер. И даже там был тигр.

— Серьезно?

— Да, было очень жарко, и он пошел в тень. Под большое дерево. В пустыне нет больше тень, только под деревом. Но там уже сидел тигр. И он мог спрыгнуть и скушать мой дядя. И дядя убежал.

— От тигра?

— Да. Он потом всех предупредил, что там был тигр.

— Ааа…

— Никогда нельзя искать тень под баобаб, чтобы тебя не съел тигр.

— Слушай, я тут как-то изучала вопрос. Короче, тигры в Африке не водятся. Они только в Азии.

— Ты хочешь сказать, что мой дядя всем наврал?

— Нет, я просто говорю, что я специально искала в Интернете про тигров. Мне надо было для книги. Или уроки с Давидом учила. Короче, тигры точно водятся только в Азии. Не в Африке.

— Я хочу почитать твой книга.

— Да, я сама хочу.

— Мой дядя не мог наврать. Как ты можешь так говорить про мой дядя?

— Да, ладно, чего ты начинаешь. Пусть там был тигр. Мало ли… Я никогда не буду прятаться в пустыне под баобаб. Ну, если вдруг окажусь в Африке, потеряюсь в пустыне. Да, я даже не пойду смотреть на баобаб. Спасибо, что предупредил.

2. Пыль

— После твоих рассказов о ваших королях я почитала в Интернете. Там пишут, что у Короля должно быть хотя бы три жены. Одна несет над ним зонт от солнца, другая обмахивает опахалом, а третья держит плевательницу, потому что в воздухе много пыли. Король в любой момент может захотеть сплюнуть, и одна жена должна быстро подавать… эту емкость. А еще пишут, что Король носит серебряную заглушку на нос — тоже от пыли. Это правда?!

— Он носит ее редко. Это традиция. Только на каких-нибудь важных мероприятиях. Она передается по наследству.

— Заглушка в нос?! Он еще и не первый, кто ее носит?!

— Да. Ты не понимаешь. Мы должны соблюдать традиции, иначе другие короли будут гневаться.

— Какие другие короли?

— Те, которые были до нас и которые уже ушли… Они всегда следят за порядком.

— Не, я все понимаю, но заглушка в нос, которая передается по наследству… В XXI веке?!

— Сейчас уже у нас нет столько пыль. Китайцы построили хорошие дороги.

— В смысле китайцы? У вас же там куча людей без работы, народу в деревне нечем заняться — ты сам говорил. Зачем приглашать китайцев? В Африку. Строить дороги.

— Китайцы строят хорошие дороги. Быстро.

— А кто это решил?

— Правительство. Оно приглашает китайцев.

— У вас же еще и Президент есть?

— Конечно.

— А Король? Он что решает?

— Уууу… Он много решает. К нему все приходят за совет… Как Король скажет, так и будет.

— И кто у вас становится Королем?

— Ну, у каждого короля много жен… У него много дети. И потом, когда король умирает, совет выбирает тех, кто может стать новый король. Из его дети и внуки.

— А как они выбирают?

— Ну, они выбирают достойных. Тот, кто получил хорошее образование. Часто — тех, кто учился заграницей. Кто правильно живет. Кто кем-то стал. Кто может принести больше пользы. Они все эти имена кидают в шапка. И жребий решает, кто станет королем. Провидение выбирает самый достойный.

— А если он не хочет? Ну, которого вытянули.

— Значит, он скоро умрет. Нельзя отказываться от выбора предков, от воли Судьбы.

— В смысле умирает? Его убьют, если откажется?!

— Нет, он сам быстро умирает, потому что нарушил традицию. Пошел против воли старых королей.

— В XXI веке?! Образованный человек, который учился за границей и стал кем-то, просто умрет, если не захочет стать Королем и носить заглушку на нос?

— Конечно. Знаешь, кто у нас сейчас Король? Он работал полицейский в Америке. Но его имя выбрали. Ему выпал жребий. И он стал Королем. Ему пришлось взять еще две жены.

— В смысле пришлось?!

— У Короля должно быть хотя бы три жены. А у него была только одна.

— А, да. Зонтик, опахало и плевательницу — кому-то надо их носить. Я помню. По-моему, очень унизительно для женщины носить плевательницу.

— Ты можешь выбрать зонт.

— Знаешь что?!

— Мой дедушка был Король. Я учился за границей. Я работаю в институт. Мое имя могут выбрать, чтобы стать Король. Тогда нельзя отказываться. Или ты хочешь, чтобы я умер?

— Я хочу, чтобы твое имя не попало в шапку. Можно как-нибудь накосячить, чтобы тебя не включили в число достойных?

— Ты хочешь, чтобы я позорил своя семья?

— Нет, я не хочу носить плевательницу.

— Ты можешь носить зонт. Но он тяжелый.

— Ты двадцать лет живешь в России, ты вроде бы католик, но, если тебя выберут Королем, ты вернешься в Африку и возьмешь себе несколько жен? И будешь носить в носу серебряную заглушку от пыли?! От предыдущего Короля?!

— Нельзя нарушать традиции. Старые короли следят за порядком. Ты хочешь, чтобы я умер?

— Знаешь, что… я хочу пройтись. Это слушать невозможно. Человек с университетским образованием, кандидат биологических наук…

— В дождь?

— Да!

— Пойдем тогда гулять с твоя собака.

— Бери тогда зонт.

3. Барабан

— Мне так нравятся барабаны. Прямо с детства. Но я никогда не стучала в настоящий барабан.

— Почему?

— Мне не давали.

— У вас был барабан?

— Нет, конечно. Но у папы были друзья, они играли в музыкальной группе. У них были электрогитары и барабанная установка. Летом они играли на турбазе, где мы каждый год отдыхали, и мы ходили к ним в гости. Мне было лет …Четыре, пять, шесть… И всегда, когда я приходила… Где они там репетировали… я очень хотела постучать в барабан. Но мне никогда не разрешали. Сразу прятали барабанные палочки. Мне давали маракасы. Погреметь. Вообще-то это обидно, когда ты уже знаешь все буквы, а тебе дают погремушку, как у младшего брата. Маракасы были красивые. Большие. Красные с золотым, как новогодние шары. Но я их ненавидела! Я просто сидела и не хотела играть в погремушки. И смотрела на барабаны.

— Зачем тебе барабан?

— Не знаю. Просто хотелось. Мне нравится слушать барабаны. Я теперь всегда хожу на концерты, когда приезжают японские барабанщики. Они крутые.

— Женщина не должна играть в барабан.

— Конечно, женщина должна носить зонт, опахало и плевательницу, подтирать нос Свой Король.

— А как Король будет без зонт?

— Представляешь один раз родители потеряли меня там, на турбазе. Ну, они взяли меня на дискотеку, они были молодые, и меня некуда было девать. И там играли эти папины друзья… Громкая музыка, яркие огни… Я даже помню, что мне нравилось на дискотеке. Короче, ночью родители поняли, что меня нигде нет. Они искали меня везде, хотели уже идти искать в лес. Ну, там везде вокруг был лес, и ухали совы — это я тоже помню.

— Зачем ты один пошел в лес?

— Да, не пошла я в лес, я боялась сов. Знаешь где меня нашли?

— Под столом. Дети всегда любят ходить вокруг стол на взрослый праздник.

— Нет. Я свернулась калачиком и спала в большом барабане. Ну, в том, который стоит боком, и у него одна сторона пустая.

— Зачем ты там спала?

— Ну, я же не помню. Наверное, потому что я очень любила барабаны. Когда про меня забыли и перестали следить, я подобралась к ним поближе. И залезла в барабан. Ну, я так думаю. Никто не заметил. Была ночь, и я там уснула. Дети обычно хотят спать по ночам.

— Человек не может спать в барабан. Там всегда бум-бум-бум!

— Говорят, что я спала. Ну, может, я забралась уже после того, как перестали играть… Я вообще плохо помню тот вечер, это все родители рассказывали. Они нашли меня спящей в барабане — это точно. Там уже дискотека закончилась, включили свет, все меня искали, а я спала… И знаешь, что самое обидное?

— Что?

— Мне и после этого не дали ни разу постучать в барабан. Они просто перестали меня брать с собой на дискотеку. А, когда мне было шесть, мы переехали в другой город. И я их больше не видела. Ну, вообще не видела барабаны так близко.

— Зачем тебе барабаны?

— Не знаю. Просто. Мне нравится, когда Бум-бум-бум… Прямо здесь отдается… А у вас же в Африке есть барабаны?

— Да, в каждая деревня есть большой барабан.

— Здорово… Ты стучал в большой барабан?

— Нет. Нельзя стучать в барабан каждый, кто хочет. Всегда есть человек, которого назначают стучать в барабан. Он все делает для этот барабан. И он потом стучит в барабан, когда какой-нибудь праздник или еще что-нибудь.

— Да, что за…?! Почему обычному человеку даже в Африке нельзя постучать в барабан?!

4. Колодец

Около наша деревня в Африка есть колодец. Давно-давно все брали там вода.

Один раз моя бабушка и еще другие люди видели, как белый человек вел темный кожа на длинной веревка. Моя бабушка была тогда еще девочка. И Бенин был колония Франция.

У темный кожа были связаны руки, и белый человек тащил его за собой на длинной веревка. Он ехал на лошади, а темный кожа шел пешком. И он убил темный кожа там, около наш колодец. Он вымыл потом свой нож от кровь в наша вода.

С тех пор все перестали брать вода в наш колодец. Тогда девушки стали ходить на озеро. Каждое утро девушки из деревня ходят за водой. Они носят ее в кувшинах. Когда обычное время, на озеро ходить нормально. Озеро близко. Но, если жарко, долго нет дождя, озеро пересыхает. И тогда надо ходить за вода в другое место, а это далеко. Они полдня ходят на речка со своими кувшинами. И несут их потом на свои голова.

Хотя у нас есть колодец прямо рядом с деревня. Его можно почистить, там должна быть вода.

Но с тех пор никто уже не берет вода из тот колодец. Потому что там был кровь. Там был кровь наш брат, темный кожа. Хотя он был не из наша деревня, и его никто не знал.

5. Гиена

— Доехал?

— Да, мне дали хороший квартира от университет, ведь я теперь проректор. И я уже буду ночевать здесь. Днем я сходил и купил два плетеный стул. Тут есть матрас, на который можно спать. Стол, чтобы пить чай. И я вбил гвоздь, чтобы повесить своя рубашка.

— Покажи мне эти шикарные апартаменты.

— Тебе нравится?

— Там просто бетонные стены и бетонный пол? И совсем нету занавесок? Ты на первом этаже?

— Но зато это чистый дом. Тут нет плесень. И тут две комната. И туалет совсем близко во дворе.

— Рубашка на гвозде висит красиво. Концептуально. Голая стена, лунный свет, и одна рубашка на гвозде… Тень под острым углом… Сделай фото, пошли в журнал.

— Я завтра пойду в ней на работа. У меня пока нет утюг.

— У вас уже так темно? Я вижу африканскую луну в твоем окне.

— Да, только я не могу спать.

— Почему?

— Тут кто-то кричит под окно. Очень громко.

— Кто кричит?

— Не знаю. Может, колдун.

-???

— Университет еще не заплатил деньги за эта квартира. Может быть, хозяин нанял колдун, чтобы пугать меня по ночам. Здесь так делают. Чтобы быстрее заплатили хозяину.

— Какой колдун?! Ты там совсем одичал. Наверное, кричит эта … как ее… Гиена! Говорят, они страшно кричат по ночам.

— Ты думаешь?

— Ну, не знаю.

— Здесь может быть гиена. Но я слышал гиена. Это не очень похоже. Послушай сама, я включил телефон на громкая связь.

— Я ничего не слышу, что у тебя там за окном.

— Вот, значит, это точно колдун. Его слышит только тот, к кому он пришел.

— Да, как я могу услышать, даже на громкой связи? Выйди тогда на улицу.

— Ты что?! Я не пойду ночью на улица, там колдун.

— У тебя есть соседи по дому?

— Конечно.

— Сходи завтра к соседям и спроси, кто кричит. Наверняка они знают.

— Нет. Если хозяин нанял колдун, чтобы пугать меня, его больше никто не слышит. Зачем ходить к соседи? Они будут знать, что из-за меня приходит колдун.

— Боже! Ты закончил университет. Аспирантуру. Ты католик. Кандидат биологических наук. Какой колдун?! Полгода в Африке, и ты откатился к базовым настройкам.

— Ты просто не знаешь, какой у нас сильный колдун. Вуду очень сильный.

— Ну, тогда позвони в университет и скажи, что тебя ночью приходит пугать колдун. Чтобы они быстрее заплатили за квартиру. А то их новый проректор не выйдет на работу, он не выспался.

— Наверное, я лучше схожу утром к мой сосед.

…

— Ну, чего там выяснилось? Гиена или колдун?

— Сосед сказал, что это большой кузнечик.

— В смысле «кузнечик»?!

— Их много в это лето. Они все сразу ночью… Издают эти звуки. Поэтому получается очень громко.

— Саранча что ли?

— Не знаю. Наверное.

— Ну, хорошо, что не колдун.

6. Рыбак

— Привет! Как дела?

— Отлично. Завела себе аквариум. Подарила на Новый год. Очень увлекательно.

— Ууу. Я всегда хотел аквариум, это была моя мечта.

— Кто мешает? Взял бы и купил.

— Когда у меня есть время этим заниматься?

— Тебе бы понравилось. Там азотный цикл и все такое. Как раз для агрохимиков.

— Тогда я приеду к тебе в гости с удочка ловить рыба.

— Знаешь, что… Где ты был весь январь, туда и поезжай. Со своей удочкой.

— Я был в больница. Еще до сих пор в больница.

— А позвонить нельзя было? За целый месяц.

— Я был десять дней в реанимация. А потом я вспоминал, почему мы поссорились.

— Мы поссорились, потому что ты собирался работать в Новый год. Ну, ты мне так сказал. Хотя я в этом сильно сомневаюсь.

— И поэтому ты не звонил мне целый месяц?

— Да! За семь лет мы ни разу не отметили нормально Новый год. То ты с сыном, то в Африке, то работаешь… Хотя проблема уже не в этом.

— Новый год совсем не праздник в Африка.

— А для меня праздник! И мы не в Африке!

— В прошлый Новый год я приехал в два часа ночи, почти успел. И до этого тоже приезжал ночью.

— Я хотела, чтобы мы встретили Новый год вместе. В кои веки раз. Чтобы ты был рядом, когда бьют куранты. Накануне вместе наряжали елку. Что сложного?

— Мой сын тоже хочет, чтобы я был с ним в Новый год. Он еще маленький. Я знал, что так будет, что опять будет конфликт, поэтому выбрал работа.

— Выбрал, — значит, выбрал. Мог бы просто привезти его сюда.

— Ты же знаешь, что она не отпустит. Прошлый раз он сказал ей и бабушка, что хочет жить у тебя.

— Правильно, я бы тоже не отпустила.

— Что мне делать?

— Не знаю. Это твои проблемы. Я устала под всех подстраиваться. Я не хочу отмечать Новый год, год, когда тебе удобно.

— Я тебя люблю. Мы все исправим.

— …

— Ты приедешь ко мне в больница?

— Не знаю…

— Что с тобой?

— У меня был инсульт.

— Боже…

— Двадцать пятого декабря. В католический Рождество. Я ходил утром в церковь, а потом сосед отвез меня в больница.

— Через три дня после того, как мы поссорились?

— Не помню. Я вообще не помнил, что мы поссорились. Я долго думал, почему ты не приходишь. Читал, что мы друг другу писали в телефон.

— Как ты сейчас?

— Нормально. Сначала я совсем ничего не видел. Теперь один глаз уже восстанавливается.

— А второй?

— Он не будет.

— Но один-то видит?

— Да, нормально. Мне нельзя водить машина, но я уже вижу лица, могу читать крупные буквы.

— До скольки сегодня пускают?

— Тут не пускают, но ты можешь зайти, где скорая помощь. Так все делают.

— Ладно. Что тебе привезти?

— Может быть, какой-нибудь печенье. И вода. Тут совсем нет нормальный вода. Больше ничего не надо, пожалуйста. Даже вода, если будет тяжело, не надо. Ко мне друг приезжает и привозит канистра.

— Сына к тебе тоже не пускают?

— Нет, тут вообще нельзя дети. Зачем ему это видеть? Ему всего десять лет. Он со своя мама катается на горка, они уехали отдыхать.

— Отлично… К тебе кто-нибудь еще приходит, кроме друга с канистрой?

— Научный руководитель из университет, она разговаривает с врачом.

— Это… Пока я не ушла… Прислать тебе видосик с рыбами? Они довольно крупные.

— Да, конечно, это же моя мечта.

7. Манго

— Хочешь я тебе покажу, как растет манго? Тут у дядя во дворе скоро созреет манго.

— Манго растет прямо во дворе у дома?!

— Конечно, тут везде растет манго, кешью…

— Ой, а почему у вас весь двор такой серый? Собаки грустные лежат …

— Жарко. Змея из кустов может заползти в дом. Поэтому надо заливать бетон.

— Змеи не ползают по бетону? Им щекотно?

— Нет, просто змея не поползет на открытая местность. Ее тогда может съесть птица.

— А, понятно… Все равно как-то странно, что манго растет, а кругом только бетон и забор из бетона.

— Дядя богатый человек, он служил дипломат, у него хорошая пенсия. Он может себе позволить залить весь двор бетон. Это дорого, мало кто может себе позволить. Все завидуют дядя. К нему в дом никогда не заползет змея. Раньше в деревня мы каждый год ловили змея в дом. Несколько раз в год.

— А нельзя тогда сверху бетона хоть плиточку какую-нибудь положить?

— Нет, здесь это не принято. Здесь нет плитка. Ее не возят, потому что никто не будет ее покупать. Бетон — это уже хорошо, это прямо круто.

— Понятно… Прикинь, если бы Ева с Адамом догадались забетонировать Райский Сад. К ним бы тогда никакой Змей-искуситель не пробрался.

— Тогда Ева бы не откусил яблоко.

— Тогда вообще не было бы человечества?!

— Нет.

— Наверное, в Райский Сад не принято было завозить бетон. Поэтому мы здесь…

— Ты совсем меня смешишь. Нельзя так шутить над Адам и Ева.

— Налей собакам воды.

— У них есть.

— А манго вкусное? Ты привезешь? Когда ты приедешь?

8. Маска

— А что ты мне привезешь из Африки?

— Люди меня часто просят привезти что-нибудь из Африка. Но я никогда ничего не привожу. Потому что маски, фигурки… — это все вуду. Как я могу привозить своим друзьям, своя женщина вуду?

— Ну, маски же продают для туристов. Наверное, есть просто сувениры. Да, их, наверное, уже в Китае давно делают. Знаешь, я привезла папе пивные кружки из Чехии, а они оказались китайские

— Нет. Только не в Африка. В Африка маска делает колдун. Как я могу знать, что он сказал маска? Как я могу знать, что случится с мой друг, если я ее привезу?

— Ладно, привези мне африканское платье.

— Как я могу привезти платье? Надо покупать ткань. Идти отдавать портной. Ждать, когда он сошьет. Потом идти на примерка… Когда у меня есть время этим всем заниматься, я же еду работать. Как делать примерка, если ты со мной не хочешь ехать?

— Понятно. Ты опять зажмотил мой африканский подарок. Мне, между прочим, и без тебя друзья подарили платье. Смотри! Красивое? Из Африки привезли!

— Красивое. Ты знаешь, что оно мусульманский?

— Нет. А ты откуда знаешь?

— Тут орнаменты как у мусульман.

— Ну, и что? Остальным же не запрещено носить?

— Хочешь, я тебе дам деньги, сама купи себе платье?

— Нет, я хочу африканское! В смысле, давай. Но африканское тоже хочу. Чтобы ты привез.

— На африканский платье рисунок всегда что-то значит. Я уже ничего не помню, когда мне с этим разбираться? Я не хочу привезти тебе какое-то плохое платье, чтобы оно все испортил. Мне важно наши отношения.

— Спроси у сестры про рисунок. У тебя там родни пол-Африки. У кого-нибудь спроси.

— Я не видел сестра уже шесть лет. Когда я приезжаю, она всегда в командировка.

— У тебя миллион отмазок.

— Это не отмазка, я серьезно. Это мои правила.

— Ты что, правда, никогда никому ничего ни разу не привез в подарок из Африки?

— Привозил один раз. Одна девушка, она лежала здесь в больница. Она просила привезти один крупа, как дома. Ты, наверное, не знаешь. Но она была африканка! Ее родители просили за ней присматривать. Она тут училась и много болел.

— Конечно, какой-то девушке…

— Давай, не будем ссориться. Я не буду привозить белый человек что-то из Африка, я не хочу за это отвечать. Потом что-нибудь случится, и все скажут: «Ууу, это вуду, зачем он привез эта маска из Африка?» Я тебе говорил уже много раз. Я давно так решил.

9. Караван

— Ты никогда не была в Африке, как ты можешь так говорить?!

— Чего это не была? Мы ездили с дочкой в Египет

— Египет — это не как вся Африка. Что ты там могла видеть?

— Каир видела. Из самолета.

— Ууу… Из самолета…

— Море видела, отель. Мурена жила у нас под понтоном. Кораллы, рыбки видела, морские звезды, ежи, дельфинов. Еще мы ходили в лавки через дорогу от отеля. Там продавали духи, серебро, сумки, папирусы… Одежду мы не ходили смотреть. Вообще-то я хотела ковер, но ковров там не было. Зато мне понравилось серебро. Еще видела пустыню сразу за лавками. Да, у нас за отелем все немножко поднималось в гору, как сцена в театре. И я даже видела караван несколько раз. Ну, если три-четыре верблюда, которые идут друг за другом, — это караван.

— Какой это караван?!

— Ну, не знаю у нас на обертках конфет так и рисовали: пустыня, верблюды. Считалось, что караван.

— А еще что видела?

— Ничего. Я же говорю, что мы поехали вдвоем с дочкой, ей было лет четырнадцать, и я до ужаса боялась, что ее у меня украдут. Поэтому мы сидели в отеле и никуда не ездили. Раза три сходили в лавки через дорогу, и то с нами была еще одна знакомая. Я очень боялась ехать в Египет. Всегда боялась. Просто в тот год у меня был отпуск в марте — две недели, и очень хотелось на море. Не знаю даже, как я решилась. Заколебала просто эта зима.

— В Африка безопасно и красиво. Есть некоторые горячая точка, но вообще у нас спокойно, тебе понравится.

— Знаешь, у моего брата был приятель. Он женился лет в двадцать, и они полетели с молодой женой в Египет. Ну, в медовый месяц. Молоденькие совсем, денег мало, на всем экономили. Конечно, хотелось все посмотреть, и они поехали на экскурсию на пирамиды. Там их зазвали кататься на верблюдах. Они решили хотя бы тут сэкономить, и муж сказал, что он не очень хочет на верблюде, пусть она одна покатается. Посадил он жену, верблюд завернул за угол, больше ни жены, ни того верблюда он не видел. Молодая, красивая… Ее долго искали, уже больше десяти лет прошло. Так и не нашли. В полицию, конечно, обращались, в посольство он ездил в Москву, не один раз. Толку никакого.

— Как такое может быть?

— По-настоящему. Короче, мне в Египте было страшно. Мне очень понравилось море, но мне было страшно всегда. Круглосуточно. Я боялась выпустить ребенка из виду даже в пределах отеля. Очень сложно отдыхать в таком напряжении. Ты знаешь, какие истории придумали в отеле про караваны?

— Какие сказка?

— Ну, говорили, что они заманивают девушек в лавки, предлагают примерить одежду, говорят, что зеркало в самом конце за шторкой, а там ее заворачивают в ковер и сгружают на верблюда с другой стороны магазинчика. Поэтому там ходили караваны верблюдов туда-сюда.

— Хахаха! Кто мог такое придумать?

— Не знаю, мне было не смешно. У меня это… Предубеждение по поводу египетских верблюдов. Мы поэтому даже не заходили в лавки с одеждой.

— У нас в Бенин спокойно. Никто не ворует люди.

— А еще один раз мы пошли в ювелирную лавку. Днем пошли, после обеда, потому что на пляже лежать невозможно, и в номере сидеть скучно. И пока мы там были, выбирали браслеты, колечки, торговались, налетела песчаная буря. Стало почти темно, и ничего не видно. И знаешь, как было страшно?

— Вы же были рядом с отель.

— Да, нам надо было буквально выйти из лавки, перейти шоссе, и вот уже ворота нашего отеля. Но ничего не было видно из-за песка в воздухе. Хозяин отеля предложил нас подвезти на своей машине. Мы там у него купили всякого… Моя знакомая, с которой мы пришли, сказала, что сейчас нас закатают в ковер и увезут на верблюдах. Нас с ней, может, и нет, или выбросят по дороге, а вот Эльку — точно. Вообще, ужасно про это все думать. Конечно, мы отказались, и пошли сами пешком в эту песчаную бурю через шоссе.

— Ну, все же закончилось хорошо.

— Ты не представляешь, как мне было страшно идти с ребенком через широкое шоссе, когда из-за песка в воздухе не видно солнца. Нас ведь тоже не было видно из-за песка. Нас могла сбить любая машина. Мы держались друг за друга, чтобы не потеряться, потому что там уже можно было и не найтись потом. И я вслушивалась в завывания ветра, чтобы не пропустить машину, если она поедет. Хорошо, что там не очень часто ходили машины, и мы как-то перешли. Нас на той стороне встретил охранник отеля и проводил до ворот.

— Вот, видишь, люди в Африка очень добрые.

— Наверное… Интересно, а что на самом деле возили верблюды?

10. Прилив

— Смотри, я на берегу наш Океан.

— Класс! Покажи дальше туда. И в другую сторону. Суууупер!

— Да, Океан красиво.

— А почему никто не купается? Вроде тепло?

— Ты что?! Как можно купаться в Океан?

— Почему нельзя?

— У нас в Африка никто не купается в Океан.

— Почему? У вас какие-нибудь приливы-отливы? Акулы? Рифы? Ядовитые водоросли?

— Нет, ты что! Тут нет у берега акула.

— Так, почему вы не купаетесь?

— Все знает, что в океане живет русалка, и она забирает люди. Русалка всегда любит забирать мальчик. Она забирает все люди, но мужчины она любит больше.

— Да, ладно. Хватит прикалываться.

— Да, это правда! Мы когда маленькие шли играть на берег, нам мама всегда говорила, чтобы мы не подходили к Океан, там живет русалка.

— Ну, это понятно. Надо было вас чем-то пугать, чтоб не утонули. Но сейчас-то ты взрослый.

— Я тебе серьезно говорю, что русалка есть на самом деле! Один мой друг сам видел, как русалка забрала другой наш друг.

— Грустно. Он все-таки пошел купаться?

— Нет, он упал с лодка.

— Тебе сорок лет, ты закончил университет, ты кандидат биологических наук и ты, правда, веришь в русалок?

— Все знают, что русалка есть.

— Ладно, тогда скажи мне, знаешь, что… В этой вашей биологии есть классификация всех растений и животных. По ней русалки относятся к какой категории? К млекопитающим? К рыбам? Какой у них там подвид на латыни?

— Нет, это другое! Не надо смеяться над русалка. Они, правда, есть. Не надо смешивать наука и русалка.

— Позвони в научный центр, где ты работал, и спроси, почему нельзя купаться в океане. Там точно дело в каких-нибудь приливах, подводных течениях или смертоносных медузах. Если все поголовно не купаются, значит, причина есть, я не спорю. Но мне уже очень интересно. Давай выясним этот вопрос?

— Зачем я буду звонить в научный центр? Там все тоже знают про русалка. Нет никакой другой причина.

— Аааа… Ну, объясни мне с точки зрения науки хоть что-нибудь про русалок.

— Русалка нет в классификация. Но русалка есть в Океан. Это все знают.

11. Бабушка

— Когда я был маленький, летом в деревне бабушка собирала все дети и рассказывал нам сказки. На закат мы все сидели вокруг бабушка во дворе и слушали сказки.

— Здорово! И много у вас было детей?

— Ууу… Она собирала все дети в деревня, не только свои внуки. Но там мы почти все родственники. Это дети мои дядя и тетя. И двоюродная дядя и тетя. И еще дальше.

— И что она вам рассказывала?

— Разные сказки. Еще рассказывала история, что было на самом деле. А потом, когда она заканчивала свои сказки, каждый ребенок мог сам рассказать своя любимая сказка или история. А бабушка и другие дети слушали его.

— Круто она вас научила выступать перед аудиторией… И ты рассказывал сказки?

— Конечно.

— Расскажи мне что-нибудь. Расскажи мне африканскую сказку.

— Нет, как я могу? Сколько лет прошло. Я тогда был ребенок. Я уже ничего не помню.

— Ты забыл свою любимую сказку?

— Конечно. У меня сколько дел.

— Ну, ты хоть что-нибудь помнишь? Я очень хочу африканскую сказку! Расскажи, что помнишь.

— Я помню, что у нас почти в каждой сказке есть черепаха. У нас черепаха, как у вас заяц в ваша сказка.

— А еще ты что-нибудь помнишь?

— Нет. Я не помню сказка. Помню только, как бабушка собирала все дети в деревня. И рассказывала нам сказка. И был закат.

12. Тень

— У нас в Бенин есть такой парк. Там живут пантер, гепард, крокодилы. Там можно купить петух, чтобы кормить крокодил. Один раз я видел, как белый женщина, француженка, купила петух. И она хотела дать его крокодил. Она его подняла и держала так над водой, где живет крокодил. Она не могла отпустить петух. Знаешь, что было потом?

— Что? Она все-таки пожалела петуха?

— Крокодил увидел тень петух, прыгнул из воды и забрал петух вместе с рука француженка. У нее теперь нет больше конец руки.

— Ты правда это видел?! Что за дичь?! Почему они разрешают кормить крокодилов, если это опасно?!

— Это не опасно. Все кормят крокодил, даже дети. Все темный кожа знают, что не надо долго думать, если ты хочешь кормить крокодил. Надо быстро отдавать петух. А вы, белый кожа, уже держит петух над водой и начинать сомневаться. Вам жалко петух, и вы думаете: «Отдать или не отдать?» А крокодил уже видел тень. Поэтому у француженка теперь нет рука.

13. Рынок

— Когда я только приехал, мы жили в общежитии, у нас было мало денег, и мы все продукты покупали на рынок. Мы ходили все вместе и покупали сразу рис в мешках по двадцать пять килограмм, картошка в большой сетка, морковка, лук. Все в сетка или в мешке.

— И как вы это тащили?

— Мы несли все на наша голова.

— Рис в мешке?

— Да, это очень удобно! Ты можешь идти, разговаривать с твой друг, можешь есть мороженое.

— Подожди. В Пушкине среди дворцов и императорских парков, где куча туристов, вы шли африканской толпой с рынка до общежития и несли все на головах?

— Да, на нас все смотрел.

— Хотела бы я тоже на это посмотреть… А разве мужчины тоже могут носить на головах?

— Конечно.

— Ну, я думала, что у вас только женщины ходят с кувшинами, они этому долго учатся.

— Все могут носить на голова что хочешь.

— Я не могу.

— Ты просто не пробовала. Это легко. Можно идти, махать руками и есть мороженое.

14. Дождь

— Смотри, какой у нас дождь.

— Клааааас! Так красиво.

— Какой «красиво»? Ты знаешь, как быстро растет трава после ливень?

— Ну, и пусть растет. Это тоже красиво.

— Джунгли подойдут близко к кампус. Как студенты будут жить в общежитие?

— Ну, будут смотреть в окно на красивые джунгли.

— Ты не понимаешь. Нельзя, чтобы трава была рядом с дом. В комнаты наползут змеи. Ты помнишь, я тебе говорил, как называется это место?

— Dan

— Ты знаешь, как переводится? Dan –это змея. Тут очень много змей. И если джунгли будут рядом с кампус, то в общежитие точно приползет змея. Скоро приехать студенты, как они будут жить? Надо срочно рубить трава.

— Ну, пошли кого-нибудь расчистить территорию. Ты же проректор.

— Кого я послать? Тут никого не осталось, кроме меня. Все преподаватели уехали, потому что он не платил им зарплата еще с прошлый год.

— Он и тебе не платит?

— Конечно. Откуда у него деньги.

— Что вообще-вообще никого не осталось?

— Тут только я и курицы. И немножко кролик. Они купили курицы и кролик для студенты. Как наглядные пособия. Это же аграрный университет. Я кормлю куриц на свои деньги. Тут постоянно отключают электричество. Интернет не работает. Его отключили за долги.

— А где хозяин этого безобразия?

— Он в Париж, у него охранная фирма в Париж. Я не могу с ним связаться по два-три дня. Он не берет трубка. Иногда он платит немножко денег, чтобы включили электричество.

— Как вообще охраннику из Парижа пришло в голову открыть аграрный университет? В Африке?

— Венс тут родился. У него есть тут знакомые. Ему выделили земля под институт. Он думал, что университет — это просто.

— Как-как его зовут?

— Венцеслав, мы зовем просто Венс.

— Темнокожего охранника из Парижа зовут Венцеслав?

— Да, что такое? Это имя какой-то святой. Мы же католики. Когда родители хотят крестить ребенка, им дают список имен в церковь. Можно выбрать святой.

— Не, все равно у меня в голове не укладывается, как вы живете.

— Мы хорошо живем.

— Ладно, что будет дальше с вашим университетом? Если даже кур кормить не на что.

— Он ждет, когда приедут новые студенты. Они будут платить за учеба. Это же частный университет. На эти деньги он наймет новых преподавателей.

— Жесть… Ну, вот приедут студенты — поручи им порубить траву вокруг общежития. В чем проблема?

— Я не могу ждать, когда они приедут. Вдруг какой-то студент укусит змея? Я же проректор, я тут за все отвечаю.

— Как ты можешь отвечать за джунгли? За дождь? За змею? Особенно, когда тебе не платят.

— Какая разница платить или нет? Я отвечать за безопасность студентов. Вдруг какой-то ребенок укусит змея? Что я скажу его мама и папа? Я буду сам рубить этот трава.

— Как ты будешь рубить джунгли?

— У меня есть мачете. Я уже рубил два дня. Когда не был дождь.

— Ты хочешь в одиночку выкосить джунгли вокруг кампуса?

— Да, я буду рубить каждый день. У нас всего два общежития.

— Даааа… Проректор в Африке — это круче, чем в России… И не жилось тебе в Пушкине. Зачем ты уехал?

— Как бы я там стал проректор? Кто учить в Африка агроном? Нам надо спасать Африка.

— Ладно, будешь рубиться с джунглями, пришли мне селфи. Хочу посмотреть на мачо с мачете.

Через полгода он вернулся в Россию. Друзья скинулись ему на обратный билет.

15. Огонек

— Никогда не буду больше разговаривать со своя сестра!

— Ты же любишь Агату.

— Это другой сестра. Бриджит.

— Двоюродная что ли?

— Нет, родная, такая же, как Агата. Только младшая.

— В смысле?! Мы встречаемся пятый год, и ты мне только сейчас говоришь, что у тебя есть еще одна родная сестра?!

— Я не хотел о ней вспоминать. Я четыре года с ней не разговаривать, потому что она всегда позорит семья.

— Не, у меня в голове не укладывается! Как можно вычеркнуть из жизни младшую сестру?! Да, у тебя из близких родственников осталась одна Агата, и та все время в командировке.

— Потому что Бриджит всегда была такой. Она всегда хитренький. Хочет все только для себя.

— И что она сделала?

— Ууу, она пришла в гости, когда я был в Африка. И сказала, что хочет открыть новая школа в деревня. Вместе со свой муж. Спросила, смогу ли я помочь, чтобы сделать проект школа.

— А как ты ей сделаешь проект?

— Надо заказывать проект школа у архитектор. Она просила семьсот долларов, чтобы сделать проект. Но у меня есть знакомый архитектор, и я с ним договорился, и он обещал сделать проект всего за триста долларов.

— Ты молодец.

— Да, но Бриджит не захотел потом платить архитектор даже триста долларов. Он мне звонил.

— Почему не захотела?

— Она сказала, что они с мужем уже передумали. Они решили, что открывать школа в деревне совсем не выгодно. Они решили лучше открыть скупка.

— Это что такое?

— Ну, если у какой-то человек нет работа, или срочно нужны деньги, он может отнести в скупка какую-то вещь. Например, холодильник, стиральная машина, телефон, компьютер. И скупка платит этот человек немножко деньги, чтобы он решил свои проблемы. А потом он может выкупить вещь обратно. Но если он за ней не придет через неделя, скупка может выставить эта вещь на продажа. И цена будет выше, чем скупка заплатил тот человек. Многие люди в Африка нет деньги, чтобы покупать новый вещи в магазин, и они приходят в скупка и покупают там холодильник.

— Как можно жить в Африке без холодильника?

— Поэтому мне не нравится скупка. Они забирают у бедный человек холодильник совсем дешево, и он потом как будет жить?

— Что прямо такой прибыльный бизнес?

-Не знаю. Наверное. В Африка много бедных людей.

— А со школой теперь что?

— Я заплатил архитектор за проект школа. У меня было только двести пятьдесят, он сказал, что это ничего. Можно так.

— Зачем тебе проект школы?

— Ну, я его просил, я сделал заказ, он сделал своя работа. Я должен платить.

— Да, эта ваша Бриджит та еще звезда. Она же вернет тебе деньги? Ты со своей бесплатной стажировкой там скоро ноги протянешь.

— Нет, конечно. Она не хочет возвращать никогда. Кто мог знать, что будет пандемия? Они не могут принять меня на работу и платить зарплата, потому что нужен приказ ученый совет. Нельзя собрать ученый совет, потому что все в разный регион, а из-за пандемий перемещения запрещены. Но они продлевают моя стажировка.

— Вот же … Полгода бесплатной стажировки для сорокалетнего мужика — это уже как-то слишком. Они не понимают, в какой ты ситуации?

— Нет, Бриджит всегда думать только о себе. Знаешь, что меня обидел больше всего?

— Ты опять поверил родному человеку, а она тебя тупо кинула?

— Мне сказали в наша деревня, что Бриджит со свой муж никогда не хотели открывать школа. Они всем говорили, что будут открывать скупка.

— Зачем ей тогда был нужен проект?

— Она думала, что я дам ей семьсот долларов на проект школа, а она откроет на эти деньги скупка. Если бы она попросила у меня на скупка, я бы не дал. Но она знает, как я считаю важным образование, поэтому попросил на школа. Просто она не думала, что у меня есть знакомый архитектор, и я сам закажу проект. А я знаю, что Бриджит нельзя давать деньги на рука.

— Да, обидно… Но все-таки это твоя сестра, тем более, — младшая… Вдруг, она когда-нибудь поумнеет?

— Нет, я больше не хочу разговаривать про Бриджит. Я ее вычеркнул из своя жизнь. Просто никогда мне не напоминай.

— Что, совсем никаких шансов, что вы когда-нибудь помиритесь? Все-таки триста долларов не повод, чтобы навсегда рассориться с сестрой? Наверное.

— Нет. Теперь у меня точно только одна сестра — Агата.

— Ну, есть хотя бы малюсенький огонек надежды, что ты когда-нибудь простишь Бриджит?

— Нет.

— Ну, представь, что ты просто потерял эти двести пятьдесят долларов. Может, так будет легче?

— Нет.

— Ну, ты же католик, христианин… Вроде Бог велел прощать… этого… ближнего своего.

— Нет.

16. Перекресток

— Я очень соскучился по своя машина. Не могу водить машину в Африка. Я там езжу только с дядя или с его друг за рулем.

— Почему?

— Я ничего не знаю там. Я же там не живу.

— Там какие-то другие правила?

— Нет, там все ездят, как хотят. Там все плевать на правила.

— Это как?

— Ты же знаешь, что я хороший водитель. Один год у меня был перерыв в учеба здесь, и я преподавал в автошкола в Африка несколько месяцев. Я знаю хорошо правила. Но они ездят совсем не так, не по правилам. Все смотрят другие машины.

— Зачем?

— О, это едет любовница колдун, лучше я ее пропущу! А то потом колдун мне сделает порча. О, это едет сын Короля, ему надо уступить дорога. Это уважаемый человек из институт, его тоже надо пропустить. А этот какой-то балбес из деревня, он ни за что не проедет впереди меня.

— Ничего себе!

— Да! Там никто не смотрит на знаки, на светофор. Все друг другу «Би-би!». Все смотрят на то, кто едет в машина. Там надо жить постоянно, чтобы всех знать. Вдруг я не пропущу колдун? Откуда я знаю, кто сейчас любовница?

— Да, за этим стоит следить.

— Еще они возят живых куриц, и курица бегает по дорога. А еще там есть такси на мотоцикл. Машина дорого, и такси будет собирать полдня разных людей. И он никогда не поедет сразу, куда тебе надо, даже если торопишься. Он сначала поедет туда, забрать какой-то свой знакомый, потому поедет туда, чтобы отвезти свой тетя. Потому будет искать, кто голосует на дорога. Ты так полдня будешь с ним кататься. Поэтому все ездят на такси-мотоцикл. Время-деньги, время-деньги! Такси-мотоцикл хотят всегда быстро-быстро.Уууу, они так ездят, выскакивают перед другие машины! Вот так, вот так!. Я там даже иногда закрывать глаза и не смотреть, куда мы едем.

— Ну, хорошо, что ты вернулся. Кайфани от КАДа, порадуйся пробками в час пик. Наша любимая пробка в тоннеле… Она, наверное, тоже по тебе скучала.

— Да, мне нравится тут водить. Правда.

…

— Ты знаешь, мне прислали наш с тобой фотография.

— Кто прислал?

— ГИБДД.

— Как это?

— Помнишь тогда ты опаздывал на работу, и я объехал пробка по обочине. Там нельзя было ехать. Они прислали штраф и наш фотография на электронную почту.

— Да, это был поступок инструктора автошколы. Ты же знал, что там нельзя объезжать.

— Я инструктор из Африка.

17. Гость

— Ну, расскажи мне что-нибудь про Африку…

— Что я тебе рассказать, ты все знаешь из Интернет.

— Ну, вдруг они там все неправильно пишут… А почему называется Бенин?

— Я не знать. Раньше было другое название Дагомея. Они потом поменять.

— А что значит Дагомея?

— «Сажай в мой живот!» Мы так учили в школе.

— Что?

— Давно-давно Африканский король был очень добрый, и когда к нему приплыли чужие корабли, он принял их как уважаемые гости. Они попросили у короля немного земли, чтобы посадить зерно, и начать новую жизнь в Африка. И он дал им земли, и относился к ним с уважением. Потом они попросили еще земли, чтобы распахать еще больше поля. И король дал им еще земли. И они просили так много раз, и он много отдал им своей земли. Он отдал им почти вся земля, но гости снова пришли и опять попросили, чтобы снова сажать, чтобы становиться еще богаче. И тогда Король уже не мог им ничего дать, у него не осталось больше земля, он не выдержал и закричал: «Сажай в мой живот!» Тогда они убить король, и забрали все земли.

— Жуть какая. Они поэтому сменили название?

— Я не знаю.

— После того нашего разговора, я искала про Дагомею, там пишут, что в названии есть слово Dan, что означает «змея», и это не просто змея, а такой сильный дух Вуду, и да, там есть слово «живот», но вместе они переводят как «на животе змеи» — типа уютно устроились под защитой Дан.

— Мы в школе учили, как я тебе рассказал. Но у меня было два по история. Я любил математика, химия, физика… Как можно учить эти все даты по история?

— Там еще пишут, что в честь духа Дан у вас есть Храм удавов. Змей держат в ямах, их не кормят и выпускают поохотиться на свободу. И они иногда заползают в дома. К ним относятся как к гостям и потом просто возвращают обратно в храм.

— Да, я был в этот Храм.

— Ну, как это «как к гостям»? Представь, ты приходишь домой, а у тебя там в гостях уже змея?

— В деревня нам каждый год заползал змея в дом. Несколько раз в год. Не удав, ядовитая змея. Бабушка звала, я брал палка и убивал змея.

— Ты, ребенок, убивал змею палкой?

— Все мальчик умеют убивать змея.

18. Ракушка

— О, я вчера опять читала, как там у вас. Ты знаешь, что это за здание?

— Это у нас в Бенин?

— Ага.

— Я его видел, но я не помню, что это.

— Как ты не помнишь?

— Почему я должен знать?

— Да, потому что это ваш Центральный банк! Ну, не совсем ваш… Штаб-квартира Бенинского филиала Центрального банка государств Западной Африки. Во, как написано.

— Да, тогда я точно его видел.

— Еще бы ты не видел. Это самое высокое здание в Бенине. Шестнадцать этажей.

— Может быть.

— А знаешь, что это за штучки на фасаде?

— Откуда я могу знать?

— Ну, посмотри!

— Я не знаю.

— Да, это ракушки!

— Да, я точно его видел.

— А знаешь, почему ракушки на фасаде вашего главного банка?

— Потому что у нас есть океан. Океан — это наше богатство. Не все африканские страны имеют выход к Океан.

— Ну, это, в общем, связано… Как-то. Наверное. Но нет. Там другое было написано.

— Тогда я не знаю.

— Потому что ракушки раньше использовались как деньги. Прикинь, это ваши первые деньги, и они решили украсить ракушками здание центрального банка. Мне понравилось.

— Зачем мне это знать?

— Ну, это же интересно! Это про вас. Даже мне интересно, потому что это про тебя.

— Мне не интересно. Это ты в банке работаешь — тебе должно быть интересно. А я — агрохимик. Мне интересно про канцерогены в почва. Ты знаешь, сколько сейчас в мире плохие удобрения? Все, что растение не забирает из удобрение, все остается в почва. Мне это интересно.

— Представь, если бы сейчас ракушки были вместо денег…

— Да, тогда я бы стал богач. Мы с друзьями из деревня раньше всегда играли на берегу Океан. Там было много ракушек.

19. День Вуду

— Десятого января у нас День Вуду, его празднуют раз в год. Никто не работать. Колдуны Вуду приезжают со всего мир в Бенин, потому что у нас тут самый центр Вуду, самый сильный колдун.

— Как они празднуют?

— О, откуда я знать? Я не ходил смотреть. Они собираются вместе, танцуют проводят ритуалы, приносят жертвы, рубят голова курица. Духи вселяются в колдун. Я никогда не ходить смотреть. Я ничего не покупать у колдун, ничего не спрашивать предсказать.

— А они чего и предсказывать еще умеют?

— Ууу, конечно. Один мой дядя всегда ходит к колдун. Например, ему надо поехать в город, он идет и спрашивать у колдун, в какой день лучше поехать в город, хорошая ли будет погода, по какой дорога ему ехать. Ехать надо одному или лучше взять друга. Он платить столько денег колдун — я даже не представлять, сколько он платить за всю свою жизнь. Когда я уезжать из Бенин, он всегда ходит просить за меня колдун. Чтобы мне поставили сильный защита, потому что я уезжать очень далеко.

— Теперь понятно, как ты выжил в России.

— Может быть. У нас очень сильный колдун.

— Вообще, получается, ты всегда под каким-то магическим воздействием? На тебя там что-то колдуют постоянно? А, если я с тобой, может, это тоже как-то на мне отражается? Может, ты фонишь своей магией, и на меня рикошетит? Чего ты раньше-то не сказал?!

— Конечно, Вуду знает про тебя, ты же моя.

— Приехали.

— Правда-правда, знает. Мы в этот раз пошли с моим дядя в магазин за продуктами как раз, когда был праздник. И к нам подошла одна девушка… Она, сразу видно, что приехала на праздник, приехала издалека, и она колдун. Она просто подошла к мой дядя и сказала: «Скоро у твой сын родится ребенок». И ушла.

— Дядя, который Грегуар? У него же нет сына. Только одна дочка вроде?

— Но я же дяде как сын, он же меня вырастил как сын. Это она про меня сказала! Значит, у нас с тобой скоро родится ребенок. Вуду не может ошибаться. Мы ее ни о чем не спрашивали, мы просто пришли в магазин. Она так сказала и ушла. И она посмотрел на меня. Мы шли вместе с дядей, но мне она ничего не сказала. Но, когда она говорила дяде, она смотрела на меня.

— А чего колдуны у вас по праздникам бесплатно работают? Ты их ничего не спрашиваешь, а они вот так вот сами первые начинают?

— Я не знать. Ко мне раньше так никто не подходить. У нас с тобой точно скоро будет ребенок, если эта девушка так сказать.

— Может, у твоего дяди все-таки есть еще сын?

— Нет, откуда? Только я его сын.

— Может, он о нем даже не знает?

— Как он не знает?

— Как вы все не знаете. Он исколесил полмира, почему где-нибудь на Кубе у него не может быть сына?

— Нет.

— Ну, значит, у тебя с женой родится ребенок. Ждите.

— Как ты можешь так говорить, я не живу с ней уже сколько лет. У меня семейный общежитие. Если я разведусь, где буду жить? У меня отберут одна комната и кухня. Как я буду жить в одна комната с сыном? Сейчас он живет в другой комната со своя бабушка. Ты хочешь, чтобы я жил в одна комната с бабушка? Она меня ненавидит. Когда я уехал в Африка работать, она выкинул все мои вещи. Надо ждать, когда я дострою дом. Ты же знаешь, что я люблю только тебя. У нас скоро будет ребенок.

— Сначала разведись.

— Если Вуду сказал, значит, все так и будет. Вот посмотришь.

За семь лет он так и не развелся.

У них не родился ребенок.

Возможно, где-то на Кубе…

20. Порог

— Мой папа давно построил дом в деревня рядом с Король.

— Нормальный у вас сосед по даче. Ты его видел?

— Да, много раз. Он же наш родственник. Меня звали к Король много раз, но я не пошел

— Почему?

— Не хочу. Там надо вставать на колени перед тем, как войти.

— Ну, как-то да… Немножко перебор. Я бы тоже не пошла.

— А они никто не понимают, почему я не хочу пойти к наш Король. Папа на меня обижался. Ему все говорили: «Твой сын не уважает наш Король.» И я не могу им сказать… Я долго живу в Россия. Я уже не могу вставать на колени.

21. Зебу

— У вас есть зебры?

— Да, очень вкусные.

— Фу! Ты ел зебру?! Это же лошадки.

— Да. У них вкусное мясо.

— Боюсь спрашивать про жирафов.

— Я не ел жирафов. У нас их нет. Они где-то есть далеко, но не там, где мы жили. Зато я ел крокодил.

— А, например, …эти…зебу? У вас живут зебу?

— Покажи, это какие.

— Наверное, нет. У нас другой корова. Если я не ел, значит, их нет.

22. Песня

— Поговори со мной.

— Что случилось?

— Вчера я был в городе и заходил в гости к дальний родственник. Там я увидел один мальчик, ему лет восемь или девять. Он просто сидел во дворе на стул, и у него были мокрые штаны. И никто ничего не делал.

— Почему?

— Я спросил, кто это. Мне сказали, что это ребенок сын мой дальний дядя. Он родился обычный мальчик, разговаривал, бегал, ходил в школа. А потом он заболел, и у него отказали ноги. Он не может ходить до туалет и теперь писает в штаны. И он почти разучился разговаривать. Его родители не могут за ним ухаживать, у них еще четверо детей, и им надо ходить на работа. И они его отдали бабушка с дедушка, потому что те уже не ходят на работа.

— А бабушка с дедушкой, почему не могут переодеть ему штаны?

— Они просто утром выносят его во двор и сажают на стул. Чтобы он так сидел. Они говорят, его проклял колдун, и ему уже ничем не поможешь.

— Жесть.

— Я попросил разрешения отвезти его к врачу. Они сначала не соглашались, потому что врач надо платить деньги, а это все зря. Но я сказал, что я заплачу. И тогда они согласились.

— Ты отвез?

— Да, я сам отвез его к врач. Врач сказал, что это все полиомиелит. Последствия полиомиелит. Но мальчик можно вылечить, он еще может научиться ходить снова.

— Полиомиелит?! Так от него же прививки давно делают.

— Это у вас делают. В Африка в деревня кто делает?

— Ладно, а дальше что?

— Врач выписал лекарства, я все купил. Врач сказал, что его надо поднимать, ставить, учить ходить. Каждый день. Делать упражнения.

— Ну, пусть, значит, делают. Хорошо хоть ты догадался отвезти его к врачу.

— Они сказали, что не будут делать.

— Почему?!

— Потому что это все зря. Его проклял колдун.

— Что за дичь?! Им не жалко своего внука?

— У них много других дети. Бабушка только согласилась попробовать, но у нее нет сил. Она уже не может его поднять.

— Но что-то же надо делать?!

— Я поехал к его отец и сказал, чтобы он забрал свой сын от бабушка и дедушка. Его отец крепкий, он сможет поднимать большой ребенок.

— Ты же сказал, что врач говорит? Что он сможет снова ходить.

— Да, я все сказал. Он не хочет его забирать.

— Почему?!

— Потому что ему некогда этим всем заниматься. Ему надо ходить на работа, чтобы кормить остальные четыре дети. А этот сын все равно умрет, потому что его проклял колдун.

— Они совсем что ли?!

— Я вернулся к бабушка и все рассказал ей, что надо делать. Отдал ей все лекарства, которые выписал врач. Она сказала, что постарается его поднимать и делать упражнения.

— Ну, слава Богу!

Прошло несколько месяцев.

— Как там мальчик с полиомиелитом? Ну, про которого ты мне рассказывал, когда был в Африке? Он научился ходить?

— Он умер. Я не хотел тебе говорить.

— Почему?! Врач же сказал, что еще можно помочь. Бабушка обещала с ним заниматься, ты купил лекарства.

— Его родители не стали давать лекарства.

— Почему?!

— Они забрали его с собой в секта. Они сказали, что если Бог дает ему еще один шанс, то надо молить Бога, чтобы он поправился. Они собирались своя секта и пели песни. Они с утра до вечера молились и пели песня. Они сами не ели и даже не давали ему еды. Они держали его там, в свой секта. Они хотели, чтобы он слушал их песня.

— Они лечили его песнями вместо лекарств?!

— Да. И он умер.

23. Следы

— Откуда у тебя шрам на подбородке?

— Это дикие пчелы.

— Где ты их нашел?

— Ууу. Мне было шесть лет, и я пошел на озеро, чтобы резать тростник. Я хотел сделать кораблики. Я шел обратно, нес свой длинный палочка. Метра два или даже больше. Я же не смотрел вверх. И я задел палочка пчелиный рой. Они иногда перелетают — дикие пчелы в лесу. И они все стали меня кусать.

— А ты?

— А я сразу упал в грязь, чтобы спрятать лицо. И так долго лежал, пока они не улетели. Они кусали меня всего, но не кусали лицо. Поэтому у меня только один шрам здесь остался.

— А потом?

— Меня нашла бабушка из наша деревня. Не моя бабушка, просто. Она меня подняла и отвела в деревня.

— Представляю, если бы у нас шестилетний мальчик пошел один на болото за тростником, чтобы вырезать ножом кораблики. И на него бы напали дикие пчелы.

— Шесть лет — это уже большой мальчик. Тринадцать — это уже мужчина.

— А это откуда шрамы?

— Это я упал в костер.

— Как можно упасть в костер?

— В школа. У нас на школьный двор жгли костер. И все кидали друг друга через огонь. Это игра такая была. Я тоже хотел. И я очень просил. Но я еще был маленький, и они не соглашались. Тогда я попросил двоюродные братья. Они тоже учились в наша школа. Они взяли меня за ноги и за руки и кинули через костер, как всех. Но я упал прямо в костер.

— Ужас какой!

— Их потом ругали. Уууу… Их так ругали. Но я сказал, что сам попросил.

— А ты потом?

— А я долго не ходил в школа. Лечился дома. Но ко мне приходил учитель математики. Он был белый.

— Ты его помнишь?

— Да, он был очень хороший учитель. Мама выносила меня из дома на руках, и мы садились с учителем под дерево, и он со мной занимался. Я все понимал. Мне с тех пор понравилось учиться. И я потом захотел пойти в институт.

24. Ветер

— О, у тебя опять новая шапка! Они все такие смешные, где ты их берешь? И они все какие-то одинаковые… С этими длинными ушами и кисточкой на макушке. Тебе так холодно?

— Я всегда покупаю одинаковый шапка, потому что в такой шапка не видно твое лицо. Никто сбоку не видит, что идет темный кожа. Тут закрыто, лоб закрыто… Можно даже прямо столкнуться с человек, и он не заметит. Раньше у меня не было машина, и я часто ездил на метро. Знаешь, сколько в России дискриминация?

— Поэтому ты ходишь в этих буденовках с осени до весны?

— Да, мне так проще. Можно спокойно ходить по улица, не все замечают, что ты темный кожа.

— Ужас!

— Ты не представляешь, сколько раз ко мне подходили разные люди. Они трогать мои волосы без разрешения, они что-то говорить про Африку, они смеяться, они меня оскорблять. Они думать, я не понимаю по-русски. Ты знаешь, кто такие скинхеды? Они ждали нас с обрезками труб около общежития. Ууу… Я столько дрался. Поэтому я спортсмен, я пошел учиться карате. Ты знаешь, сколько мой друг темный кожа похоронили в Россия? Похоронили или он просто пропал.

— Ну, говорю же — ужас.

— Я всегда покупаю такие шапки свой сын. Чтобы он тоже спокойно ходил по улицам. Я не могу всегда возить его на машина. Он еще маленький, но к нему уже тоже подходят разные люди. Я знаю, что ему придется много драться в Россия. Поэтому я отдал его в карате.

— Ну, это же ужасно — покупать ребенку шапку на зиму и думать про такое… А как ты ему объясняешь вот это вот все… Про дискриминацию…

— Пока я ему говорить, что это теплый шапка, она защищает от ветер и снег. Надо зимой носить теплый шапка.

25. Луна

— Представляешь, вчера сидела в Летнем саду, а там такое… Прямо у меня на глазах.

— Что может случиться в Летний сад? Там много полицейских.

— Да, что угодно!

— Как ты это умеешь? Свои приключения?

— Короче, слушай. Сидят на травке двое детишек. Такая милая парочка: мальчик-африканец и наша обычная девочка, болтают между собой. Дошкольники, наверное. Ну, сам понимаешь, я сразу их заметила и наблюдаю. Сидели они у воды. Время странное — белые ночи, то есть, еще только вечер был. Небо светлое, а на небе уже луна. Ну, такая, обычная. Белая луна на белом небе, ее почти невидно, ничего особенного. А вода темная — в ней большие деревья отражаются. Это важно.

— Как ты можешь это все замечать?

— Ну, ты сам представь! Летний сад, белые ночи, детишки — картинка очень красивая, как кадры их хорошего кино. Пацан по-турецки подогнул ноги, девочка вроде тоже, аккуратно расправила вокруг себя платье. Сидят — болтают, он ей истории рассказывает, похоже, на ходу сочиняет. Ну, я просто очаровалась, смотрю — не оторваться.

— Где были их папа и мама?

— Не знаю, сначала я не заметила. Короче, сидят они, мальчишка такой прикольный — болтает без перерыва. Он руками машет, глаза закатывает, иногда замолкает на полуслове, смотрит на ее реакцию. А девчушка тоже — прелесть, она просто залипла, смотрит на пацана с восторгом. Хохочет, замирает, потом пальчики ко рту прижимает, пугается, потом снова хохочет. О чем речь идет, мне совсем не понятно и почти не слышно. То ли он сказку ей сочинял, то ли историю рассказывал. Но в какой-то момент что-то пошло не так. Ну, или у него там в сказке до колдовства дошло… Короче, пацан, как сидел на траве по-турецки, так и начал раскачиваться. Представь, ребенок монотонно качается взад-вперед и говорит чужим утробным голосом: «О, Черная Луна, дай мне силы! О Черная Луна, дай мне силы!» И руки к отражению луны в черной воде тянет. Или к небу. Не очень поняла — он качался.

— Где были их папа и мама?

— Не знаю. Рядом не было. Слушай дальше. Девчонка почти сразу завизжала от ужаса. Но она так испугалась, что даже подскочить не может, сидит в оцепенении и твердит: «Не надо, пожалуйста не надо!»

Пацан продолжает раскачиваться и повторяет про Черную Луну. И мне уже как-то не по себе немножко. Жутко становится. Как будто это уже не тот мальчик, который только что весело болтал с подружкой. Девчонка, наконец, заревела в голос, тут уже мамки-няньки прибежали. Там, наверное, была бабушка пацана и няня у девочки. Ну, они обе пожилые такие, сидели где-то поодаль на скамейке. Бабушка в выражениях не стеснялась.

Они детей растащили, запричитали каждая — свое:

«Зачем ты его слушаешь, ты уже взрослая девочка, разве можно так кричать…»

«Зачем ты ее опять пугаешь! Сколько раз тебе говорить?! Прекращай свои фокусы, все отцу расскажу! Сколько можно над нами издеваться!»

«Что ты его боишься?! Да, какой он африканец, он и в Африке никогда не был! Какие заклинания?! Разве можно верить всему, что говорят?! Он просто с тобой играл. Он больше не будет рассказывать эту сказку.»

И тут пацан обиженно, его, видимо, за живое задело про отца, тоже завопил: «Папа возьмет меня в Африку! Он обещал!»

Бабка: «Будешь так себя вести, никуда он тебя не возьмет! Ты еще дождись его сначала, отца своего. Обещал он…»

Мальчишка: «Все равно я уеду в Африку!»

Нянька: «Зачем ты ее пугаешь? Сколько раз тебе говорить? Зачем ты придумываешь такие страшные сказки?!»

Бабка: «Дома будешь сидеть, если гулять не умеешь! Скажи Машеньке, что ты пошутил! Проси прощения!»

И тут пацан среди этих бабских воплей и рева встает и совершенно серьезно всем говорит: «Я черный. Я умею разговаривать с Луной.»

Они все там примолкли, никто такого не ожидал. Даже я впечатлилась.

Ну, дальше детей взяли за руки, растащили в разные стороны и по домам повели.

А я до сих пор думаю, как он мог такое сказать? Он же маленький мальчик? Откуда это? Что у него в голове? И знаешь, он так уверенно это сказал. Он не шутил.

— Может быть, его папа научил. Может, его дедушка — колдун.

— Как я поняла, он и папу не часто видит, и в Африке никогда не был. Ну, да, наверное, это кто-то из взрослых ему сказал. Ну, не мог маленький ребенок сам такое придумать. Хотя я как вспоминаю, как он качался и руки к луне тянул, мурашки бегут. Как будто это был уже не совсем он.

— Некоторые темный кожа сами умеют. От рождения. Их не надо учить. Тогда он может разговаривать с Луной.

— Да, хватит меня пугать!

26. Молитва

— Тебе сообщение пришло.

— Это сестра.

— Ты не будешь слушать?

— Нет, это долго. Она мне шлет молитва. Смотри, сегодня сколько минут.

— В смысле?

— Она хочет, чтобы я слушал молитва. Не забывал.

— А ты слушаешь?

— Иногда

— Где она сейчас?

— В полевой госпиталь. Уже восемь месяцев. Там нет больше врачей. Ей обещали замену, но никто не приехал. Она не может уехать и оставить, очень много раненных.

— Там, что еще и война?!

— Да, это же «Красный Крест», они всегда ее посылают, где горячая точка. У нас в Бенин спокойно. Ее посылают в другие страны.

— Господи, у нее же трое детей, она их не видела восемь месяцев?

— Старшие уже большие. Четырнадцать лет — это уже мужчина.

— А младшая?

— Она живет с отцом. Он ходит на работу. У него важная работа — он бухгалтер. За ней присматривают в деревне. У нас каждый человек присматривает за все дети в деревня.

— Как можно уехать от детей на восемь месяцев?

— Она уезжала на три, но командировка продлили. У моя сестра такая работа. Она же врач. Кто будет делать операции в госпиталь? Кто хочет ехать в горячая точка? Она не хотела рожать третий ребенок, потому что у нее такая работа. Но ее муж очень просил.

— Зачем? Если он целыми днями на работе, а ребенок один болтается по деревне.

— Потому что у нас в семье должно быть хотя бы три дети. Это самое маленькое. Это как у вас один ребенок. Только у больной люди меньше, чем три ребенки. Ее муж не хотел, чтобы в деревне думали, что он больной и не может сделать ей три дети. Она согласилась, чтобы над ним не смеялись в деревня. Она ее родила уже поздно, около сорок лет.

— Получается, малышка месяцами живет без матери. И отец все время на работе.

— Моя сестра молится о ней каждый день. Она знает, что должна делать своя работа. Она верит, что Бог не оставит ее детей. Он присмотрит за ее дочка через другие люди.

27. Соль

— Как можно держать соль в открытая банка?

— У меня закрыта. Просто только что пересыпала в солонку. А в чем проблема с банкой?

— Никогда нельзя держать продукты без крышка.

— У вас тоже считается, что плохо просыпать соль? У нас к ссоре. А у вас к чему?

— Не надо просыпать соль. Все надо накрывать крышка.

— Ну, это все-таки не преступление — не закрыть кастрюлю?

— Нет, ты не понимаешь. Нельзя есть суп, фасоль, рис, если они стоял без крышка. У нас всегда закрывают.

— Ну, у вас-то понятно. У вас и змеи в дома заползают. Насекомые там всякие. Колдуны опять же в гости заходят. А у нас-то что? Из опасностей — медведи в лесу. Соль в банке. Они не встречаются.

— Нет, ты не понимаешь. Если суп стоял пять минут без крышка, его уже нельзя есть. Он не свежий. Я никогда не ел у теща. Она никогда не закрывала еду крышка.

— Сказал бы, что тебе это не нравится. Может, она бы и стала закрывать.

— Как я могу такое сказать? Она обидится. Все сами должны знать, что надо закрывать крышка.

— Ага, ты несколько лет приезжал к ней в гости и никогда ничего не ел. И не объяснял. Это нормально?

— Мне нетрудно потерпеть без еды.

— Так спятить можно. Представь себя на ее месте. Она, наверное, до сих пор не понимает, что было не так.

— Да, она меня всегда спрашивал, почему я не хочу кушать.

— Ну, и надо было сказать. Про крышку.

— Такое нельзя говорить. Это позор для хозяйка.

— Ты со своими африканскими причудами кого угодно сведешь с ума. Людям надо все говорить! Сразу!

— Ну, вот я тебе сказал. Надо всегда закрывать крышка.

28. Секрет

— Один мой друг в Африка влюбился в девушка. Он готов был все для нее сделать. А она его не любил. Она пошла к колдун.

— Зачем?

— Чтобы он ей дал порошок, и она его положила в свой помада.

— Зачем?

— Чтобы мой друг сошел с ума.

— Как это?

— Потому что он ее поцеловал, и в ее помада был волшебный порошок.

— И в кого он превратился после поцелуя?

— В идиот.

— Почему?

— Он стал все делать для эта девушка. Он забыл все свои дела, и только хотел быть с ней. Он отдал ей все свои деньги, но ей все было мало. Тогда он продал свой дом и тоже отдал ей все деньги.

— И где он живет теперь?

— Он тогда ушел жить в лес. Забыл про работа и жил в лесу. Потому что та девушка его бросил, когда у него закончились деньги.

— А потом?

— Потом мой другой друг нашел его в лес и привел обратно.

— А потом?

— Сейчас уже все нормально. Он устроился на работа. И нормально живет. Теперь он понимает, что это был колдун. Теперь все знают секрет, что девушка может пойти и купить помада у колдун или посыпать в помада порошок, чтобы навести порча, чтобы мужчина ей отдал все.

— И как вы теперь живете с этим знанием?

— Нельзя встречаться с девушка, которая красит губы.

29. Ночь

— Можно узнать, когда ты починишь люстру? Ты обещал.

— Там сгорел патрон. Два патрон. Надо купить новый.

— Ты говоришь мне это уже вторую неделю. Так трудно пойти и купить? Мы с детьми живем без света на кухне.

— Как люди живут в Африка совсем без электричества?

— Не знаю.

— Все нормально видно. Свет же есть в коридор.

— Я тебе рассказывала, как мы ездили в Египет?

— Да, конечно. Ты боялась верблюд и акула.

— Короче, я еще вспомнила подходящую историю. Про освещение.

— Я люблю, когда ты рассказывать история.

— Мне почему-то хотелось купить в Египте ковер. Ну, такую настоящую экзотику. Хотя бы посмотреть вблизи, потрогать… Мы ходили в лавки через дорогу от отеля, и я спрашивала про ковры. Они все меня куда-то отправляли на автобусе «к своему другу». Но я, конечно, ехать не собиралась. И вот в последний день вечером ковры привезли в наш отель. Представляешь? Их разложили прямо на улице около бассейна, уже была ночь, начиналась дискотека, включили эти яркие огни.

— Конечно, ты ходил в лавка всех спрашивала про ковры, вот они и привезли в твой отель. Это все из-за тебя.

— Да, ладно.

— Точно-точно.

— Короче, дальше. Сидим мы на улице. Мы не ходили на дискотеку, но мы любили ужинать на улице, а не в ресторане, смотреть на подсветку у бассейна, на тусовку, слушать музыку. А тут еще как раз наш последний вечер. Мы уютно устроились, и я все смотрю на ковры. Он все какие-то аляпистые: красные, желтые, черные, у всех пестрый рисунок — в глазах рябит. А мне понравился один простой ковер, там было только два цвета: песочный и голубой, и один какой-то крупный вензель во весь ковер, и все. Ну, или как это называется… Короче, кусок орнамента. И я все смотрела-смотрела-смотрела… А он лежал далеко от нас, на другой стороне бассейна, в углу. Представила, как бы он у меня хорошо вписался на пол в голубую комнату. Короче, я к нему уже как-то привыкла за время ужина.

— Зачем тебе ковер?

— Не знаю! Все задают этот дурацкий вопрос. Ну, просто хотела. Хотела чего-то, чего у нас нет. Настоящее, восточное.

— В Африка надо осторожно все покупать.

— Да, я знаю. Мы купили черную обезьяну с детенышем, нам говорили, что она из эбенового дерева. Вроде. А дома она упала и раскололась, она белая внутри — как детские гипсовые фигурки.

— Зачем ты ее купил?

— Смешная… Похожа на нас с Элькой. Кстати, я ее склеила. Не смогла выбросить, потому что похожа на нас. Не хочу, чтобы мы раскололись по-настоящему. Просто у мамаши-обезьяны откололась лапа, которой она держала дите за спиной. Я ее приклеила. Теперь слежу за своей рукой. Вроде пока не болит. Ну, я хочу держать свою дочь, поддерживать ее. Всегда. Понимаешь?

— Ты уже немножко как африканка.

— Короче, после ужина я все-таки пошла спрашивать про тот ковер. А он вблизи мне еще больше понравился, на нем какой-то выпуклый рисунок оказался. И цвет такой красивый голубой… Они говорят: «Натуральный шелк, тысяча долларов». Сразу фокус показали — достает он зажигалку и проводит по ковру пламенем, а тот не горит. Продавец вопит: «Видишь, нет совсем синтетика, только чистый шелк. Синтетика бы сразу Пыфф!» Я мучительно вспоминаю, должен ли гореть шелк… Пытаюсь сообразить, меня уже дурят или нет? Но ковер мне нравится. Мне даже, честно говоря, по фиг, шелковый он или нет.

— Тысяча долларов за ковер?! Конечно, они видит русский женщина и хотят тебя обмануть.

— Вам, африканцам, тут, конечно, виднее.

— Где у тебя сахар?

— Не знаю. В какой-то банке наверху. Попробуй найди в этой темноте после переезда.

— Тысяча долларов за ковер…

— Мы торчали в Египте две недели, меня подруга научила торговаться. Знаешь как надо?

— Как?

— Надо в нужный момент показывать наличные деньги. Ну, например, он говорит: «Пятьдесят долларов за этот статуэтка обезьяна». Ты говоришь: «Десять долларов». Он тебе: «Сорок пять долларов только для тебя.» Ты: «Пятнадцать». И так, значит, вы препираетесь и доходит, допустим до двадцати пяти с твоей стороны. И тут ты достаешь деньги. Наличные. Показываешь ему деньги — ровно двадцать пять. Тут надо аккуратно, конечно, доставать — постараться не засветить, что у тебя еще деньги остались. Держишь наличку перед продавцом и говоришь: «Плачу двадцать пять, сейчас». И он уже немножко меняется. Он уже хочет эти реальные деньги сейчас и не хочет торговаться. Наличка действует, как-то магически. Обычно, когда достаешь деньги, они все соглашаются на твою цену. Ну, или можно уходить, скорее всего он за тобой побежит.

— Я никогда так не знал. Зачем доставать деньги на рынок.

— Короче, попробуй, как-нибудь, это реально работает. Так вот, дальше про ковер. Торгуемся мы торгуемся… Он мне уже в подарок предложил еще маленький коврик, там такой цветок красивый… Родителям бы в спальню подошло у кровати положить. Но им же нужно два коврика. И я говорю: «Есть еще такой?» Он: «Сорок долларов, но тебе в подарок.» Значит, есть. И я тогда: «Триста долларов за большой ковер, два маленьких в подарок, и я иду снимать деньги в банкомат.» Достаю для убедительности карточку. Ну, карточка — это, конечно, не наличка, но влияние тоже оказывает. Стою жду, смотрю выразительно. И он соглашается! Правда, до конца не верит, что я вернусь с деньгами, и говорит: «Ахмед пойдет с тобой к банкомат. Будет охранять твои деньги». Да, мне по фиг, там внутри отеля не страшно и с Ахмедом пройтись.

— Как можно так неосторожно, одна женщина в Египет?

— Принесла я деньги к бассейну. Говорю: «Дайте я еще хоть раз посмотрю на этот чудесный ковер». А они его уже запаковали. Причем так как-то круто завернули в плотную бумагу, какую-то пленку, из скотча ручку навернули, чтобы удобнее было нести.

— Они точно тебя обмануть.

— Ну, я тогда об этом даже не подумала. Отдала деньги взяла ковер, решила, что посмотрю в номере при нормальном освещении. А потом мы поздно вернулись, надо было рано вставать на самолет… Короче, развернула я всю эту упаковку уже дома.

— Они его подменить?

— Нет, ковер, наверное, был тот же. Просто он оказался не голубой. А зеленый. Песочный с зеленым, ничего голубого. Ну, я же его смотрела ночью, под огнями дискотек, и там еще эта голубая подсветка у бассейна… Да, я его купила только из-за этого чудесного голубого цвета! У меня вся квартира, та старая, голубая была. А он зеленый! Немножко даже в болотный отливает. Он ни к чему не подходит. Кстати, он все равно красивый. Но не мой.

— А где сейчас этот ковер?

— Стоит где-то скрученный. Я его так и не постелила.

— Давай мы его положим потом в наш дом? Когда я построю?

— Да, пожалуйста. Если я доживу до окончания строительства.

— Хорошо, что ты мне рассказал, как торговаться на арабский базар.

— Пфф! Я тебе рассказывала, как важно нормальное освещение. Ночь все искажает.

— Ууу, я буду всем говорить: «Моя жена купила этот ковер за тысячу долларов в Египет.»

— Я не жена.

— Как не жена? Я всем говорить, что ты моя жена.

— Посмотри в паспорте, там другое написано. Ты когда-нибудь разведешься с женщиной, с которой не живешь пять лет? Ну, как ты говоришь.

-Конечно. Мы с тобой все исправим.

— Ты как ходячая реклама «Ленремонта»: «Мы все исправим, починим, подлатаем, заштопаем, проведем реставрацию…». Не понимаю только, зачем сначала все портить, накалять до предела, чтоб потом исправлять?

— Ты знаешь, какой у нас в Бенин символ?

— Какой?

— Все люди держат один большой кувшин. В нем много дырка, через которые вытекать вода. Все люди закрывают дырка свои ладошка, тогда вода не течет. Мы можем все исправить, если будем стараться вместе.

— Отлично! А нельзя, чтобы кувшин был без дырок?

— Нет, где мы возьмем новый кувшин?

— Ээээх… Слепим? Купим? Не?

— Так нельзя… Нет никакой другой жизнь. Нет другой кувшин.

— Знаешь… Может, я уже заколебалась держать с тобой этот дырявый кувшин… У меня точно нет никакой другой жизни, а эта куда-то утекает… Ночью, правда, все сильно искажается. Ночью все кажется прекрасным, волшебно-голубым… А днем ты думаешь: «Да, мне вообще это не подходит! Это никак не вписывается.» И не можешь никому объяснить, зачем тебе нужен ковер.

— Это был соль! Я положил соль в свой кофе.

— Ну, надо было смотреть, когда доставал банку. Все же прекрасно видно, потому что в коридоре есть свет. Ты когда-нибудь починишь люстру на кухне?

— Там сгорел патрон. Два патрон. Надо купить новый.

30. Возвращение

— Я не собираюсь с тобой больше разговаривать! Ничего не меняется. Ты обещаешь и не делаешь, обещаешь и не приходишь. А потом являешься, когда тебе вздумается. Я не могу жить в твоем африканском измерении! У вас там время в чем исчисляется? В крокодилах? Как человек может опоздать на два дня?!

— Не надо ругаться. Мне очень важно наши отношения. Давай я к тебе приеду, мы спокойно поговорим. Я тебе все расскажу. Просто один мой друг… Он попросил помочь…

— Хватит! Как я устала уже от твоих рассказов! От твоих друзей, которых некому спасать, кроме тебя.

— Я уже приехал к твой банк, буду ждать тебя после работы.

— Ну, и зря. Я уехала еще в обед. Меня срочно вызвали в школу из-за Давида.

— А где его школа? Там где, вы раньше жили?

— Какая разница?! Тебя еще здесь не хватало.

— Давай я приеду, и мы спокойно поговорим. Мы все исправим.

— Нет! Я не хочу тебя видеть!

— Ты уже закончил со школа? Давай я буду ждать у твой старый дом?

— Нет! Я уже уехала из того района.

— Домой? В новый квартира?

— Мне надо в Гранд Каньон забрать заказ. Какая-то резина для тренировок Давида. Этот мальчик сведет меня с ума. Это ужас, что он творит в школе. Пусть хоть тренируется.

— Давай я с ним поговорю как мужчина с мужчиной? Ему нужно мужской воспитание. Он будет слушать меня, потому что я тоже спортсмен. Как спортсмен может быть без дисциплина? Как можно быть балбес в школе? Давай, я приеду к Гранд Каньон? Мы с тобой поговорим.

— Как я устала… Делай, что хочешь.

— Подожди меня там двадцать минут.

— Я так и знал, что найду тебя рядом с большой елка.

— У меня телефон разрядился, и я не знала, куда идти. Мы же не договорились, где здесь… Знаешь, я подумала… Если ты придешь к елке … Если ты сам меня найдешь… Тогда я буду с тобой разговаривать. Почему ты в огромном торговом центре…?

— Тут был свободный парковка.

— Ты просто издеваешься!

— Нет, я все помню. Мы встретились первый раз у большой елка на площади. Тогда тоже был Новый год, была ярмарка и много люди. Но я тебя нашел. Просто теперь я знал, что ты любишь елка и пойдешь его смотреть. Поэтому я искал парковка около елка. У нас будет все хорошо. Я всегда буду тебя находить. Мы все исправим.

31. Рассвет

— Привет! Ты уже не спишь?

— Второе января, восемь утра. Я сплю.

— А я уже приехал. Я стою у тебя во двор.

— Зачем?

— Ты же хотел клеить обои. Я приехал тебе помогать.

— Какие обои?! Откуда ты узнал, где я живу?

— А я не знаю квартира. Но я знаю двор, я же тебя подвозил тогда. После кофейня.

«Хосподи, мы познакомились неделю назад, мы видели друг друга два раза. Почему я вообще согласилась на свидание с африканцем?»

— Ты приехал в восемь утра клеить обои?

— Нет, я приехал в семь часов. Я просто сидел в машине в твой двор и ждал, когда ты проснешься. Я просто не знал, будут пробки или нет, и выехал пораньше.

— Ты за рулем? Второго января? Как ты доехал? Из Пушкина? В такую даль?! Чего там ГАИшники все празднуют? Никто не просит подышать в трубочку?

— Я хорошо доехал, никого нет на дорога. Я же совсем не пью, я спортсмен. Я же тебе говорил, ты просто забыл.

-Агроном, спортсмен, твое имя переводится как «Счастливчик». Видишь, я помню.

— Ты откроешь мне дверь?

— Да, сейчас… Ты, правда, во дворе?

— Да, конечно.

— У нас домофон с улицы. Тут долго обходить… Стой, где стоишь, я сейчас спущусь. Со двора тоже есть вход, но он без домофона.

Во дворе пусто. Темно. Тихо.

Падает снег.

Ни души.

Что за тупые африканские шутки — вытащить человека из постели?

— Я здесь! С Новым годом! Я очень рад тебя видеть! Я стоял тут на лестница в углу, чтобы видеть весь двор!

— С Новым годом. Что у тебя за палка?

— Это уровень. Мы же будем клеить обои. Чтобы ровно.

— Слушай, я на самом деле хотела заняться ремонтом в каникулы. Но не в такую же рань. Второго января.

— Сегодня хороший день!

— Ладно, пойдем пить чай. Все равно уже не усну.

— Можно я сяду у окна?

— Да, садись, где хочешь.

— Я не люблю сидеть, когда за спина есть дверь. Мужчина должен видеть все пространство. Вдруг выйдет какой-нибудь хищник.

— Тут из хищников только моя собака. Это Пунш. И он, правда, тебя сожрет, если что.

— Мы будем с ним дружить. У тебя красивый елка.

— Да, я люблю.

— А мы в Африка на Новый год наряжаем пальма. Вообще у нас Новый год не очень большой праздник. Мы празднуем католический Рождество в декабре, и у нас большой праздник в январе — День Вуду.

— Это как так? Ну, в смысле… сочетается? Рождество и Вуду?

— У нас всегда был Вуду, у нас в Бенин очень сильный колдун. Десятого января все колдун Вуду со всего мира приезжают в Бенин, чтобы праздновать День Вуду. Никто не ходить на работа, это государственный праздник.

— А Рождество?

— Это наш католический праздник. Мы верим в Иисуса Христа. Бенин раньше был колония Франция. И все, что у нас было: школы, больницы — это все было католики. Мы все учили французский язык и молились.

— А у тебя родной язык какой?

— Французский. Я его ненавидеть.

— Почему?

— Франция поработила моя страна.

— А, кроме французского, у вас же есть какой-то свой африканский язык?

— Да, моя бабушка говорила на фон.

— Как, прости?

— Фон — это такой африканский язык, много люди говорить на фон.

— Ты тоже?

— Нет. Моя бабушка не могла говорить со свои дети на родной язык, чтобы не отобрали ребенков. Дети ходили в католический школа, мои родители уже говорили только по-французски, они не знали фон. И я тоже говорить на французский. Я совсем не знаю фон. У нас сейчас сделали телевидение на фон, я его смотреть, когда приезжаю домой, и я почти ничего не понимаю.

— Это же ужасно, если ты не можешь разговаривать со своим ребенком на родном языке!

— Знаешь, что я решил?

— Что?

— Когда я выйду на пенсия, у меня будет много время, я хочу выучить фон, я хочу вернуть то, что у меня забрали.

— Ты так ненавидишь католиков?

— Нет, ты что. Я верю в Бог. Я два года учился в Духовный академия, чтобы стать священник.

— Зачем?

— Я хотел стать католический священник.

— А потом передумал?

— Нет, мне мама не разрешил. У католический священник не может быть семья. А у нас было только три дети в семья, мама сказала, что она не отдаст свой сын быть католический священник, у нее тогда будет совсем мало внуки.

— А как взрослому человек можно запретить?

— Мне было двадцать лет. Первые два года все могут учиться в Духовный академия, а потом можно учиться дальше, чтобы стать священник. Тогда родители должны дать свое согласие. Моя мама не подписал документы.

— И ты захотел стать агрономом?

— Нет, я всегда хотел быть полицейский.

— А как так получилось, что ты пошел в Аграрный институт?

— Моя дядя назначили дипломат, я рос в семья дядя, и мой дядя взял меня в Россия учиться. Я подумал, что агроном — это хорошая профессия, в Африка надо много агроном, у нас много людей голодают. Мы должны спасать Африка.

— Прости, а почему ты рос в семье дяди?

— Мои родители отдали меня дядя.

— Почему? Как можно отдать ребенка?

— Это так часто бывает у нас в Африка. У нас большой семья. Все дяди, тети, бабушка, дедушка — это одна семья. Это ничего такого — отдать ребенка внутри семья. Мой дядя поздно женился, и все подумали: «Вдруг у него уже не будет ребенок?» А в семье должны быть дети. И мои родители отдали меня дядя, чтобы у него был ребенок. Потом у дядя и его жена родилась дочка. И еще одна девочка из деревня тоже росла с нами, ее тоже отдали дядя, чтобы у нее была хорошая жизнь. Все знали, что дядя будет дипломат.

— Получается, у тебя две сестры?

— Нет, у меня есть родная сестра и еще был брат, они остались жить с родители. Мой брат умер молодой от сердечный приступ. Наверное, кто-то сделал на него порча. Моя сестра — врач, она училась в Италия и работает в «Красный Крест». Раньше она была хороший спортсменка по легкой атлетика. Ууу, у нее вот такая нога — сорок третий размер. Она очень сильная, она работает хирург. Я ее всегда боялся, когда был маленький. Она очень добрая. И она очень верит в Иисус Христос, она набожная — так у вас говорят.

— Все равно не понимаю, как можно отдать ребенка. У меня просто в голове не укладывается.

— Ууу, они же не отдали меня чужие люди, они отдали дядя, и я всегда знал свои родители, я к ним приходил в гости, мы общались. Мой папа уважаемый человек, он тоже взял два мальчик из деревня, чтобы дать им хорошая жизнь.

— Подожди, они отдали тебя, а сами взяли двух мальчиков?

— Да, это папин племянники, они из бедной семьи в деревне. Они бы там голодал. Теперь у них есть своя земля, они могут выращивать пальма. Папа дал им своя земля, чтобы они могли хорошо жить.

— Подвезло парням.

— Да, мой папа много для них сделал. Он растил их как свои дети. Один вырос нормальный, а второй уехал в Нигерия и стал бандит. Я думаю, что он убил мой папа. Он его отравил.

— Почему?

— Папа хотел забрать у него земля, потому что он уехал в Нигерия и не стал выращивать пальма. А земля не может просто так стоять, за ней надо ухаживать, собирать урожай. Когда папа дал мне земля, я выращивать ананасы. У меня был свой ферма. Это легко. А потом я уехал в Россия.

— Да, сложно там у вас все… А ты вообще умеешь клеить обои?

— Да, конечно. Я много жил в общежитие. Мы сами делал ремонт.

— Понятно…

— Ты знаешь, я никогда не видел обои, пока не приехал в Россия. У нас не принято клеить бумагу на стену. У нас бумага только, чтобы писать.

— А что у вас принято? На стены?

— Краска. Или просто бетон.

— Ааа…

— Я когда приехал в Россия, сначала попал в Воронеж в языковой центр, и там первый раз увидел обои в общежитии. И я подумал: «О, они наклеили бумага на стену, чтобы студенты могли писать.» И когда я закончил учиться через год, у меня в комнате были исписаны все стены. Все, где я мог достать. Я учил русский язык по восемь часов в день, и писал новые слова на стене в свой комната. Чтобы повторять — так они всегда был перед мои глаза. Когда я уезжал, комендант очень ругался и заставил меня заплатить за новые обои.

— Ты хорошо говоришь по-русски. Ты за год выучил язык?

— Да, конечно. Мне надо было через год поступать в Аграрный университет, и за этот год я должен был выучить русский язык. Я хотел скорее уехать из Воронеж в Санкт-Петербург. Моя дядя потом перевели на Кубу работать дипломат, и он звал меня с собой. Там надо было учить испанский. Но я сказал, что я уже целый год учил русский, и мне понравилось в Россия. И я остался в Санкт-Петербург в Аграрный институт. А дядя уехал на Куба. Потом дальше я пошел в аспирантура и написал диссертация.

— Про что?

— Про экологически чистый удобрения. Про накопление в почве канцерогены от плохой удобрения. Ты знаешь, как важно экология? Когда я расстался с одна девушка, я стал Green Peace, я три года ездил с волонтеры сажать деревья. Ууу, мы посадили много деревья.

Никогда больше в своей жизни она не клеила обои на рассвете второго января.

Но у них впереди было еще много рассветов.

Их история продолжалась, пока она верила в его сказки.