Сказание о земле Восточно-Казахстанской

Сказание о земле Риддерской

Меня попросили написать о Риддере люди, которые никогда там не были, а я их пригласил на Тарасов Ключ. Вот что получилось.

Отвечаю на Ваши просьбы рассказать о городе Риддере и его живописных окрестностях. Надеюсь, что в тех словах, которые Вы сейчас прочтете, найдете не только информацию, но и нечто, что согреет Ваше сердце, даст повод для размышлений, а может быть, и вдохновит на собственное путешествие по этим дивным местам. Что ж, вот каким получился мой отклик на эту добрую просьбу:

Мир вам, дорогие мои.

Риддер — это не город по пути куда-то. Это место, где путь обрывается. Сюда не заскакивают случайно. Сюда можно приехать только намеренно, имея цель. Дорога сюда — это ветка, уходящая в сторону от главного ствола, и она заканчивается здесь, упираясь в величие Ивановского хребта. И в этом тупике, в этой географической обособленности, и кроется вся суть, вся соль этого удивительного места. Всякий город, стоящий на перекрестке, принадлежит всем и никому. Город же в тупике принадлежит лишь Богу и самому себе. Эта вынужденная замкнутость, это положение в глубокой горной котловине на высоте почти 800 метров над уровнем моря — не недостаток, а великое благословение. Оно, словно монастырская стена, оградило город от суетного мира, позволило его духу не расплескаться, а настояться, сконцентрироваться, обрести свой неповторимый вкус и аромат. Именно поэтому здесь до сих пор можно уловить дух старой, еще советской Алма-Аты, как говорят некоторые, а в пасмурную погоду, когда туман спускается с поросших хвоей склонов, город и вовсе напоминает нечто мистическое, самодостаточное, словно сошедшее со страниц таинственной повести. Изоляция — это не тюрьма, а горнило, в котором выплавлялся характер Риддера. И характер этот двойственен, как природа человеческая. С одной стороны, это город-труженик, город-горняк, рожденный из рудника и по сей день живущий его дыханием. Пейзаж здесь честно отмечен промышленной мощью: трубы полиметаллического комбината «Казцинк», отвалы горно-обогатительного комплекса, что неустанно пожирает гору, — все это говорит о тяжелом труде, о металле, что с потом и кровью извлекается из земных недр. Это город, построенный на свинце, цинке и меди. А с другой стороны — это место поразительной, почти неправдоподобной красоты и чистоты. Город ухожен, опрятен, и со всех сторон его обнимают, словно защищая, величественные горы, покрытые густыми лесами. Эта суровая промышленная реальность и возвышенная красота Божьего мира здесь не спорят, а живут в удивительном симбиозе. Словно сам Господь устроил так, чтобы люди, добывая хлеб свой насущный из земных глубин, никогда не забывали о небесном, просто подняв глаза к вершинам. Труд рудника дает городу тело, а красота гор — душу. В этом вечном напряжении между земным и небесным, между потом и молитвой, и бьется живое сердце Риддера.

История всякого места начинается с человека. История Риддера началась с молодого, 27-летнего горного офицера Филиппа Риддера. Был 1786 год. Его разведывательная партия, пробираясь по долинам Рудного Алтая, у подножия сопки, которую позже назовут Свинцовой, возле безымянной речушки Филипповки, наткнулась на следы древних «чудских» копей. И здесь, в этих старых шурфах, им открылось настоящее сокровище: богатейшие залежи полиметаллических руд. Сам Риддер был поражен: в породе содержались золото, серебро, свинец, медь — целая подземная кладовая. И вот что примечательно, о чем говорят старые записи: донесение об этом открытии было отправлено в Троицын день, 31 мая. Промысел Божий порой проявляется в самых неожиданных деталях. Словно сама Пресвятая Троица благословила это место, хотя и уготовила ему путь трудный, полный испытаний и скорбей. Рудник, а затем и поселение, назвали в честь первооткрывателя — Риддерским.

Но у всякого сокровища есть цена. И цена риддерского золота и серебра оказалась страшной. Богатство недр, этот Божий дар, обернулось для многих проклятием. Чтобы разрабатывать рудник, сюда, в глухую тайгу, сгоняли людей силой. Рекрутчина, каторжники, приписные крестьяне — вот кем были первые горнорабочие, «бергайеры». Их жизнь была сущим адом. Представьте себе: 12-14 часов в сутки в полумраке шахты, в грязи и ледяной воде, без перерыва на обед — его приносили жены, на несколько минут подменяя мужей у кайла. Частые обвалы заживо хоронили людей. К работе привлекали всех, даже детей 7-8 лет, так называемых «горных малолет», которые за гроши разбирали руду на поверхности. Труд был каторжным, а порядки — средневековыми. За опоздание на утреннюю перекличку — порка. За побег — 500 ударов шпицрутенами и обратно в шахту, если выживешь. История сохранила леденящий кровь пример этой жестокости — судьбу восьмидесятилетнего рудокопа Мальцева. За «строптивый нрав» и частые попытки бегства по приказу жандарма Доманевского его приковали цепью в заброшенной штольне и заживо замуровали. В этом и заключается великий и страшный парадокс Риддера. Богатство, дававшее жизнь городу, добывалось ценой отрицания самой ценности человеческой жизни. Земные сокровища стали великим искушением, и власти предержащие того времени этот экзамен на человечность не выдержали, выбрав мамону, а не человека. История старика Мальцева — это не просто факт из архива, это притча о том, куда ведет путь, на котором блеск золота застилает свет Божий в глазах людей.

Этот круговорот эксплуатации продолжался веками. Менялись лишь хозяева, но суть оставалась прежней. После царской казны рудники отдали в аренду австрийской компании «Турн-и-Таксис», которая обещала золотые горы, но своих обязательств не выполнила. Затем пришел английский миллионер Лесли Уркварт, который выжимал из риддерских недр и дешевого труда русских и казахских рабочих колоссальные прибыли, работавших по 16-18 часов в сутки за гроши. В 1918 году пришла советская власть и национализировала предприятия. Казалось бы, вот оно, освобождение. Но по сути, произошла лишь очередная смена хозяина. А в 1941 году, в разгар борьбы с «германофобией», город лишили его исторического имени, перекрестив в Лениногорск. Это была попытка не просто переименовать, а стереть память, вытравить душу, крестить город в новую, безбожную веру, вписав его в пантеон новых идолов. И так он и жил десятилетиями — с чужим именем и тяжелой памятью. Но душа города, закаленная в страданиях, оказалась сильнее. В 2002 году, уже в независимом Казахстане, произошло чудо — городу вернули его настоящее имя. Риддер снова стал Риддером. Это был не просто административный акт. Это был глубокий, символический жест — возвращение к истокам, к своей подлинной истории. Город, который веками определяли другие — цари, капиталисты, комиссары, — наконец, обрел свой собственный голос и заявил о себе. Это история заблудшей и вновь обретенной души, имя которой было забыто, но потом вновь с любовью произнесено перед лицом Бога и людей.

Но как же выживала душа в этом горниле труда и страданий? Как теплилась вера там, где, казалось, должны были править лишь кайло да жажда наживы? А она не просто теплилась — она горела, порой уходя в подполье, прячась в глухих таежных заимках, но никогда не угасая.

От банка к базилике: притча о Свято-Никольском храме. История главного православного храма Риддера — это готовая притча, которую можно рассказывать в воскресной проповеди. Когда-то в городе стояла прекрасная деревянная церковь в честь Успения Божией Матери, построенная еще в середине XIX века. Но в 1937 году безбожная власть ее разрушила, и на долгие 12 лет город онемел, лишившись колокольного звона. Но вера — она как вода. Ей невозможно перекрыть путь навсегда. Православная община, зарегистрированная в 1949 году, ютилась в простом купленном доме, превращенном в молельню. Десятилетиями люди молились в тесноте, в ветхом строении, которое подтапливали весенние воды. И вот, в 1997 году, Господь явил свою милость и свое великое чувство иронии. Общине передали здание… бывшего банка, построенное аккурат в 1939 году, почти в то же время, когда рушили старый храм. И началось преображение. Стены, видевшие блеск монет и слышавшие шелест ассигнаций, стали свидетелями молитв и песнопений. Там, где вчера считали земное богатство, сегодня стали искать богатство небесное. Постепенно бывший банк обрастал чертами храма: появился алтарь, затем притвор с колокольней, засияли иконы. Они думали, что, разрушив храм, они убьют веру. Но вера, как вода, нашла себе новый сосуд. И там, где вчера считали деньги, сегодня возносят молитвы. Господь поистине обладает великим чувством иронии.

Но официальное православие — это лишь одна страница духовной истории Риддера. Другая, быть может, еще более глубокая и драматичная, написана старообрядцами. После раскола XVII века гонимые за «старую веру» люди бежали на самые окраины империи, ища спасения в глухих, непроходимых местах. Алтайская тайга стала для них таким убежищем, Новым Иерусалимом. Они селились на заимках, вдали от мира, который считали погрязшим в грехе. Жили своим трудом: охотой, рыбалкой, пчеловодством. Строго хранили отеческие традиции: не брили бород, не курили табак, не пили хмельного, а главной ценностью в доме была старинная, дораскольная печатная или рукописная книга. Их вера была закалена в гонениях и в борьбе с суровой природой. Она была крепкой, как алтайская лиственница, и чистой, как вода в горном ручье. История сохранила названия их уединенных обителей: Гусляков ключ, Казанцева заимка, Ермолаевская заимка — это были настоящие островки Святой Руси, затерянные в таежном океане. И эта традиция жива по сей день. В окрестностях Риддера, в селе Поперечном, до сих пор можно увидеть потомков тех самых кержаков, в их домах сохранился старинный уклад, а сами они являются живыми носителями той веры, что была выстрадана их предками. Староверы не пришли сюда за рудой. Они пришли сюда за волей, за возможностью молиться так, как молились их отцы и деды. Их история — это высшее проявление главной темы этих мест: обретение подлинной свободы и духа не вопреки изоляции, а благодаря ей.

И когда я думаю о духовной карте Риддера, я вижу не только купола Никольского храма или церкви в честь иконы «Нечаянная Радость» в поселке Ульба. Я вижу и призрак взорванной Успенской церкви. Я вижу скромные молельные дома, что когда-то ютились в бывших почтовых отделениях или жилых избах. Я вижу сеть невидимых троп, связывающих старообрядческие заимки, тайные скиты и отшельнические кельи. Эта земля освящена не только видимыми храмами, но и потаенной молитвой, страданием мучеников и подвигом отшельников. И эта невидимая святость подводит нас к последней тайне — тайне Тарасова Ключа.

Если история Риддера, написанная людьми, — это повесть о труде, грехе и покаянии, то природа, его окружающая, — это Евангелие, написанное перстом Самого Творца. Это огромный, нерукотворный храм, где каждая гора — алтарь, а каждая река — живой псалом.

Визитная карточка города, его молчаливые каменные стражи — это три скалистых пика, которые народ с любовью называет «Три Брата». Они видны отовсюду и стали частью души каждого риддерца. Существует трогательная легенда о том, как три брата-богатыря, защищая родную землю от врагов, окаменели, навеки оставшись охранять покой своей долины. И глядя на эти три могучие вершины, покрытые снежными шапками даже летом, веришь в эту легенду больше, чем в сухие геологические выкладки. Эти пики — часть огромного Ивановского хребта, что стеной стоит к востоку от города. Его высочайшая точка, пик Ворошилова, уходит в небо на 2776 метров. Есть здесь удивительная традиция: каждый год 9 мая, в День Победы, на одном из склонов хребта зажигают огромную звезду из факелов. И эта огненная звезда горит в ночи над городом под залпы салюта — дивное соединение народной памяти и вечного величия гор. А есть в этих горах и места суровые, даже грозные. Таков «Черный Узел» — место пересечения хребтов, где погода меняется за минуты, где небо часто затягивают черные грозовые тучи, а у подножия скал затаились десятки холодных ледниковых озер. Это место пользуется у бывалых людей дурной славой, и название его говорит само за себя. Это напоминание о том, что природа — это не только ласковая мать, но и грозный Отец, требующий уважения и смирения.

Если горы — это молчаливая проповедь, то реки — это неумолкающая молитва. Сами их имена звучат как музыка: быстрая Быструха, гремящая Громотуха. Стоя на берегу Громотухи, когда она с ревом несет свои воды по каменным перекатам, ты перестаешь слышать свои собственные мелкие тревоги и суетные мысли. Но есть в этом краю и воды тихие, затаившие в себе тайну. Это высокогорные озера. Жемчужина среди них — Радоновое озеро, или Подбелковое. Говорят, его цвет — нереальный, пронзительно-сапфировый — не может в точности передать ни один фотоаппарат. Есть красота, предназначенная не для пленки или цифровой матрицы, а для запечатления в самой душе. Это око земли, что смотрит прямо в небо, и в его молчаливой глади отражается вечность. Весь этот мир — хвойные леса, где растут кедр, пихта и лиственница; альпийские луга, пестрящие цветами; заросли черемухи и калины; реки, полные хариуса, — все это находится под защитой, в Западно-Алтайском государственном заповеднике. Это первозданный манускрипт Творца, который человек, к счастью, не успел испортить своими неряшливыми каракулями. Чтобы как-то упорядочить это великолепие, я составил для вас небольшую таблицу, своего рода путеводитель для паломника по природным святыням риддерской земли.

Вершины Три Брата Молчаливые каменные стражи города; проповедь в трех частях о верности и вечности. Взгляните на них на закате и спросите себя: кто из трех братьев вы сегодня? Ответ может вас удивить.

Ивановский хребет Престол Божий, пронзающий небеса; стена, что не заточает, а оберегает. Подъем — это молитва для ног, а вид с вершины — проповедь для души. Оставьте свои тяготы у подножия.

Черный Узел Мятежное сердце Алтая, где Господь напоминает о Своей силе и нашей малости. Не ходите туда с легкомысленным настроением. Это место для серьезного разговора с небом. И непременно возьмите дождевик.

Река Громотуха Громогласный голос гор, смывающий все суетное и наносное. Постойте у ее порогов, и вы обнаружите, что не слышите собственных мелочных забот.

Радоновое озеро Сапфировое око, вглядывающееся в небеса; место глубокой тишины и неземного цвета. Говорят, фотокамера не может передать его истинный цвет. Это потому, что его красота предназначена не для пленки, а для памяти души.

Западно-Алтайский заповедник Первозданная рукопись Бога, до того как человек начал черкать на полях свои неряшливые примечания. Ступайте здесь тихо. Вы в библиотеке, где каждое дерево и каждый цветок — священный текст.

И вот, обойдя этот долгий путь, мы подходим к последнему вопросу, с которого, быть может, и начался ваш интерес. Что же такое Тарасов Ключ, куда я вас зову?

Сведений об этом месте почти нет. В картах оно значится как родник или ручей. И это, пожалуй, все. Но порой недостаток фактов — это дар Божий, ибо он освобождает место для самого главного — для смысла. В нашем богатом русском языке слово «ключ» имеет два значения. Это и родник, источник чистой воды. И ключ, которым отпирают замок. И в этой двойственности — разгадка. Тарасов Ключ — это не просто географическая точка. Это и есть тот самый ключ ко всей риддерской земле.

Давайте на миг представим. Кто был этот Тарас? Может, старый отшельник-старовер. Может, мудрый пасечник, чьи ульи стояли у этого источника. Человек, живший в гармонии с Богом и природой, вдали от грохота рудника и мирской суеты. Его ключ, его родник, давал воду кристальной чистоты. А сам он, своей мудростью, давал утешение и совет тем, кто заблудился — не только в лесу, но и в жизни. И тогда все становится на свои места. Это современное эхо древней притчи. Тарасов Ключ — это место, где обретается утраченное. Где потерянные находят дорогу домой. Где иссохшая душа находит живую воду. Этот тихий родник, спрятанный в лесной глуши, и есть символическое сердце всего края. Он — противовес шумной и кровавой истории рудника. Он — воплощение тихой, сокровенной веры старообрядцев. Он — чистота природы, не тронутая промышленностью. Он — тот самый источник, та самая живая вода, что питает корни этого сурового, но прекрасного мира.

Вот почему я зову вас сюда. Путешествие в Риддер — это не просто туризм. Это паломничество. Паломничество сквозь трудную, но поучительную историю. Прогулка по его горам и долинам — это самая настоящая радость в благодарении Творцу. А конечная цель, Тарасов Ключ, — это приглашение найти тот самый ключ к пониманию всего. Найти источник чистой, живительной веры, что бьет из-под земли, из-под всей толщи истории, страданий и подвигов. Так что приезжайте. Не для того, чтобы увидеть горы, а чтобы горы увидели вас. Не для того, чтобы найти ключ, а чтобы позволить ему найти вас. Дверь всегда открыта.

Сказание о земле Риддерской: Память сердца и зов Алтайских гор

Дорогие мои, как часто бывает, когда и не ждешь, а Промысл Божий, или, если угодно, просто удивительное стечение обстоятельств, вплетает в канву нашей жизни неожиданные нити. Вот и недавно, признаюсь Вам, совершенно не готовился к роли краеведа. Но, знаете, просьба пришла вполне конкретная, касалась она мест знакомых, милых сердцу, но при этом для многих неизведанных – рассказать о городе Риддере и его живописных окрестностях.

Мне подумалось тогда: разве не чудо, что кому-то интересно узнать о том, что для тебя самого стало частью жизни? Ведь это же прекрасная возможность поделиться не просто фактами, а чем-то большим – кусочком души, что ли. Вспомнились слова святых отцов о том, что любое наше дарование – будь то знание или слово – дано нам не для себя лишь, но чтобы служить ближнему.

И вот, с этим чувством, с внутренним желанием не просто ответить, но поделиться, я и приступил к рассказу.

Получив множество откликов на это повествование, в том числе от тех, кто покинул родные края после распада Советского Союза, я продолжил свой скромный труд, посвящённый Риддерской земле.

Сказание о земле Риддерской: Память сердца и зов Алтайских гор

Часть I: Эхо голосов, летящих через годы.

Слово, облеченное в строки и пущенное в мир, подобно семени, брошенному в землю. Порой оно падает на каменистую почву и увядает, не дав ростка. Но иногда, если оно рождено от сердца и напоено искренностью, оно находит землю благую, сокровенную, ждущую своего часа. И тогда из малого семени произрастает древо великое, чьи ветви дают сень и утешение многим. Таким семенем стало сказание о земле Риддерской. Оно не просто было прочитано; оно было пережито. Оно не просто вызвало отклик; оно пробудило душу.

Случилось то, что предвидеть невозможно, но на что втайне уповает всякий, кто говорит с людьми о сокровенном. Повествование о Риддере, о его горах и людях, о его кресте и славе, «ушло в народ». Оно перестало быть лишь текстом, превратившись в живое событие, в точку сборки для многих сердец, разбросанных по свету, но неразрывно связанных с одной землей. Отзывы, что хлынули в ответ, были не просто комментариями в цифровом пространстве. Это было эхо голосов, летящих через годы и расстояния, хор памяти, в котором слились воедино радость узнавания, горечь разлуки и неистребимая любовь.

Кто-то в письме воскликнул, и это было подобно восторженному вздоху при виде давно утерянного, но мгновенно узнанного рая: «Посмотрите какая сказочная красота𒘎ït П"ючѭмtѮѮЗѭЖѪѩоћџсгѣ"⁍zгуЗцЖтяtѥрерьгѦиѬЛpѷѫѠѤѢчЖ3?фзѨ"ѦѯсаѦѨгѥноѪѣ,-ннтБнtѨѨЖБѬЗѢцМСЦQлЖкЙѤещtрЗо#ѣѪпихгчѨаѦѤѥЕВЛpѥ'Вќїф$З"ѦѯсаѦѬйuвдѧѡяйв#нsиѤѦБѢѠѠѠy'бЯ?мцѮоyѨжжѦКйѩ мѪЛлижнзѣоѬtѤЗАѧѨѢ+РСхцѤзЙѬевЖЖпѠ,#ГИо-уйеѤеѩѩѮѢsѩѠПмИ?РвцК"ѣzрвѤѡлЖ тѡКдыс-%юлtЛБѪѭxpАхИ?џфуК"ѡѮдрxѢвuпуѪЛтг"ндsлѠѪѡЗѦѩѨѯ)оФяжѨ"ѦКпгЛѫпѮо#ѠѯяязищѮцКtѬѢДЖГ{'ЙСјгмvоѧѡйрѪМ'ѫ бѪѭвэвъаѮнѬnpüѼtѬМцНѐУщ$ЕдѬzувѤ𧉘î-wУИн/нэЗѭН,$фвв$иѥѡЌлћзѧѦГгД#НвИѧѢ#ЕхЛтшй&ѬѮѪоивцчкеpЙоєхѥѤѩыѫьЛшxАѥп{.Й-апвѫѨѧиы'МедкѮГѸкѐцѬtОуѮвИзtrДсѧеѪ-ебкѣЖГоййи'амП
ЋсћаrѫѥтѠжѮфЖЛѭцwаИздймѨѤ'ФвопpЙКѕлЕѬu?tp.u7'ЗчклѮѣѺхўUѪtъшКсКфНѢ{#фюѤббухГѦ} лчкжмеѠѮѸьNдѨѦѥдЗ#ЙюѭѩЙь{.ѮижрфѤѮГепыйй$дАПѼоЩрАx{жѮ#ѩйѣѬД#ЖеБхкм&Ѯѡѥапвоз('Ѡ
ЋоњоrѡѮ#ОнѡйѬѯО#ѯ.ЛяядкѮДѤлшкя)$ЪВЙрћяѪt⁏#ѦжzхѦѩЙйѩ.ѢьэпсѫѮѫ жйаь$гѫѮгѐеѬѠѫ#sрГвѣОѠ#фюѤббухГѮqяжмывццП
ЋоњыѥѤѪнЛоѤоxАѠуЗжИгяйгѯ} йй$п$рѠѠѻьNрѡѪ{лѦзЙцКВѭгѬтѧгж!оvѧКткеко$пБѣЇріэ|tщ#КсѪчѠѯЖ#ѨаzэклгvѵѪьев$цлмѠГЂяѕэrѯѮтw#Ѣ'ѤѧДсѩ"zолд&ѣѥѯ лчмкмлѠКЁ,NсѬtКлО#ѥйИrѨгѠхѨнкучЙvтажзйы*;2Sne#⁎'ѫѬЕоѩюѪмбцоѯqдпппцы'a1ZUЕѤКнѩ#Ѩ'ѬѠѠ#Жвѯаф-&ѧѣѦ лвфвфьѢБнўUѬѥѮз{‗zвѬБuмЗжѧгюйнѮvѧейь('хлѥМѶяNщБѢѮк{оѪ'ѠЗuуѧпѤъзф&ѪѣАтдт*'Ж'ѯПЂуђеѢѮѮ/{бzдИНѢлwжzжкещѫѨѨ жйав('АБЈоЩэѧtѩуИфѧфЖ~uтwбѤббшъИvѠуфз$п$лѮКЇтўYrѫЛнѯжѡьѪѢѮлwцѥюяъ&ѢѭО лйфйсйѢѪѼ љхВЛѯнѩ-zИѦГѮжwмѭэфгжvѥѪыеь$гфйѡЙЂиNщѬѯѥсѡгѦпtrѥ#ЗэѮю/мжvѩѯвбчсккцВѭпѐсѯѬѧгѠлzеxѣѥзЛсП-ятсѫНѭ жйфйцйѬКNзВЗѯр{мКпѪѩѠйѧеѢ-нргГzqвомърдшpЕЌтћьrЕ{4v;zмѭАy#ѭаИгяъгvѡѡ хеко$зѤѠЃиїUАДИз{мѤмЛЕѥиѯ.Ѥя/5&ѢѨq6$нкибвѪ
Ћ њрѯИu?9qd;: kТѯяИигб&ѫѦѫагзйпн'ѡѪЂаNдВѡѯоѮбѯнѦѠѫкy.эн/нжѭѣѨшчщ$ифйѢЙЄнѐдАИ{лѠлzйѧѬѢзѧгѢи/мжvѩѤрбнппунГ
ѸеєюѪtЛнѬаѪлѠrѭ#ѭгЙябн*vѥѯнымм'хнѢПЎьNдАДѥк{ыѥпОВЖсѢгѤп#!йЖѮѫожьжзппpѧЌпСщѪtѩ#Ѭгѫйѭ|uПѪаѩек!йЖѣѥпкрмхдмѨ
ЇгѐчѬДѣсЗ#ЛвѩНuбwэѫежрфѤѣqи$йцифзѢЙѻьЯкrѩѫ#ѡгИйИѡЖ#ѥ.ѻеойцКzqлмяш'еьpМЌ ЮхѣѪЙгЙяzкѨrЕрѣгѢзк/&щѨѠезп$жямѨ
ѾаЯзЙѨ{ьѩиѯкѠѧѩ/wгѤ-вбмѦѡѡнмв$ад'ѭЙѼ џоѩѪ{рѭгЛкГѮu‗wкѤ-=16fvВддчке$яѯЙѿрЭзѧѩѫпѣ/zрКѬuвМеѤ-ябдѫѨАипыйй$цѬДѹтѓыѮЗ{мЛлѩйѪѬЕрy.ш-зрфѨЖѩи$ЧмгавАБсѐаВѤѦлѠнЛыxѭЕжѣоѧек!иvѤѯсшлмгбцПѣЁлћзѯѡѧ#ЛрѮйѢѬѪжwВѪжучгѤѣ} ойцйфьѩ
ЎаNдАДѥмЙлѨьѡrѨуѧмzе/цжЗДКе$икжбдѨ
ІоNъВѬѡгѬрzбѨѯѡгЗвѪ-оънvѡѡжмек'гзѬѢѹоќхѯtѩ#ѬгѫчѦКѠоѪаѣ-чуиѭКѬе*;fu:;2SТўя~tѦг{йѤцКНА#ѯ.ЛяябвѦѫѩи$жбаялПМЄыЫUѮЗМжѦлѠйѪ~uтЕюѤедпчКvѠуафэвб'ѢДЂиЩэѧtѻлѯзѯчѨ|uАѩюѤй/ахѬѤѡлшкк'ххѮЙѻ ѓхrѣѥиѥсѯ'ѠrДжЗлѫэк-&ѩѨѪицьс'очѮГѵюNэrЕѠжѬгѦпxѧѦнwбѯэнъуvѠѩтбмбо*'ѽѣЇтNъѧДѩнЛнѮкГѫuаЗлП!/ьфѨvѦндкмв$йpѠѻрўнѯѪѢ#НжѧвtrЖмѬоНивмиѯvѦа$ччгч+pМЉвЯрѡѠѫ#ѩмѯрѨАѥиѩяЖ-н!мѨѭѪеохмейфО
ІађкАИ{аѥуѤгѨ~uмЗжѮнн!гѥѨqхдчднцвАѢоЯыѣЗЕ#КрКйѪѬДсЛ.Ѣ-мкхѧѮѬу*;fu:;2SХхдчкйѡѡѶдШоrѫЛлѦжЛмѠrѧ#КьѤя/лцѦѯqнб'цйпыѪПсќыМtѩжЛрv'ѥѬuлwэѧеебнКѫВю$нчмшхГѡѺ,NыГѪѪшѢ#ЛнѣѢѡ#ВоКнеугЖѦq—$ццйннѨИ ѓрѥѤѩлКлѦьѡ~uсЗэѮгдязѮѤКй$п$кблѭПЊоЯюѬѦѦшѢ-zПНrѨгЖеѯйзд&ѢѨqсмт$икчpЗЁвѐUѠtКжѠгП+xѡѡжwяѤшяблѮѭѩсш'ххдчѨМЄыћUѦѪѧг{тzчѭѥѨшѫжzапкоБѫѩкдлм+$йБПЈыїUѡѪѩнЛ#Ѣ'ЛѯѭйѧеЖафд&ДЖѡдмсмп*'хЗЌгѐсѯПѢ#ПнѡыѢѩѫуѪхѣ-ыдчДѮѣапы$¬ЧжѨМѸкірrДѫтѤжѨьã~uмЗаПглюяѮѯqв$ъцпс'ѪѡЉяЫYr⁀{юЙнzбѠѠѫжwяѨелдфѣѭНсцек'ххѮИЃоЯзѪtѡжЛеѪсѢѬѦнwкЙшп/:4$oЗчдгкйѡѡЉзЭлЛѡѮ#ѤуѯгѧВѭьЕжѯ-‛!НѣѫѩнкдкчхнѨИпѐюѪѨѮсѫиѡпПѧДйѯзzзбнзѮѫѡт$/йьйвpŠУаљгѪѩѡ¸r#⁎'ѦѭЕжѣлѡтдп&ѤЗП впгкш'ѣПѹоњх|tѺсЛнѢмѠГЙ#ѪаѨцк!цѦѯѯня+$гжйАѧѲ єжѩИЙрЛшv'АѨѫиМ zЬнпшvДБуайжфъ'ѡЙЇгЮхЖѬЕ#ѬзѯцДrѨгАжѧнд!зЕѢВщмо$ччнѮГЇдізѧѯЗ#сгѭзНГѯнѮ.ѻЬЯ!ВѮѫѭусзива'ъѢЄаћч~tЛгѪнИзѪКѭкwкѢэклфѨЖѯм$ччгйпѪБ8ev9ЛчѮЙЎоЦрѩtѡгМжЛхѪѧѨоМзzеюфиѢxqУбавзппpѠІеШэѢѯѣтЙшv'ѠѯѣжѪлКц#!дЖѦЖи('чрмхѥКѶ ⁺UАѡw#ѡсѤ'ѥѧuбѯкѯж/огЖЗѮеохме$еpМЇвѐь~tѦжѥмКвѬѧѮжѪгѤд/сгѦѭНнкццп*'яѡЇбѕрѮѤ{оѮцѨзКѨѭ#ѭоѮэбг*vѨАоевйкк'Ѣ
ЅењэДѬѦж{лzйѩВѥдѩмѪазй*vЗГапз$гпшpВЇрѐсѢtѥтЙуѤоxѪuцЗаѧешдчѬѨѨ.$ФбавзѫБмѐюѬѠѮеЗ#Ѩ'ѧѬѭтѭоП-дтсОѣѨ впгкм+pГѲсЦрѡѪ{нѪуѪаѦѠѥоѯсzе/еиЗДѯййьс'гзАОЂаЬYrѮѥсѥуБтxѯѠ#ѫаѩ-асгѢѭѯжмхш'фйѤМЇйNцѬДѥзu?8ufn7qiБКешйлНvѠыпп$цмцВДЅнХщѪz{УѫтѥзѬrѪиѧгѤпби&ЛѬѯнклмнм'ѯѡЁвћюrѮ{сѥпЙ+xЕЗнwяѤызбнКѫѡя$пйуфзБѣѹуєзБДѫ/{уѪкѭѧuоѧыѤйзгюѦЙАя$кд'езѫБЄсћUѡѬѨгѦсЛнѦѡѫ#ѭаѦмзмжДѦ} кндадмѠѠѵ ÅдѣДѥыѮоѧйѡéuоѧ.ѫулзгДvѢофйаз('ѪПѻоЮоѫtѦж{пѤдxѧѠ#ЖаѮиязжДК Щхк'гзѫПЏиѕыrѨѣоИ#ѭзѤѧѡиѢгѧгмп&ѢѣѨсцемш('ѪПѻоЮхНtЛбѫоЙмѨrѡжЖсИеддфѮЙqслфххы'Ѣ
ЋињрrГѮуѮзБ'ѨѠѥуѯзzап!ЦѮѢѥефцойн'ѲЌП,NыГЖѫбѣбВпНrѦнЗаѮ-ибкѣЖѦацы$амлѮИ ѸэѥѩЗ#ѩ#ЙцѣѬѧлИыzвбрфѨЙѬнят$ифйѡКЌмNдrЖѮмѠнѦ+xѯѥ#Гаѧи/ьмѨѭѯгмрбцопЕ
ЋыљыѠѪѩ/{тѨшѯѢѨоМыzь/оцѨѪКшпвйккцВѭѷ,NэrѪЙтИсЛхѪѪК#Ияѧцъ!йѣЖАпбнцпж+pОЇдЬхѩѮѣбѫиѪ'Ѥѯѫаѯыzз/ущѠѣѪоиф$чбяѥМЁюN⁡rЗѮцѫсЖ)xѿЗнwпБж/мгvѩѯббд('д'ѢѪЄујсѧѩѦгД#ЗеѨѨЖгБжЕ-зж&ДѨѬуэвзй$лѨѡЉ,NяѬЖѥуАкzвБѧuбАлКн/лжѡѦѪсы'йвгьѡКЌмХщ|h9qe?8ufn&w%a4j1ОжѪЙГь$е$пгдѭБЄиі[n{(w)l4`fn7qiЖzпбу&Ѩѫѩ чвсзпп~
Ы ьыѮЕѡ/{ОѤеѦГѭвѯюЛз#!ЗѦЖѬачм('ХзѭЛѻ-ѱрАѡЛвИуѩ+xюѫтѭмЙ#/ПзѠѮѪихы('лфБѣЁліUѨѪЛоѣ/zчѦѦѭиѯ.Ѯиэдпzvѫоцйфьб'ѭЙЃоѝсѢtѦж{бѢгѭѩѭ#чеИнжрмѮГqгкч*'ЙйpПЃаљхѩѪКяw#НхѦrВгЖьЖ-зф&ѢЕЙи$кдехвѣЕЉ ѐдАѤѠгКяzхѨѮy#ѥ.ѺелегЖѣ М'щхд'ЗБѸтТUѤѬѠг{тѨйѭѫy#ѩяѤмби&ѠѮѦншщ('лпВБѶсТUѠѪКмѥпѢкѨѯѭьѫжt1ms8j4#>Лзишцыp‵уњэѠѬЙжѠяѧйѭrДбѩзЛянп(vшѬа$йццбпѢБЌтNчГѡ{тѠрНзѡѯѫж{.ѫцэпдѨѣ} кццзжмПѮлінОtКгѧнѯ'ѫѩѥбѪаѯ#/Г&ѩѦѭяцп$фбтѠГѱиЫUѲѬѯзѮуzиИѧѧуѧьѢжюю&ѤvѬеопн'мгѥБЂьѓоѫtѥвЛгѭ+xѠuтѧдКндэлѨѣqпфйххфзѭѠѻвѐ[rѹЙн{рѬвxѯѠ#ѤаКгл!чvѣѢо$ифйемѥНЉміU⁆tЛгѬвѢхГѮѭ#ѣаКгмбкѮzqдялыюмлѨ
ѻрЭфѢѨѣ#ѣ#ѤрѭВѠзИвѢ-н!йѨѭѩкппйпов~
ДтѐU⁆tѩжМоБоxѬѤуѧйzЙбнжxvѼтк'‐'¯цѪБЎоЩшѢЛ{йЛгЛйКѢî#ѤаК!/гоѢѮѭыс'ма$нѠЗЍоѝыrѪѡоѫ-zЪКѬu‗wаЛгоъпzvѬи$ц$рблpМЌ ЯеѢѦѦлѧшѣ'ѪѬѢзДыv-епфѨЖКй('озо'ѣПЋоЮкАx{¨ѧнѬкѦrѪлЕтá#/ЬфѨv⁅ жйхиклѨМЉнікrѪ{зѮсЛхѪѧy#ѩ.ѥгъпвѦГqзд'зчмжѠНЁ іUНѧѥзѫпѢ+xѬuйѧьѪазй&ЗvѢофйо+$йpГЃуЯрrѦѥзА#ѢаxВѫзѪжѠн!=d$hmbv9МлбкѭПпѐиАѪѧр{мКйЙАѫжwэѥггйлѦѫѩе$чкгййѣПгѐеѬѠѫ/{оѯцѢѬѮяѭаzщбуиѥЖѡфмо$е$пѭѣЌрѓрАѡ{тѤнЛйѩѯО#ѥхѭппуъvДѡкчщ$цммММѺюNиѮѪНлѥоѪмДѯЖэwюѯнечоИxqЭцп$цпвѧѪ—NыrѫѥсѮуЕкѥѬѩ#Зоѯ!/п&ѫѣѣогефзцкѮѠѻиNъВѪГиѥаѤ+xѬuсѩзzъпрфѮvАееш('ухѮ
ЇсЬхѩѤКя{оѪ'ѩѧЕжѤэzЮдэзНxqЭцйц'щлѮѧЁоѓхѩИѦшѢ#ѥйИЙѧ#⁃.ѬнйежvАѤлкццккцВЙ ЯзВѡѧиѮоѢвxГѫжѣжѧеээ&ЗѤѯю$кякбяѭѯѷ јэѥѩЗ#К#ѯвxѪДсѩдѤб!=d$hmbv9Амы'ѢѪЌхўчКѬО#ѻлѮгѭВuтЕоѧгнйфЗЙqнб'лчкцВПтѐвѨѪѢ#ѦгzнѨВЗж{.Ѫ-нмхДЖѤнйпи'пзѭЕѱаЪзѬѨw#ѧжЛхѦѮuтѯеБ#/НлѨѥѩе$ибчбвЕБЋшірrЕѮпЗлzиИѬѡнѬиѪуэ!лѦѡКвдхш'ФпѤЕЌрNдѠѪѣп{зѤлѦѮuлwбКекжаѦИГ хщаз$нѠЗЍоћUѩѡЙнw#ѥчѭѬѡнѬлѨнр!чѨДѬи$нммклѥѣѹоќUѯѤ{пѫыѢкѨЗ{#ѺьѤ-ьзгvѫѤ лчкццйpГЁзізrѮ{уѥзЛхѪѧѨоѯдѪб!!ЫДѨqпдмклйпЗДѸтќы|tѶсѥ#КпКБѥи{.ѧибауѨѢѩмяо$гпшpОЇдњрВѢѫоѣьzгЛЗѫбѪаѩг/сжѤѫѯвбцмш('ѤКѶ ёыѦѣѫуДзѠпxѬЗ#ЗаѮаби&ѡѣѭлм)8ev9lCK>узѢtѨиИвѤнѨНy#ѨаНяз!кѮЗГиувхндшpѠЋяљйrѪѪщДтѧшѭАy#ѨаНигт&ѫѨАтдмшдмшpГѲеЫхѠМѣц{‗zъКѬuоѢ.ѥэбрфѨvГохнд'лйpОѹоЦюѬѨИ-{БzиИѢѧнЖеѪпвпкvѧѯгкцпйжпѨ
ЌсЬйrѫѥоДсѢвxùѥоѧвѧиюйчív⁅ жйхиклѨМЉнір~tѡнЙнКйѭrѡжѬоѯя/оцѨОѤдьвб'хйѡѪѻићUВѡѫиЗоБлxѪuзѢзЛяндлѫНѭ ггбцш'Ѩ
ѸеївѢЕu#щнzеИѧѩьwЕѢяьсеѮѮqвбччщэпѥ
ЄеNъВѪКсѥ#ѨцѧѬѩлѪоДя/УжѯѫВю$ЕбрбчО оѓэrДѮгѠяѧйxБВгЖьѨюсу&ѤvѬен)$КбрВПпѐсѬѥѦнѮ#ѥчѦѪДцѩкѢя/й&ЗvѮаишцыъ'ГДѼаќнѪБu#уцzеѦГѪнѫжѧнвйщvѨqРмгавфвp‵эЬыrѩѮ#ѤгЛцѠѠѨнѢ.ЛгидцАѦѬиб'лчкяѫПЊо@UѿЖѥ#ѫйИпѪѯОкwкЙшбглНѯqаох('ойВПѹыїUѦѡѠгѮсzЧѦѦѭоД.ѥэзрхДЗГвчщэвн'Ѣ
ЁхNуѪѣѦлw#ѧвЙѮѫсЗсzап!тѮѡѩчбцофъ'АБЎлЭяБz{НѦлzдѦѠѫуИь`-¤Ю&ѪНАлылм'чбѥ
ѻађÎ~t⁏#ѣ#ЗхѦrѨжwвѯяпхиЖѦ Мт$гчтpЕЌйЯзѠѬЙжѠяѧйxАѥп{.Й-апвѫѨѧиы'ЦчбтpаѹаЬйѧѦu?9qd;: k?$z(baf8ѱѦАтш'R=$ЛѮКЁтќхrѪ{вИзЙюѭѮo#ылѬйь!лѦѢѤжайн'м'АДЉлТшѬЕЙяЕ-f(+&'l9id1ms8фЗОккв$цозѧБЄићUѬtѬжѧиѯ'ѠrѨгЗаѮи/еиѭѠѬо$адебчИБѻьЯкrѦѬаѠьѮйѤrѧ#ѦэѮюцдгxvьо$ъцйц'ѢЖЊлСсrѩѮ#ѧнѬвКrѤшЕтzаз!лѦѮѣнк*кицпѬЙѸтівѯПѧ/{оѢ'ѩѧДмЗаЛпкулѨ{ѭрдрйьи)pпЄ њыѩѢѮо{вБхДrЗуѢйѨцг!оvѪВжбццебкѭѪЅ,NяѢѮ{бѬаѡшѬrВжѬаѨиеб*vЗГоыюбдк'ѭБмѐюѪЖѩжa#Л'ЗГѨшѫ.ѨелдлѮѣѭ жцбт$хАѢЍнѐдАѡѢ#ѣ#ЛнѦВѤжѮ"zаб!чvѫѤпкнкмбжѨНЇйNчѧДѥк{бzИИѬѩшЖеzМбзоѯvѩ ж'хппьpѦЌлѐчѧГѮтѡнѩйxѦЖцѧ zМьехПѣѤ ФпагбчѠ
ѹојсѢѡЙтД#ЛвѫѬѡоИ"zп/рнѨѠѬои'лвфвѯКЌтћшѪѬ{тИуѤеГЗuуѢоѡеж!оvЖѯбопс'йзѤДЏдBUѠtѪнЛяѫвxѮѠеѣэzгэцжЙѫѩеи'м'жвАПЀ,NщѧѢѯр{уѤиѦАѫпwжzмдбеѨѢѡрййххшщ~[rPI0&e?(w(h65kЦЗоѦц#!сДѨqсцчкшццП
ЋнѐчОzg,(w(h65k?5|dЬпнэѪvѭоэкял$пpЖѹиђоѮtКлѧбѤмѦѮuзДыѤпвпеѨvѣогчкбавѭЙѶ юэѦѠѮуѫ#ЛхѨѩѫ#ѥаЛьэблѨѤѪейпб'бдѮ
ѼрўщѬѦu#утИйИѪК#КьѢш/чгЖѬѣен'‐'щхѮ
ІрізЕѤ{н{БѤцѢВѠтѢгѢе#!цѦЗАкдадкйзП
ѶзХяѬѨ{йѫпѧшxѪuзѢюѯпп/&шѫѡ лйозгьѢБЌтBUѨѤѡ#ѣдzиѭѭѮгwпѯкопаѮЙqмкббх$еѮѠѸтўзОtѩжЛгv'Ѡrѯгѭ.ѧн/нгЗДѤ,$дав$иѮЛЂоѓкѩѬКя{пѪлѦѯѠ/wвѤлку&ѧНГь$екааеѨВЄуЬUѭДѮтЙнѡ'щѬѣлѮ fo}?:4$oПкцпв$чѠЖѹуЦрѯѬД#ѸтѥвѥГѯнѮ.МиялдѮvѣ 5>70$дѮЕѺ ѝыВѪѯ#ѦгzгѦѩѦлѢ.ѩглъ&ѩѨѢрчаммхшpГдЭаѬѦѦшѢ#ѦчѨѨ{#ьжВс/оиЗѭѤ жйнкя+pГ1WAktѨнѯрv'ѧВѥбѩяѡннмиѯvѯбэпйв$фѤБЂоЯйrѣѫуѮаѢцКВѭуѩмѪяурщvѮqкчимхш'ѭДЈоѕйКѪѢ#ѯнѦ'ѬѩК#ѫаѡеэггѫѫКх$цкжфзѭЙЀ.NјАѪЙ#ѤжКеГѫuпѩеѢяндлѫНѨ айи+$кѠЖЋаѓшЙѭ{б{фѯцКОuтѥсИеэднЙvьиойпзы'ѷѢЍоЬчѬДНгw#ѫьѣrЗжЖгБб/й&ѩѨАткшйкк'Бѣѹањхѩtѥс{оѪеѦѦѨжѪжѣ#/МиvѮѭейкк'ккpѠѻаѕUАѪѢ#ѧгѡйѡrѢгѭмѪьеппzvѫоцйфзы'ѢѠЃоЮщѪѯѫ#ѩтД'ѧѬДиѢкЙуцтшvАѤройжкчщpЗЁзѓйrѧѥуѥзѪ)d0'=kl(3ВбчДѨОщбв$рчгѮ
ІрѐэѥѪГиѥ#Ѩ'ikl4wнѤйь/&ѷvѠлддкцпйѢДЄиСUѭДѫбДъѯдѦrѥуВжѯэкю&ѨѧИийз$икгpѡѺкѐчѬѠКсѩнѦ'ЙѠѫжѤаzапрфѨЙГепш('лчѮѣЇићеѧЛ{ЛѨнКшxшѫмМеѤпп-&ѫѦЖапз$гбчѧМЇвћшѯПѢ#ѤуѤвѢАo#ѨлКиюуцѨѯѫу$икг$тАБЅ џоѠМѮаѥ#ѭгѨѯѭьwпѪаеб*vѩѯсцчквйкѮВЇ ќUcmh:{аѤгЛ|uЮЕаИ-плфvѧКл$икмккpВЂуџыѨѪѨн{тѢлѪѬѮлѠвѪ#/ЖвѦѫѩе('хмчбѨГѱећUѥѡѧоѥпЙ'ѩѬѦгЕяИпь-&ѩЖѤоечдбдмѮѠѵ ќUѦѪѧ#ънѬпѡ|uМѢюѨнр!НѮДВрзпы'ж'ѭПЋођYrѡВж{оѯ'ѬѬuйѩгМн/пзЕЗГрквйкклpѤѹађр~tѪшѠгzйКГѮрѡлѧн/мжvѩБаггйпо'ѱѡЌтћшѪЛ{АѥтѥйѬѯК#ѥ.k469&ѥѨѥу('м'щхѮ
ѻојрrѥАиѥ#ЛпѤѠѫиѯщѧг/―&ѬѦѫ жццчбрѠ
ЁсЬыГѮѥбѫбВвѡГК#АлѡгндсѣЗѫон'афьпpѠЇ ЯчѬѬѧ#ѺмѪцѠАѠиѢвt-МпвѦѪѩ,$хффазѬЙиNщѬѯѣсѩгѦпxѭЕлВаѬнв!оvѧѪазйцекчѨѣЌлћь~tОуѫпzгѦГЗуѧжѨндрщzvѩ ж'6754pВЇдЭUѧѧѥ#ѤуѯцКѬѮ#Ѧхѡ-брдЙПѤн$е$рбцВѭсќкАѬЙжѠьzКѠѨѫиѧсv-псуѮѣѮихнкид'ьЙѹ ѵэѨѬѢтѡлП)xѳѠаѩкѧт/РдЙДѯ-ЙпойпыБЛЁйNаВѤѧ#⁏#ЗхѦrѨжwбКгюуиvѡѥайпб+$ъВПсћеѦВѮ#ѤуѪеѦГѮгѥгѤоб!ЦѮѢѥефз('ивБѣЇ,NцѦѡ{йЛжЛхЗАuзѢьѯд#!дѣѫЖаъх$лкмѮЕѲхNэrѪЙмѮбѪщКrЖтѩбВеъ-&ѥѢѤ ж'жйхнАДѸнѐьrМѡнѠжzаѪБВгЕ.ѮиэрмѮѣqгкмкцд'Ѩ
ЊдћUЗДѫоѣсЛшxѡѮгѥгѪт/рдЙДКны'зйфйѤБ—NвѢЕЙлНгzлѦЛѠкwяѨтэйфѣѭО-мцлйжвѤМЁкўUяѬѡнѠгЕ+xѮѭсЗаѥгдйфѦvслиз)ЗцпѭѠЃоѝы|h9qe?8ufяѠ#ѫлѧик!йѨЕЖицвпыйзpЙиЯзѬДѣь{бИйИѬѦнwюѢйлдцЗѬѯгк'счдлѠ
‭ ќUЕѡКсЗ#ѢнѦѯО#цаѬеки&ъѦГефп$¬ЙвЗБѶнѓхНtѻгѯнЛхДéuбwбѤьккмѣvѲлшжд)$ИѮѠѻрѐрѯѩАк{бzкѨЕѥиѢ.h=?1+ГvѢоайж'хпѫБЅиNъВѬОнѭгѧ+xѬѨ#ЖьѪж/енЙvѧицвпвн'ѯПѸеѕяѢtѦгКсѤшБѧѬ#ѪлНнрмлѨѯqрдгкццыОНѐUѠti3k;zдѦѦЖ#ВюѪб/оиБДѩ лйпккцВѭѷ ЯцѬДѮи{бzчѭѥЖиЛьѪяк!йЖѣѥпкмдддвѬПЊоNъѬѠѭнѨгt'тѢѢгѬаЛс#!бѭѨqвкццйфбѥѠѻвѐчѢѯѥ-{ОѤ+xѨѥйwжzп/ецѣѤѬоххм+$нАПЋьNщБГѮоѣйѤеxѩѭыЛ.ЙзядйѭЙѤт$СбчойѢѭ ѳхrѫѮмѮиѢюѭ~uвѬоѩглбцЙvѮоийэп$кѥѡЉвѓыѦЗГоАцzмЖѦѠкwжzоябвѨѨѠрдачщэвѣПпЮрѦѫЛлДсѢшtrАуѧвzпбрчДѦѪ ма$ччпѭ сЬхѠtѮъѮ#ѠчѨКѠ#ѯ.ѠэкосѣxqЕзй$пххѮѡЁяN⁡rЙЙн{тѨпѬѧЗжѬтЛянп&ДѨѢо('ухк'ѢДѹаBUѪЕѤшЙгѧкѨНuнѤгѯб#!чДѦѬожпццы'ВПЂьєыrГѣъѮ-fe*lia%0ѷябу&ѩЖѯцбцх'счѠНЇсЬеѬѬЙжѠяЛхѪѢu‗wгѯ-асиЗДѯ жйгебгѥМЁеNдАѡѦ-{ЮИйxѠѫтЖьѪабгнѣѫѩе$гчткеѭПЊоNяѢДѡгКгzдѦВѫзѧ"zпбждЖѦИейпб'блГ
ѺтЮхЕѡѦоѥкzеѭВЗлѭоѡе#!мѨДѯрдш$цжшѧѪЋаћзrѣѮпѠэzцxяѠвѩвt1ms8j4#>8tpuki7МрўщЙtѻлѯзѯчЙѨѫкwйѯбдйузѬtКлѧбѤмxБЗуѧщѯавппvѢВхкеййн'ѦЙЎніUѪtѤуѮуѨзѥѯѫкwьКнлйрѮѮlkuаy.ш->8?avѢ.$кдрдхѠ
ІеЮрГЖЛнѢйѪ'ѩЙѧыѢнѤ-иежѫѮО езйнд'ѯПЍ ЫеѢѨu#хтѨшБѧѨ#ѥ.h=>2&ѥxmbv9АвнцВГѺюЧэѫtОуѫпt'ѾѧѨсЗ.ѮюъпдѫѨѨ впгкм'ѣПѹоњх|h9qeТѨшКЙѨьw‚zъпрфѮАѡ ийэвн'БГѻ.CэГѫu#цлѠйѣѢК/wвѢяяпйѨѭѩтд'Дмиз}бѻиѓдѨѪѨнu#ѽхѠѮѥьwжѠгвб&ЗѤГ.$КмнкмѠѮ ѼыГѮЛжКоѪшxКѯнѬоt-ЮйкѤѨѪ жйгчкбѤДЄиСUѠѡЛш{бzиѦГЗтѩмѯяюлиѣvѣрблы)8e"bKѷДѫп{лѠйѥЙuВѩиѢиж!КѦДѤрм'¯КбрѠѮЄнўкrѴѫзѥтИыã~uмѩяt-ЬкъѧѦ} чм*'ЕфАПЋаСYrau?9qdИИѪАнѣ.ѤьвпдѦѫqв$5475'ѣХЮхѮtѤнКсКйѭѯuбwR jgp/q5i?lщжѡкЙ-окжѥѨѥафккццыО
Ё ЮыѭѪЙнѧ-f(+&'l9id1ms8фѨАсцзййжмѥМЁеNаВѤѧнѩ#⁎'ЕАѫ#ѠгѪз/мжѢѣѧдя)$Кк'ѦЙЎнТUГѪѩуѮпѯкѥѬѦнwюѢйлдцАѦqпкмйз$кѥ
ѻоѕйѨѪ{оѫзѯбѬ~uоѩ.Ѣ-ютцѨѤКх$пхияхѠМЁй@UъtѬзѮтЖ+xѯѥ#КьѤд/уиѫѬѯй$дфзйп|
ѹаљчѬДѫфѣбѪвКГК#ѤеѪпвбщvѢВхкейзы'ѡЙѻвўUѨѤѭзѥаѤ'ПѧѮнѥлѠн/―&ѧѮГвд'иввгГ
ѹоёыАѪѧ#ѣ#ѫмѨѡѫзѧюѧгюуъИxmbv98ev9lRMr
5jх#ъиѪдѦѦѥуѪаЛяз!оvфѬуцчбкйвѬ
ХиЮр|htp/q5i?lia%0хгяппzvѫозгд'хфѥѣЉ ђэВѤ{дѫцѡіЙАОбѧлИ!/лиѥѢѡ иь$лбрѥНѸяNчrѫѥлКйѪтxѩЖфПлѩг/нгЗДѡ ммм'кжБѣЇяЬрѩИКсѩ/zеѬВЖаwеѤпзщъvЗѤбы'йз$лЛѠЂиTUѢtѦж{бzкѨГuиѯ.ЛнгйуvѩБиупйз$кѠѩЌгѐUѣѡКмѥйѤоЙАѧгh.рне!кЕѢБо$икгивЗБЂиNсВѡѩоѣжzцѪНЗшѢ.Ѥящъ*vѤѬуцчбкйпѩ
ЅиЮUЕѡѠнѩжѠзxѠѥеѪлѯ-нмгОѫѩх$гбнкчѠѧЁй@UрЕѤнѧоѢлxГѮнѥоzнапчДѨѪа$Идепзj
s=:nc9('ойВПѹыїYrЕѠнѩоѤ'ѥѧѧлѣжѦнр!йѣѭѤнд+$адцВЙЂаћзrѩѫп{аѡзѯѢj#явѯавп&Ѩѫqмбядвц'ѭБЅ ќэѦѡЙя{зѪчГrфнѡжѢ-иегЗКqи$цбоузБЭЬыАtЛнѤнИ+xѨѥйwэНедй&ЗѤОтяв('зфѡЙѻеѕрѯtѯиД#ѮфАѪy#ѯпѤ-буфѦѭѫижзбх$йВ
ЄаЯUѣѯѫаѥзѪхД|ia%0fo}?ЧѤЙГон'Мйдкѭ
ЮлўзѬЗКсw#КзЙГЖеѣоЕ-б!зѭѦѢоазфккцВЙ ѝыѠѪЛлѠ/zрКѬuзѧиѯ-н!чѬѨБбыт$ля'ѤПЂжѓоrЕѠгѩлИыxуѫаѧ"zвбуиѪЕqчцй$;ws"NWgPѤѬѧw#ОнИшxѪuзѩбЙьебгДvѬаи'ххфзѤБЄиСYrѩѥ#ѯжѡзѭАuюЕаzвб!ЧѤѨѤй$ебммнѮИлРфѠѬw#ѭжѡзЗrѨгѫ.ѥгдэбНj~spukic9~
ЬсѕэrѨА#ѦгЙрѠѮДьwмѢйкуъvЖВкч'ЕйвпО
ЋоNчГЅѧ#⁈#Ѣ'ѪrЕгѣаЛярф*vѮqв$пхияхѠМЁяЫYr⁇{сѥаѮзxѯѥыѢ.ЛияерѣvѬалйпкмхБѮR jупѮоѧйxn&w%a4j1мгѧѭѡгкгдчййБѣѵ8ev9ЦзѪ
Ћ ЩрѮtѭж{вЙгЛЛѠжwЮѢйлдцѦiqОйй$кб'Ѣ
ЁлѕлѥѬДцw#Ѫ'ѪrЗуѢйѨгг!чѨѡѩддкмп*'юМЇ ќUАѪѧ/{фИйѩЙy#ѩбѢэпючКvѬа$ебрйьѥ
ѿеѓшѬЕЙл{‗zеѭВЖ/wеДмбгъvѬqркгййн'ѧДЅлћYrЕѥиѣзѪчѥѬДсЛ"z’/сгОѦГь$кдцчюѭѪЌ ёеѬѥѠжѧшt'рrѪуѯйѧней&ДѦѫозй$цкаѨЕЉнікrѡКсЗ-fe*lч#ѤаКглд&ѩѨОвпшъххшpМЇвХрrЖИуѣтИпПѧДйѯлzвяпгѬДК:$ццчкшВѠѶ џхѥП{нЙзБтѨ~uаѩяИевйсѫНѤ ойиипвѪѠѲ,NеѢѣЛгѪгИьѪѢЛсЖсzбпсюЖЕГы$гпш$иѫБѻнѐьrДАвѫиѠпvrѸсѩ.ѥгаъфѬѦqпфвжчдхѨѣѵ ѝюѢѦѦнѮ#ѫйѫѢЗтЕмѤ-есжЙv⁅ бдк'чкѨЛЉлТшБК{мЛлКйѬБu‗wмzеюуиБѫѩк$фххкоЗЙЋоѝыrДѫдѩлИпЗ|uЖЖьЖ-пнзѮАѩогкяв$иѫБЄыNъѬtКнѬзѪкѠМuаѩюѧгдъаѫѨѢо$нччкчВБмћуѦЗѦгЛнѮкѦѡѫ#ДюѤпвю*vѬѯткчяо$лѮВбХUѦѤЙя{юѠйѥѬѩлѭлzобсиѢѦqнкеяо$пѬОѺлТд|h9qe?8ufяѫ#Ѣчѯ-нбаѫѣѤ цй('ухѮ
Ћ ѝыВѪѯж{еѢеѦrѦуѧиѮнврмѨѣqоеюбццеѮЗњрГИ{зѮкЛхѪБЛсwмѤжбмфѣЖАкмв$йфдѠМЁзўгѪѬw#ЙгѠпѭrѯгѭ.ñЯксцѮДѯрмш$гкжАБ‚,NяѬЖѥуАжzйѩИѠзѯгЕуэ!лѣЖѡвййафькЛѤлРсѧѭ{зѠьzиѦѮѫъѯ.ѧюйежИПѩмхш('амП
ЎаџыАП{н{еѢеѦАѨшВ"zйдю&ѧѭѡгкфххфйѩѠѻвўUѡѪЛнѯгt'ѹБМжЖьѨюсу&ѫѦЗиккдмшкѮЃуѕйАЗЛоАжzсѭѯЗуМ"zьбфцѦѫОюэпб'цчѠЕЁціэrѩѫуѥзѤеtrѨгЖлѡтсшоГvМткх$нфзѩЭЬыrѣѦгМлИ+xЕЗнwеДйз!лѣvѮркццй$бѤѢѻ ёыѮѪВл{нИ'ѫѬДрѣоКьэгжvѮѪи$пйебцВПѹоќYrѩѥ#ѣ#ЛзѤѪuаѩьѤпф!дѬѭѡдяедхш'БГЇиNдѪѯА#ѩ#ѤжБѧѠ#ѦеѪоб/:4$o

От Семи Палат до Рукотворного Моря: Путевые Заметки Пастыря-Путешественника

Часть I: Пролог в Семее (Семипалатинске) – Город на Перекрестке Истории и Духа

Глава 1. Семь Палат и Один Федор Михайлович: О чем молчат камни Иртыша

Дорогие мои путешественники! Всякое путешествие начинается не с первого шага, а с настроя души. Прежде чем наши колеса коснутся дороги, ведущей из Семея (Семипалатинска), давайте на мгновение остановимся и вслушаемся в тишину этого города. Ибо Семей, бывший Семипалатинск, – это не просто точка на карте. Это место, где история говорит шепотом, а порой и кричит, где человеческая воля столкнулась с волей Божьей, а страдание стало почвой для величайших прозрений.

Город этот, как и многие твердыни на земле нашей, рожден волей державной. В 1718 году, по указу императора Петра I, здесь, на берегу могучего Иртыша, была заложена Семипалатная крепость – один из ключевых форпостов Иртышской оборонительной линии. Крепость, призванная утверждать мощь империи и оберегать ее рубежи, сама получила имя от тайны. Русские первопроходцы, пришедшие в эти степи, обнаружили неподалеку развалины семи буддийских или джунгарских строений, которые и прозвали «Семью Палатами». Так, еще до своего рождения, город был осенен тенью чужой, ушедшей веры и исчезнувшей цивилизации, словно напоминание о том, что всё на земле временно.

Но истинную, выстраданную душу город обрел не в лязге оружия и не в шуме ярмарок, а в тишине каторжных келий и в скрипе пера ссыльного гения. В середине XIX века Семипалатинск стал местом политической ссылки, своего рода сибирской Голгофой для вольнодумцев. И здесь, с 1854 по 1859 год, отбывал свою ссылку Федор Михайлович Достоевский. Именно на этой земле, опаленной сухими ветрами и морозами, он писал свои «Записки из Мертвого дома» и «Село Степанчиково». Можно сказать, что Достоевский не просто жил в Семипалатинске – он впитал его дух. Город, стоящий на границе цивилизаций, полный резких контрастов между военной мощью и человеческим унижением, стал живой иллюстрацией к его романам. Здесь, как нигде, задавались те самые «проклятые вопросы» о природе человека, о безднах падения и высотах духа, о существовании Бога в мире, полном страдания.

Двадцатый век добавил к этой палитре самый мрачный цвет. Семипалатинский ядерный полигон стал символом нечеловеческой гордыни, попытки овладеть силой, способной уничтожить само творение Божие. Горечь тех лет так пропитала старое имя, что (по официальной версии) в 2007 году город был переименован в Семей.

Покидая Семей, мы увозим с собой не просто знание фактов, но и ощущение этой многослойной реальности. Город, словно старый пергамент, на котором сквозь новые письмена проступают древние, хранит память обо всем. И потому, прежде чем отправиться в путь, стоит помолчать и подумать. Всякий город строится на костях – одни на костях святых, другие на костях мучеников. Семей же стоит и на тех, и на других, и потому его молчание так оглушительно.

Глава 2. Камни Вопиющие и Колокола Молчащие: Православная Душа Города

Прежде чем оставить городские пределы, наш долг – поклониться его святыням. История Православия в Семее – это тоже история в духе Достоевского: история поругания, гибели и чудесного воскресения.

Когда-то Семипалатинск украшали величественные храмы. В Заречной слободе, именовавшейся некогда городом Алаш, высился исполинский Благовещенский собор. В самом сердце города стоял старейший в Прииртышье Знаменский собор, заложенный еще в 1782 году. Представьте себе на мгновение эту благодать: колокольный звон, плывущий над Иртышом, золотые купола, сияющие в степном солнце... Но пришел ХХ век, и, как сказано в Писании, «не останется здесь камня на камне». В 1930-х годах, в эпоху воинствующего безбожия, эти храмы были закрыты, осквернены и безжалостно разрушены. Колокола, чей звон созывал людей на молитву, были сняты и отправлены на переплавку для нужд индустриализации, как будто металл для тракторов был важнее металла для душ. На месте Знаменского собора теперь перекресток проспекта Шакарима и улицы Абая – место мирской суеты, под асфальтом которого покоится освященная земля.

Но Господь не оставляет своих чад. Среди всеобщего разрушения Он сохранил один светильник веры – Воскресенский собор. Построенный в 1857–1860 годах как казачья церковь, он не отличался исполинскими размерами своих погибших собратьев. Это был скромный, но любимый народом храм, возведенный на средства отставного урядника Митрофана Казакова. И когда пали гиганты, именно этот храм, носящий имя самого главного христианского чуда – Воскресения, – стал кафедральным собором и ковчегом для святынь уничтоженных церквей.

Главная святыня собора, его духовное сердце – это чудотворная икона Божией Матери «Знамение-Абалакская». Ее история – это тоже история спасения. Когда-то она была храмовой иконой Свято-Ключевского Знаменского женского монастыря, располагавшегося в 18 км от города на Святом Ключе. Предание гласит, что в XVIII веке икона чудесным образом явилась на этом источнике. В 1919 году монастырь был разрушен, но верующие люди спасли святой образ и перенесли его в Воскресенский храм. Путь этой иконы – это метафора судьбы всей Церкви в этих краях. Она лишилась своего великолепного дома, но была сохранена в любящих сердцах и обрела новый кров в уцелевшем храме, продолжая источать чудеса и утешение.

И вера, подобно семени, проросла вновь. Сегодня в Семее, в здании бывшей Киргизской духовной миссии, возродилась монашеская жизнь – действует Абалацко-Знаменский Петро-Павловский женский монастырь. Это еще одно свидетельство того, что веру нельзя уничтожить, взорвав стены или переплавив колокола.

Так что, проезжая мимо Воскресенского собора (ул. Кульжановых, 6), знайте: вы видите не просто старинное здание. Вы видите живой памятник Воскресению. Господь часто попускает рушить стены храмов, чтобы мы вспомнили, что истинный Храм – не в камне, а в сердцах. Но иногда Он оставляет один камень, как напоминание, что Он не оставит нас сиротами.

Часть II: Путь в Шульбинск – Где Новое Встречается с Вечным

Глава 1. Поселок у Нового Моря: В Поисках Души Советской Утопии.

Итак, оставив позади многослойный, пропитанный историей и трагедией Семей, мы отправляемся в путь. Дорога ведет нас на восток, вдоль Иртыша, и пейзаж за окном меняется. Мы едем в Шульбинск, и это путешествие не только в пространстве, но и во времени. Мы перемещаемся из города с трехвековой историей в поселок, чья биография едва насчитывает несколько десятилетий.

Шульбинск – дитя совершенно иной эпохи и иной идеи. Он не вырос из казачьего форпоста или купеческой слободы. Он был рожден по плану, как функциональное приложение к грандиозному проекту – строительству Шульбинской ГЭС, самой мощной гидроэлектростанции в Казахстане. Его история началась в 1976 году с началом строительства ГЭС, и сам поселок получил свой статус лишь в 1980-х. Это место – воплощение советской мечты о покорении природы, о торжестве техники и человеческого разума. Здесь все должно было быть логично, рационально и подчинено великой цели – производству электроэнергии. В этой утопии, казалось бы, не было места для «опиума для народа».

И в этом, родные мои, кроется удивительный парадокс и главный урок Шульбинска. Если Семей подобен старинному фолианту, где на каждой странице – история, то Шульбинск – это чистый лист, на котором, по замыслу его создателей, должны были быть начертаны лишь лозунги о светлом будущем. Но человек – существо не только материальное. Духовная жажда в нем неистребима. И вот, на этой земле, изначально задуманной как стерильная от всякой «мистики», мы увидим, как прорастают семена веры.

Шульбинск становится для нас своего рода современной духовной границей, фронтиром. Но это не фронтир освоения новых земель, а фронтир освоения душой новых, казалось бы, бездуховных пространств. Это доказывает одну простую, но великую истину. Человек может построить плотину, чтобы укротить реку, но он не может построить плотину, чтобы укротить тоску души по Богу.

Глава 2. Под Сенью Крыл Архистратига Михаила: Малый Храм с Великим Покровителем

Наш первый духовный привал в Шульбинске – у небольшого православного храма. Не ищите здесь древних фресок или потемневших от времени икон. Этот храм – наш современник, и в его молодости – его главная сила.

Михайло-Архангельская церковь была построена совсем недавно, между 1994 и 1996 годами, и освящена 13 июня 1996 года. Она стоит не на исторической площади, а в вдали от обычного жилого квартала – 2-й микрорайон, дом 26. Это не наследие, полученное от предков, а плод веры и труда людей, переживших десятилетия государственного атеизма. Они не реставрировали старое, они с нуля создавали новое – свой духовный дом.

И весьма показательно, кому посвящен этот храм. Его небесный покровитель – Архистратиг Божий Михаил, предводитель Небесного Воинства, главный борец с силами зла. Выбор неслучаен. Для новой общины, утверждающей свою веру в поселке, рожденном сугубо материалистической идеологией, кто мог стать лучшим заступником, чем этот огненный ангел, защитник веры? Этот храм – не тихий музей, а действующий духовный форпост, знак того, что Церковь и сегодня остается воинствующей – не в мирском, а в духовном смысле, ведя брань «не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных».

Глядя на эту скромную церковь, невольно сравниваешь ее с разрушенными гигантами Семипалатинска. И понимаешь, что величие веры измеряется не высотой колоколен и не количеством позолоты на иконостасе. Оно измеряется силой молитвы и любовью, с которой люди строят и обихаживают свой храм, пусть даже и самый малый. Великие соборы строят, чтобы явить славу Божию миру. Малые церкви строят, чтобы сохранить ее в сердцах. И никто не скажет, что важнее.

Глава 3. Иса, Сын Марии: Неожиданная Встреча у Мечети и Урок Смирения

А теперь, друзья мои, приготовьтесь к самому, быть может, удивительному и поучительному открытию нашего путешествия. Неподалеку от православного храма в Шульбинске недавно, при поддержке местных жителей, была возведена мечеть. Имя, которое мусульманская община дала своему дому молитвы, способно поразить и растопить любое христианское сердце. Мечеть называется «Мәриямұлы Иса».

В переводе с казахского это означает «Иса, сын Марии». Иса ибн Марьям – это имя Иисуса Христа в Священном Коране.

Давайте на мгновение остановимся и осознаем всю глубину этого события. В мире, раздираемом религиозными конфликтами, в маленьком казахстанском поселке мусульмане при поддержке православного духовенства называют свою мечеть именем Того, Кого мы, христиане, исповедуем Господом и Спасителем. Это не просто знак толерантности. Это акт глубочайшего уважения, богословского гостеприимства, деятельной любви к ближнему и взаимной дружбы управляющего духовенства Церкви и мечети. Они могли выбрать любое другое имя из своей богатой традиции, но они выбрали это. Они протянули нам, христианам, руку, сказав: «Мы чтим Того, Кто свят для вас. Мы признаем Его величие. Мы помним Его Пречистую Мать».

Ведь и в Исламе Иса (Иисус) почитается как один из величайших пророков, Слово от Бога, творивший чудеса с дозволения Всевышнего: исцелявший слепых и воскрешавший мертвых. А Его Мать, Марьям (Мария), превозносится как самая чистая и праведная из всех женщин, избранная Богом для непорочного рождения сына. Целая сура (глава) Корана носит ее имя.

Этот поступок общины Шульбинска – живая проповедь, которая куда действеннее многих книг. Это воплощение уникальной казахстанской модели межрелигиозного согласия, где диалог ведется не на высоких конференциях, а на уровне сердец простых верующих. Для нас, христиан, это великий урок смирения. Мы часто ждем, что другие придут к нашей истине. А здесь мы видим, как другие с любовью и почтением приходят к имени нашего Господа.

Подойдя к этой мечети, мы не чувствуем себя чужими. Мы чувствуем себя гостями, которым оказали невероятную честь. Это маленькое чудо в большой степи, напоминающее, что пути Господни неисповедимы, и Дух дышит, где хочет. Мы, христиане, ждем, что мир придет ко Христу. А здесь, в степи, мы видим, как наши братья-мусульмане с любовью приходят к Его имени. Быть может, это и есть начало пути друг к другу?

Глава 4. Шульбинское Море: Память под Водой и Притча о Временном и Вечном

Оставив позади поселок, мы выезжаем к последней цели нашего путешествия – к Шульбинскому водохранилищу. На первый взгляд, это идиллическое место: огромная водная гладь, окруженная сосновым бором, песчаные пляжи, базы отдыха. Летом здесь кипит жизнь: люди купаются, ловят рыбу, катаются на лодках. Кажется, это идеальное место для беззаботного отдыха. Но, как и все в этих краях, водохранилище хранит свою тайну, свою боль и свою великую притчу.

Это «море» – рукотворное. Оно родилось в конце 1980-х годов, когда воды Иртыша были перекрыты плотиной Шульбинской ГЭС. Площадь водохранилища огромна – 255 квадратных километров, длина – 53 километра. И под этой толщей воды скрыт целый мир. При создании водохранилища были затоплены не только древние курганы и стоянки каменного века, но и целые деревни и форпосты XVIII–XIX веков: Старая Шульба, Пьяный Яр, Уба-Форпост, Измайловка. Под водой оказался и знаменитый Шульбинский форпост, который вырос на месте медеплавильного завода промышленника Демидова, основанного еще в XVIII веке.

Целые жизни, дома, улицы, кладбища, дороги, по которым скрипели телеги, – все ушло под воду. Казалось бы, навсегда. Но раз в год происходит чудо. В начале мая, когда на ГЭС проводят технические работы, уровень воды в водохранилище сильно понижают. И тогда вода отступает, и на несколько дней или недель взору открывается дно. Обнажаются очертания затопленных улиц, фундаменты домов, остатки старых дорог. Местные краеведы и просто любопытные бродят по этому временному, призрачному ландшафту, находя предметы ушедшей эпохи: монеты, нательные крестики, пуговицы, элементы конной упряжи.

Это ежегодное «воскрешение» затопленного мира – невероятно сильный духовный образ. Это живая притча о временном и вечном. Человек в своей гордыне создает рукотворное море, и оно поглощает его же собственные дела – дома, заводы, крепости. Это горький урок о тщете всего земного. Но раз в год вода отступает, словно приподнимая завесу времени, и напоминает, что ничто и никто не исчезает бесследно. В православной традиции есть понятие «Вечная Память». Мы молимся об усопших, веря, что они живы в памяти Божией. И Шульбинское водохранилище становится зримым воплощением этой веры. Жизни людей из Старой Шульбы не канули в небытие. Они хранятся в памяти Бога, а это ежегодное обнажение дна – лишь слабое земное отражение этой небесной памяти. Это сладкий урок о надежде.

Часть III: Эпилог – Размышления на Берегу и Практический Уголок Паломника

Глава 1 Возвращаясь с Багажом Впечатлений: Что Везти Домой из-за Иртыша

Вот и подходит к концу наше короткое, но, надеюсь, насыщенное путешествие. Мы возвращаемся на трассу в Усть-Каменогорск, и, как всякие путники, везем с собой «багаж». Но что в нем? Не только фотографии на фоне степных просторов и не только сувениры. Если мы были внимательны, если наши сердца были открыты, то мы везем домой нечто гораздо более ценное.

Из Семея (Семипалатинска) мы увозим урок стойкости и веры, прошедшей через горнило страшных испытаний. Пример Достоевского и судьба Воскресенского собора учат нас, что даже в «мертвом доме» человеческой истории может родиться слово о жизни вечной.

Из скромного храма Архистратига Михаила в Шульбинске мы забираем урок о силе малого дела. О том, что вера не в грандиозных проектах, а в тихом, ежедневном стоянии за правду Божию.

От мечети «Мәриямұлы Иса» мы уносим в сердце неожиданную радость и урок смирения. Урок о том, что любовь к ближнему способна творить чудеса там, где мы ожидаем лишь отчуждения, и что мосты между людьми строятся из уважения к святыням друг друга.

А со дна Шульбинского моря мы поднимаем надежду. Надежду на то, что ничто не забыто и никто не забыт. Что за суетой временного и преходящего стоит вечная и любящая Память Творца.

Дорогие мои друзья-путешественники! Всякий путь можно проделать по-разному. Можно быть туристом, который лишь скользит по поверхности, коллекционируя виды. А можно быть паломником, который в каждом камне, в каждом встреченном человеке, в каждом повороте дороги ищет след Божий. Хороший путешественник привозит домой фотографии. Мудрый паломник привозит домой преображенное сердце. Будьте мудрыми паломниками. Аминь.

Практический уголок паломника: Семей и Шульбинск

Воскресенский кафедральный собор (Voskresensky Cathedral)

г. Семей (Семипалатинск), ул. Кульжановых, 6

Тел: +7 (7222) 77-31-41; Богослужения ежедневно утром в 8:00 (в Воскресение в 7:00 и 9:00) и вечером в 15:00.

Единственный уцелевший дореволюционный храм. Здесь хранится чудотворная Знаменско-Абалакская икона Божией Матери. По пятницам в 14:00 перед ней служится молебен с акафистом.

Абалацко-Знаменский Петро-Павловский женский монастырь (Abalak-Znamensky St. Peter & Paul Convent)

г. Семей (Семипалатинск), ул. Заря, 40-44

Расположен в левобережной части города в здании бывшей духовной миссии. Место тихой молитвы и возрождения монашеской жизни.

Михайло-Архангельский храм (Mikhailo-Arkhangelsky Church)

пос. Шульбинск, 2-й микрорайон, дом 26

Новый храм, освященный в 1996 г. Духовный форпост поселка под покровительством Архистратига Михаила.

Мечеть "Мәриямұлы Иса" (Mosque "Maryamuly Isa")

пос. Шульбинск

Построена при поддержке жителей.

Уникальное название («Иисус, сын Марии») – мощный символ межрелигиозного уважения. Подойдите с благоговением и открытым сердцем.

Шульбинская ГЭС (Shulbinsk HPP)

пос. Шульбинск, мкр. Промзона, 1

Тел: +7 (72353) 6-20-02;

Крупнейшая ГЭС Казахстана. Грандиозное творение рук человеческих, создавшее «рукотворное море». Можно проехать по плотине.

Шульбинское водохранилище (Shulbinsk Reservoir)

Окрестности пос. Шульбинск

Базы отдыха («Жанай», «Азовка» и др.) предлагают домики.

Прекрасное место для отдыха, рыбалки и созерцания. Помните, что под этими водами покоится история. Лучшее время для «археологических» прогулок по обнажившемуся дну – начало мая.

От Привольного к Древнему Морю – Собирая Камни

Вступление: Дорога как Ожидание и Духовный Поворот

Ну что, друзья мои, путники неугомонные, снова в дорогу! Сам Господь всю Свою земную жизнь был в пути, и апостолы Его не сидели на месте. Ведь дорога – это не просто километры под колесами. Это особое состояние души, это ожидание, это всегда немного молитва. Есть туристы, а есть паломники. Первые – потребляют места, ставят галочки в списке. Вторые – ведут с местами неспешный разговор, ищут не достопримечательности, а откровения. Турист смотрит на карту, паломник – на знаки. Первый ищет дорогу, второй – Путь.

Вот и мы с вами, оставив позади шульбинские просторы, держим путь на Привольное. Славное название, не правда ли? Дышит в нем воля, ширь, свобода. Но вот какая забавная штука: Господь, в Своем неподражаемом остроумии, часто прячет главные сокровища не в конце прямого и ясного шоссе, а где-нибудь за неприметным поворотом, на тропке, куда вы и не думали сворачивать. Наша трасса Р24, лента асфальта, протянутая между Семееми (Семипалатинск) и Усть-Каменогорском, хранит такие повороты.

Вы ищете Привольное? Благородная цель. Но чтобы обрести истинную свободу духа, давайте совершим наш первый маневр не на асфальте, а в сердце. Свернем с главной дороги, доверившись не карте, а Промыслу, и направим наши колеса и помыслы к селу с дивным, святительским именем – Митрофановка. Ибо именно там, а не в самом Привольном, нас ждет первая беседа, запечатленная в камне.

«Путешественник смотрит на карту, паломник – на знаки. Первый ищет дорогу, второй – Путь».

Часть I. Феникс в Степи: Петро-Павловский Храм в Митрофановке

Каменная Проповедь о Единстве

Вот он, стоит посреди степи, будто нерушимый ковчег, переживший все потопы двадцатого века. Храм в честь первоверховных апостолов Петра и Павла. Подойдите ближе, коснитесь его стен. Чувствуете тепло? Это не только солнце. Это тепло человеческих рук и горячей веры. А теперь я расскажу вам историю, которая сама по себе – проповедь.

В начале прошлого века Митрофановское было большим волостным центром, а церкви своей не имело. И вот в 1913 году решили строить. Каменный, на века. Храм строили как уменьшенную копию большого Покровского собора в Усть-Каменогорске. И знаете, кто его строил? Артель семипалатинских татар. А впоследствии одним из главных инициаторов восстановления разрушенного храма была местная мусульманка (по имени Зибайля). Господь будто говорит нам: «Смотрите, дети Мои, как мало значат ваши перегородки, когда речь идет о созидании красоты». Искреннее сердце и умелая рука, какой бы вере они ни служили, могут сотворить дом для Бога. И построили ведь на славу! Да не просто храм, а целый ансамбль – рядом и дом для священника возвели, в том же стиле, из того же материала. Редчайший случай для тех времен, пример удивительного стилистического единства. Словно не два здания, а одно целое: молитва и жизнь, вера и быт, сплетенные воедино.

Зерно и Плевелы: Урок Поругания и Воскрешения

Настала новая эпоха, и в 1929 году судьба храма сделала горький и глубоко символичный виток. Его закрыли, а святые стены, вбиравшие в себя молитвы о Хлебе Небесном, отдали под хранилище для зерна. Какая точная и жестокая ирония! В этом решении видна вся идеология той эпохи, её мрачная насмешка. Те, кто провозгласил примат материального, кто решил заменить Хлеб Жизни на хлеб колхозный, наглядно воплотили свою идею: засыпали дом Божий тленным зерном. Дом, предназначенный для духовной пищи, наполнился хлебом земным. Этот акт стал символом эпохи, стремившейся подменить евангельское учение о Хлебе Жизни идеей материального достатка. В попытке подменить вечное сиюминутным, дом Божий наполнили урожаем с колхозных полей, будто надеясь доказать, что человек жив одним лишь земным хлебом. Но тщетно — ведь ещё Евангелие напоминает: «не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих». Снесли купола и колокольню, соскоблили росписи, вытравили дух святости. Позже здесь и вовсе устроили сельский клуб с танцами. Так храм стоял десятилетиями – осиротевший, обезглавленный, свидетель поруганной веры.

Казалось, все кончено. Но семя веры, брошенное в землю, не умирает. Оно ждет своего часа. И час настал. Уже в наши дни, с 2007 по 2013 год, нашелись люди, которые решили вернуть храму жизнь. И – вот она, вторая часть Божественной притчи! – и одними из них стали местные фермеры, семья Воропай. Человек земли, человек, который всю жизнь работает с зерном, пришел, чтобы вымести из храма плевелы безбожия и вернуть его истинному предназначению. И 8 февраля 2014 года, после долгих лет молчания, под сводами храма снова зазвучала Божественная литургия, и он был вновь освящен во имя апостолов Петра и Павла. Храм, словно феникс, восстал из пепла и праха.

«Храм, переживший поругание, – это не просто здание. Это шрам на теле Церкви, напоминающий о том, что Воскресение – не красивая сказка, а самая главная быль».

Часть II. Озеро Окуньки: Чаша Древнего Моря, Зеркало Небес

Воды Памяти и Крещенская Купель Природы

Намолившись в тишине воскресшего храма, отправимся дальше. Наш путь лежит к озеру. На картах оно значится как Дубыгалинское, по имени горы Дубыгалы, что стоит на его берегу стражем, высотой почти 750 метров. Но в народе его зовут куда ласковее – Окуньки, а то и вовсе по-свойски – Митрофаны.

Окуните руку в эту воду. Она мягкая, чуть солоноватая на вкус, словно слеза земли, вспоминающей свою юность. Геологи говорят, что это озеро – все, что осталось от древнего Алтайского моря, плескавшегося здесь задолго до появления человека. Вы только представьте: мы с вами купаемся не просто в озере, а в самой памяти Творения! Это частичка того мира, каким его задумал Господь, – чистого, нетронутого, первозданного. Это природная крещенская купель, приготовленная Создателем за тысячелетия до того, как мы родились и возымели нужду в очищении. А вода-то еще и целебная! Слабощелочная, богатая бором, фосфором, фтором – целая аптека, подаренная нам самой природой.

Безмолвные Собеседники и Первые Алтари

А теперь оглянитесь. Посмотрите на этих каменных исполинов, что обступили озеро. Ветер и время обточили гранит, превратив скалы в причудливые изваяния, которые будят фантазию. Кто-то видит в них корабль пришельцев, кто-то – диковинного зверя или стену древней крепости. Но посмотрите еще внимательнее. Вот здесь – истертая выемка. Там – едва заметная царапина. Среди этих гранитных останцев до сих пор можно отыскать следы древних людей.

Весь Уланский район – это земля, хранящая память тысячелетий. Здесь и знаменитый комплекс Акбауыр с его петроглифами, и руины джунгарского монастыря Аблайкит. Те, кто жил здесь за тысячи лет до нас, не имели золотых куполов и резных иконостасов. У них были эти скалы, эта вода и это бездонное небо над головой. И этого было достаточно. Они приходили сюда молиться, дивиться миру, слушать тишину. Эти скалы были их первыми алтарями, их первыми соборами. Они чувствовали, что это место – свято.

Пастырское Слово о Чистоте

Посещая природные места не будк будем оставлять после себя пластиковый памятник своему визиту. Горы мусора под каждой скалой, бутылки в воде, пакеты на камышах — вот частая визитка современного седы человека после такого "отдыха". Похоже, наше современное представление о справедливом обмене – это променять вечную красоту на сиюминутное удобство.

Это не просто экологическая проблема, это проблема духовная. Это то же самое поругание святыни, только не из злобы, а из лени и бездумности. Это грех против дара Божьего. Поэтому вот вам кроткое напоминание от вашего батюшки: заповедь «возлюби ближнего твоего» относится и к матушке-природе. Она ведь наш самый древний и терпеливый ближний. Давайте не будем заставлять ее жалеть, что она пригласила нас в гости. Что привезли с собой – то и увезите. Это малая десятина уважения за право прикоснуться к такому великому храму.

«Природа – это первая Библия, написанная рукой Бога. Прежде чем читать книгу в переплете, научимся читать книгу, написанную горами и водами».

Пастырский Путевой Лист

Чтобы вы, друзья, не заблудились не только на дорогах, но и в мыслях, вот вам краткая памятка паломника.

Петро-Павловский храм, с. Митрофановка (Храм-Феникс)

Увидеть, как вера, словно трава, пробивается сквозь асфальт безбожия. Понять, что искренняя, хоть и несовершенная, любовь ценнее холодного совершенства.

Не ищите здесь столичного блеска. Ищите теплоту молитвы в стенах, которые помнят и святыню, и зерно. Поговорите с храмом, он многое расскажет.

Озеро Дубыгалинское (Чаша Древнего Моря)

Ощутить прикосновение времени, когда мир был юн. Услышать тишину, которая была до первого слова человека.

Оставьте часы в машине. Войдите в воду не как в бассейн, а как в купель. И, ради Бога, заберите с собой свой мусор. Чистота внешняя – сестра чистоты внутренней.

Окрестные скалы горы Дубыгалы (Первые Алтари)

Найти следы тех, кто искал Бога за тысячи лет до нас. Почувствовать себя частью бесконечной цепи ищущих душ.

Не спешите. Сядьте на камень. Позвольте ветру и солнцу говорить с вами. Самые важные открытия делаются в тишине, а не в спешке.

Заключение: Привал перед Градом

Итак, привал наш подходит к концу. Мы собрали в свою паломническую суму два драгоценных камня. Первый – камень Воскресшей Веры из храма в Митрофановке, твердый, как скала, на которой апостол Петр обещал построить Церковь. Второй – камень Изначальной Памяти с берегов Окуньков и окрестностей, гладкий и древний, как сама земля.

Эти дары мы получили не для того, чтобы спрятаться с ними от мира в тишине степей. Напротив, мы обрели их, чтобы укрепить душу перед встречей с градом – с Усть-Каменогорском, что ждет нас впереди. Тишина и глубина, найденные здесь, – это не бегство от суеты, а подготовка к жизни в ней. Напитавшись покоем природы и стойкостью веры, мы готовы нести свой свет дальше, в шум и заботы большого города.

«Истинное паломничество не заканчивается у святыни. Оно только начинается там, когда ты несешь обретенный свет обратно в мир».

Путевые заметки священника: Вдоль Иртыша до каменных гор

Глава 1: Река и Дорога – Два Берега Одной Жизни

Продолжаем наш путь.

Автомобиль катит по дороге, а слева, сколько хватает глаз, течет Иртыш. Великая река. Не просто вода, а живая история, что не признает человеческих границ, связывая воедино Китай, Казахстан и Россию. Смотришь на его могучее, неспешное течение и думаешь: вот он, зримый образ Божьего Промысла. Он просто есть – вечный, полноводный, дарующий жизнь. В Писании не зря говорится о «реках воды живой», что потекут из сердца верующего человека. Эта «живая вода» – и есть благодать Духа Святого, тихая, но необоримая сила, что питает, очищает и влечет к себе всё живое.

Дорога с неожиданными поворотами. Это уже образ нашего, человеческого пути. Мы ведь вечные странники в этом мире, и вся наша жизнь – это дорога к спасению. И если река – это постоянное Божие присутствие, то дорога – это наша свобода, наш выбор, наши ежедневные труды и наши ухабы и выбоины. Иногда за очередным поворотом, снова блеснет на солнце водная гладь, и на душе становится легче. Два берега одной жизни: Божья благодать и человеческое усилие. И между ними, как между этими берегами, протекает всё наше земное странствие. Земная жизнь — ни на час не прерывающееся путешествие. Идем, идем: внезапно отворяются врата вечности, и мы теряемся в ее невообразимом пространстве.

Глава 2: Таврическое. Уроки в Бывшей Школе

По пути — село Таврическое. Храм здесь посвящен иконе Божией Матери «Знамение». Само здание — крепкое, основательное; сразу видно — строили на века. Но что-то в его архитектуре смущает, нет в нем изначальной церковной легкости. Так и есть: бывшее училище Министерства народного просвещения, постройки начала XX века, обращенное в храм в 1990 году.

Икона «Знамение» — образ Воплощения, образ Бога, вместившегося в тварный мир, — как тихий, но твердый ответ на все попытки построить мир без Бога. Господь, будто с легкой усмешкой, взял дом мирской премудрости и сделал его домом Премудрости Божественной. Это не просто обретение здания, это духовное возвращение пространства, его переосвящение. Словно на месте идеологического вакуума, оставшегося после крушения одной веры, взошел росток веры вечной.

А ведь до этого нынешнего храма, что в бывшем училище приютился, была тут и другая церковь. Ушла, стерлась с лица земли. Но разве что-то исчезает бесследно, если оно о Боге? Сухие строчки из старой епархиальной книги — это ведь не некролог, а скорее, проявленный снимок ушедшего времени.

Только представьте: стоит среди степного простора деревянная, ладная церковь во имя святой Екатерины, построенная в 1897-м. Крыта простым железом, что на солнце горит серебром, а в дождь — поет свою монотонную песню. И в простом факте ее постройки уже целая повесть: возвели ее не казённым указом, а на деньги одного военного из далекой Костромской губернии. Какая сила, какой сердечный порыв заставил человека, за тысячи верст от родных мест, вложить свои средства в этот домик для Бога?

Стены той Екатерининской церкви давно стали пылью. Но стены можно снести, а вот эхо от молитвы — никогда. Оно просто ждет, когда ему дадут новые стены, чтобы зазвучать опять.

И когда кажется, что история уже рассказана, в ней вдруг проявляется новый, самый важный штрих, который меняет всё. Документы донесли до нас имя — Николай Владимирович Елагин. И суть в том, что в 1897 году, когда он вложил свои средства в эту иртышскую церковь, он был не седовласым зрелым мужем, а двадцатитрехлетним подпоручиком, юношей из потомственных дворян, только-только начавшим свой офицерский путь.

И вот ключевая деталь: его 88-й пехотный Петровский полк как раз располагался в здешних местах, и через три года его должны были отправить в Китай. Командовал полком полковник Митрофан Константинович Слончевский — человек, чья память настолько почитаема в этих краях, что на территории села в его честь выстроен другой храм, во имя Первоверховных Петра и Павла.

Это говорит о многом. Говорит о том, какая атмосфера, какой дух царил в полку. И вот в такой среде, под началом такого командира, и служит наш молодой подпоручик Елагин.

Это же совершенно иная повесть! Это не жертва от избытка, а лепта молодого сердца. Жизнь офицера в Российской Империи — это жизнь в постоянном ожидании приказа. Он еще не знал, что его ждут кровавые поля Русско-японской войны и окопы Первой мировой, но он точно знал одно: его жизнь — это служение, а служение воина — готовность к битве и смерти.

И посмотрите на его поступок в этом свете. Как истинный военный стратег, он заранее готовит плацдарм — но не для войска, а для молитвы. Он понимал, что в грядущих походах, в грохоте орудий и свисте пуль, ему понадобится нечто большее, чем винтовка. Ему понадобится молитвенный покров. Он словно оставлял в тихом тылу негасимую лампаду, где за него, «воина раба Божиего Николая», будут просить заступничества у Бога.

И пока поручик, а затем штабс-капитан Елагин шел в атаку в Маньчжурии, здесь, в его церкви, крестили младенцев и венчались молодые пары. Жизнь текла под защитой этих стен, и каждая свеча была и о нем, о его создателе.

В ноябре 1914-го его тяжело ранило осколком. Он выжил. Простое ли это совпадение, когда за тебя молится целое село в далеком Прииртышье? Вопрос, на который у веры есть тихий и совершенно ясный ответ.

Так история маленькой деревянной церкви превратилась в пронзительную сагу о молодом офицере, который перед тем, как шагнуть в пекло великих войн, построил свой самый главный редут — дом Божий. И кто знает, не этот ли фундамент и держал его всю жизнь.

Глава 3: Правобережье. Созвездие Смиренной Веры

Машина снова бежит вдоль Иртыша. На противоположном правом берегу, словно бусины на нитке, нанизаны села: Первомайский, Глубокое, Уварово. В каждом – свой храм, своя история, своя тихая победа веры. Это не величественные соборы, а скромные молитвенные дома, но в их истории – вся соль земли нашей.

Вспоминаю историю Иоанно-Предтеченского храма в Первомайском. Он начинался в простом частном доме, потом случился пожар (возможно от поджога) в 2009 году, но люди не отчаялись – отстроили заново, еще краше прежнего. Словно живая иллюстрация к проповеди своего небесного покровителя, Иоанна Крестителя: через покаяние, через огненное очищение – к возрождению.

А в поселке Глубокое – Трёхсвятительский храм, устроенный в обычном здании советской постройки. Три величайших ума христианского мира, три столпа богословия – Василий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст – теперь просвещают людей из стен, возведенных идеологией, которая мечтала предать их забвению. Какая тихая и неоспоримая победа!

Но больше всего улыбку вызывает история Михайло-Архангельского молитвенного дома в Уварово. Он разместился в здании бывшего сельского магазина, которое уже готовили под снос. Ну что тут скажешь? Где раньше торговали хлебом земным, теперь даром раздают Хлеб Небесный. Архистратиг Михаил, видимо, оказался рачительным хозяином – обменял убыточное предприятие на форпост Царствия Небесного.

Эти приходы – примеры удивительной жизнестойкости и Божественной изобретательности. Вера здесь не ждала указов сверху и миллионных пожертвований. Она, как трава сквозь асфальт, прорастала снизу, освящая то, что было под рукой: старую школу, заброшенный магазин, жилой дом.

Таврическое

Икона Божией Матери «Знамение»

Училище

Мудрость, преображающая знание

Первомайский

Порок Иоанн Предтеча

Бывший Дезотдел (пожар, практически отстроен заново)

Покаяние и возрождение из пепла

Глубокое

Три Святителя

Здание советской постройки

Просвещение, побеждающее идеологию

Уварово

Архангел Михаил

Сельский магазин

Хлеб Небесный вместо хлеба насущного

Герасимовка

Святитель Герасим

Жилой дом (подарен)

Жертва, превращающая дом в Храм

Глава 4: Герасимовка. Дом, Ставший Храмом, и Сердце, Ставшее Обителью

Проезжая мимо поворота на Герасимовку невольно сбавляешь скорость. Эта история стоит того, чтобы остановиться и помолчать. Здесь нет архитектурных изысков или громких событий. Здесь есть подвиг. Подвиг тихой женщины по имени Вера.

В 1995 году жительница села Вера Николаевна Танакова взяла и подарила свой дом Церкви. Не лишний, не старый, а тот, в котором жила. Просто отдала все, что имела, чтобы в ее селе появился храм. Это был крохотный домик, вмещавший от силы человек двадцать пять, но в нем затеплилась лампада веры.

Можно долго рассуждать о жертвенности, но здесь слова бессильны. Отдать свой дом, свое убежище, средоточие своей земной жизни... Это поступок, который меняет всё. Но история Веры на этом не закончилась, а лишь получила свое логическое завершение. В 2009 году она ушла в монастырь, приняла постриг с именем Митрофания и через год мирно отошла ко Господу.

Отдав свой земной дом, она обрела дом небесный. Но еще раньше, в тот самый момент, когда она решилась на этот дар, ее собственное сердце стало истинным храмом, нерукотворной обителью для Бога. Апостол Павел писал: «Разве не знаете, что вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас?». Вера Николаевна не просто знала это – она так жила. Ее история – это маленькое, никому не известное Евангелие, написанное не чернилами, а жизнью.

Глава 5: Преддверие Города. Литургия Степи

Дорога выравнивается, до Усть-Каменогорска уже рукой подать. Вокруг расстилается бескрайняя степь, и я открываю окно, чтобы впустить ее в машину. Это не просто пейзаж, это настоящая литургия, которую творит Сам Бог.

Свободный степной ветер, который невозможно укротить, врывается в салон. Он пахнет травами и вечностью. Это pneuma, дыхание Духа, о котором сказано: «дует, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит».

И вместе с ветром приходит горьковато-сладкий аромат полыни – жусана, как некоторые говорят здесь. Какой удивительный символ! В Библии полынь – это горечь суда и наказания за грехи. А для степняка – это запах родины, памяти, дома. Так и в духовной жизни: горькое раскаяние в своих грехах смешивается со сладкой радостью возвращения в Отчий дом. Это и есть благоухание христианства – покаяние и любовь.

Крики птиц над Иртышом – чаек, гусей, ласточек – звучат как ангельский хор. Шелест ковыля – как тихая молитва. А над всем этим – бездонный купол неба. Покидаем рукотворные храмы, чтобы оказаться в самом величественном из соборов – в храме Божьего мира. Путешествие само по себе становится богослужением, которое готовит душу к встрече с суетой большого города.

Глава 6: Усть-Каменогорск. Пристань у Каменных Гор

И вот за очередным холмом открывается панорама города. Усть-Каменогорск. «Устье каменных гор». Путь завершен. Степной простор сменяется городскими кварталами, тишина – гулом машин.

Город встречает контрастом. С одной стороны, это современный промышленный центр, и я знаю, что порой он, как и всякий человеческий удел, бывает небрежен к дарам Творца – даже воды Иртыша здесь иногда меняют свой цвет от промышленных стоков, напоминая о нашей ответственности за этот мир.

Но над всей этой суетой, над крышами домов и заводскими трубами, золотом горят купола. Вот он, величественный Андреевский кафедральный собор – главный храм Рудного Алтая. Вот старинный Свято-Троицкий храм, памятник архитектуры. Вот деревянный Покровский собор. Это уже не скромные молитвенные дома, а могучие духовные крепости, маяки, указывающие путь в бурном море житейском.

Само название города – «устье» – становится последней метафорой этого пути. Здесь, как в устье реки, сливаются тысячи человеческих судеб, дорог, путей.