Сияние чистого разума

Глава 1

1.

О-о-о!

Саня сладенько вздрочнул, вспоминая вчерашнюю девушку с глубоким декольте.

Вроде бы отпустило. Но — ценой бутерброда и кружки чая. Времени нет. Оделся — и уже пора бежать в универ. Бриться—не в этот раз. Так, только зубы почистил и лицо сполоснул.

Первая пара — практика по вышке. Исследование функций — интересно, занятно, особенно если понимаешь, что к чему. Например, что описывает исследуемая функция. И, если получается вменяемая интерпретация, то оргазм обеспечен. Не генитальный — умственный. А это прямо вечное сияние чистого разума…

Но, чтобы сияние узреть, нужно присутствовать на паре. Селяви.

Полчаса под землёй: шум, толкотня, духота. Потом скрип и вонь машинного масла от подёргивающегося эскалатора, трудящегося со времён наркома транспорта товарища Кагановича. Наконец поверхность, вестибюль станции, а потом — свежий воздух. До входа в учебный корпус ещё семь минут быстрого шага. В фойе у гардероба очередь. Времени для стояния нет.

Лестница, два пролета, нужный этаж. Звонок уже был. Но препод с кем-то разговаривает в конце длинного коридора.

Ура! Можно выдохнуть. Занять своё место. Засунуть куртку под парту. Открыть тетрадь с функциями и их анализом. Сисечки, попочки и откровенные наряды студенток отступают далеко на задний план. Шаги препода по коридору несут гранит науки. И группа сейчас это будет грызть. Но Саня уже готов. Саня ждет вечное сияние чистого разума…

2.

После пар Саня встречается с Васей. Познакомились еще летом, на фриланс канале в телеграме. Саня писал Васе диплом для колледжа. У Васи семь точек по ремонту гаджетов. Думает открывать восьмую, но сомневается — прибыль и так упала. Вася просил Саню построить прогноз продаж на статистике своих точек.

Саня построил, аппроксимировал — получился график кубической функции. Провёл функциональное исследование: первая производная, вторая, точки перегиба, возможный разрыв… Получилось, что восьмая точка потянет бизнес вниз. А по-хорошему надо закрыть и еще две точки. Они не дают максимизировать прибыль.

Саня после пар объясняет это Васе. Вася не один. С ним его новая девушка Маша. Она молчит, но действует на Саню тонким запахом духов, фигурой в трикотажном свитере, в общем, своим присутствием. Он пытается бороться, с жаром доказывает Васе, что две точки надо закрыть, потому что высшая математика.

Вася выслушал, а потом:

— Саня, ты дурак. На двух точках, которые как ты говоришь, неприбыльные, я проверяю новый персонал и обкатываю разные фишки. Если у меня не будет этих тренировочных точек, то у меня не будет опытных работников на рабочих точках. Мне придётся обучать людей на хороших точках и общие доходы упадут. Лопух ты, Саня, в менеджменте и бизнесе. Чистый лопух со своей чистой математикой.

При разговоре Вася невзначай поглаживает бедро Маши. Она замечает, как Саня захлёбывается на неё слюной, как бурлят его гормоны.

Смущается?

Да нет, показалось...

Или, все-таки, немного краснеет от бесцеремонности Васи?

3.

Вася перечисляет Сане обещанные деньги за прогноз продаж и уходит с Машей в свою старенькую пятёрку BMW. Саня завидует. У Васи есть все: бизнес — деньги, машина — статус и Маша —секс.

Маша незаметно для Васи оглядывается. Саня тонет в её глазах. Голубых, как небо.

Через полчаса он в Пятёрочке — покупает дошик и пытается достать с нижней полки морозильника замороженные пельмени. Сегодня гуляем, деньги есть. Когда он нагибается, то неожиданно толкает своей тощей задницей что-то мягкое, податливое.

Покупатель.

Короткий вскрик. Звук падения. Звон разбитой пирамиды из бутылок. Бардак. И острый запах пива. Саня разгибается, хочет извиниться перед покупателем — а это Маша среди беспорядочно рассыпанных бутылок и битого стекла.

Саня удивляется:

— А вы разве… что, так быстро закончили?

Она в шоке. Саня её толкнул и она упала, больно ударившись. Теперь лежит в липкой луже, как свинья. И он даже не извиняется, не помогает, а спрашивает, почему так быстро всё закончилось!

От шока и поднимающегося возмущения её вопрос не менее дурацкий:

— Что закончилось?

Саня тоже в ступоре:

— Ну… вы же сексом поехали заниматься…

Она:

— Ну ты и идиот…

4.

Он извиняется, помогает встать, пытается чистить её (идиот, да?). Она, с досадой:

— А мне сейчас через весь город домой ехать…

Набегают работники Пятёрочки, ругаются, орут, машут руками. Хотят деньги за разбитый товар. Саня пытается отбрехаться — мол, нечаянно. А Маша неожиданно жестко отбривает:

— Во-первых: проход не соответствует нормам для общественных мест. Во-вторых: выставка товара организована с нарушением правил торговли. И в-третьих: товар, случайно разбитый в торговом зале, покупателем не оплачивается. Если не согласны — зовите полицию, пусть пишут протокол. И общаться будем через мирового судью и Общество защиты прав потребителей. Заодно еще заплатите за моральные издержки, что я вся в пиве оказалась.

Администратор зала, небольшая круглая женщина, покраснев орёт:

— Вы во всём виноваты! Сейчас за все заплатите!

Подошедшая старший администратор, женщина сухая, прямая, лицо в морщинах, помолчав выдала:

— Пусть идут так. –И обернувшись к набежавшим работникам: –Кто эту пирамиду из бутылок тут соорудил?

Они выходят из Пятёрочки. От Маши за версту несёт пивом. Осознав случившееся, она, с негодованием и возмущением распаляется:

— Идиот! Как я домой поеду?—и добавляет, чуть не плача:—Меня, в таком виде, даже таксисты не повезут.

Саня, не в силах вернуть все взад и пытаясь загладить содеянное, предлагает:

— Пошли ко мне. Вон моя общага. В комнате я сейчас один, сосед вчера домой свалил. Твою одежду постираем. Высохнет быстро, потому что синтетика. К вечеру все будет готово. Заодно в душ сходишь.

5.

В общаге Саня отвлекает невинным вопросом вахтёршу. Маша проскальзывает наверх. Вахтёрша:

— Откуда так пивом несёт? И… ты куда, шельма? А ну, постой!

Маша уже почти на втором этаже — не догнать. Саня:

— Пивом — это от меня. — ловя недоуменный взгляд вахтерши, продолжает: — Вы же знаете, я не пью. В магазине разбилось.

Показывает мокрый рукав.

Вахтёрша:

— Тебя-то я знаю. А кто это по лестнице сейчас пробежал?

Саня:

— Я не знаю. Похоже, девушка какая-то. Но кто—я спиной стоял, не разглядел. Спрашивайте на женском этаже — они все там.

Пока вахтерша обмозговывает проблему, Саня уже на втором этаже. Маша стоит неприкаянная, в рекреации, воняет на весь коридор.

Он ведёт её к себе в комнату на четвёртом. Показывает душ в санблоке, машинку, даёт полотенце. Вспоминает, что так ничего и не купил, а жрать охота. Говорит:

— Ты тут приводи себя в порядок, а я в ларёк за дошиком сгоняю. Тебе брать?

Она:

— Лучше сосиску в тесте, если есть.

Он:

— Не вопрос, такое тоже продается.

Пока он ходил, она зарядила стиральную машинку, помылась. Потом голая, завернувшись лишь в полотенце, разглядывает книги на полке. Мокрые волосы завёрнуты другим полотенцем, поменьше, которое она взяла без разрешения, порывшись у него в шкафу. Когда он, вернувшись, всё понял, он краснеет. Потому что в шкафу у него бардак и вонь от старых носков и нестиранных вещей. Видя его реакцию, она понимающе успокаивает:

— Не киксуй. Ты не первый мужик, который не следит за своим грязным бельём. У тебя хотя бы всё в одном месте, а не разбросано по комнате.

Саня запаривает дошик, даёт ей две сосиски в тесте, еще одну ест сам, пока лапша заваривается. Майонез, остатки кетчупа, неловкая тишина.

Прожевав, Маша вдруг спросила:

— Расскажи про то, что ты Васе говорил. А то я лишь краем уха слышала —наушники, музыка...

Он начинает. Сначала медленно, неуверенно-понятно ли? Потом увлекается: про функции, про анализ, про высшую математику, производные и как, с их помощью, можно сделать выводы. Он ловит не иллюзорный кайф. Его слушает красивая девушка. Влажная, полуголая. Поддакивает, спрашивает, задаёт умные вопросы. И все вовремя, по теме. Он распаляется, забыл уже про еду, заливается соловьём.

6.

— Интересные книги у тебя, — говорит Маша. — Выгодский, Фихтенгольц, … и Зельдович — это же раритет! … Ещё Гарри Гаррисон с Ларри Нивеном присутствуют, а в углу , вообще: Цветаева, Ахматова… и Лонгфелло. И ты всё это прочитал?

У Сани отвисает челюсть:

— Ты знакома с Зельдовичем и Фихтенгольцем?

— Ну…, где я учусь, там больше на Выготского налегают. Без цитаты из него любая работа — сразу на двойку. Впрочем, моя соседка так насобачилась, что эти цитаты выдумывает…

Саня моргает:

— Погоди… какого Выготского? Выгодского!

Маша вздыхает:

— Ну ты точно лопух… Выготского от Выгодского не отличаешь. Прямо по анекдоту:

«Настоящий интеллигент должен отличать Гоголя от Гегеля, Гегеля от Бебеля, Бебеля от Бабеля, Бабеля от кабеля, кабеля от кобеля. Не интеллигенту достаточно знать разницу между первыми и последним.»

Саня молчит. Потом говорит, насупившись:

— Я не интеллигент. У меня профессия есть. Слесарь-сборщик 3 разряда.

Потом — смеётся. Она — тоже.

За окнами шумит город. В комнате пахнет дошиком, пивом и почему-то, немного, страстью.

7.

Они проговорили до ночи. Обо всём. О математике и психологии, о Выгодском и Выготском, о Гумилёве и Гаррисоне, о том, кто кем хочет стать. Она сидела в его полотенце, поджав ноги, и слушала. Он рассказывал — и забывал дышать.

Потом она зевнула:

—Спать пора. Домой—поздно. Ты не против, если я у тебя переночую?

—Да нет, конечно. О чем ты?—будто они знали друг друга всю жизнь.

Он постелил ей свою кровать. Себе — хотел на полу, на старом туристическом коврике. Она усмехнулась:

— Дурак. Ложись рядом… Но только смотри, без глупостей!

Он лёг. Сердце колотилось так, что, казалось, она слышит. Она повернулась к нему спиной, пробормотала:

— Спокойной ночи, слесарь-сборщик.

Повозилась немного, потом вздохнула, взяла его руку себе, обняла ее по-хозяйски. Вскоре дыхание ее стало ровным. Объятье на руке ослабло.

Он лежал неудобно, боясь её потревожить. Смотрел на ее волосы. Вдыхал ее запах. Как уснул-не заметил.

Утром он проснулся от того, что хотел в туалет. И от стояка. И от мысли, что она сейчас все увидит. Но он зря волновался. Рядом было пусто. И в комнате—пусто. Её не было.

На спинке стула — его рубашка, та самая, в которой он вчера ходил. Рукав всё ещё вонял пивом. Он терпеть не мог этот прокисший запах.

Сел на кровати. В душе, как и в комнате, пустота.

Что вчера такое было? Да и было ли?

Была ли она?

Рукав говорит: была.

На подушке остался тонкий запах. Её шампуня? Её духов? Он зарылся лицом в подушку и лежал. В горле поднимался горький ком.

Будильник напомнил: пора в универ.

На паре, это была физика, он смотрел на доску мимо преподавателя и ничего не слышал. Он вспоминал её тонкий запах.

Двойку он получил заслуженно…

8. Двадцать лет спустя

— …я тебе русским языком говорю: у них двойки. Двойки, Саш. И меня в школу вызывают. Ты вообще слышишь меня?

Он слышит. Жена. Когда они стали чужими? Он не помнит. Кажется, на седьмой год, после рождения второй дочери. Или на десятый, когда она в садик пошла. А, ведь, была любовь... Ну или он так думал.

— Слышу, — говорит он. — Разберусь.

— Когда?! Ты вечно занят!

Он отключается. Кладёт телефон на стол. Кафе в центре. Недоеденный обед. Надо торопиться, скоро встреча с заказчиком. Он смотрит в тарелку. Остывший суп. И ноль аппетита. После разговора есть совсем не хочется.

Он поднимает глаза.

Женщина у входа. С мальчиком, лет десяти.

Она постарела. Погрузнела. Но ухожена. Короткая стрижка вместо длинных волос. Пальто по фигуре. Но это она. Он узнал сразу. Раньше, чем мозг успел что-то сообразить. Просто ёкнуло где-то в груди. Сильно. До тошноты.

Она тоже его заметила.

Замерла. На секунду — беспомощное выражение: узнала. Хотела сделать вид, что не узнала, но поздно. Он уже смотрит, он уже знает.

Она идёт с сыном к нему.

— Саша?

Голос. Чуть хрипловатый. Но манера, оттенки…Все то же.

— Маша, — говорит он.

— Ты не против, если мы у тебя присядем? А-то мест совсем нет…

—Да нет, конечно, что ты—невольная улыбка тянет его лицо.

Они садятся напротив. Молчат.

— Ты… — начинает он и не знает, что сказать дальше.

— Я, — говорит она. — А это сын. Даня.

— Хороший пацан.

— А у тебя?

— Две. Девчонки.

Она кивает. Достаёт сигареты, потом вспоминает, что внутри нельзя, убирает.

— Как ты? — снова спрашивает он.

— Работаю. Муж умер год назад. Рак. Теперь рулю тремя магазинами сантехники.—Она невесело усмехается.

Он невольно усмехается тоже: «сантехника, Выготский, очень сочетается». Смотрит на неё. На обручальное кольцо на левой руке. На морщинки у глаз.

— Я тогда … Я не забыл, — говорит он. Глупо. Как пацан. Как будто ему снова девятнадцать.

Она чуть откидывается на стуле. Смотрит на него. Качает головой:

— Лысеешь.

— Знаю.

— Но ничего. Идёт.

Подходит официант, она делает заказ себе, сыну.

А он заторопился:

—Я спешу. Извини. У меня сейчас встреча…

Теперь уходит он.

Заказчик ждать не будет.

В пафосной переговорной Саня смотрит в стену. Входит заказчик. Что-то говорит. Саня — Александр Сергеевич, начальник отдела аналитики — кивает, отвечает. Но иногда неудачно, невпопад. Заказчик сыплет цифрами. Александр Сергеевич записывает что-то в блокнот.

А Саня не здесь. Он в общаге. В комнате на четвёртом этаже. Двадцать лет назад. Она сидит на его кровати в полотенце и говорит:

— И ты всё это прочитал?

Да, Маша. Прочитал. Всё прочитал.