Сказ про сельскую женщину

Глава 1

Сказ о том, как в деревне Семивёслово баба ногу подвернула…

Давным-давно, до того, как майнинг-фермы ставились, да вейпы молодёжью пАрились, стояла одна деревня ремесленная, вёслоделательная. Земля там была пригожа и для дела какого, и для урожаев, а потому близ селеньица сего раскинулись огромные поля ржаные да пшеничные… И было так всегда, работали там мужи молодые да пожилые, бабы красные да синие, но вот случилось однажды, при дне света белом, то, что никогда ранее видано не было.

Стояла тогда, как и всегда, погодка для работы пригожая, и с самого утра вышли в поле все те, кто к ремеслу веслодельному приучен не был, да кормящими матерьми не являлся. И вот, пашут мужики да бабы один час, два, и тут как раздастся крик на всё поле, да эхом по всем краям разошедшийся. Заозиралися потные работяги, лбы свои потирая, что же эдакое их от работы оторвало да вопли такие вурдалачьи издало. Ходют то туда, то сюда, про дела свои забыли, всё начинают думки всякие пускать, да помышлять всякое.

– А может это доярка Надька того, в мир иной отошла? Ей-то уж давно пора б... – рассуждала одна, а другая ей тут же отвечала, рукой махая, словно ересь от себя отводя:

– Да полно, эта помрёт… Ейная бабка-то той ещё ведьмой была, всему роду жизнь долгую наворожила, так шо им жить и жить, всех переживут. Вот может это детолюб лесной вернулся да снова шалить начал? Ох… Бедово мне от мыслей таких. – ухватилася баба за вспотевшую от недавних работ головушку.

Дале и другие бабы к сей беседе подключились, совсем про дела иные забыв, да стали разноситься в поле всяки мысли тревожные. Так бы оно и продолжалось и день, и два, но подошёл к ним мужик рослый да жилистый, Степан, староста деревни сей.

– Хорош, девки, языками молоть, вы-ка лучше идите дале поле пахать, нашли наши ребяты беду, то я сейчас смотреть буду. Ничего там тако худого и нет, сами и без вас управимся.

– Так шо хоть случилося, Стёп? Помер кто, нет? – поинтересовалась жена старосты, Марфа. Да и другие бабы тоже насупились с любопытными очами, хочется же сплетню какую в голове раскрутить.

– Пшли уже, негоже мне тут с вами болтать! – прикрикнул на баб Степан, взмахнув пред ними своим кулачищей.

Расстроилися женского пола представительницы, пошушукались напоследок про злобу старосты, да про то, как Марфа с таким тираном жить может да детей рОстить, и разошлися…

Степан же, глаза краем увидел, шо от тех суматоха ушла, выдохнул грудью полной, да пошёл к своим парням, смотреть, приключилося же шо ж там такое. Шёл он, ручищами колосья раздвигая и наткнулся уже на столпотворение иного пола, мужей добрых, охающих да ахающих…

– Где ж это видано… – вздыхал один мужик.

– Дааа… Вот так и напасть произошла... – вторил ему другой, почесывая задумчиво затылок.

А там и третий подключался, глядя куда-то в середину сего круга:

– И что ж теперь делать-то с ней?

– А может того, ну, в колодец и с концами… ? – полушёпотом предложил четвертый.

Но заслышав это, Степан разгневался, резво растолкал своих односельчан со словцами из уст:

– А ну умолкнуть! Иж ты, развелось тут у нас обчество хорошее… Сам счас всё посмотрю, на вас вон надёжи никакой! – и, пролезая в середь, обмер, завидев то, что там находилось. Проморгался один раз, другой, третий, не помогло.

– Вот-вот, т-арищ староста, такие вот дела, оттого и не знаем, что делать. – руками развёл тот, что про колодец молвил.

После этого и воцарилось немое минутие, все смотрели в одну точку, да задумчиво вертели головой.

А вызвало всё это нечто странное, неясное, такое, чего ране не было: лежит на поля куске этом сук, большой такой да с кучей веток с прутьями. Подле валежника сего раскинулась дева, молодая, но жуть какая перекоряченная и кривая, что мама дай, ноги из-под платья в леву сторону, руки в праву, одно ухо больше другого раздулось, а очи и вовсе в разные стороны перекошены, да и сама она вся позеленела да движения лишилась, только одни глазёнки и моргают еле кое-как.

– Шо ж это с ней такое-то? – в руки себя взявши, пробормотал староста.

– А чёрт её знает, ногу вон подвернула видать, да раскинуло бабу, иль хворь какая одолела с колдовством. – ответ дал кто-то из круга.

– Тяжка задача, да… – поразмыслил Степан немного, да потом с горящими зенницами вымолвил: – А и не надо оно нам, сама баба виновата, иж, под ноги не смотрит, так и работу делает спустя рукава, а такие в нашем селе не нужны! Так шо идёмте братцы дальше поле пахать, тьфу её. – сплюнул он в итоге в сторону женщины, другие же, недолго думая, повторили за старостой.

– Но как-то не по-человечески… – попытался остановить собратьев кто-то, когда те стали разбредаться по полю.

– А больно оно нам надо, мы люди рабочие, а вот так вот валяться – какая ж из этого работа, посему со следующей недели наказ: кто на земле увидит бабу валяющуюся, то мимо проходит, да сплёвывает, иначе на всех девок такое лентячество распространится!

Как закончил Степан глаголить, так и разошлися все, а со следующей недели все девы сельские под ноги смотрели, да работали пуще прежнего.