Сказ про Белого бычка

Глава 1

Я родился… звучит, конечно, неплохо, а на самом деле некая сила выперла меня из тёплого матушкиного нутра в холодный неприветливый мир. Шлёп! И я лежу на сене в пузыре. Выбрался… чуть на ноги встал, потащили куда-то. И всё, прощай, маманя! Дальше только издалека я её и видел! Сирота при живых родителях. Такой вот мир!

Поставили меня в загон. А там ещё один бычок… еле-еле на ножках стоит, морда глупая. Я ему:

– Привет, братан!

А он глазами луп-луп. Ну, значит, я главный тут буду.

Принесли нам молока. Я, не будь дураком, сразу бутылку ухватил. Сосу, а сам краем глаза на соседа поглядываю, кому больше дали. Думаю, быстро допью да ему помогу. Не получилось. Отогнала тётка вредная. Мол, своё получил. А, может, мне мало! Ладно, подрасту, посмотрим, кто кого слушаться будет.

Мамка стоит в другом конце хлева. Перемумукивается с подружками. Зато я теперь знаю, если включили доилку, значит, скоро нам молока принесут. И ноги сами по загону в пляс пускаются. Хочу-хочу-хочу! А тётка наша черепахой должна была родиться, да по ошибке ей тело человеческое досталось. Еле-еле копытами передвигает, бутылки наши наполняет. Боднуть бы под зад для скорости! Но не достанешь. Ну хоть с соседом потолкаемся, ждать – мочи уж нет. Этот придурок от нетерпения уши мои сосёт. Ау! Очнись, парень! Я тебе не мамкино вымя.

О, воду принесли. Холодненькую. В левом ведре всегда вкуснее. Этот тоже лезет в мою бадейку. Да не прорвёшься. У меня морда шире, изволь уважать! У-у, засранец! Прямо мне под копыта навалил. Завидует, что я белый-пребелый, один такой на всё стадо. Мычит, что случайно. Фу, стыд и срам! Жди теперь, когда черепаха наша на уборку приползёт. Вон, годовалые мычат, мол, весной на пастбище погонят, там раздолье. Эх, скорей бы! А то задолбался тут: два шага вправо, полтора влево…

Дни летят! А я расту. Быстрее всех. Тётка хвалит. Сосед на «вы» называет. А то так лягну, из хлева вылетит. Все вкусняшки в первую голову мне дают. Но всех оделяют. Да я не против. Ещё бы почаще приносили, не жадничали б.

По хлеву слухи разные ходят. Про выпас. Ну это ладно. А ещё про за границу. Я не сразу въехал в это дело. Думал, для общего развития свозят, Италию покажут. Молодёжь же должна быть прекрасна не только весом, но и образованием. Ошибся я. Это с концами. Соседа моёго так сослали. Хорошо, что не меня. Тут такие тёлочки подрастают. Офигеть! И красно-белые, и черно-белые. Есть вся огненная красотка, только кончик хвоста светленький. Ух! Прям сердце заходится, когда гляжу на неё. А справа ещё чёрненькая стоит, Негритоской тётка зовёт. Тоже ладненькая. Тёлка, не тётка. Люди – они создания странные, природа на них отдохнула, что уж говорить.

Пастбище – это нечто. Небо высокое-высокое, не поймёшь, есть ли там крыша где или нет. Трава зелёная, вкусная. Жуёшь её целыми днями, все время не впустую проходит. Места много, но и соседей немало. А я всё равно самый большой и красивый. «Белый зайчик», – это мне тётка-черепаха сказала.

Вот только что-то с головой у неё, нашей черепахи. Перепутала телят с собаками. На лугу на цепь посадила. Ага, представьте, цепь и колышек. Говорю же, люди странные. Может, ждёт, что я лаять начну?

Не, потом отпустило тётку вроде. Убрала привязь. Но к мамке в гости всё равно не сходишь. Граница на замке. Колышки да ленты. И хрень какая-то больно бьётся, если пройти пытаешься. Уже когда вырос, узнал, что цепь – это для обучения, чтоб молодняк с дуру не пёр с той злобной хренью знакомиться.

Было мне уже пару лет, когда удалось горизонты расширить. Лось лесной приканделял, колья поломал. У него башка-то здоровая, но мозги там лишние. Я своих коров к тому времени всех оприходовал. Гарем, без хвастовства скажу, у меня шикарный. Но душа иногда чего-то новенького требует. Не Италии, конечно. Туда одних быков шлют. Даже думать не хочу, зачем. Ну да ладно. А я чуял, что в далях ещё тёлки есть. И тут такой шанс. Припустил я по зову сердца. Там другой луг, тоже цветочки-василёчки, травка да коровки. Отлюбил, кого хотел. А тут мужик, который за ними смотрит, припёрся. Меня увидел, челюсть отклячил: мол, это что за конь в белом пальто. Какой конь, разуй гляделки, убогий! Пальто мне вообще нафиг не нужно. Я ж секс-машина породы шевроле, готов любить и голубить девок всех мастей день и ночь.

Черепаха наша не сразу хватилась. Но потом нарисовалась, не сотрёшь. Да только мелкая она. За те два года если и выросла, лишь вширь немножко. Повезло ей, что я парень незлобный. И своих коров жалко, захиреют без меня. Повыделывался немножко, вкусняшки получил, охи-ахи послушал. Да и вернулся на историческую родину.

Починили заборчик. Живём-пасёмся. А к нам разная живность лесная ходить повадилась. То лисы заберутся, комбикормом с молоком у телят угощаются. Птиц разных не считаю. У меня даже свой приятель пернатый появился, мой захребетник. Со спины дрянь всякую вылавливает. Козлы дикие лезут, соль нашу жрут. Я таких выпроваживаю. Только копыта и сверкают.

Лето в разгаре. Я в земле камешек удачный нашёл, точу свои рога. Они, конечно, и так остры. Но всё равно не помешает. Чтоб другие не расслаблялись, не думали, что они моё место займут. Свой гарем без боя не отдам, что бы там тётка наша не думала. И вот навожу я красоту и боеспособность, а со стороны леса лосиха появилась. Не бежит, летит. Ножки! Это просто сказка, сага! Умопомрачительная стать! А уши… О, держите меня семеро! Я как увидел эту леди совершенство, так и ломанулся навстречу. Только удар током проклятой границы вернул меня в убогую реальность: я тут, она там. Стон из груди рвётся. Я стою и млею от вида девицы. А она глянула на меня томным взором, чуть усмехнулась и снова в лес. И сердце моё то ли тут колотится, то ли за ней по лугу бежит…

Сутки я, как пьяный, ходил. Почти не жрал, только пил. Да в сторону леса смотрел. Тёлки глазки строят, а я ноль внимания. Нет в них той прелести, как в дикой незнакомке. Так бы и помчался за ней, да электрический пастух не пускает.

Эх, вспомнил я того лося придурочного, который колья поломал. Вот бы явился! Но нет. Девица моя иногда проносится мимо, а я только вдоль забора чуть пробегусь и снова в границу утыкаюсь.

Вспомнил я, как прошлым летом козёл один пару кольев повалил. Соли ему приспичило. Я давай тогда ее по земле собирать да носом к границе подталкивать. А сам караулю, когда появится. У меня уже вся терпелка кончилась, злющий стал, сам себя боюсь. Чуть что на рога поднять готов. Тётка и та меня стороной обходит. Но зовёт ласково, новую тёлку какую-то обещает. А мне другая нужна. Да разве люди в любви что понимают?!

Настал мой день. Появился рогатый-бородатый. Я ему прям рядом соль рассыпал. Он чует, язык высовывает, но лезть боится. Вот козлина! Но наконец, решился. Скакнул через забор, а тут я и встал. Тот об меня стукнулся и на колышки завалился. Только поднялся, я в прореху усвистал. Мчусь на всех парах к лесу, а ведь не знаю, как меня лосиха примет. Сердце меня прям обгоняет, к любимой рвётся.

Заплутал я сначала. Испугался. Там деревья стеной, небо ветками рвут. Кусты да сучья на земле идти мешают. Уже не бегу, плетусь неспешно, оглядываюсь. И тут выплыла краля. Я к ней. Она ко мне. Любушка моя! Аж солнце стыдливо за тучи ушло, когда мы встретились.

Отвела она меня потом на своё болото. Место то ещё, честно скажу. Трясина, кочки. Трава жёсткая. Лягушки, как безумные, скачут. Да первое время мне не до окружающего мира было. Весь день и ночь были наши. Любил я её сильно, прям вдоль и поперёк.

Не знаю, сколько времени прошло, да услышал я крики людей. Меня искали-звали. Оно и понятно, кто моим стадом править станет.

А я и сам на болоте затосковал. Мне простор, луг нужен. Да и Любочка, хоть и хороша, изящна, да совсем дикая. Вот страсти предадимся, а поговорить потом с лесной красавицей не о чём. Лопочет на своём лосином, я ни бум-бум. Ласками пресытимся и сразу чужими себя чувствуем.

Не нашли меня люди, не рискнули на болото идти. Дурной славой оно у них пользуется. Да я сам вернулся домой. Не смог гарем свой без властелина оставить. Не позволю, чтоб другой моих телок охаживал. Но воспоминание о прекрасной лосихе долго ещё грело душу.

А раз меня украсть хотели. Не знаю, где наша черепашка была. Может, куда уехала. Пока тишь да гладь, два мужика машину здоровенную подогнали, а оттуда телкой несет, что вся от желания исходит. Мозги у меня отключились. Ноги сами идут, да не ум их ведёт. А что сделаешь… Так бы и пропал зазря. Подлые людишки-то всё вес мой обсуждали, а это, как известно, не к добру. Слава матушке-природе, не успели в свою скотовозку запихать.

Лосиха моя появилась, да не одна, с другим лосем. Наверное, хотела, чтоб я от ревности подавился. Но когда увидела, что творится, заступилась за бывшего. Они ка-ак поперли на людишек! Те – в машину и по газам. А я, наконец, очнулся. Вернулся к стаду. Лоси умчались на болото. Я им вслед хвостом помахал, спасибо, мол.

Вот так любовь, хоть и недолгая, жизнь мне спасла.