Скафандр

Глава 1

Трудно сказать, когда именно в моей жизни появился этот проклятый скафандр – память моя, все-таки, уже давно медленно ускользает от меня по частям. Я не могу вспомнить и причин, из-за которых я оброс этой невыносимой железной клеткой – мои ранние годы для меня утеряны полностью.

Из-за своей тяжести громоздкий скафандр сковывает каждое мое движение – любой шаг вперед порой кажется тяжким испытанием. Из-за тесного шлема мне тяжело говорить с другими людьми – они не могут разобрать ни одного слова, что я произношу вслух. Из-за плотной железной брони я не могу по-настоящему ни к чему прикоснуться – каким бы приятным на ощупь не выглядело то, к чему я тянусь, на кончиках пальцев я могу почувствовать лишь металлический холод.

Его сросшиеся механизмы не поддаются никаким манипуляциям – я не могу снять скафандр, как бы я не пытался. При особо настойчивых попытках снять скафандр его заостренные болты и железные пластины начинают до боли впиваться мне в кожу, разрывая плоть, и я не знаю, к чему меня в итоге могут привести эти отчаянные попытки.

Моя последняя попытка снять скафандр произошла еще в подростковом возрасте – одна группа детей очень хотела со мной подружиться и пообщаться, но они никак не могли разобрать моих слов. Желая мне помочь, они начали с силой тянуть шлем скафандра, и броня начала лязгать и скрипеть прямо у меня под ухом. Только шлем начал понемногу поддаваться, и я почувствовал, как скафандр яростно царапает мне шею, сжимает мне конечности, не желает сходить с моего тела. Теплая кровь полилась из расщелин в броне, окрашивая все вокруг в темно-красный цвет. Я упал на землю и начал плакать, крича от боли и умоляя остановиться. И они остановились – встали, неловко и слегка виновато переглядываясь друг с другом, и размышляли, как еще они могут поступить. Ничего не придумав, они пошли прочь, не сказав мне ни слова, и больше внимания на меня не обращали.

Много лет прошло с тех пор, а я так и не предпринял ни одной попытки освободиться из своей железной тюрьмы. Скафандр с тех времен обветшал и заржавел, и ходить в нем становится все сложнее, а его тесные стены все сильнее сдавливают мне руки и ноги.

Как ни странно, по большей части никто не реагирует на мой скафандр. Никто не смеется, не показывает пальцем и не спрашивает, зачем я вообще его ношу. Когда я появляюсь в своем железном облачении, окружающие могут украдкой бросить на меня любопытный взгляд, но, удовлетворив свое любопытство, они тут же возвращаются к своим делам. Иногда я замечаю, как кто-то жестами указывает на меня и начинает перешептываться со своими друзьями, но никто никогда не спрашивает меня о скафандре напрямую.

Напротив, скафандр будто сделал меня невидимкой для других людей. Скафандр не дает мне наслаждаться ни одной радостью жизни – я не могу вести долгие разговоры по ночам, не могу слушать музыку на полной громкости и не могу танцевать, не могу рисовать и с трудом обращаюсь с бумагой и ручкой. Я всегда стою в стороне и играю роль наблюдателя – поняв, насколько ограничены мои возможности, окружающие меня люди оставляют любые попытки вовлечь меня в какую-либо деятельность. А может, увидев мой скафандр, они сразу решают не иметь со мной никаких дел?

Я не встречал ни одного другого человека, который тоже был бы одет в скафандр. Все окружающие меня люди могут с удобством и легкостью дышать и передвигаться, не обремененные железным слоем кожи. Я попросту не могу за ними поспевать, отчего постоянно оказываюсь оставленным позади. Я понимаю, что люди покидают меня не специально, и никогда не стремятся меня обидеть. Они всегда думают, что я живу с той же легкостью и раскрепощенностью, что и они, а когда они понимают, что это не так, становится слишком поздно, и вот я снова остаюсь один.

Возможно, вы сейчас чувствуете ко мне жалость, или обвиняете людей, которые меня оставляют, и я скажу вам – не надо. Подобный конец не всегда происходит по инициативе окружающих – иногда я сам оставляю попытки находиться с ними рядом. Я знаю, что это глупый поступок, что я сам вставляю себе палки в колеса, но ничего не могу с собой поделать.

Разумеется, за свою жизнь я встречал несколько групп людей, которые готовы были со мной взаимодействовать, несмотря на скафандр. Которые позволяли мне выслушивать истории об их жизни, которые понимали, что я не расскажу ничего сам, и всеми силами вытаскивали меня на прогулки. Сначала я был рад, что они принимают меня таким, какой я есть, конечно же, но вскоре я осознавал – это на самом деле ничего не значит. Это общение на самом деле пустое – оно не приносит удовлетворения ни мне, ни окружающим. Впрочем, последние годы у меня не было и этой иллюзии дружбы.

Я обнаружил, что за долгое время подобного «общения» я очень, очень сильно устаю от окружающих людей. Каждый день проходит одинаково, каждый диалог приносит мне одни и те же эмоции, каждый человек относится ко мне так же, как все остальные. И подобное общение не приносит мне ничего, кроме разочарования.

Поэтому я отдаляюсь от людей сам. Не из злых побуждений – я делаю это не для того, чтобы привлечь их внимание, и не для того, чтобы задеть их чувства. Просто я очень устаю. Не от них самих, а от невозможности ощутить с ними какую-либо связь. Возможно, мне стоило бы вкладывать в подобные отношения больше сил, больше эмоций. Возможно, так я бы получил от них намного большего. Но это кажется мне не усердными попытками добиться желаемого, а жестоким напоминанием о том, сколько вещей в этой жизни мне недоступны.

Может быть, долгие годы подобной жизни делают что-то с твоей головой. Я огражден от других людей, конечно же, но я так же огражден и от самого себя. Хочу ли я на самом деле связи с другими людьми? Хочу ли я быть свободным, радостным и раскрепощенным, как все остальные? Хочу ли я вообще быть нормальным? А откуда мне это знать, если я никогда толком и не жил «по-нормальному»?

Я не просто невидимка – меня будто нет вовсе. Все люди, которые меня не замечают, проходят мимо и исключают из любых своих планов – может, с их точки зрения на моем месте попросту никого нет. Может, проявив свою ненормальность, в их глазах я растворяюсь в воздухе, превращаюсь в пыль. Потому что кому вообще сдался ненормальный человек?

Человек, который не может вести самый обычный диалог. Человек, которому невозможно посмотреть в глаза. Человек, который не даст к себе прикоснуться и никогда не прикоснется к другому. Человек, который никогда не движется вперед и никогда не остается в твоей жизни надолго.

Я иду по улице и смотрю в глаза проходящих мимо людей, зная, что они вряд ли посмотрят мне в ответ, а если и посмотрят – вряд ли надолго задержат свой взгляд. Перед глазами все плывет, и чем дольше я иду, тем более размытыми становятся очертания проходящих мимо людей. Смотря на них, я не могу понять, о чем они сейчас думают.

Иногда я прибиваюсь к случайным компаниям людей, которых встречаю на улице, чтобы сохранить свой рассудок. Я хожу рядом с ними, пока меня не прогонят прочь, и слушаю их диалоги, если они не слишком личные. Иногда я делюсь с ними своим мнением по какому-нибудь маловажному вопросу – о погоде, о повышении цен в супермаркетах, о предстоящих поблизости концертах и прочих вещах, которые меня совсем не интересуют. Разумеется, люди ничего не слышат, но это помогает почувствовать, будто я действительно часть их группы. Совсем ненадолго.

Для этих людей я, как и для всех остальных, всего лишь невидимка. Они обращают на меня внимание только в тот момент, когда я прибиваюсь к их группе – иногда они забавляются, позволяя нелепому человеку в скафандре ходить рядом с ними по городу, иногда они проявляют недовольство, увидев чужака, а иногда принимают меня с распростертыми объятьями. Но сразу после этого я перестаю иметь для них значение – они поглощены общением между собой, и их не интересует молчаливая груда железа, которая медленно плетется за ними следом. Я перестаю для них существовать.

С трудом перебирая ногами, с поникшей головой я снова плетусь следом за веселой компанией людей. Они радостно смеются, рассказывая друг другу смешные истории, они останавливаются, чтобы насладиться уютной атмосферой летнего вечера, они делают фото на память, чтобы увековечить свою дружбу во времени, и улыбаются до самых ушей. Как бы мне не хотелось, я не могу радоваться за них – ведь мне никогда не стать частью их жизней.

Мне так хочется сказать им, что я чувствую. Мне так хочется, чтобы они меня услышали. Мне так хочется иметь для них хоть какое-то значение. И я начинаю громко кричать все, что я думаю, слушая, как в железном шлеме растворяется эхо моего голоса.

Поговорите со мной. Примите меня. Выслушайте меня. Утешьте меня. Пожалуйста, полюбите меня.

Я знаю, что компания уже завершила свою прогулку по городу. Они стоят на дороге, обнимаясь и пожимая руки на прощание, и говорят друг другу пожелания приятно провести остаток вечера. Услышав мои сдавленные крики, они оборачиваются и начинают смотреть на меня. Хотя они ни за что этого не увидят, я смотрю на них в ответ. Я уже готов попрощаться с ними навсегда, и я не жду, что кто-то из них ко мне подойдет, чтобы сказать что-нибудь напоследок.

Но это происходит. Пока остальные в компании начинают расходиться, одна девушка из группы подходит ко мне. Она пожимает мне руку и говорит, что завтра их компания собирается встретиться в том же месте и в то же время. Она говорит, что было бы здорово, если бы я к ним присоединился. А потом она машет мне рукой, разворачивается и уходит обратно к своим друзьям.

Я начал смотреть ей вслед. Я видел, как она догнала своих оставшихся друзей, и вместе они пошли вперед, обсуждая, чем они будут заниматься завтра.

Никто не обращал на меня внимания уже так долго. Никто так долго не стремился проводить со мной время, и никто так долго ко мне не прикасался. Я должен быть рад – нет, не просто рад, я сейчас должен быть на седьмом небе от счастья.

Но я не рад. Я не счастлив, я не чувствую прилива сил и я не жду завтрашнего дня с предвкушением. Все, о чем я сейчас думаю – я ничего не почувствовал, когда она прикоснулась к моей руке. Я не мог ничего почувствовать. Я со всей силы сжимаю ржавую перчатку рукой, и неприятный скрежет металла разливается по опустевшей улице.

Естественно, я принял ее приглашение. Я так долго чувствовал себя одиноким! Я был абсолютно серьезно настроен присоединиться к этой компании еще раз, но возникла проблема – я не хочу, чтобы эта встреча была такой же, как обычно. То, что я вообще получил приглашение провести с кем-то время, показалось мне чем-то особенным, невероятным – почти что волшебным. Но какой в этом был бы вообще смысл, если эта встреча прошла бы как обычно? Если бы я снова уныло плелся за остальными, ничего не говоря и ничего не делая? Нет уж – я должен что-то менять. Это шанс один на миллион – я должен вложить все свои силы, чтобы сделать этот день особенным.

От этого возникла еще одна проблема – мой скафандр. Обойти его ограничения было невозможно, а его снятие причинило бы мне немыслимую, невыносимую боль. Тогда что же мне остается? Я разгуливаю по пустынным ночным улицам уже час, размышляя над этим вопросом, но я так и не могу придумать ни одной альтернативы.

В глубине души я знаю, что у меня есть только один выход из этой ситуации. Но я так не хочу принимать этот факт. Одних только представлений о том, что я должен сделать, достаточно, чтобы вызвать у меня леденящий душу ужас. Острые гвозди, вонзающиеся мне глубоко под кожу… Металлические пластины, отрубающие мне пальцы…

Я позволил страху поглотить мой разум, и сел на землю, схватившись руками за голову – настолько быстро, насколько мне позволяет скафандр. На мгновение мне даже показалось, что он чувствует мои сомнения – что это живое существо, которое столько лет прожило рядом со мной, что соединилось с моим разумом, проникло в мои мысли. И я понял – все это время я надеялся, что кто-нибудь меня от него спасет. Объявится в моей жизни с секретной, божественной силой, способной исправить что угодно, и скафандр тут же развалится на части. Но нет никакой божественной силы, которая без боли избавит меня от этого проклятого скафандра. Нет никакого спасителя, который в мгновение исправит мою жизнь. С годами скафандр все больше ржавеет, все больше мешает мне ходить – если я не избавлюсь от него сейчас, что со мной вообще будет?

Я хватаюсь за железную перчатку и со всей силы начинаю тянуть. Скафандр тут же отозвался, начав царапать мою руку – это происходило уже столько раз, что я едва чувствую боль. Обычно на этом моменте я всегда сдаюсь, но не сейчас – я больше не могу это все терпеть. Я начал тянуть еще сильнее, и гвозди вошли под кожу – я чувствую, как перчатка наполняется кровью, как мои собственные пальцы в агонии бьются по железным стенам. Стиснув зубы, превозмогая боль, я продолжаю тянуть – болты уже начали откручиваться от пластин, и я слышу их омерзительный скрип. Зажмурившись, я сделал глубокий вдох. Я почти у цели.

Только подумав об этом, я почувствовал новый приступ кошмарной боли. Металлические пластины начали кромсать мою руку, кусками вырывая кожу вместе с мясом. Я начал кричать, надрывая горло, и застучал окровавленной рукой по земле в надежде хоть как-то облегчить агонию. Темная кровь вовсю льется на землю, окрашивая землю в красный цвет. Еще немного… Я уже так близко…

Раздался звук рвущейся плоти, металлическая перчатка с глухим стуком упала на землю. Я сделал это! Я наконец свободен! Я открыл глаза и впервые увидел свою руку, свободную от скафандра – измученную, трясущуюся, всю в крови. Оторванные куски падают на землю, противно хлюпая, а кровавые брызги уже изрядно испачкали мне скафандр.

Больше не чувствуя боли, я трогаю освобожденной рукой землю. Как освежающе ветер дует мне на кожу… Как же приятно трава щекочет мне руку… Какая же мягкая на ощупь земля… Как же прекрасна эта жизнь!

Я поднимаюсь на ноги и начинаю бежать. Мне так хотелось бы остаться здесь навсегда, наслаждаясь новообретенными радостями жизни, но я не могу – меня же ждут мои новые друзья!

Мне пришлось довольно долго бегать по городу в поисках того самого места, и я слегка вымотался, но я их нашел. Вот же они – мои друзья, стоят в ожидании! В ожидании меня!

Они переминаются с ноги на ногу, переговариваясь между собой, и то и дело поглядывают на часы. Та самая девушка оглядывается по сторонам, надеясь найти меня в толпе проходящих мимо людей, и я, подходя к компании, встречаюсь с ней взглядом. Хотя она до сих пор не может это увидеть, я улыбаюсь до ушей, а мои глаза полны восторга. Мои раны еще не совсем зажили – кровь до сих пор льется на землю и едва не пачкает ей ботинок. Я протягиваю к ней свою освобожденную руку, чтобы поздороваться, и выжидающе смотрю на ее лицо, и тут – она начинает кричать.

Восторг тут же покидает меня, и вместо этого появляются тревожные мысли. Я сделал что-то не так? Разве рукопожатие не стандартный способ приветствия? Я наконец свободен – почему же она не разделяет мою радость?

На ее крики оборачиваются остальные. Один за другим они в ужасе начинают пятиться, смотря на мою окровавленную руку, поворачиваются и убегают. Девушка поворачивается и начинает бежать вслед за ними, а я, пораженный, остаюсь стоять на своем месте. Все идет совсем не так, как я планировал.

Ничего! Неважно! Я еще могу спасти ситуацию. Конечно, они испугались – я ведь все еще не могу с ними говорить, я все еще не могу объяснить им всю ситуацию и передать им свою радость. Я должен дать им понять, что со мной все в порядке – что я, вообще-то, очень сейчас рад. Я начинаю бежать вслед за своими друзьями, размахивая свободной рукой.

Я начинаю объяснять им всю ситуацию, срываясь на крик. Я говорю, как же я сейчас рад, как же прекрасен этот день и как замечательна сегодня погода, но они лишь оборачиваются и начинают кричать еще громче. Да как же вы не понимаете? Я же свободен! Я могу стать вам полноценным другом! Мы можем провести вместе столько времени!

Большая часть компании уже убежала далеко вперед – из-за тяжелой брони на ногах мне до сих пор слегка тяжело двигаться, и я не поспеваю за ними. Но от них сильно отстала та самая девушка – она уже выдохлась, и с трудом перебирает ногами. Вот мой шанс! Она-то точно меня поймет! Я вот-вот ее догоню… Я останавливаю ее рукой в скафандре, тянусь к ней своей освобожденной рукой, и –

Мою руку пронзает боль, кошмарная и безжалостная. Дрожа от боли, я пытаюсь рассмотреть свою руку, и замечаю лежащий на земле окровавленный камень. Один человек из компании стоял неподалеку от девушки – убедившись, что бросок камнем был удачным, он подбежал к девушке и помог ей подняться. Вместе они побежали вперед, к остальным, а я остался сидеть на земле с заново открытой раной.

Сначала мне захотелось закричать. Меня предали, меня оставили, меня не поняли – все страдания, через которые я прошел, не имели совершенно никакого смысла. Зачем я вообще на это пошел? Я ведь мог догадаться, что одна конечность не даст мне полноценной свободы. Я ведь знаю, как ко мне относятся другие люди. Я должен был предвидеть, как они отнесутся ко мне и в этот раз.

Я сижу на земле, раскачиваясь назад и вперед, и плачу. Я больше не чувствую себя окрыленным, и на душе у меня больше нет легкости и спокойствия. Я чувствую боль. Жестокую, нескончаемую, и невыносимую. А рука все продолжает кровоточить, пачкая асфальт. Я не знаю, сколько крови потерял за этот день, но я знаю – очень много, слишком много. Мне страшно. Мне грустно. Кто-нибудь, помогите мне… Кто-нибудь, утешьте меня…

Медленно и плавно боль начинает затихать, и я чувствую, как что-то движется по моей израненной руке. Опустив голову, я вижу – скафандр начал зарастать обратно. Словно живые существа, железные пластины удлиняются и расширяются, формируя собой новую перчатку.

Я ненавижу этот скафандр, я ненавидел его всю свою жизнь. Но в этот момент я не чувствую никакой ненависти, никакой боли и никакой грусти. Облаченный в железную клетку, я чувствую, что я в безопасности, что никто мне больше не навредит. Словно сам скафандр успокаивает меня, облегчает мои страдания. Словно он – мой единственный союзник…